Текст книги "$амки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/amki-237644.jpg)
Автор книги: Сергей Анохин
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Сам сходи на пост, там им покажи.
Михаил медленно вылез из джипа, несколько секунд постоял, приходя в себя.
Дверь поста была приоткрыта, за ней слышались возбужденные голоса – гаишники взахлеб обсуждали последнюю игру «Спартака». Он бросил взгляд назад. Толстая задница сержанта скрылась за бортом МАЗа. Все так же неторопливо Ученый обошел пост, остановился, перевел дух, непочтительно отлил на стену и легкой походкой вывернул с противоположной стороны. Гаишник уже смотрел документы Отвертки.
– Ну как? – поинтересовался он, оторвав глаза от Эдикова техпаспорта. – Проверили?
Отвертка нервно откинул челку и вытер пот с высокого блоковского лба. Наверно, именно так выглядел великий русский поэт после посещения допроса всесильной фрейлины Вырубовой – изрядно, говорят, она следователей помучила.
– Все в порядке, – широко улыбнулся Ученый и рванул на себя дверцу.
19 августа 2007 года
Михаил Стерхов – Ученый
Стерхов рванул на себя дверь, в два шага пересек предбанник и оказался в небольшом зале, оформленном то ли под итальянскую харчевню, то ли под грузинскую корчму. Слева по решетчатой перегородке змеилась посеревшая от пыли пластмассовая лиана, три столика вдоль нее были заняты. На противоположной стороне – действительно прямо напротив него – стоял маленький, на двоих, пустой столик. Как раз второй от окна.
Уже понимая, что ни на нем, ни под ним никакого футляра нет, он все же прошел к столу, сел. Машинально посмотрел под стул. Судорожно сглотнул.
Кинули. На понты берут. Слава тебе…
– Что-нибудь желаете?
Он поднял голову. Похожая на Барби официантка с такой же, как у знаменитой куклы, искусственной улыбкой безразлично смотрела на стену.
– Послушайте… э-э-э… тут несессер, – на всякий случай невнятно забормотал он.
– Да! – тут же оживилась официантка. – Розо…
Она подозрительно поджала губы.
Михаил обреченно кивнул.
– Из розовой кожи с переплетенными буквами эль и эс… латинскими… – Для наглядности он, как старательный идиот, начал выписывать в воздухе вензель, но, посмотрев ей в глаза, на секунду замер с вытянутым перед собой пальцем и открытым ртом.
Девушка продолжала стоять в той же услужливой позе, но взгляд ее стал осмысленным и выразительным.
Михаил плавно опустил руку в карман, извлек бумажник, не считая вытащил пачку купюр и положил на стол. Скорости, с которой исчезли деньги, поразился бы даже гоголевский чиновник. Но и с такой же скоростью девица метнулась за стойку и через мгновение аккуратно положила перед Михаилом до боли знакомый несессер. Лесин. Сомнений быть не могло.
– Что ж это ваша подруга такие ценные вещи забывает? – прокудахтала она.
Дальше он уже не слушал. Отбросив стул, ринулся к выходу, по дороге отшвырнув кого-то попавшегося навстречу.
Сколько еще остается до трех? Успею?
Из центра через пробки, с кучей улиц одностороннего движения?
Надо успеть!
19 августа 1994 года
Алексей Николин – Колокольчик
– Мне надо успеть! – прохрипел Колокольчик. – Я ж лидер, а вы задерживаете…
Он сидел за рулем заляпанной грязью «Хонды», одной рукой прижимая к расстегнутой косухе блестящий ярко-оранжевый шлем, а другой поправляя бандану на голове.
Ученый, который притормозил метров за десять перед ним, с тоской думал о том, что сейчас произойдет.
Ну какого рожна надо было так гнать! Ехал бы мимо поста хотя б под восемьдесят, не тормознули бы… Гаишникам лень лишний раз перед дешевой тачкой рукой махнуть, а уж тем более перед непрезентабельным с виду байком – специально ведь перед выездом замазали новенькие блестящие бока. Так нет же! Лехе непременно скорость нужна, кураж… Вот и докуражился.
Почти приехали уже – вон он, Клин, виднеется. А теперь что?..
Вообще-то угоном мотоциклов они обычно не занимались – не их полянка. Но именно в этот раз Перстень получил заказ от какого-то очень уважаемого человека, а потому отказать не мог. Вернее, отказаться от этого не могли Ученый с Колокольчиком, которые на днях здорово облажались.
А было так. Перстню пришла информация, что на стоянке возле ВДНХ поставили полдюжины новехоньких «крузеров» – только-только с таможни, вот и надо урвать хоть один, пока не запылились. Лучше, конечно, сразу пару, но кто его знает, вдруг сторож бдительным окажется, спать не будет, полюбопытствует, как это сразу две тачки в путь собрались?..
Сторож, однако, мирно дрых перед мерцающим ровным голубым цветом экраном телика (было около четырех утра). Здоровенная кавказская овчарка через две минуты общения с Лехой превратилась в жизнерадостного трехмесячного щенка и весело трусила рядом с ним. Был у Колокольчика такой удивительный дар – любая четвероногая зверюга слушалась его, как хозяина. Сам-то Михаил не подошел бы к ней ближе чем на полсотни метров, будь она даже в наморднике. И будто специально для них в эту ночь возле стоянки не горел ни один фонарь. Мутная луна давала ровно столько света, чтобы обозначить собственное присутствие на небе, дальше ее честолюбие не простиралось. Короче, все способствовало удаче. За исключением тех самых «крузеров». Их не было.
Нескончаемые ряды «шестерок», «восьмерок» и «девяток» кое-где были разбавлены «Гольфами» и «Волгами». В дальнем углу возле забора притулилась одинокая «Нива». Впечатление было такое, будто попал на совковую стоянку начала восьмидесятых.
Ученый оглянулся на Колокольчика:
– Уходим?
– Что, вот так просто?
– А что тут… – Он осекся.
Прямо перед ним поблескивал золотистыми боками «Форд-Тауэр».
Не сговариваясь, они бросились к машине… К восьми часам, когда на стоянке уже начали сновать первые клиенты, заскучавшая кавказка покинула пост возле Колокольчика и как бы нехотя, вразвалочку, направилась к своей будке. Выспавшийся сторож вынес огромную – литров пять, не меньше, – кастрюлю с аппетитно дымящейся похлебкой.
Ученый вытер пот со лба:
– Все, поехали.
Между рядами «Жигулей» они аккуратно вырулили ко входу, медленно проехали мимо широкой задницы сторожа, наклонившегося над кастрюлей, и выскочили на простор. Ровно через сто метров начинался забор новой стоянки. Вдоль него, залитые восходящим утренним солнцем, гордо стояли сияющие «крузеры». Между ними бойко сновали люди в спецовках…
И вот в наказание за этот прокол Перстень потребовал «Хонду». Угнали. Удачно. До этой вот минуты, когда гаишник, неизвестно с какого бодуна, решил вдруг проявить служебное рвение.
– У нас автопробег до Питера, – ныл в это время Леха. – Я их уже километров на двадцать обогнал, машина-то – зверь, сам видишь… Откуда у меня с собой документы? Там вон, сзади, может, везут в машине, а я-то при чем? Мне б первым успеть…
Гаишник – совсем еще пацан, лет двадцати – молчал.
– Вот проиграю… – нудно завыл Колокольчик. – А за что?..
– Ладно, – махнул рукой мент. – Только… только ты, парень…
Он замялся, воровато оглянулся на закрытую дверь поста и, будто прыгая в ледяную прорубь, бухнул:
– Прокати меня! Метров триста. Хоть узнаю, как оно…
– Да легко!
Через два километра Ученый проехал поворот, из-за которого выворачивал необыкновенно счастливый гаишник с раскрасневшейся и удивленной физиономией.
А еще через два часа после того, как новый владелец укатил на «Хонде» в светлую даль, расслабившийся и умиротворенный Михаил Стерхов в тени ветвей развесистой липы слушал нехитрый рассказ Алексея Николина. О тернистом пути, приведшем его в большую жизнь.
История пацана с рабочей московской окраины была вполне ординарной, хотя и полной мелких, но весьма драматичных событий.
– А первый угон у меня был в восемнадцать лет. Приятель заказал. Белую «шестерку» «Жигули». Новую. У него-то самого была, но старая совсем, ржавая. Сам-то он маменькин сынок у богатой мамы. И цену платил двойную! А у меня был приятель с детдома-интерната. Звали Жорой. Такой, весь на мурке, то есть блатной. Уже отсидел к тому времени на малолетке за бакланку-хулиганку. Я – к нему, потому что он с такими же друганами уже давно дергали «девятки». Продавали по тонне баксов барыгам на Кунцевском рынке. На их счету было к тому времени полсотни тачек примерно. Дали они мне Жорика. Пройдешь, говорят, с ним в пополаме, в доле. Тысяча шестьсот, то есть по восемьсот на рыло.
Ночь, мороз – минус тридцать два. В руке ножовка по металлу, чтобы перепилить руль. Отвертка с молотком – сбить кольцо на замке. И конечно, перчатки. Стояла эта «шестерка» во дворе у подъезда. Мне Жора все объяснил, я начал, а он с ножом у подъезда… ну мало ли что… Я лисичкой-отмычкой дверь открыл за секунду. Сбил кольцо, завел, как ни странно, на морозе за минуту, открыл окно, кричу ему: «Падай!» Вдвоем навалились, в четыре руки сломали замок на руле, и я с ним поехал вдоль двора… Разогнались до шестидесяти кэмэ. Я тормозить, а там на педали какой-то огромный замок – не увидел по незнанке – и на полном ходу в «Москвич» влетели… Разбили. Убежали. Отсиделись в подъезде до утра, и по домам.
Колокольчик откупорил следующую бутылку «Афанасия» и продолжил исповедь:
– А на следующий день нашли такую же белую «шаху». Без секреток – садись и уезжай. Но одна проблема: сильно засыпана снегом. Просто огромный такой сугроб. Я тогда придумал переодеться вдвоем в робы дворников. И весь день мы делали вид, что убираем от снега улицу. К вечеру заодно очистили и тачку. Приготовили к выезду. Ну, ночью снова по схеме – я в нее, Колян на шухере. На педалях снова обнаружил замок, полночи его пилил. Вдруг Жора кричит: «Атас! Легавые!» А я зацепился ногой и не успел выскочить, пришлось в салоне остаться… А пока пилил, надышал так, что стекла в узорах замерзли. В общем, сам не знаю как, но от страха забился под руль и жду… Подходит мусор с фонариком посветил, не увидел меня. Подергал – закрыто. Слышу второму говорит, что ложный вызов, и уехали. Я сразу, как сайгак, ломиться домой. Прямиком спать.
На следующий день находим третью «шаху». Ну тут я уже, как профи, сел, спилил-завел, Жорка запрыгнул, и вперед. Вдруг со второго этажа орет мужик: «Эй, это моя машина!» В ответ Жорик на прощание: «Была ваша – стала наша!..» Еду, счастливый, в гараж к тому Пете-заказчику, вдруг сзади сирена, мигалки, в рупор гаишник орет: «Прижаться вправо или стрелять буду!» Тут я… крепко выругался в ответ, и – по газам! Погоня шла минут пять, потом мы оторвались и с ходу загнали в гараж. Выходим, а та машина гаишная подъезжает и спрашивают: не видали белую «шаху»? Мы хором показываем в другую сторону, они говорят «спасибо», включают маяки, и полетели. Мы к трем ночи пришли к Пете, он нам дал денег, и мы, радостные, поехали на такси домой. Вот так и появились мои первые нормальные деньги.
Продолжение Ученый уже знал. Петины деньги кончились быстро, но оставили в памяти Лехи неизгладимый след. Они с Жориком еще несколько раз с переменным успехом пробовали «дергать» тачки. Выходило довольно криво, заказов-то больше не было, а сбывать оказалось непросто. Однажды Жора исчез. Несколько месяцев поисков ни к чему не привели. И тут Леха встретил Бритого.
– Бритый был форменный идиот. А идиотам везет. Сначала торговал на Ленинградке пиратскими видеокассетами, работал на какого-то дядю. Своего ничего не было, тем более мозгов. Занимался на «Динамо» джиу-джитсу с другом Славой. Слава – крепкий боец, а этот так себе… А Слава постоянно тусовался у себя на Дмитровке с ребятами-сверсниками. Там был у них старший Саша-Хряк. Очень серьезный товарищ, с сугробом в башке. Огромный, жуткого бандитского виду. Постоянно носил пистолет, а то и два. Приближенные к нему – Слава-борец, Коля-Насос (любил кокаин), Вал – Валентин (теперь главный профи по «бэхам» и «мерсам»). Витек – бык огромных размеров, совсем без затылка. За что и получил прозвище Большой Мозг. Звали его сокращенно Бэ-Эм. Тоже дебил… Ну еще было три-четыре персонажа… Да ты их знаешь всех почти…
Помню, раз пришли по набою в квартиру к коммерсу. Отдавай долг, мол, нашему человеку. Коммерс кричит: денег нет! Хряк достает ТТ, наводит на клетку с попугаем и стреляет. Взял дохлого попугая, засунул в рот коммерсу, тот сразу сказал, где деньги….
Хряк вечно нюхал кокс и герыч. От чего, собственно, и помер. Прямо в квартире Бритого, у него на руках.
Схема жизни была такая. С понедельника по пятницу – долги – грабежи – разбои. А в субботу оттягивались в «Аэродэнсе», был такой крутой клуб. Там все жрали разную наркоту и отрывались по полной два дня. А потом все сначала… Вот умер Хряк, и Бритый стал руководить оставшимися. Выезжали мы на дорогу Минск – Москва и брали дань с фур, а то и с простых-обычных лохов на легковушках. Просто грабеж. А иногда и похуже… Так работали полгода, пока не взяли машину с «Парламентом».
* * *
Красная «Газель» набирала скорость, отдаляясь от городской черты. Примерно через полкилометра начиналось пригородное шоссе, ведущее к складу. Еще полчаса – и дело сделано.
– Ну что, корреспондент, – ухмыльнулся шофер, – круто обрисуешь положение с куревом?
– Если прочитаешь – упадешь! – кивнул стажер-корреспондент Эдик Самарин.
За то, что в машину взяли, ребятам, конечно, спасибо. Хотя, кой хрен, спасибо? Им приказали его посадить – они и везут. И «обрисовывать» пока было не шибко. Прокатиться по хорошей дороге можно и на автобусе.
Это было его первое серьезное журналистское расследование. Почти все его сокурсники старались подрабатывать где-нибудь в шоколадном месте: кто в рекламной фирме, кто в команде какого-нибудь депутата. Но Эдик, который всю жизнь мечтал о журналистской карьере, пошел в заштатную, почти умирающую газетенку. В другую не брали – кому нужен второкурсник…
Работа по большей части состояла в беготне по пресс-конференциям и в написании кратких заметок о них. Но однажды в редакцию позвонил некий предприниматель Волков и попросил прислать толкового корреспондента, был у него для газеты интересный материал о криминале на табачном рынке столицы.
Толкового жура под рукой не оказалось. Собственно, таковых в газете вообще не было. И редактор отправил к бизнесмену Эдика: если что-то нароет – отлично, а нет – так и суда нет, что возьмешь со студента-чайника…
– Молодец, что от народа не отрываешься. – Шоферу хотелось поговорить, а хмурый охранник был не расположен. – Знаю теперь вашу братию, из офисов только позваниваете, а потом заголовки вроде: «Я воевал за ислам». Ты-то, вижу, не так работаешь. Слушай, сделай доброе дело…
– Я не мать Тереза.
– Блин, не долбай мозги. – Шофер притормозил. – Выскочи, а? Позвони шефу, передай, что минут на сорок задерживаемся.
– Это еще зачем? – включился молчавший охранник.
– Так надо. Потом объясню. Прыгай, Эдик, я жду.
– Да, цирк уехал, клоуны остались… – проворчал охранник.
– Черт, сколько раз говорил шефу: надо свою службу безопасности делать, из чужих контор не нанимать, – скалился шофер, поглядывая, как Самарин заходит в телефонную будку. – Объясняй вам потом, что да почем… Сам прикинь, на хрена нам сейчас журналюга? Через десять километров нас люди ждут. Скинем им три коробки… Ну, в карьер!.
Эдик услышал звук мотора в тот момент, когда в офисе Волкова сработал щелчок определителя, высветивший коротенькие красные полоски – уличные кабины не фиксируются. Оставив секретаршу в неведении, он ринулся к перекрестку, обдумывая, как бы потом посчитаться с этим чертовым водилой.
– Командир, за той «Газелью», в темпе!
– Пошел ты, – ругнулся частник. – Нужны мне чужие разборки…
– Подожди. – Эдик успел придержать дверь замызганного «жигуленка». В любом случае очень не хотелось стоять на слякоти под мокрым снегом. – Какая там разборка, муть одна…
– Вот и канай со своей мутью…
* * *
На три километра впереди матюгнулся шофер «Газели»:
– Это, блин, что еще?
Серый туман дождливого осеннего утра вдруг окрасился в сине-зелено-пятнистые цвета милицейской формы и камуфляжа. «Газель» снова затормозила.
– Зря, – предупредил охранник.
– Чего зря? Мент же, не видишь?
– Ладно, мент. А рядом? Камуфляжи, вязаные шапочки, бронежилет, автомат – это кто такие? Омоновцы или дудаевцы?
Охранник резко двинул плечами и одернул черный пуховик с триколором на левом рукаве.
– Ладно, разберемся, что им надо.
Шофер и охранник вылезли одновременно через разные двери. Лениво-небрежным движением молодой милицейский капитан отдал честь. Это был Бритый.
– Здравствуйте. Что за груз?
– Представьтесь, – отрезал охранник.
– Капитан милиции Чувинин, младший лейтенант милиции Лушаев, сержант милиции Петров. РУВД. Предъявите удостоверения личности и документы на груз.
Пока охранник проглядывал корочку капитана, шофер вытащил из кабины накладные. Сержант-Леха с автоматом внимательно изучал их.
– Значит, сигареты… Склад в Твери… Извините, но все объяснения после. Вам придется последовать за нами.
– Ну, мужики, что за проблемы? – запротестовал шофер, но его быстро увлек к кабине камуфлированный младший лейтенант.
– Оружие сюда, – бросил Бритый охраннику.
Инструкция, развешанная в головном офисе на трех стенах и двух углах, требовала выполнять все распоряжения сотрудников МВД. Охранник молча протянул свой «макаров».
– Разрешение тоже сюда.
Несколько минут в милицейской машине сличались документы. Тем временем по мокрому асфальту прошуршали шины подкатившего «мерса».
– Туда, – капитан махнул в сторону невысокого мрачного бункера, черневшего метрах в ста на опушке.
– Идем. – Штатский (это был Насос), выскочивший из иномарки, кивнул охраннику.
– А что случилось-то?
– Молчи лучше. Пока. Ты не представляешь, во что влип, с какими бандосами связался.
Двух минут охраннику было более чем достаточно. Он все понял задолго до входа в подвал, а желание подороже отдать жизнь – одно из существенных отличий человека от животного.
Круговой удар ногой свалил Бритого на замызганные плиты подвала, но перехватить пистолет охранник не успел, получив сзади арматурой по почкам. В принципе, этого бы вполне хватило, следом за охранником в подвал полетел бы вырубленный шофер, три секунды запереть дверь, и – поехали… Но никто не ожидал, что перед делом Насос нагрузится до полной невменяемости. Его финарь, добротно выточенный в зоне застойных времен, без задержки воткнулся между лопаток охранника. Бритый дернулся, но смолчал и, развернувшись, начал быстро подниматься по щербатым крутым ступеням.
К шоферу, тяжело дышавшему у стены, подступили Бэ-Эм и Вал в плаще и манерно надвинутой на бровь шляпе, из-под которой спадала на лоб густая прядь.
– Извини, братан, мы этого не хотели. Кореш твой нервный оказался.
Ответить Валу шофер не успел – подлетевший Насос резко саданул финку ему в кадык. Следом, уже совсем не к месту, громыхнул ПМ Бритого.
«Газель», забитая коробками сигарет марки «Парламент», и табельный ПМ одного из московских охранных предприятий покатили в туманную даль.
* * *
А через полчаса, так и не поймав попутку и неизвестно зачем прошлепав по лужам три километра, возле бункера остановился Эдик. И тут в буквальном смысле оправдала себя мудрость генерала Лебедя: «Не спеши, а то успеешь». Споткнувшись на лестнице, он кубарем полетел в темный подвал и трахнулся головой об острый край какого-то ящика.
В общих чертах он сообразил, что произошло, увидев возле стены труп шофера. То, что это был труп, сомневаться не приходилось – залитая кровью грудь, дыра во лбу… Проблевавшись, можно было отваливать. Но любопытство и привычка вникать во все детали заставили его проверить все до конца. Он полез в бункер, и вот…
Сверху грозили обрушиться своды подвала, снизу невыносимо жал холодный бетон. Со лба на переносицу сползал чудом выживший в холоде паук, на левый глаз сыпалась штукатурка. В волосах горел болью кровавый колтун. Посреди слепящей головной боли тряслись цифры телефона. Неужели забыл, от удара в башке все перемешалось?.. Нет, нет…
Рука кое-как сгибалась, хотя чувствовался надлом кости. Разрывая подкладку куртки, Эдик вытащил смятую визитку. Протащившись несколько метров на карачках, он сумел подняться. Тут же снова свалился, натолкнувшись на что-то мягкое. Протянул руку, пощупал. Человек. Охранник…
Поднялся в полный рост, опираясь о склизкую холодную стену. Прислонился. Перевел дух.
Минут через десять, обшарив ободранными руками всю грязь подвала, он отыскал ее. Да, вот пачка. Сигареты «Парламент», те самые, кровью теперь окрашенные…
* * *
– Ограбили мы, оказывается, Перстня – частного предпринимателя Михаила Волкова. Но Эдик все же успел позвонить, и через пятнадцать кэмэ нас «приняли». Бритый и Насос отстреливаться пытались, да куда там… Уложили их почти сразу. А остальных отметелили так, что мама не горюй. Я две недели с койки не вставал.
А потом приезжает ко мне сам Перстень и предлагает заняться угонами серьезных машин, чтоб сразу иметь хорошие деньги… У меня тогда было очень плохое положение, а ему я сразу поверил на все сто процентов.
Колокольчик отбросил пустую бутылку, вздохнул.
– Михаил Николаевич… это… сам знаешь, какой человек, – уважительно протянул он. – У него не забалуешь. Но и живешь как у Христа за пазухой.
Это было правдой. Перстень был суров, но справедлив. Как строгий, но любящий папаша. Свою автобригаду он держал в ежовых рукавицах, за проступки наказывал жестоко и незамедлительно, поблажек не давал ни в чем, но никогда не отказывал пацанам в помощи, никого не сдавал, вытаскивал из любой беды.
Вот как прошлой зимой, например. Когда они за долги забирали у одного барыги двести восьмидесятый «мерс». Кто ж знал, что эта скотина после предупреждения ментам позвонит. Вот и подставились…
Сели ему на хвост возле «Пушки». Ученый с Колокольчиком в БМВ с Беседой за рулем, Отвертка за ними на «Ауди». Ехали за барыгой словно на привязи. Шли за ним до Лобни. Долго шли. Только на Старошереметьевском шоссе решились. Отвертка вырвался вперед, резко затормозил и сдал назад, подсекая коммерса. Тот остановился. И сразу ему в бампер уперся БМВ. «Коробочка» получилась классическая, хоть в кино снимай. «Анти-Бумер».
Леха выскочил первым, держа в руке обрез. Этот обрез сделал ему какой-то сверхумелец из винтовки Мосина и заметно усовершенствовал. Приспособил под магазин обрезанный рожок «калаша». Теперь, не скупясь, обрез можно было снарядить десятью патронами… Он уже прыгнул на переднее сиденье, когда Ученый еще только открывал заднюю дверцу. Миг – и барыга уже распластался на дороге.
Михаил заметил, как стартовал Отвертка, плавно отъехал Беседа, стремглав понесся по шоссе…
И тут на форсаже к «мерсу» подлетела машина. Менты! Колокольчик пулей выскочил из машины, Ученый замешкался, но выскочить успел и побежал в противоположную сторону, пытаясь укрыться за ларьком на обочине. Леха летел через сугробы к какому-то заброшенному амбару. Менты попытались взять его в кольцо. Из-за укрытия Михаил видел, как Колокольчик, разворачиваясь на ходу, собирается садануть в них из обреза. Идиот!
Не дожидаясь, пока Колокольчик выстрелит, опера повыдергивали стволы и открыли огонь. Вроде сначала в воздух. Только Лехе на это было наплевать – начал палить, как последний придурок… Нет, ни в кого не попал. Только сам дернулся и упал.
Ученый отлип от стены ларька. Все. Бежать нет смысла, ни один спринтер в мире еще не смог обогнать пулю…
– «Скорую»! – прорычал капитан. – Быстро!
Гуманист…
Пуля прошла навылет, кость не задела.
Три месяца в «Бутырке», потом суд – два года условно.
Перстень своих не бросал.
– Ну а дальше тебе известно.
Да, судьба Колокольчика складывалась на его глазах. Когда в Москве, как грибы из асфальта, стали возникать ниоткуда какие-то подозрительные институты-однодневки, сулящие небывалое высшее образование европейского уровня, Перстень, видимо усмотрев в Лехе некие интеллектуальные задатки, погнал его учиться. В результате через четыре года бригада пополнилась дипломированным «специалистом по коммуникациям с органами правопорядка». Что означали сии коммуникации, не знал и сам владелец диплома, но связями в этих самых органах он оброс вполне реальными. Особенно же пристрастился к стрельбе из АКМ в закрытом тире Министерства внутренних дел, что по прямой – всего километр от Кремля.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?