Читать книгу "Агент сигма-класса. Больше, чем адъютант"

Я разглядела ещё один вход в коридор, в дальнем от гостиной трасков закутке, хотела было туда сунуться, но рассмотрела на потолке несколько отметин от собственных ногтей. Я уже была тут, уже проверяла. Волна безысходности накатила на меня с головой. Шварх! Шварх! Шварх! Неужели я настолько бесполезна?! Неужели я не могу даже определить, где уже была, а где ещё нет?!

Именно в этот момент неподалёку раздался трескуче-сварливый голос траска.

– А я тебе говорил, что паршивый это обмен! – Несколько чавкающих звуков, будто рептилоид что-то проглотил, и далее последовало: – Где это видано – тридцать рабов отдавать за одного цварга?!

Сердце болезненно сжалось, когда рептилоид произнёс слово «цварг». Маловероятно, что в этом гнилом логове есть ещё один цварг, помимо Даррена, по крайней мере, до сих пор я не видела никого из граждан Федерации.

– Ты сам прекрасно видел, что те рабы были скорее полуживыми. Женщины и дети, зачем они нам? Ещё неизвестно, сколько бы из них дожило до встречи с заказчиком. Потом снова вся эта морока с трупами… В космосе избавляться от них проблематично, если не рассчитать толком расстояние, то будут летать вокруг Архенара, что со временем может привлечь ненужное внимание. А тут, на планете, ещё выкапывать ямы надо у скал, чтобы не воняло. По-моему, весьма неплохая сделка получилась.

– Ну а яхта?! Её-то можно было отстоять?

– Тс-с-с, не кричи так, ещё Норбед услышит, несдобровать будет. А яхта, вон Тирхщ правильно отметил, всё равно вот-вот развалится, если техобслуживание не сделать. Проще захватить новый корабль, чем искать механика, специализированное масло и детали для угнанного звездолёта. Последний раз на Тортуге в космопорту с меня номер лицензии пытались стрясти! Прикинь?! На Тортуге! М-м-м… Эта новая партия курятины просто великолепна. Откуда она?

– Да на последнем катере целый зверинец оказался. Кажется, намеревался лететь в Федерацию, но мы вовремя перехватили прямо на самой границе.

– Класс! Ничего вкуснее не ел!

– Ха, можно подумать, мы за последние три месяца вообще ели что-то, кроме змей и скорпионов…

– Ладно, хватит трепаться. Норбед велел навестить новенького и как следует шибануть его током, чтобы оклемался.

– Старенького. – Рептилоид громко фыркнул.

– Да кто ж знал, что он так быстро загнётся? Норбед даже к шахтам его не подпустил… Вон предыдущая партия рогатых аж два года исправно служила, а этот какой-то хиляк. И шеф вокруг него почему-то на задних лапах скачет.

После этих слов я почувствовала, будто сердце остановилось. «Загнётся»? Что? Почему?..

И тут меня поразило молнией догадки! Несмотря на духоту, ледяной озноб прокатился вдоль позвоночника.

Как же я не подумала раньше? Даррен – цварг! Очень сильный цварг, которому более двухсот лет. Даже на «Молниеносном» только мне разрешалось жить поблизости от каюты адмирала, потому что кадеты и другие члены команды слишком шумные в плане бета-колебаний. Перед глазами всплыли картинки с множеством рабов, и мысль о том, сколько отчаяния и боли они транслируют в колебания, заставила меня сглотнуть сухим горлом. Ведь всё это эмоции, улавливаемые чуткими рогами цварга! Если отбросить недостаток кислорода и адскую жару, одни волны боли, помноженные на количество рабов, должны быть для Даррена настоящей пыткой. Даррен неоднократно говорил, что даже между лекциями на главной станции Академии старается делать перерывы, потому что в классах слишком много эманаций кадетов. Очевидно, что цварг теряет сознание, а эти изверги приводят его в чувства таким мерзким образом.

Пластиковая тарелка ударилась о каменную столешницу.

– Ладно, давай так: я один схожу вниз и пальну из электрошокера, но, когда вернусь, чур, мне на две куриных ножки больше!

– На одну! За две сверх пайка я и сам готов пристрелить уродца!

– Имей совесть, мне ещё наверх подниматься…

Наверное, надо было дождаться и проследить за тем траском, что собрался «навестить новенького».

Наверное, надо было вести себя тихо и осмотрительно.

Наверное, надо было…

В ту секунду, как я услышала спор о том, кто будет бить Даррена, в жилах закипела кровь. На бесконечно долгий промежуток времени меня накрыла лавина безудержного гнева, сознание ушло куда-то в сторону, оставляя место лишь привычным движениям рук и ног. Удушающая волна отчаяния трансформировалась в ярость, утомлённый разум уступил место годами натренированным реакциям агента. В голове осталась лишь одна мысль: «Найти Даррена и спасти его любой ценой».

Испуганный траск успел пальнуть по потолку и стенам, прежде чем я с силой вогнала кулак в его живот, обхватила рукой хребет и выдернула наружу. Раздался визг, быстро перешедший в предсмертные хрипы. Преследуемая инстинктами и жаждой мести, я дралась голыми руками. Эти рептилоиды перестали для меня быть разумными существами, они превратились в монстров, что пытали Даррена. Вокруг всё напоминало сущий ад. Болезненные крики, выстрелы, шум падающих камней, обвалы стены, снова крики, но уже полные неподдельного ужаса. Похоже, далеко не все траски поняли, что вообще происходит. На моей стороне оказалось то, что пещера была плохо освещена, а коридоры между помещениями – слишком узкими.

Молча вычленив одного из говоривших трасков, я сломала ему руку, а затем приказала отвести к клетке с цваргом. Это был единственный рептилоид, которого я оставила в живых в том помещении, но ровно до тех пор, пока не увидела валяющегося на грязном каменном полу Даррена. Обилие незатянувшихся ожогов и ран говорило о том, что рептилоиды довели его до того состояния, когда не справлялась даже хвалёная регенерация цваргов.

Траск, что показывал мне дорогу, внезапно вывернул ту самую сломанную руку, нагнулся к сапогу, чтобы вытащить бластер, но не успел этого сделать. Ребром ладони, словно гильотиной, я отрубила его голову, а затем выломала железные прутья клетки и вытащила Даррена. Я не чувствовала боли, не чувствовала веса адмирала, не чувствовала даже того, что какой-то ловкий траск всё-таки прострелил мне ногу в районе икры. Как будто кто-то ненадолго захватил управление моим сознанием и отдавал короткие, но ёмкие приказы телу, стараясь как можно скорее выполнить задачу. Похоже, мои эмоции запустили что-то в умных наноботах или же произошёл какой-то сбой. Всё это я понимала и оценивала мельком, как бы со стороны, а в душе радовалась тому, что у меня всё получается.

Два раза подъём перекрывал обрушившийся потолок, и приходилось срочно менять маршрут. Я шла, больше не скрываясь, не боясь, что хозяева шахт меня заметят. Но удивительное дело – никто даже не пытался в нас стрелять. В большинстве случаев одного моего взгляда хватало, чтобы рептилоиды с криками убегали в соседние ответвления. Кажется, многие из них уже нашли раскуроченные трупы своих сородичей. Возможно, залитый кровью костюм и горящий взгляд делали меня в их глазах монстром, но мне было всё равно.

Выход из пещер открылся внезапно. «Ястреб», к моему искреннему удивлению, встретил нас полным молчанием. Он больше не задавал вопросов, не сообщал о том, насколько успел зарядить щит, даже не поинтересовался, ранен пилот или нет, хотя я была с ног до головы покрыта толстой коркой чужой крови.

Аккуратно, чтобы не потревожить Даррена, я положила его на заднее сиденье, закрепила клипсы ремня безопасности, установила капельницу с физраствором, понизила температуру внутри кабины и лишь после этого дала команду на старт. Мы взлетели уже достаточно высоко, прежде чем совершенно бесстрастным голосом я произнесла:

– «Ястреб», сбрось, пожалуйста, всю взрывчатку, какая у тебя есть, на эти горы.

– Простите? – Говорят, роботы не могут быть потрясёнными. Но таноржские корабли, в отличие от всех остальных, оснащены развитым искусственным интеллектом.

– Что слышал. Сбрось всё, что есть на борту, на эти скалы. Хочу, чтобы от них ничего не осталось.

– Джерри, простите, я так понял, что внутри скал находятся гуманоиды. Большое количество… Я так не могу. Это противоречит всем правилам техники, это же даже не самооборона, – растерянно протянул корабль.

Я вздохнула.

– «Ястреб», я видела всех, кто есть в этих горах. Здесь нет разумных гуманоидов. Есть только рептилоиды, что похищают представителей других рас и используют рабский труд для своей наживы, а также послушный скот. Точнее, гуманоиды, которые ведут себя как скот и мечтают умереть как можно быстрее. Ты только сделаешь им одолжение. Рабы обречены на смерть, в любом случае они не выживут на этой планете, а взять с собой мы их не можем. Что касается трасков, то если ты не запечатаешь вход прямо сейчас, то за то время, пока сюда прилетят корабли Федерации, они успеют несколько раз убраться с планеты, а затем организуют очередное логово, но в другом месте. Это меньшее из зол.

Бортовой компьютер несколько секунд молчал, затем послушно мигнул лампочками и произнёс:

– Все заряды и взрывчатые вещества подготовлены. Прошу подтвердить команду активации.

– Подтверждаю, – повторила я, чувствуя себя бездушным роботом.

После того как я отыскала еле живого Даррена, мои эмоции представляли собой выжженную равнину. Слишком долго я нервничала и переживала, слишком долго искала его и боялась потерять. Всё «слишком». Мыслей и чувств на посторонних мне гуманоидов в сердце просто не осталось.

Огромные огненные грибы один за другим вспыхивали под днищем корабля и раскрывались, словно ядовитые тропические цветы. Такие же яркие и такие же смертоносные. Высокие скалы, ранее напоминающие извивающуюся змею, как в замедленной съёмке падали одна за другой.

– Куда теперь? На главную станцию Космического Флота? – спустя несколько долгих минут решился спросить у меня бортовой компьютер.

Я отрегулировала климат-контроль так, чтобы на Даррена дул поток свежего отфильтрованного воздуха, и ответила:

– Нет, на Цварг, и как можно быстрее. Миновать космопорт, сразу в клинику номер триста пятьдесят шесть.

После чего откинулась на спинку кресла, прикрыла веки и таки дала себе право почувствовать накопившиеся боль и усталость. Засыпая, с горькой усмешкой на устах я подумала о том, что сегодня Особый Отдел действительно гордился бы мной. Сегодня я совершенно осознанно выбрала меньшее из зол.

Глава 8. Кома

Сигма-агент Джерри Клифф

Каждый день я приезжала в клинику и проводила часы около больничной кровати Даррена. Внешне на его теле не осталось ни царапины от пережитого, доки уст