Книга: История одного немца. Частный человек против тысячелетнего рейха - Себастьян Хафнер

Как нахлынуло, так и осталось. Сложно сказать, что за жанр у книги. Воспоминания? Да нет, их не очень много, к тому ж Раймунд Претцел, решивший взять псевдоним Себастьян Хафнер, зачастую описывает события, свидетелем которых не был. Попытка объяснить, что же произошло? Вся аналитика сводится к философской болтовне, причем самого пошлого пошиба, как будто тебе гороскоп читают или на картах таро гадают. Жанровая проза? По большей части она укладывается в мантру "Ну и паскудные же у нацистов ухмылки, ну и паскудные же у них морды, ну и паскудно же они щурят глаза."

По большей части автор ничего не видел, где-то вроде как выстрелы, где-то что-то кто-то делает, митингует и все такое, но держится подальше, потому как там грубые люди с неприятными лицами (люди с симпатичными лицами фортепиано занимаются или марки собирают), но при этом так авторитетно рассказывает о послевоенных событиях в Берлине, будто сам участвовал и где-то даже руководил. В целом его воспоминания о детстве складываются  в формулу "когда я был маленьким, в стране что-то происходило, но я не помню что". И в принципе это нормально, мало кто из нас помнит, что там в детстве было, но Хафнер на своих детских впечатлениях умудряется основывать весь свой далекоидущий анализ веймарского и нацистского режимов.

Многие главы представляют собой накиданные кучи имен, дат и событий. Но автор не рассказывает о них, не рассказывает о людях (за редким исключением вроде Ратенау), не объясняет событий, ничего. Как будто полагает, что читатели и так знают, кто все эти люди и что происходит. В результате половина книги это сноски и примечания, дай бог здоровья переводчику и редактору. Иногда вдруг мелькают яркие пятна - например, отлично описана инфляция 1923 года:  живо и сочно, выпукло и впечатляюще.

Основой рассуждений Хафнера является странная, отдающая расизом идея, что у немецкого народа есть какие-то уникальные характеристики, отличающие его от других народов - только в худшую сторону: мол, только немцы подвержены массовым психозам, только немцы радуются нападая на другие народы (тут слышен смех в Лондоне). Скажем, гитлерюгенд с точки зрения автора - это когда дети занимаются спортом и дерутся с другими детьми: конечно же, так делали только немецкие дети.

Проживший все детство, отрочество и юность в столице под крылом у влиятельного отца (тот был директором гимназии - немалый пост сто лет назад) этот фактически мажор не интересуется никем, кроме своей семьи и своего круга. Как живет остальная страна, не знает и знать не желает. В результате приход к власти нацистов для него результат некоего злого колдунства, массового психоза, некоего помрачения рассудков, врожденных недостатков германской нации.

Часто приписывает свои какие-то высосаные из пальца идейки всем остальным. Пример: "Люди, которые в окопах были готовы поделиться последней сигаретой и отдать жизнь за друга, чувствуют великую неловкость, растерянность и отчужденность, когда потом встречаются в мирной гражданской жизни..." Ты же, сцуко, не воевал, ты даже не служил - откуда ты это знаешь?! А ниоткуда, он все это выдумал.  Вершина доказательства - пьяная вечеринка в казарме резервистов.

И тут автор четко и недвумысленно выдал свою мечту - его родину нужно оккупировать, а такие как он, интеллектуалы и приличные люди, получат хорошую должность при оккупационных войсках. Это, как он пишет, "разумные и очень желательные вещи". Почему я не удивлен? Далее он патетически восклицает: "Ну почему, почему англичанам достаются все блага и драгоценности мира: Индия и Египет, Гибралтар и Кипр, Австралия и Южная Африка, золотоносные земли и Канада!" (Смех из Лондона становится громче.) Действительно, почему же англичанам все достается?!

Мне не нужно доказывать, что нацисты - зло, а Гитлер - воплощение Сатаны, но книга Хафнера настолько неубедительна в своей антинацистской агитации, что чувствуешь сильную оторопь - как будто все это какая-то идиотская пародия.

Детство и юность автора пришлись на период между двумя мировыми войнами, он жил и учился в Берлине в 1914-1933 годах и об этом периоде пойдет речь. Из воспоминаний можно узнать, как менялось общество, о чем спорили, собираясь в компании, какие беседы велись на кухне. Рассказывая о кружке шести молодых немцев, своих друзей, спорящих о политической ситуации начала 30-х, Хафнер выразил различные точки зрения, существовавшие тогда. Политика, как это часто бывает, разводит близких по разные стороны баррикад.

Наряду с общеизвестными причинами, повлиявшими на приход нацистов к власти, такими, как национальное чувство собственного достоинства (немцы не могли смириться с поражением в Первой мировой войне), разразившийся в стране экономический кризис в конце 20-х-начале 30-х, страх действующего правительства перед нарастающей популярностью коммунистов, приведен еще ряд личных выводов.

В 1914-м Себастьян Хафнер (настоящее имя Раймунд Претцель) был еще ребенком. Позже, он отметит, что Первая мировая не стала катастрофой для немецких детей. Бомбы над Берлином не рвались, погибали близкие и был голод, но чувствительными события стали для людей более старшего возраста. Отсутствие понимания ужасов войны будет одной из причин, почему поколение Хафнера поддержит идеи Гитлера. Мнение автора носит субъективный характер и тогда, когда он доказывает, что национализм в большей степени присущ именно немцам, и тогда, когда сетует, что Англия и Франция вовремя не вмешались и не пресекли разрастание коричневой чумы.

Даже еще в 1933-м, когда Гитлер пришел к власти, многие в стране были уверены, что это ненадолго, но крупной силы, способной противостоять фашистам не было. Всего через несколько недель начались нацистские погромы, направленные в первую очередь против евреев, коммунистов и социал-демократов. Ну, а дальше ... страх. Об этом (о страхе) есть замечательная книга Ганс Фаллада - Один в Берлине (Каждый умирает в одиночку) . Одних страх заставил замолчать, других привел в национал-социалистическую партию, третьи - покинули страну. О влиянии происходивших изменений на отдельную личность, Хафнер проследит на собственном примере.

Книга носит явный антифашистский характер, написана она в 1939-м году, еще до начала Второй мировой, а потому множественные комментарии издательства, где рассказано о событиях более позднего периода, даны характеристики историческим личностям, исправлены неточности, допущенные Хафнером, существенно дополняют текст.

В этом романе есть всё из данного списка вопросов. Рефлексия, задумчивость, становление власти и практически беспристрастный взгляд полный ужаса и не понимания, как подобный режим смог прийти к власти и схватиться за неё длинными пальцами, не отпуская площадь шейных позвонков и сознания благоразумных людей, желающих лучшей жизни.

Первые попытки столь непривычного ракурса в моих глазах скользят в прикосновении к книгам вроде  Джон Бойн - Мальчик в полосатой пижаме  или в составе одного из различных рассказов внутри книги  Ганс Эрих Носсак - Интервью со смертью (сборник).  Уверен, что существуют и другие примеры, но суть остаётся достаточно неизменной... Такой взгляд выражает общее меньшинство в массе написанных книг, посвящённых данной тематике.

О чём эта книга? Всё вроде бы предельно понятно из названия произведения, где автор не решил завуалировать суть всех сказанных слов.

Внутри находятся воспоминания немецкого журналиста и историка Себастьяна Хафнера (1907–1999), написанные в эмиграции в 1939 году, охватывают период с 1914 по 1933 год. Автор пытается ответить на вопрос, как события этого десятилетия подготовили немцев к принятию власти нацистов, как создавалась и удобрялась многослойная социально-политическая почва, на которой был возведен "Третий рейх".

За измененными именами остаются неизменные события, что способствовали восхождению правящей партии, где за буквами скрыто прожитое время и достаточно субъективный взгляд на предпосылки становления и удержания власти, претендующий на свою объективность. Сквозь призму собственного взгляда автор рассматривает психологию масс и делает попытки разобраться в том, кто виноват и как получилось прийти к тому, что весь мир получил в итоге за недостаточную прозорливость, трусость и размеры контрибуций, после первой войны в которой участвовал мир.

Данное произведение может преподать урок патриотизма, не лишённого здравого смысла и размытости граней, без права на жизнь. Показывая степени влияния пропаганды, автор демонстрирует умение мимикрировать и выживать, пусть даже спасаясь бегством от неприятия диктовки голосов, что разрывали динамики радио. Он показывает страх, право на жизнь, места, где многие из нас могут ошибиться и указывает на возможность понять предпосылки. Книга для тех, кто хочет задуматься и проводить параллели до чего может довести страх и слепой шаг за харизмой гнетущего лидера, ведущего к бездне. В страницах можно узреть отношение к оппозиции и несогласному мнению, наказания за инакомыслие и желание жалеть угнетённых, влияние пропаганды газет и попытки уехать для тех, кто не справился с ритмом жизни и не смог адаптировать взгляд. Тем самым её многие строки, помимо исторической важности понимания свершения произошедших событий, создают почву для мыслей сегодняшних дней, наполняя сознание мыслями о том, что мы так и не поменялись, хоть и во многом стали умнее и лучше...

"Читайте хорошие книги!" (с) 

По каким-то загадочным причинам это произведение, впервые изданное на русском языке в 2016 году, с течением времени становится всё более и более популярным, о чем свидетельствуют несколько переизданий и доп. тиражей. Возможно кому-то кажутся интересными некоторые детали немецкого общества тех времен, а самый искушенный читатель возможно даже проводит некие параллели.

Бывает такое с некоторыми книгами, что именно на чтение у тебя уходит от силы половина времени, как минимум столько же ты тратишь на собственные размышления, на которые тебя навело прочитанное. У меня такое было, когда я читал книги о воспитании детей, невольно прерываясь на мысли о своем собственном детстве. И ровно так же я читал "Историю одного немца".

Мне особенно интересными показались два эпизода. Первый - про то, какое влияние оказала Первая мировая война на выросших в то время детей. Для них, ежедневно следивших за фронтовыми сводками, она стала главным увлечением, источником сильнейших эмоций. Война была подобна футбольной трансляции, где поочередно забивают голы "наши" и "не наши". И после окончания войны выяснилось, что в личной жизни эти эмоции заменить очень непросто. Отсюда та лёгкость, с которой эти же люди разделили амбиции и цели, предложенные нацистами. Когда способность увлекаться и наслаждаться своей частной жизнью атрофирована, очень соблазнительно принять участие в "большой игре". И по-моему общественное перед частным превалировало не только в военной Германии, но и в разных других странах, причем даже в мирное время.

Также интересен фрагмент про природу непроизвольно возникшего на военных сборах товарищества, и про то, какое влияние оно оказывает на каждого отдельного своего члена. Опять же, для выросшего на советском наследии человека это явление строго положительное, однако для нацистов оно стало важнейшим инструментом, с помощью которого удалось заставить своих идеологических противников действовать по их воле. Если ты член товарищества, то ответственность за твои действия не ложится лишь на твои плечи, она делится между всеми. К тому же товарищей нельзя предавать. Интересно взглянуть на глубоко укоренные в подсознании вещи с новой стороны.

В заключение не могу не отметить прекрасное издание этой книги (Издательство Ивана Лимбаха), а именно, великолепные подробнейшие сноски, дающие весь необходимый контекст, позволяющее яснее представить эпоху. Видно, что к делу подошли с душой.

Резюме. Для меня эта книга уникальна (возможно, потому что я прочел довольно мало автобиографий). Есть много произведений, где автор, используя образы, метафоры и другие средства художественной выразительности, делится с нами своими суждениями о действительности, предупреждает нас о чём-то. Почти всегда это происходит в несколько утрированной форме. И возможно из-за этого отчасти теряется сила высказывания, читая такое произведение автоматически утешаешь себя тем, что оно всё же художественное, да, в том, что окружает тебя, есть что-то похожее, но всё же «всё не так однозначно». «История одного немца» не оставляет тебе такой возможности, ты читаешь о том, что действительно произошло, и если ты видишь нечто схожее вокруг – прикрыться тем, что всё это выдумано, не получится. Ты словно оказываешься запертым в тесной комнате с профессиональным боксером – увернуться уже не выйдет.

Лучшее, что я прочитал в этом году.

На самом деле было тяжело читать эту историю, ведь в каждой строчке это боль и отчаяние от того, что ничего нельзя сделать, огромный маховик уже запущен и остается только наблюдать за тем. как он стремительно набирает скорость и переламывает человеческие жизни.

Первую половину 20 века из жизни Германии многие знают, в курсе и Первой мировой войны, и великой депрессии, автор же показывает нам историю человеческих судеб сквозь призму этих событий. Сможет ли один человек изменить судьбу страны, пойти против системы? Знаете, спустя многие годы, мне стало интересно читать книги о людях, которые жили во враждебной нам стране, но и среди них были нормальные,адекватные , для которых важны были прежде всего жизни, а не насаждаемые ценности.

История одного немца это прежде всего биография Себастьяна Хафнера, именно его глазами мы смотрим на происходящее. На его глазах строится новый мир, создается тоталитарное государство, фашизм набирает обороты, меняется общество. Только вот одни члены этого общества поддерживали новые идеи и активно выступали с ним, другие же были поборниками режима, только вот бороться уже не было шансов.

Эта книга не пропаганда, она больше о роли и месте человека в истории страны.

Исчезали люди, чьи имена были на устах у всех; чьи книги читали, о чьих речах спорили; кто-то из них эмигрировал, кто-то попал в концлагерь; вновь и вновь можно было услышать о ком-то: «застрелен при попытке к бегству» или «покончил с собой во время ареста». В середине лета в газетах появился список из тридцати или сорока имен известнейших ученых и литераторов: все они были объявлены «предателями народа», лишены гражданства, имущество их было конфисковано, а сами они подвергнуты поношению.

Мрачные, но реальные картины миры, в котором живут граждане страны о них нам рассказал автор без прикрас и преувеличений и тога мы можем понять, что дало толчок для формирования такой идеологии как фашизм. Это было неизбежно и те, кто смог, просто эмигрировал, как и автор книги.

в начале 1933 года – молодой человек двадцати пяти лет, хорошо питающийся, хорошо одетый, хорошо воспитанный, дружелюбный, корректный, не без светского лоска и некоторого щегольства, не имеющий ничего общего с развязными буршами-студентами, – типичный продукт немецкого бюргерского образованного сословия, но в остальном чистый лист бумаги.

Кроме того он не коммунист и не социал-демократ, не католик и не протестант, не еврей, не гей. Нацистам не за что его преследовать — сиди себе смирно, притворись, что принимаешь их режим, сыграй с ними в такую игру. Только когда нацисты упраздняют партии, автор готов быть в любой партии кроме партии Гитлера, когда угнетают религию автор готов стать религиозным, он не приемлет и расовые законы когда они приняты.

Я не заблуждался относительно того, что нацисты – враги, мои личные враги и враги всего того, что для меня дорого. В чем я заблуждался, так это в том, что не подозревал, насколько страшные враги нацисты.

Как хорошо идти с друзьями вместе и знать, что у вас общие интересы, взгляды; и чем больше единомышленников рядом, тем лучше. Но в какой-то момент такая группа единомышленников превращается в толпу. И тут начинается страшное, во-первых «интеллектуальный уровень толпы равняется интеллектуальному уровню самого глупого ее представителя, поделенному на число ее членов», во-вторых, когда толпа разрастается до размеров целой страны и эта толпа настойчиво затягивает каждого встречного в свои ряды становится ещё хуже. И чаще всего цели толпы не соответствуют убеждениям и ценностям встречного индивидуума, и нужно быть очень уверенным, чтобы понимать, что ты не дурак и имеешь право на свои убеждения и не обязан следовать массе. И как же сложно действовать наперекор толпе. Но всё-таки можно. Автор получил полный комплект подобных ощущений.

И вновь чувствовал, какое огромное счастье быть в нерушимом единстве с тысячами, десятками тысяч… со всеми!

Самой простой и, если покопаться, почти у всех самой глубокой причиной был страх. Избивать, чтобы не быть избитым. Затем: мутное опьянение, опьянение единством, магнетизм массы.

Они знали по опыту, что могут быть избиты нами (стало быть, и мной), если не вскинут руку при виде знамени. Что толку, если я – и некоторые из нашей колонны – сами прятались в подворотни при виде нацистских знамен, когда еще не маршировали под этими знаменами. А теперь маршировали, и одно это означало для встреченного прохожего молчаливую угрозу избиения. И каждый нас приветствовал – или убегал. Из страха перед нами. Из страха передо мной.

Название книги подразумевает какое-то противостояние человека и рейха, но ничего такого в ней нет, ни развешивания листовок, ни организаций митингов, ни актов саботажа. Здесь присутствует скорее внутренняя борьба с самим собой: можно ли отыскать компромисс и не считать потом себя говном.

«Это не считается. Я всего только притворяюсь, это не я. Это не считается». Вот с каким чувством я вскинул руку и продержал ее вытянутой минуты три

Коль скоро мы согласились играть в те игры, в которые с нами здесь играли, то мы совершенно автоматически превращались если не в нацистов, то, по крайней мере, в чрезвычайно удобный для нацистов человеческий материал. А мы на эти игры согласились.

Жадно, радостно они променяли нежные, ароматные, но высоко растущие плоды опасной свободы на падающие прямо в руки, роскошные, пышные, сочащиеся сластью ядовитые плоды товарищества, всеобщего, делающего людей подлецами и пошляками…

Раймунд Претцель находит для себя следующий выход — никакого сотрудничества с режимом. Как результат эмиграция в Англию, где берёт, с целью защитить оставшихся в Германии родственников, псевдоним Себастьян Хафнер и выходит на борьбу против нацистов с простым пером.