Читать книгу "Дневник боевой славы. Хроники боевого пути Кантемировской дивизии"

Начальник штаба

Молодой ст. лейт-т Казаринов Иван Андреевич прибыл в наш бат-н прямо со школьной скамьи – военного училища.

Привыкший к дисциплине, неизменному распорядку дня училища, Казаринов не сразу нашел свое место в той, несколько отличной от школьной, обстановке фронтовой части.

Прямолинейность, привычка к шаблону вначале стесняли Казаринова, мешали найти правильный тон, присущий бывалому начальнику штаба, правой руке командира.

К штабу части тянутся незримые нити от каждого бойца, командира; ежечасно меняющаяся обстановка требует держать эти нити в плотном узле, создать необходимое натяжение.

На один час отстать от боевых порядков – значит порвать нить управления боем, изолировать ком. бат-на от части, быть в хвосте событий,

Сознательное направление событий, претворение в жизнь оперативного замысла командира подменить констатированием фактов, фиксажем.

В боевых операциях летом 1943 г. приобретаются нужные навыки, нач. штаба Казаринов находит свое место в бою. «Ни на шаг не отставать от боевых порядков» – стало девизом штаба.

Штабную машину БМ с рацией можно найти только там, где танки ведут бой. Под Гай-Мошенкой лейт-т Казаринов неотступно следует за боевыми порядками, вовремя направляя события в нужную сторону. Успех приходит с опытом, под Чаповичами, где только стойкость ком. бат-на Дыркова изменила, вопреки ожиданиям, весь ход операций в нашу пользу. Казаринов говорит на предложение перейти в более безопасное место: «Мое место в бою там, где командир». Ст. лейт-т Казаринов временно переходит в танк, у которого отказало орудие, но исправная рация, следует в боевых порядках.

Так претворяется в жизнь указание тов. Сталина «О повышении культуры в работе штабов».

В смелом рейде в р-не Злотники-Бело-Криница Казаринов ранен, но, еле передвигаясь, отдает последние распоряжения; говорит товарищам: «Я еще вернусь» – и вернется в часть, где вторично прошел школу искусства управления, где получил аттестат зрелости.

А завоеванное в результате творческих исканий, сомнений, опыта становится достоянием многих.

Культура в работе штаба становится обязательной оценкой способностей руководителя – начальника штаба. Этим качеством в совершенстве овладели молодые офицеры Красной Армии тов. Казаринов, Ленский, Мазур – это они проводят бессонные ночи, наклонясь над столом, подготавливают все данные, необходимые в предстоящих боевых операциях части.

После боя

«После летних боев с 5.9.1943 г. батальон без матчасти сосредоточился в лесу „Красном“ Ракитнянского района Курской области, с задачей приведения в порядок колесных машин и подготовки личного состава к зимним боям».

Из боевого журнала батальона.

Сентябрь месяц 1943 г. Наш батальон расположился на отдых в лесу «Красном» недалеко от ст. Ракитное. Небольшая возвышенностбь, перерезанная глубоким оврагом, покрытая редким лиственным лесом, – отныне наше постоянное место пребывание. Знакомство с местностью отнимает немного времени; за час-два можно вдоль и поперек пересечь наш лагерь. На горизонте, сквозь пасмурный день, видны неясные очертания хуторов – сел Красное и Зинаидовка.

Невольно каждого манит уют и тепло приветливых колхозных хат, перспектива покушать молока и другой крестьянской снеди, о чем втайне не раз мечтают танкисты, долгие недели проведшие на марше, в бою.

Но приказ командования ясен и категоричен: расположиться в лесу – приступить к постройке землянок; в окрестные села – ни шагу.

«Не сочувствует нашему положению командование, – говорит механик Лобинцев, – из леса да в лес, как мыши кота гоняют». – «Вот пехота, та счастливей нас: всегда на отдых в селах располагается», – говорит Митя Халезин. —«Да, Коля, – отвечает Лобинцеву старшина Грехов, – плохо твое дело. Здесь, в лесу, не то что в Писаревке, ни тещи, ни дочки – ничего нет». – «А тебе, Митя, я думаю, все равно, что в лесу, что в селе, – говорит Страхов, – ведь в Челябинской области все села в тайге расположены».

– Странно, откуда вы, москвичи, все знаете, – отвечает на шутку Халезин, – ведь до войны у вас в Москве многие считали, что булки на дереве растут!

Шутки, разговоры все шире разрастаются, и, незаметно как, вырыт котлован под землянку. Сапер Калченко подрывает крупные пни. При взрыве толовой шашки высоко вверх летят комья земли, обрывки корней повисают на близстоящих деревьях.

– Эх, ты, а еще танкистом называется! – шутят товарищи над радистом Тепляковым, вздрогнувшим при взрыве шашки тола.

– Да ведь я, ребята, дома, в Удмуртии, тележного скрипа боялся, – отвечает Ваня Тепляков.

Подъезжает на ГАЗике шофер Рыбалко – он был в соседней деревне на «разведке» хорошей воды для кухни. С некоторого времени Рыбалко вошел в доверие к старшине Костюшко и под разными предлогами часто навещает соседние села Зинаидовку и другие.

Прекрасное знакомство с колхозными порядками и обычаями помогают «Костюшке» и Рыбалко быстро найти тесный контакт с местным населением.

– Открыта четвертая очередь метро по радиусу Лагерь – Зинаидовка, – шутят танкисты, намекая на лесную тропу по дну оврага, идущему до Зинаидовки.

Между батальоном и селом возникает тесная связь и своеобразная взаимопомощь.

Парторг тов. Федоров, комсорг тов. Баликовский выступают с докладами в колхозном клубе; оживляется самодеятельность; участники кружка самодеятельности во главе с тех. лейт-том Котловым, «гвардии Котловым», так сказать, находят применение своим талантам, выступают в колхозе. Сочные звуки трофейного аккордеона аккомпанируют хору.

Ой, Днепро, Днепро,

Ты широк, могуч!..

На сцену выходит гв. рядовой Федоров: художественное исполнение – декламация.

«Берегитесь, Орловы!» вызывает бурю аплодисментов. Пом. по хоз. лейт-т Вобликов спешит «утилизировать» благодарность населения Зинаидовки за выступление нашей «труппы» артистов самодеятельности. Наутро в расположении лагеря появляются гуси, утки – подарок правления колхоза. Приходят женщины – помочь в засолке капусты, тоже с колхозного огорода.

Башнер Гриценко Миша назначается заведующим «птицефермой» бат-на, под его опекой шесть гусей и одна утка. Пословица «гусей по осени считают» на этот раз сбылась скоро; три гуся бесследно исчезли в гуще леса. Гриценко приложил немало усилий при розыске «пропавших без вести» гусей, и все без результата. На строгий допрос помпохоза Миша только и ответил: «Одычали вони, тов. помпохоз, в лесу и улетели. На лугу, около Зинаидовки, много ходит гусей, да, я своих нияк не познаю, вони уси билые». Наши гуси, наверное, улетели в Киев. Непередаваемый украинский выговор Гриценко, открытое лицо парубка с Мрочна, захолустного местечка Черниговской области, всех рассмешило.

– Точно, Миша, они одичали, сегодня повар Козырев двух «диких» гусей подстрелил в лесу, – говорит кто-то из присутствующих.

Тем дело и кончилось. Дружная работа коллектива отразилась во всем облике лагеря. Уютно отделанные землянки рот протянулись вдоль линейки. Немного в стороне расположился «питательный комбинат» ст. повара Малинина.

В глубине бомбоубежища, оставшегося в наследство от полевого аэродрома, устроился прод. склад бат-на. Пожилой сибиряк Маргацкий сложил в каждой землянке удобные печи. В довершение всего неугомонные рационализаторы Грехов и Мелиоранский оборудовали электрическое освещение и радио в каждой землянке – гордость всего бат-на.

– Приходите вечерком к нам, у нас электричество, радио, – говорит танкист Шелковников своему другу из 1-го бат-на.

И верно, наличие удобного электрического освещения, радио в какой-то степени скрашивало длинные осенние вечера. Громкая читка газет, игра в шашки, шахматы, задушевная беседа в землянке еще более сближали людей, вынужденных проводить свое свободное время в глухом лесу, вдали от города, кино, театра, семьи.

Иной раз небольшая заметка в газете всколыхнет людей до глубины, самые сокровенные движения души выливаются наружу.

Статью «Комсомольской правды» о «Молодой гвардии», подвиге юных героев из Краснодона, перечитывали десятки раз.

Вместе с Олегом Кошевым мы переживали свою юность. И как-то незаметно переплетались воспоминания периода гражданской войны с образами молодогвардейцев, юных героев Донбасса.

Парторг Федоров, прибывший с новым пополнением, в прошлом инженер, по праву может быть назван «инженером души человека».

Вместе с зам. ком. по политчасти капитаном Санжаповым Федоров находит самые разнообразные формы работы с личным составом.

Шахматный турнир при наличии 1 комплекта шахмат на долгое время занимает внимание всего бат-на. В столовой вывешиваются итоги шахматного соревнования.

Конференция по книге тов. Сталина о Великой Отечественной войне проходит с исключительным подъемом, надолго останется в памяти всех нас, бывших «жителей» лагеря «Красное».

Новый командир бат-на майор тов. Дырков, пришедший в один из дождливых дней октября 1943 г., входит в нашу дружную семью, как родной отец-командир.

Навстречу зиме 1943 г.

 
Танкистами Родина наша гордится!
Могучим напором брони и огня —
Повсюду мы выйдем на наши границы,
В берлогу немецкого зверя гоня!
Трепещет фашистская свора в тревоге.
Немецкого зверя задушим в берлоге!
 

«Поэтому главное сейчас состоит в том, чтобы вся Красная Армия изо дня в день совершенствовала свою боевую выучку, чтобы все командиры и бойцы Красной Армии изучали опыт войны, учились воевать так, как этого требует дело победы».

Из приказа №195 от 1 мая 1943 г. тов. Сталина.

Перед командованием бат-на стоит задача: использовать период формирования для подготовки личного состава к новому этапу боевых действий.

Майор тов. Дырков понимает, что успешность будущих боев зависит от качества подготовки основных кадров бат-на. Нельзя думать, что достаточно одного приказа командира, и подготовка, как вообще любая другая задача, пойдет по расписанию – шаблону.

Необходимо так поставить дело, что весь коллектив заражается стремлением изучить требуемый материал, кровно заинтересован в качестве подготовки всего коллектива. Другими словами, командир бат-на на формировании более выступает в роли педагога. Ведь такая ставшая шаблонной формула: «Сколачивание танковых экипажей» – требует для разрешения много сил, энергии, всестороннего учета личных качеств участников экипажа.

Партийно-политическая работа при подготовке бат-на к зиме 1943—44 гг., являясь составной частью учебно-боевой работы с личным составом, получает еще больший размах и значение после конференции партийно-комсомольского актива бригады, состоявшейся в октябре 1943 г.

Начальник политотдела полковник тов. Гнеушев так поставил задачу перед партактивом: «Отныне, в связи с перестройкой работы политаппарата, ликвидацией значительной части политруков рот, вся тяжесть работы по воспитанию личного состава в духе преданности партии Ленина-Сталина, стойкости и мужества в бою, высокой моральной устойчивости ложится на командира роты, взвода.

Долг партийных организаций рот, актива – оказать всемерную помощь командиру в этом важном деле».

Действительно, после конференции каждый коммунист роты, бат-на по-иному почувствовал свое место в строю.

Авторитет партийной организации неизмеримо возрастает, на практической работе закаляются кадры актива, молодые коммунисты становятся вожаками красноармейской массы.

Парторг взвода обеспечения тов. Бурлаков Александр Петрович, член ВКП (б) с 1926 г., часто делится воспоминаниями из своей богатой практики партийной жизни, учит молодых коммунистов опыту партийной работы.

До Отечественной войны тов. Бурлаков был директором школы II ст., как опытный педагог, он находит верный путь к сердцу своих слушателей: «Главное, товарищи, – это привить человеку вкус к чтению, к художественному слову, – говорит Александр Петрович. – Пройдите вечером в землянку, и вы увидите, что все бойцы расположились по группам».

Русские люди привыкли жить коллективно; они делятся своей радостью и горем с первым встречным человеком, – продолжает Бурлаков.

– И мы, коммунисты, должны умело направить беседу, прочитаешь газету так, чтобы люди долго еще были под впечатлением услышанного, – направленная умелой рукой работа дает свои плоды еще в период формирования.

В партию вступают лучшие бойцы, командиры, не раз проверенные в боях с немецкими захватчиками, – Таршиков, Страхов, Халезин и многие другие.

Обмен опытом, при наличии людей, имеющих богатый опыт борьбы с противником в самых разнообразных условиях, становится главной формой боевой учебы. Майор Дырков, капитан Санжапов с увлечением делятся своими впечатлениями о тех или иных случаях танковых сражений, участниками которых они являются.

На тактических учениях, которые часто практиковались осенью 1943 г., около полковника Баукова, майора Мороза, майора Дыркова всегда увидите группы молодых танкистов из пополнения, жадно ловящих каждое слово, замечание бывалых командиров.

– Вот видите тот бугорок, – говорит майор Дырков, – ничего замечательного не представляет. – А на этой высотке летом текущего года укрепился противотанковый расчет противника. Как, вы думаете, поступил командир взвода Григорьев при форсировании следующей за высоткой линии обороны?

Начинается горячее обсуждение всевозможных вариантов, пока веское заключение полковника тов. Баукова не прекращает дискуссии.

Даже ежедневное построение на вечернюю поверку, обычно скучная вещь, проводится так, что долго еще, расходясь спать, танкисты вспоминают веселую шутку комбата.

– И как он угадал, что у меня жинку Марьей звать? – говорит кр-ц Хуторов. – Я сам забыл ее имя, всего пятнадцать дней довелося мне с ней прожить, до призыва в армию.

Простота в обращении, неизменная улыбка на открытом, добродушном лице майора Дыркова в соединении с внутренней подобранностью и спокойствием в бою положительно действует на молодых, еще не обстрелянных танкистов.

Для каждого ясно, что такой комбат, как майор Дырков, всегда найдет выход из самого трудного положения, добьется победы при любых обстоятельствах.

Но и за проступок не упустит строго взыскать.

– И как это мог комбат узнать, что я собираюсь идти в Зинаидовку? – говорит лейт-т Могильный после соответствующего свидания с комбатом Дырковым.

Так совместными усилиями командования в лице майора тов. Дыркова, партийной организации во главе с капит. Санжаповым и парторгом лейт-том Федоровым батальон сформировывается в подлинно боевую единицу, оснащенную, наряду с прекрасными советскими танками, непоколебимой стойкостью в бою, мужеством, опытом военного искусства и мастерства, жгучей ненавистью к подлому врагу, горячей любовью к родине, преданностью партии Ленина-Сталина.

Коммунист, молодой парторг роты Рогач, комсомолец Голуб и ряд других, получившие закалку, прошедшие вторично «академию войны» в нашем батальоне под руководством вышеназванных мастеров-танкистов, в последующих зимних боях совершат бессмертные подвиги, во имя победы над врагом они отдадут, без тени колебания, свои молодые жизни, заражая своим примером следующих за ними товарищей: Таршикова, Спахова, Григорьева, Убейконя, Макарова, Фисенко.

В семью танкиста

Нельзя точно сказать, где и когда впервые зарождается то чувство коллектива, незримые связи товарищества, настойчивая тяга к «своему» батальону, бригаде. Или в горячем бою, когда чувствуешь локоть, слышишь взволнованное биение сердца товарища, вместе встречаешь опасность. Или в те краткие секунды ожидания выстрела по танку врага, уже повернувшего свое уродливое туловище, нацелившего длинный хобот орудия в твою сторону. Или после удачного выстрела, когда задымился, из всех щелей показался огонь, вражеский танк, и невольно механик повернется к командиру и благодарно жмет руку.

Тут уж не до чинов. «Молодец, Федя, ловко смазал фрица», – говорит сержант Больсуновский офицеру Спахову.

А может быть, товарищество укрепляется в минуты перед крепким сном, когда, прижавшись друг к другу, механики-танкисты, засыпая, говорят: «А завтра опять в бой пойдем, Саша!»

И неудивительно, что временно, по ранению, оторванные от своего бат-на офицеры, сержанты-танкисты, всеми правдами и неправдами стремятся возвратиться в свой бат-н. Лейт-ты Таршиков, Спахов, Григорьев, Фисенко, не раз раненые, эвакуированные в глубокий тыл, возвращаются в свой батальон.

Еще труднее приходится сержантскому составу: по излечении сержанту-танкисту трудно возвратиться в свою часть; как правило, они направляются на пересыльной пункт.

Жадно прислушивается раненый танкист ко всякому известию о своей части – где сейчас воюют товарищи, кто жив, кто из механиков на его машине. И наутро бывает, что в госпитале не насчитывают одного танкиста – рано утром он ушел в свою часть.

– А, это тот, из 4-го корпуса, кантемировец! – скажет старший врач, при утреннем обходе заметив опустевшую койку. – Они долго не лечатся, иной раз, такой патриот части пройдет не один десяток километров, обходит окольными путями КПП, без аттестата догонит свой батальон, и у какого командира хватит твердости сказать, что ты, мол, братец дезертир, ушел с пересыльного пункта.

– Сержант Убейконь, иди к старшине, пусть он тебя хорошо накормит, наверно, устал с дороги, – говорит майор Дырков такому «возвращенцу» в свою часть.

Еще одна особенность: не любят танкисты нескромности, похвальбы своими подвигами. Почти у каждого – два-три ордена, а попросишь рассказать что-либо из боевых эпизодов, ответит: «Да, что там рассказать, я только связь держал, а стрелял-то командир, ему и видно все было», – говорит радист Миронов, дважды награжденный орденом Славы и медалью «За отвагу».

Дружным, крепким боевым коллективом вступает в зимние бои 1943—44 гг. на правобережье Днепра 2-й бат-н 13 гв. танковой бригады; не одно тяжелое испытание дружбы, мужества, стойкости предстоит перед танкистам нашей части.

Командир 2-го танкового бата

Майор тов. Дырков, войдя в дружную семью танкистов, как равный, вскоре показал себя достойным лестного названия «отец-командир».

В кропотливой подготовке части к боям, в упорной учебе тов. Дырков спокойно, без рывков, проделал огромную работу, добился уверенности каждого танкиста в своей силе, победе.

А это главное; быть уверенным в победе – уже наполовину победить!

В боях, которые вскоре пришлось вести части под Федоровкой, Малиным, Чаповичами, развернулся тот непередаваемый талант воина, полководца, умеющего схватить главное в обстановке, вовремя отпарировать удар, применить хитрость; передать уверенность в победе – в самый тяжелый момент. Всем этим в полной мере обладает майор тов. Дырков.

В бою под Чаповичами, когда прорвавшиеся немецкие «Тигры» на миг создали панику, усиливавшеюся ночной темнотой и неясностью обстановки, когда одно слово могло решить исход сражения в ту или другую сторону, когда обостряются все чувства человека, майор Дырков нашел это слово. «Умру, но не отойду». Еще момент, еще сверхневероятное напряжение нервов, сил – и враг, яростно огрызаясь, в бессильной злобе поджигая скирды соломы, отступил, покатился назад.

Таким мы знаем, любим, уважаем майора, командира 2-го танкового батальона тов. Дыркова Григория Ильича.

Парторг батальона

Партийное собрание чутко прислушивается к речи докладчика. Тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги, больше слов говорит о значительности сказанного.

Говорит парторг тов. Федоров. Слова, знакомые по газетам, снова оживают, набухают кровью, властно зовут к новым победам, труду, боям.

И слова лейт-та, парторга тов. Федорова не расходятся с делом. Это его ежедневно видели танкисты, находясь в обороне под Маленым, Шепетовкой. с газетой в руках, с последней сводкой Совинформбюро. Подавляющее большинство молодых коммунистов бат-на помнят день приема в партию, на передовой, под грохот разрывов мин, дробный рокот пулеметов. И этот день в памяти неразрывно связан с любимым образом парторга тов. Федорова.

Гордость слышится в словах: «Мне дает рекомендацию тов. Федоров». Он вынес на себе всю тяжесть руководства первых дней боевых операций под Федоровкой, принял на себя всю ответственность за исход боя, когда озверелый враг, бросив все силы, танки, ошалело рвался к Киеву.

Парторг тов. Федоров сменяет выбывшего из строя командира, берется за штурвалы орудия танка, меткой стрельбой уничтожает три танка противника, пулеметные точки, десятки опьяненных фрицев. Молодые танкисты, всего два дня назад вступившие в бой, видят в лице парторга несокрушимую волю партии большевиков, зовущую к победе и счастью. «Не отстать от лейт-та Федорова – значит победить врага».

Так думали танкисты в тот незабываемый день боя под Федоровкой.