Читать книгу "Папа по контракту, или Дракона нет, но вы держитесь!"

***Киора

Киора потрясённо смотрела на гостя, который собеседовался на роль няни. Он подходил на эту должность, как пустынный варвар подходит к чайной церемонии – с суровостью, прямотой и полным непониманием, почему все так долго возятся с крохотными чашками. И дело было даже не в том, что Ивэнь оказался мужчиной, а традиционно за детьми у дракониц присматривали женщины… Нет, против мужчины в своём доме Киора ничего не имела. Если бы это был мудрый маг-исэи с сильными способностями к целительству или медведь-оборотень из пятого поколения самураев, давших клятву защищать, воздерживаться от нанесения вреда и несправедливости, у неё бы не возникло возражений.

Человеку она бы внешне дала лет двадцать шесть или двадцать восемь, и он определённо принадлежал к самому низшему сословию. Он не имел магии – тут Киоре даже переходить на драконье зрение не было надобности – и, судя по обноскам, отсутствию украшений и ужасно коротким ярко-рыжим волосам, не обладал поддержкой хоть сколько-то состоятельной семьи. Нет, оттенок как раз очень благородный – лисий, – что редкость среди людей без магии, но длина… Фаланга пальца, не больше!

С самого начала Ивэнь пренебрежительно поклонился, а затем попытался совершенно возмутительным образом прикоснуться к ней. Драконице! Никакого почтения! Киора имела полное право разгневаться и выставить чужака вон, но пребывала в таком ошеломлении, что просто села на циновку, на которой обычно принимала гостей. Ивэнь же вновь плюхнулся бесцеремонно близко, дерзко проигнорировав положенные по этикету пять шагов, а ведь именно столько – не меньше! – сословий их разделяло.

И в тот момент, когда Киора мысленно потянулась к Кураяма-дзё, чтобы выставить наглеца за порог, Ивэнь заговорил. Голос у мужчины оказался на редкость звучный. Низкий, мелодичный, обволакивающий, с лёгкой хрипотцой. Про такой говорят – словно тяжёлый шёлк, скользящий по полированному древу старого сундука.

«Киора»…

Не «Киора-сан», не «леди Морской Лотос» и даже не «госпожа крылатая». Вот так одним обращением показал, что считает вправе общаться с ней как с равной. Драконица мысленно хмыкнула.

Её взгляд упал на непривычно широкие плечи и руки с выступающими жилами, обожжённое солнцем лицо с лёгкой растительностью на щеках и обветренные губы. Чересчур развитые мышцы плеч, рук и особенно выдающиеся – груди. Тонкая светлая ткань вопиюще неприлично обтягивала последние… Так даже самая развратная гейша не оденется перед своим покровителем. А уж про обтягивающие штаны и гм-м-м… место, которое принято скрывать взрослым, драконица и вовсе тихо ахнула. Как он вообще сидит в этой одежде, скрестив ноги?! Любой мужчина, будь то человек, оборотень или дракон, предпочёл бы широкие штаны и кимоно, пускай даже укороченное, но которое скрывало бы гм-м-м… вот это всё. Богиня Аврора! Ему там вообще удобно так? Не пережимает? Впрочем, мужчины-эльфы тоже предпочитают утягивающие штаны, правда, они поверх носят туники…

Киора отвела взгляд от мужского паха и мысленно себя одёрнула. Не смотреть, не смотреть, не смотреть… Это бесстыдство, в конце концов. А она драконица. Взгляд вновь упал на широченные плечи. Никогда не видела столь крупных мужчин… Даже среди драконов. Кто он? Кузнец? Строитель кораблей? Разнорабочий?

В драконьем языке существовало выражение «тонкий, как ива», и было это желанным комплиментом и для женщины, и для мужчины. Ивэнь же напоминал ствол высокой и крепкой сосны, что стоит на утёсе над морем – непоколебимый, несмотря на штормы и солёные ветра. Никакой благородной гибкости и тонкости.

– …И если мы договоримся, я гарантирую, что этот замок не только не рухнет, но и станет чуть организованнее, – закончил свою речь Ивэнь.

– Вы действительно издалека, – вырвалось у Киоры, которая ещё не пришла к выводу, как общаться с диковинным гостем. С одной стороны, он вёл себя неприемлемо, на грани оскорблений, с другой – говорил складно, вполне уважительно и пришёл с детьми…

Ах да, дети.

Драконица перевела взгляд на стену, увешанную ценными свитками с историческими картинами. Когда-то тут были обычные бумажные вставки, но близнецы настояли, что хотят украсить приёмную гостиную и продемонстрировать гостям богатство рода Морского Лотоса. Разумеется, это не имело никакого отношения к тому, что бумага просвечивала, а свитки – нет. Ну-ну.

Киора прекрасно отдавала себе отчёт, что её сорванцы сейчас сгруппировались по ту сторону стены и подслушивают каждое слово. Выходит, от детей не укрылось, что за последний год в Кураяма-дзё слишком много посторонних драконов. Неужели они чувствуют себя брошенными? Ревнуют? И потому действительно хотят видеть нянем этого мужчину из… из…

– Да, я очень издалека, – подтвердил Ивэнь, не догадываясь о мыслях драконицы. – И раз уж мы затронули эту тему, хочу сразу предупредить, что буду работать нянем временно. Мне надо скопить на обратный полёт, так что не обессудьте, как только нужная сумма будет заработана, разумеется, за вычетом расходов на мою еду и проживание, я вас покину.

Полёт?

Киора посмотрела на Ивэня по-иному. Если гость собирается лететь на кондорах, то это храбро. Если же речь про драконов… то это очень и очень дорого. Никакой уважающий себя дракон не опустится до транспортировки человека… Разве что совсем молоденькие, из бедных родов.

– Это будет очень дорого, – отметила драконица, прикидывая, сколько лет надо работать в услужении, чтобы скопить достаточную сумму на перелёт на драконе. За какую сумму бы она пустила человека на свою спину? Да ни за какую! Кошмар какой!

– Догадываюсь, – шумно вздохнул мужчина, но тут же улыбнулся. – С другой стороны, вам же это только в плюс. Я поработаю у вас подольше. Собственно, тут возникает следующий вопрос: на какое ежемесячное жалование я могу рассчитывать?

Киора моргнула, пытаясь переварить этот напор. Ивэнь говорил так, будто они были добрыми давними знакомыми, а не обычным человеком из низов и драконицей из рода Морской Лотос. Его наглость была почти восхитительной – если бы не граничила с откровенной дерзостью.

Она уже открыла рот, чтобы сделать замечание, но он продолжил, чуть склонив голову набок:

– И да, я хочу иметь один выходной в неделю.

Ошеломительно бесстыдно!

Один выходной в неделю!

На Огненном Архипелаге такие просьбы считались бессовестными. Каждому дракону, оборотню и просто человеку, рождённому в драконьем государстве, с молоком матери вкладывались мысли, что труд – это не просто обязанность, это честь. Ежегодные государственные праздники – вполне достаточный отдых для тех, кто живёт с чувством долга и уважением к общему делу. Люди, клянчащие свободные от забот дни, – это песчинка в чётко отлаженном механизме, способная вывести из строя всю систему. Беря выходной, они увеличивают нагрузку на других людей. Свободный день можно попросить только в очень редких уважительных случаях, будь то болезнь или смерть родственников. Она сама последний раз брала выходной более пяти лет назад!

***

Иван

Красотка зависла, а я вздохнул и потянулся. Что-то какая-то неудобная эта поза со скрещенными лодыжками… Неужели так жалко стульев для гостей? Пока Аянэ сюда меня вела, я точно пару пуфиков приметил. Блин, ну всё ж удобнее, чем сидеть на полу.

– Один выходной в неделю? – переспросила Киора, и я, немного подумав, кивнул.

Ну да, одного мне будет достаточно. Пять на два – стандартный режим для большинства следственных подразделений, сутки через трое – у оперативных групп, а мне будет нормальным и график шесть-один. Хочется поскорее заработать на билет до дома и слинять из этих диковинных земель.

– Любое существо – натянутая струна в инструменте, – внезапно ответила девушка, прерывая мои размышления. – Если одна струна ослабеет или оборвётся, вся мелодия рухнет, обрываясь на резком фальшивом звуке.

Эм-м-м… при чём тут музыка? Я вообще-то её про оплату и выходной спрашивал… Может, это не в её ведении? Ах, я ещё про безопасность хотел обозначить свою точку зрения. Тут точно надо с мужиком разговаривать!

– Я, конечно, не сексист, но можно поговорить с вашим супругом?

– Секс… кто?!

Тёмно-янтарные глаза уставились на меня с неприкрытым шоком.

***Киора

– Секс… кто?!

Киора пыталась понять, что именно он только что сказал. Этот мужчина, этот… Ивэнь сидел перед ней с неуклюже скрещёнными ногами и вальяжно растягивал губы в улыбке.

Неужели это мужчина-гейша?! Драконица слышала, что такое есть у эльфов, но и представить не могла, что эти извращения докатились до людей… Ужас какой! С другой стороны, это многое объясняло: мужчина выглядел бедно, но говорил и вёл себя как равный, явился явно издалека, но при этом держался замечательно. И выговор! Никакого акцента. Эта деталь с самого первого мгновения озадачила драконицу, а сейчас она пришла к выводу, что если Ивэнь занимался обслуживанием женщин…

«А почему только женщин? Вполне вероятно, что и мужчин тоже! Про супруга же спрашивает».

Киора на миг зажмурилась, запрещая себе думать об этом. Это не её дело. Какая разница, как он зарабатывал деньги раньше? Сейчас Ивэнь претендует лишь на должность няня.

– Увы, у меня нет супруга. Я вдова.

– Оу… мои соболезнования.

Драконица бросила взгляд на открытые двери балкона. Огромный жёлтый диск уже коснулся верхушки гор. «Жду вашего отчёта лично во дворце не позднее часа Закатного Солнца», – всплыло напоминание принца Аккрийского в голове. Драконий принц – не то существо, которое можно заставлять ждать.

– Простите, но на этом всё. Аянэ, подготовь комнату для Ивэня, покажи ему всё.

***Киора

– Увы, у меня нет супруга. Я вдова, – ошеломила меня эта женщина.

– Оу… мои соболезнования, – произнёс я на автомате, понятия не имея, как реагировать на такое признание.

Эта изящная красавица с тонкой талией, перевязанной алым поясом, никак не хотела у меня ассоциироваться ни со вдовой, ни с матерью четырёх детей (А Теону, между прочим, четырнадцать, и я вообще боюсь представить, во сколько лет она родила!) и владелицей гигантского исторического замка. Весь мой запал и подготовленная речь на тему детской безопасности и отсутствия охраны на входе растворились сами собой. Пока я пытался подобрать хоть сколько-то подходящие к ситуации слова, Киора стремительно и грациозно поднялась и сказала:

– Простите, но на этом всё. Аянэ, подготовь комнату для Ивэня, покажи ему всё.

– Да, Киора-сан, – отозвалась та самая пожилая кухарка, сложив руки ладонями друг к другу и низко поклонившись.

Я подскочил с небольшим промедлением и быстро уточнил, поймав ускользающую девушку за рукав:

– Так погодите, я, получается, принят? А какая будет зарплата?

– Достойная. – Тёмно-янтарные глаза блеснули, клянусь, угрожающе!

Что за отвратительная манера отвечать, не отвечая! Ар-р-р!

– М-м-м… А выходной один раз в неделю, верно?

– Я подумаю. Отпустите, мне надо улетать, – почти гневно произнесла Киора.

Пришлось разжать кулак.

А дальше где-то сбоку прошелестела длинными халатами Аянэ и попросила следовать за ней. Коридор был длинным и тихим. Полы из лакированного дерева блестели так, будто их натирали с утра до ночи. Бумажные стены украшали росписи – одни с горными пейзажами, другие с карпами, плывущими среди облаков. Мы прошли по огромному залу с открытыми панелями, откуда открывался вид на внутренний дворик с декоративным прудом. В целом, местные декорации меня не особенно трогали, в крови бурлила злость на новую работодательницу.

«Нет, ну как так – даже не сказать, сколько у меня выходных?» – это я, оказывается, произнёс вслух.

– Господин Ивэнь, вы о свободных днях говорите так, будто без них никак, – вдруг отозвалась моя сопровождающая, которая по-прежнему держалась чуть поодаль. – А я вам расскажу одну старую истину, её у нас шёпотом передают из уст в уста, где ни спроси. День матери начинается с первым лучом солнца, а заканчивается, когда ночные тени уже тают в утреннем тумане. Дети отдыхают, а её руки заняты. Дети спят, а она не смыкает глаз. Ветер может стихнуть, волны улечься, горы обратиться в пепел, но материнское сердце не перестанет волноваться о них. Она как лотос в пруду: всегда на поверхности, что бы ни случилось.

К чему клонит пожилая повариха, догадаться было нетрудно.

– Так я же не мать! Я наёмный работник! – воскликнул с досадой.

Нет, я, конечно, слышал, что в Азии принято работать сверхурочно и люди порой даже умирают от переутомления, но воспринимал это скорее как шутку.

– А я кокку[2]. – Аянэ вскинула голову. – Вы же привыкли есть каждый день, верно?

«Понятно. – Я мысленно махнул рукой. – Ну что ж, если уж подписался на этот сумасшедший дом, то придётся жить по его правилам. Выбираться из замка мне точно понадобится, но с детьми можно что-нибудь придумать на это время. В конце концов, должны же быть у них какие-то уроки…»

– Вот ваша комната, господин Ивэнь. – Тем временем Аянэ отодвинула в сторону деревянную перегородку и показала практически пустое помещение.

Пол был устлан плетёными циновками, в одном из углов стоял крошечный журнальный столик тёмного дерева, на нём догорала палочка благовония, а на стене напротив висела чёрно-белая картина с изображением одинокой горы. Спать, судя по всему, предполагалось на тоненьких матрасиках, что сиротливой стопочкой лежали в углу.

Офигеть. Вот это аскетизм… Ну окей, мне в целом много не надо.

– С-с-спасибо, – выговорил я, когда первый шок прошёл.

М-да, надеюсь, зарплату мне всё-таки будут платить как полагается, а не вот так, как выделили эту комнату.

– Соседние тоже ваши. Справа санузел, слева гардеробная. Если что-то понадобится, вы всегда можете обратиться ко мне или к двум девушкам, что здесь работают. Они немые, но отлично понимают речь. И да, вот аванс. Госпожа Киора-сан велела выдать его для вас, посчитав, что вам могут потребоваться деньги на одежду.

С этими словами пожилая женщина жестом фокусника достала из широкого рукава кимоно нитку, на которую были надеты монетки. Плоские, круглые и квадратные, с симметричными дырочками по центру, они болтались на верёвочке как бублики. Я растерянно уставился на эти бусы, ожидая подвоха.

– Это моя… зарплата? – осторожно уточнил я, пытаясь не выдать культурного шока. По ходу, про банковские карты в этой глуши не слышали.

– Совершенно верно. Тут триста скриптов и двадцать риен. На первое время должно хватить.

– Спасибо…

Вот бы ещё узнать курс валюты к юаню или йене, ну да ладно. Это дело завтрашнего дня.

– Приятного отдыха, господин Ивэнь.

– Аянэ. – Я обратился к женщине, когда она поклонилась и уже переступила порог спальни.

– Да, господин?

– А почему ты называешь Киору как-то странно… «Киора-сэн» или «сун»…

– «Сан», господин Ивэнь. Это означает, что я признаю, что она выше меня. Дань уважения, когда человек обращается к тому, кто выше сословием. Вы, верно, совсем издалека, но госпожа Киора-сан является леди рода Морской Лотос, и это всё, – она обвела руками комнату, – её личные владения.

Ух ё-ё-ё, видать, я лажанул, когда обращался к девушке по имени… Вот же незадача. У нас в участке некоторые юнцы жесть как обижались, если их называть без отчества, а это, похоже, какая-то местная заморочка. Я взволнованно взлохматил волосы.

– А как мне надо обращаться к ней? Чтобы звучало уважительно?

– Ох, господин, мне сложно сказать. Она приняла от вас обращение по имени, как равного, и не стала поправлять. Думаю, вы можете и дальше так к ней обращаться… – Аянэ сама выглядела растерянной и явно не знала, как лучше.

Кухарка ушла, а я некоторое время постоял, раздумывая над всем случившимся. Неожиданно навалилась смертельная усталость. Я разложил несколько матрасов, сверху кинул одеяло, которое нашлось тут же, скинул джинсы и футболку-поло прямо на пол и прилёг с мыслями о том, что буквально чуть-чуть передохну и пойду изучать новое место работы.

Стоило закрыть глаза, как память зачем-то подбросила невероятной красоты лицо моей новой работодательницы, её пронзительные янтарные глаза и алые губы.

[1] Канзаши – декоративные шпильки, гребни и заколки для волос. ↑

[2] Кокку – официальное название должности повара на Огненном Архипелаге. ↑

Глава 5. Первый день в Курятнике

Иван

Просыпаться на полу – это вам не шутка. Хотя татами, конечно, мягче, чем паркет в офисе, но всё равно: бок затёк, шею заклинило, а правая рука словно принадлежит кому-то другому.

– Ну-с, с добрым утром, – пробормотал, разлепляя глаза и массируя затёкший локоть.

Сквозь бумажные перегородки просачивался мягкий утренний свет. Где-то вдали монотонно перекликались птицы, и, кажется, до меня доносились звуки океана. Я мысленно перебрал вчерашние воспоминания – они были относительно целыми, – а вот зачерпнуть «дальше» не получилось. Стоило попытаться, как всё плыло, а голова начала катастрофически раскалываться.

Даже фамилию и ту вспомнить не удалось! Зато откуда-то пришло ясное понимание, что мне недавно исполнилось двадцать восемь лет, я совершенно точно холост, у меня нет ни жены, ни детей, отношения с женщинами какие-то были, но несерьёзные и недолгие, так как всё время в прошлом съедала работа. Точное название профессии я не мог назвать, но был уверен, что делал что-то хорошее и гордился этим, а вот платили за это не много. Точнее, совсем мало, потому Ленка и бросила.

«Зарплата – гроши, романтики – ноль, зато мозг вечно всякой дрянью занят. Звонок среди ночи – и ты срываешься. Знаешь, я бы терпела и дальше, в конце концов, в постели у нас огонь, но норковая шуба сама себя не купит. А мне ещё деньги на реснички нужны, волосы, ноготочки, губки, опять же, на Сейшелы хочу. В общем, с тобой, конечно, хорошо, Вань, но мне нужен кто-то посолиднее», – как ржавый гвоздь по стеклу, звенел в воспоминаниях голос моей бывшей.

Впрочем, я тогда вроде бы не сильно расстроился. Или сильно? Чёрт, похоже на выборочную амнезию.

Надеюсь, дома не осталось собаки или кошки… А если остались, то приятели не изверги же какие-нибудь, должны позаботиться. Да и я по работе пропадал на несколько суток подряд точно, а значит, с этим всё должно быть в порядке.

На всякий случай я ощупал голову и убедился, что никаких шишек и ран на ней нет. Очень странно. Я был уверен: какое бы забористое снотворное ни подсыпали мои друзья-приколисты, через сутки-двое память должна начать возвращаться. Но не тут-то было!

Ладно, главное – без паники. У меня уже есть спальное место (сказал бы «койка», но вот её как раз нет) и какая-никакая оплачиваемая работа. Даже аванс выдали. План на ближайшее будущее примерно такой: осматриваюсь, обживаюсь, покупаю всё необходимое и коплю на авиабилет до дома. Параллельно надо бы выяснить, где здесь консульство, и восстановить документы. Сомнительно, что на небольшом острове построен аэропорт, но Киора вчера упомянула, что улетает, то есть частная вертолетная площадка имеется. Возможно, удастся договориться, чтобы меня пару раз подбросили по пути. На билетах на паром сэкономлю…

Всё эти мысли крутились в голове, пока я делал привычную утреннюю гимнастику: пятьдесят отжиманий, двести приседаний, стойка на руках, планка три минуты, лёгкая растяжка. Тело действовало само, и так привычно, что я очнулся от размышлений лишь тогда, когда не обнаружил турника. Надо будет повесить.

Сделав минимальный комплекс ежедневных упражнений, я отправился на поиски санузла. Дверей из моей «спальни» было четыре: одна вела в коридор, вторые – раздвижные – на балкон с чудесным видом на внутренний сад с декоративным прудом и горбатым мостиком, за третьей пряталась, по-видимому, гардеробная – сплошные громоздкие сундуки и расписные ширмы. А вот четвёртая была тем, что мне требовалось. Несмотря на минимализм в обстановке, санузел оказался неожиданно отличным. Просторный и сдержанный, как в пятизвездочном отеле. Здесь же располагалась оригинальная целая бамбуковая конструкция, из которой лилась вода. Эдакий душ-водопад.

– Ну, хотя бы сюда цивилизация заглянула, – пробормотал я, радуясь, что не придётся бегать к ближайшему водоёму с ковшом.

Однако радость продлилась ровно до того момента, как я повернул рычаг. Вода, словно вырвавшись из арктической пропасти, ударила в грудь ледяным потоком.

– О-о-о, твою дивизию! – от неожиданности завопил я, подпрыгнув на месте. Она из скважины? Почему настолько холодная?

Выключил.

Вдохнул. Выдохнул.

Попробовал снова, но уже с другим рычажком. Результат – тот же. Ледяной душ был бы чудесным решением после тренировки в жаркий день, но сейчас… Покрутив вентиль ещё раз и убедившись, что горячей воды не видать, я смирился.

После одного из самых быстрых приёмов душа в жизни я растёр кожу докрасна первой попавшейся хлопковой тканью, которая лежала у раковины, и вышел в спальню. Вот здесь ожидал первый подвох.

Джинсы я натянул почти не глядя, а футболку не смог найти. Нигде. Можно было бы подумать, что я закинул её куда-то и забыл, вот только отсутствие мебели и пустой пол говорили о том, что я чисто технически не мог никуда её подевать. Подозрение вкупе с лёгким чувством раздражения неприятно закралось под рёбра. И оно лишь укрепилось, стоило попытаться надеть кроссовки: шнурки оказались перевязаны между собой узлами и приклеены застывшей белой массой прямо к язычкам. Обуться представлялось невозможным. Злость вскипела в крови. Между прочим, это обалденная модель с анатомической стелькой и гелевыми вставками! Я очень сомневаюсь, что найду в этой стране брендовый магазин.

Кое-какие дети прямо-таки напрашиваются на хорошую порку! Брать и портить чужие вещи, а уж тем более для этого тайком проникать в помещение, пока спит человек, нельзя.

«Пока спит».

Я ошеломлённо запнулся на этой мысли, так и держа испоганенный кроссовок в руках. Вообще-то, я очень чутко сплю. Всегда! Какого чёрта вчера вырубило почти мгновенно, да ещё и на голодный желудок? Это на меня не похоже. И я не проснулся, когда похищали футболку и портили кроссовки! Бусы из монет, что характерно, ночные воришки не тронули.

Я осмотрелся. Складной матрас, постельные принадлежности, картина, стол, догоревшие благовония…

Подошел поближе, принюхался. Запах был очень странный, почти медицинский. Тут и ромашка, и ладан, и чёрт знает что ещё. Интуиция буквально била в набат, что кто-то вчера устроил диверсию с этими благовониями. И пока я говорил с Аянэ, свыкся с запахом, а балкон был закрыт… Я решительно взял курильницу и вытряхнул из неё всё содержимое. Терпеть не могу, когда на меня исподтишка всякой химией воздействуют.

Отряхнув руки от пепла, я вернул всё на место и вышел из комнаты ровно так, как был одет – босиком, в джинсах и без футболки. Если детки рассчитывали на то, что их новый нянь застесняется показаться в таком виде и просидит тут целый день, то сильно заблуждаются. Понятия не имею, какие нормы приличий у азиатов, но маленькие попы я смогу надрать и так. Выяснить только, кому именно… Хотя наверняка всем четверым.

Выйти из комнаты, как выяснилось, тоже оказалось не самой простой задачей. Буквально метрах в трёх от спальни ожидало ещё одно испытание. Прямо по центру коридора обнаружился паук. Большой. Мохнатый. Красно-коричневый. С лапами, которые, кажется, могли бы обнять футбольный мяч.

Я так и замер, раздумывая, что делать. «Убивать пауков нельзя, они естественные хищники, которые помогают контролировать популяцию комаров, мух и тараканов. Один паук может за день поймать десятки насекомых, предотвращая распространение инфекций, которые они могут переносить», – всплыло откуда-то из глубин памяти. Видимо, из школьных лет. Второй мыслью было то, что касаться такого «красавчика» тоже нельзя, ибо кто его знает, какое зверьё в этих широтах ядовитое, а какое нет. На ум пришло правило листка и стакана для перемещения мелких насекомых. Не сказать, что экземпляр передо мной «мелкий», но делать что-то надо было.

Стакана в ближайшей видимости не наблюдалось, зато неподалёку стояла массивная напольная ваза, расписанная голубыми драконами и белоснежными цветами лотоса. Широкое горло – идеально, чтобы пролез мохнатый.

– Так… надеюсь, эта ваза не стоит дороже моей годовой зарплаты, – пробормотал я, осторожно подхватывая её за горлышко.

Вторым этапом было найти листик. Тут же вспомнилась картина с одинокой горой в моей спальне. Безжалостно достав её из рамки, я вооружился бумажным полотном. Дальше всё пошло по накатанной, как когда-то в студенчестве в общаге, с одной разницей: паук был раз в десять больше привычного и вазон – с половину моего роста.

Проделав нехилую комбинацию действий, уже через три минуты я гулял по замку с огромным сосудом и пытался найти хоть кого-то. Курятник оказался и впрямь громадным. Руки даже подустали тащить тяжеленную керамику, пока я бродил по пустым коридорам. На каждом повороте казалось, что вот эту картину на стене, этот фонарь и эту роспись с карпами я уже видел. Замок словно издевался, закручивая коридоры в спирали, не хуже чем в лабиринте Минотавра. В какой-то момент я всерьёз подумал, что неплохо бы, как Гензель и Гретель, оставлять хлебные крошки. Хотя с местными пауками крошки бы долго не пролежали.

И тут в нос ударил аппетитный запах. Ещё поворот – и я очутился в просторном помещении, где стоял пар и шум. После замковой тишины здесь было на удивление людно. Кокку Аянэ хлопотала у открытого огня: что-то варила в одинаковых маленьких кастрюльках и тут же шинковала морковь с такой скоростью, какая поварам мишленовских ресторанов и не снилась. Пахло терпко – имбирём, соевым соусом, чем-то рыбным и чем-то жареным, – и желудок сжался, напоминая, что его давно не кормили. Во второй части помещения стоял низкий длинный стол, на котором уже были расставлены аккуратные маленькие чашки с рисом, тарелки с сушёной рыбой, миски с супом и какими-то зелёными водорослями. Знакомая банда из четырёх детей сидела на циновках и активно обсуждала предстоящий день.

– Чем займёмся сегодня? – Юми была сама непосредственность.

– Хочу в деревню сбегать. Говорят, там во-о-от такие слизни завелись. – Рём развел руки до ширины плеч. Сём закивал, а Теон фыркнул.

– Вот и я говорю, что ерундой они занимаются. А между прочим, слухи недавно ходили, что на восточном берегу острова камни светились, – задумчиво протянула девочка, ковыряя палочками содержимое пиалы.

– Это там, где Мёртвые души десять лет назад прорыв устраивали? – Близнецы широко распахнули глаза.

– Возможно, не стоит туда соваться, – заговорил Теон, чем меня, несомненно, порадовал. Правда, потом добавил: – Для такого похода надо хорошо подготовиться и всё разведать. Да и вдруг кто-то из погибших воинов обидится, что мы туда пришли без подношений?

– А кто первым обидится, когда я вас всех за уши перетаскаю? – прервал я беседу этих вредителей.

Все четверо резко замолчали. Сём застыл с открытым ртом, Рём попытался спрятаться за миской с рисом, Юми затаила дыхание, а Теон медленно поднял взгляд и уставился на меня, не меняя выражения лица.

– Эм… Ивэнь-сан! – Сём первым пришёл в себя и быстро спрятал за спину деревянные палочки, словно я застукал их за ограблением банка, а не за поглощением завтрака. – Вы проснулись! Какая неожиданность!

Судя по всеобщей реакции, моё появление на кухне и впрямь стало неожиданностью.

– Доброе утро, господин Ивэнь… – голос Аянэ донёсся от плиты, но тут же его прервал звонкий лязг упавшего ножа.

Я перевёл взгляд на пожилую женщину, которая замерла, словно время вокруг неё остановилось. Глаза повара расширились, а губы чуть приоткрылись в немом удивлении.

Отлично, Вань. Ввалился на чужую территорию без приглашения, с гигантской вазой, судя по всему, какой-то древней династии, словно это было самое естественное утро в её жизни.

Я очнулся и пристроил вазон на край стола.

– М-м-м… я тут пришёл с пушистиком в гости. Не знаю, куда его деть. Госпожа Аянэ, вы не можете помочь… деть его куда-нибудь? Не знаю, как у вас водится.

Взгляд кокку переместился на предмет в моих руках и стал вопросительным.

– Пушистик?

– Видимо, кто-то на ночь окна не закрывает. Заполз. Это паук такой мохнатый, красно-коричневый.

– Красно-коричневый? – Голос пожилой женщины опустился до подозрительно хриплого шёпота. Она укоризненно посмотрела на детей: – А если бы он укусил? Вы об этом подумали?!

– Мы его обкурили благовониями, он должен был спать… и охранять Ивэня, – произнесла Юми неожиданно виноватым тоном.

«Значит, и это детская проделка, – подумал со вздохом. – Похоже, чьи-то попы вообще не в курсе, что такое ремень».

– Господин Ивэнь, дайте мне вазу. Я отпущу паука. – Аянэ вытерла ладони о подол платья и потянулась к сосуду, который я, как дурак, таскал с собой последние полчаса по замку. На этот раз я отодвинул вазу.

– А вам точно нормально? Справитесь?

– Да, конечно. У меня есть… опыт, – произнесла женщина и взглянула так, что откуда-то пришло понимание: она точно справится.

Я молча уступил паука, придерживая пергамент сверху горлышка, и, когда кокку вышла из кухни, грозно посмотрел на детей.

– Вы думаете, это было смешно?

– Да, очень забавно. – Юми неожиданно улыбнулась. – Аянэ уронила нож! С ней такого никогда не случалось! Она никогда не видела голых мужчин. – И уставилась на меня изучающе.

Тьфу, блин. Я думал, дело в вазе!

Ах да, об этом.

– И кто стащил мою футболку? А главное, зачем?

Мальчишки хмуро переглянулись, а улыбка Юми слегка потухла.

– Так… я взяла. У неё ткань такая интересная. Вроде плотная, а вроде облегает. Я хотела сравнить с тканями, которые у меня есть в Кураяма-дзё, и сшить себе платье.

– А я в чём буду ходить, ты подумала? – Грозно свёл брови и сложил руки на груди.

Подействовало. Юми ойкнула и со словами «извините, сейчас принесу» бросилась вон из кухни вслед за кокку. Я проводил взглядом мелкую нахалку. Вот же ж! Сколько ей лет? Пять? Шесть? А уже криминальный талант к взлому с проникновением и краже чужого имущества!

– Гхм-м-м… Вы садитесь, ешьте, – внезапно подал голос Рём, подбородком указывая на свободное место, где образовалась пиала с рисовой кашей. Минуту назад её тут не было.

Не чуя подвоха, я привычно опустился на колени, зачерпнул ложкой варево и отправил в рот.

…И сразу понял, что крупно влип.

Нет, острое я вообще-то люблю, но не настолько же! Язык обожгло, глотку тоже, из глаз брызнули слёзы, а мозг просигналил, что я только что проглотил вулканическую лаву, не меньше.

– Вот, запейте! – Сём услужливо сунул мне графин.

Я схватил его не глядя и опрокинул в себя. Зря, ой зря. Там оказалось нечто крепкое, градусов под сорок. И где дети это только раздобыли?! Выплюнув что успел, я кинулся к раковине, открыл кран и стал пить прямо из-под струи. Пока я хлебал воду, пытаясь привести в чувство вкусовые рецепторы, три маленьких поросёнка хихикали у меня за спиной.