Текст книги "Дороги к праотцам"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dorogi-k-praotcam-6836.jpg)
Автор книги: Сергей Арно
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Тонким женским чутьем уловив, что страсть Андрея уже достигла предела и дальше она пойдет на спад, Маша, извиваясь, стянула с себя платье…
У Андрея из груди вырвался неясный возглас.
– Иди ко мне, котик-мотик… – Маша медленно, поигрывая наманикюренными пальчиками, приближалась к Андрею, ошалевшему и изумленному.
Перед ним был худой и голый мужик, в прозрачных женских трусиках, с бритой наголо головой. Все тело у него было мужика, только раскрашенное лицо, маникюр, манеры и голос… И словно не платье с париком он сорвал с себя в порыве страсти, а содрал с себя шкуру, превратившись в лысое, холодное и мерзкое пресмыкающееся. На Андрея словно вылили ведро холодной воды. Он вдруг все понял и ужаснулся… Но голый мужик уже бухнулся к нему на колени и впился в его губы поцелуем, неистово ворочая у него во рту языком…
Что-то мерзкое, рвотное, отвратительное испытал Андрей в эту секунду, он изо всех сил оттолкнул свободной рукой мужика, так что тот, не удержавшись, с грохотом ляпнулся голым худым задом на пол.
– Дурак, ты что, дурак!.. – захныкал голый мужик. – Синяк ведь будет.
Андрей, поглядывая на мужика, поминутно отплевываясь от его склизкого, как улитка, языка, старался отстегнуть ремень на второй руке, на губах его и во рту все еще ощущался вкус «поцелуя»… и это было омерзительно.
– Гад! Подлец!! – вдруг взвизгнул голый мужик, бесстыдно стоя перед ним во всей своей красе, и вдруг, размахнувшись, дал Андрею звонкую пощечину. – Подлец!!
По щекам его текли слезы обиды и разочарования. Но Андрей, отплевываясь каждую секунду, не обратил внимания на оплеуху, старался свободной рукой отстегнуть ремень, хотя уже понял, что ему это не удастся – для этого нужны были две руки, а «Маша» из осторожности освободил ему только одну.
«Маша», истерически взвизгивая, дал ему еще пощечину, но и на нее Андрей не отреагировал, он находился в шоке. Он никак не думал, что вид голого мужчины, появившегося не вовремя, может вызвать у него такую реакцию организма – его чуть не вырвало, желудок конвульсивно сокращался.
«Маша», поскуливая от обиды, схватил с пола свое платье и, прикрывая наготу, бросился в угол одеваться. Движения его были скорые и импульсивные. Отстегивая ремень, Андрей, краем глаза следивший за ним, видел худой зад, обритый наголо затылок, и от этого голого затылка ему сделалось еще гаже, он сморщил лицо, с новой силой стараясь отстегнуть проклятый ремень.
Облачившись в платье, поправив на лысой голове рыжий парик, «Маша» подошел к Андрею.
– Гад ты, понял! Гад! Не можешь, так бы и сказал! Гад! – «Маша» гневно, еле сдерживаясь, смотрел на Андрея.
Андрей, поглядывая на гневливого «Машу», продолжал свой бесполезный, ненужный труд. Он находился в состоянии, близком к нервному срыву.
– Теперь замучаю тебя, гад! – Ненависть сквозила в глазах «Маши».
Он, вдруг подскочив, схватил двумя руками руку Андрея и с силой выкрутил ее, но Андрей, находящийся в состоянии шока, не почувствовал боли; он только ощутил, что и вторая рука его пристегнута к спинке кровати. Он снова оказался растянутым, а перед ним стоял «Маша», держа в руке тонкую и длинную иглу…
Да! В природе не было никого, кто бы мог сравниться по мстительности и жестокой бесчеловечности с женщиной, любовь которой отвергли. Ее растоптанное сердце не знает жалости…
Не знало жалости и сердце «Маши»… Дикие вопли лютой боли и ужаса слышались из-за двери и временами перекрикивающий их визгливый голос «Маши»:
– Где Артем?! Где Артем, гад!!
Глава 3
ЖЕНСКАЯ МЕСТЬ
Андрей открыл глаза, со стоном поднял голову. Движения давались с трудом. Все тело, истыканное иглами, жженное сигаретой, болело. Он не сразу включился в реальность окружающего его мира. Когда ушла та женщина?.. Или мужчина?.. Мысли путались в голове. Он не знал, был ли это мужчина или женщина. Где сон и где реальность?.. Сейчас реальностью была только эта боль во всем теле. Сейчас он не знал, не помнил, что от него хотели. За что причиняли ему такие мучения.
Андрей потянул руки в стороны, но застонал и, уронив голову на грудь, снова потерял сознание.
Он пришел в себя оттого, что кто-то хлестнул его по щеке, потом в лицо плеснули холодной водой. Андрей недовольно помотал головой и очнулся.
Перед ним стояла Маша, которая истязала и мучила его и в страшном сне привиделась потом мужчиной; рядом с ней здоровенный мордоворот отстегивал ремни с ног, потом с рук.
– Пойдем, гад, тебя хозяин требует, – сказала женщина. – Так бы и выцарапала тебе зенки.
Господи! Отчего она так ненавидела его, ведь он не сделал ей ничего плохого… За что?.. Мордоворот помог ему подняться. Ноги не слушались, коленки подгибались, но спутники, поддерживая его с двух сторон, повели на второй этаж.
Все в той же комнате, в том же кресле сидел тот же горбун. Андрею подставили стул, он опустился на него, исподлобья мутными глазами глядя на Хозяина.
Хозяин смотрел на него, сморщив нос.
– Слушай-ка, почему ты молчишь? Сколько он заплатил тебе? Отвечай. Сколько?! – вдруг взвизгнул он. – Ведь я увелен, что ты знаешь, где Алтемушка! Увелен! Но ты уплямый… Ты очень уплямый человек!.. Поэтому Маша будет пытать тебя до тех пол, пока ты не скажешь. А ведь она только начала. Сколо она станет длобить тебе кости. Точно, Маша?
Маша, стоявшая рядом с Андреем, обворожительно улыбнувшись, наманикюренным пальчиком стряхнула с сигаретки пепел. Она была все такая же, в том же платье, с тем же длинным мундштуком. Андрей, покосившись на нее, отшатнулся и с мольбой посмотрел на горбуна.
– Ты должен сказать нам, где этот подонок! – веско пропищал горбун. Андрей, уже привыкнув к его дикции, понимал почти каждое слово. – Иначе мы запытаем тебя до смелти, до самой смелти… – Противный старикашка вдруг остановился, прислушался. – Я слышал какой-то шум на улице, – сказал он, обращаясь к мордовороту, стоявшему у двери. – Пойди пловель.
– Слушаюсь, Хозяин.
Он вышел. Но старичка это не успокоило – он поднялся и, кривобоко ступая, подошел к окну.
Андрей тоже как будто слышал на улице шум: взвизгнули тормоза автомобиля, кто-то вскрикнул, и тут мощные удары раздались внизу. Хозяин растерянно посмотрел на Машу.
– Что это? Я боюсь, котик…
Она подошла к Хозяину, который обернулся уже в комнату, и, обняв его за плечи, положила его голову на свою плоскую грудь. Маша была ростом на две головы выше человека, которого называла котиком.
Удары прекратились, но из-за двери слышались голоса, вопли и стоны. Дверь вдруг широко распахнулась, и в комнату ворвался человек в камуфляжной форме, черной скрывавшей лицо маске и, водя по стенам дулом автомата, заорал страшным голосом, от которого внутри все вздрогнуло и съежилось:
– Милиция! Всем на пол!! Всем лежать!! Лицом вниз! Я сказал, на пол!!
Стоявшие в обнимку у окна старичок-горбун и Маша, подняв руки, поспешно стали ложиться. Андрей не успел сообразить и изумленно смотрел на страшного человека. Но омоновец не шутил. Увидев, что Андрей не подчинился команде, заорал еще пуще прежнего и ударом ноги ловко вышиб из-под него стул и вдогонку пнул падающего Андрея ногой.
– Шире ноги!.. Еще шире!
В комнату вошли еще двое омоновцев и стали обшаривать карманы лежавших на полу. Андрея тоже ощупали, но ничего не нашли. У Хозяина и Маши тоже не было оружия. Одной только Маше обыск этот доставлял удовольствие. Она повизгивала и хихикала, игриво называя омоновца «ментом поганым», и кричала, чтобы он не распускал свои поганые руки, а то она на него начальнику будет жаловаться.
Андрей лежал смирно, ожидая, пока ему не предложат встать. Но встать ему никто не предлагал. Мимо него ходили милиционеры, производя обыск помещения. Он слышал, как увели горбуна и Машу, а он все лежал, и на него никто не обращал внимания, как будто о нем забыли.
– Так, а это кто? – раздался над ним удивленный голос. – Встать, руки держать за головой.
Андрей исполнил приказание и поднялся. Это несложное движение далось ему с большим трудом, откликнувшись болью во всем теле.
– О! – Перед ним стоял человек в милицейской форме в чине майора.
– Это кто вас так? – Он внимательно смотрел в лицо Андрея, потом подставил ему стульчик.
Андрей сел. Кружилась голова, он был обессилен, все тело болело.
– Это они вас так? Сволочи.
Майор взял себе стул и, сев напротив Андрея, спросил:
– Вы говорить можете?
– Могу, – ответил Андрей через силу.
– Сержант, – остановил он какого-то омоновца в маске, проходившего мимо. – У меня в машине аптечка, принесите и обработайте раны. А теперь рассказывайте, – сказал майор, обращаясь к Андрею. – Чего они от вас хотели? Главное – ничего не бойтесь. Горбатый пойдет по сто второй, за убийство с отягчающими обстоятельствами. На его совести не один покойник. У нас есть неопровержимые доказательства его зверств, так что ничего не бойтесь… Чего они от вас хотели?
Андрей поднял лицо на майора и посмотрел на него мутными глазами. Майору было лет сорок, у него было худое лицо и какие-то остекленелые водянистые глаза.
«Как у наркомана глаза», – пронеслось в голове у Андрея, но тут резкая боль в грудной клетке заставила его согнуться.
– Вам плохо? – встревожился майор. – Сейчас врача вызовем. Вы только скажите, чего они от вас хотели.
– Хотели, чтобы я сказал, где Артем… – не разгибаясь, ответил Андрей, в таком положении ему было легче.
– Ну и вы сказали? Сказали?
– Нет.
Андрей закашлялся, в глазах помутнело, так что он чуть не потерял сознание.
– Вот сволочи, до чего человека довели. Ну мы их, гадов, посадим, вы не волнуйтесь, – успокаивающе проговорил майор.
– Разрешите.
Пришел омоновец с «аптечкой» и, все так же не снимая маску, остановился с аптечкой у двери.
– Ну и вы им сказали, где Артем этот? – спросил милиционер.
– Не знаю я. – Андрей разогнулся и откинулся на спинку стула. – Мне очень плохо.
– Обработайте ему раны, – приказал майор омоновцу.
Тот достал пузырек с йодом и стал смазывать многочисленные места уколов на руках Андрея, ожоги, но облегчения это не приносило. Безумно болела грудная клетка и распухшие пальцы, ногти на руках посинели, это были последствия загоняемых под ногти иголок.
«Маникюр» был любимой «процедурой» Маши, после которой почти все, кто имел что сказать, – раскалывались. Но с Андреем оказалось тяжелее. Уж больно он упрямый…
– А почему же они тогда вас пытали? – недоумевал майор в то время, пока омоновец смазывал раны.
– Откуда я знаю.
Ему было мучительно вести этот разговор, отвечал он неохотно и раздраженно.
– Но послушайте, вы должны, обязательно должны нам сказать, где этот Артем. Ему грозит опасность. А этих, – махнул он куда-то рукой, – не бойтесь, их мы посадим.
– Но я не знаю, где Артем, – недовольно проговорил Андрей: ему нужно было сейчас одно, чтобы его оставили в покое. – Он пришел ко мне с ножом в спине…
– Здорово! Как это с ножом? Представьте себе, как с ножом в спине по улице идти. Его ведь первый же милиционер задержал бы в таком виде. Да и как-то неприлично с ножом-то в спине разгуливать. Вы, однако, юморист.
– Ну не знаю! Я дверь открываю – он стоит, потом упал на меня. Смотрю, у него нож в спине… Да я его вообще только два раза видел-то всего.
– Хорошо. Упал, нож в спине… Замечательно. Ну, хотя бы где он может быть, скажите. Ведь ему опасность грозит смертельная. Его спасать нужно. Где вы с ним встречались? Да и вообще, что о нем знаете?
Майор снял фуражку, вытер ладонью пот со лба. Андрею снова стало плохо, он согнулся, сидел так некоторое время.
– Разрешите идти? – донесся, как издалека, голос смазавшего раны омоновца.
– Идите.
Пока Андрей сидел согнувшись, майор молча ходил мимо него, заложив руки за спину.
– Ну так, где встречались? – дождавшись, когда Андрей разогнется, спросил майор.
– Он мне позвонил, сказал, что придет… и умер.
– Нет, так дело не пойдет. – Майор нетерпеливо прошелся по комнате. – Поймите, мы не сможем помочь ему и вам, если вы не скажете нам, где его можно найти. Вас будут похищать и мучить, пока мы не найдем его… Вы теперь тренажер, понимаете вы, тренажер для пыток…
Майор прохаживался перед ним по комнате. Андрей не очень-то следил за его мыслью, слушая милицейские речи вполуха. Ему было настолько нехорошо, что любое напряжение мозга расходовало драгоценные силы, идущие на борьбу с болью, и это было невыносимо. Он не мог, не хотел озадачиваться. Но майор все приставал к нему, настаивая, чтобы он сказал то, чего не знал.
«Господи! Зачем им сдался этот Артем? Что им всем нужно?..»
Давно уже никто из омоновцев не заходил в комнату. Они были одни, а майор все занудствовал, все просил Андрея вспомнить, умолял, пугал… Хоть один, хоть один адрес, который давал ему Артем. И никак не хотел верить, что он не давал ему ни одного адреса…
– Послушайте, отвезите меня в больницу, ведь я умру сейчас, – попросил Андрей, подняв на майора полные страдания глаза.
– Грудная клетка болит? – спросил майор участливо.
Андрей кивнул.
– Где? – Майор подошел к сидящему Андрею и склонился над ним, внимательно глядя на его грудь. – Здесь? – Он аккуратно положил руку на грудь Андрея. – А ведь это может быть перелом… Ай-ай-ай… Вы говорите, здесь?
Андрей кивнул. Майор вдруг надавил на его грудь ладонью так, что Андрей, взвыв от боли, оттолкнул его руку.
– Да вы что?.. – Он опять согнулся, отдуваясь.
– Это, скорее всего, перелом. Да вы не бойтесь, нас в милиции обучают медицине. Вы же понимаете, что с таким переломом каждая минута дорога. Сейчас приедет «скорая», вас увезут в больницу. Но только вы перед этим мне скажите, где Артем. Иначе припаяем статью за соучастие в убийстве. Ну что, идет?
– Да не знаю я! Не знаю! – взмолился Андрей. – Оставьте меня все в покое!
Но майор не оставил, он еще долго расспрашивал Андрея, не обращая внимания на его мольбы. Такая уж у него была работа. Андрей не сказал, да и не мог сказать ему ничего нового. Но майор почему-то не верил. Почему никто ему не верил?! Почему его слова не воспринимались всерьез? И милиционер вновь начинал занудствовать, а Андрей, обливаясь потом, корчился от боли.
Наконец, утомленный допросом не меньше Андрея, майор махнул рукой:
– Я вижу, вы не хотите, чтобы ваш друг остался жив, а вас устраивает такая жизнь, чтобы вас пытали и мучили, раз вы не хотите сказать нам, где Артем. Я даю вам последний шанс. Ну!
Андрей усмехнулся разбитыми губами:
– Я бы давно сказал, если бы что-нибудь знал…
– Ну хорошо. Сейчас вас отвезут в больницу, но уж потом я вам помочь ничем не смогу.
– Ну наконец-то, – вздохнул с облегчением Андрей.
Сейчас ему сделают обезболивающий укол, положат на носилки. Как он устал! Боже мой, как он устал!..
Майор помог Андрею подняться, закинул его руку себе на плечо и, поддерживая за талию, повел из комнаты. Андрей был счастлив, что майор наконец оставил его в покое. Они медленно спустились до первого этажа, каждый шаг давался Андрею с трудом, от боли мутнело в глазах… Майор толкнул дверь, и они вошли…
В ту же самую комнату без окон, с железной кроватью без матраса, в ней никого не было, под потолком горела лампа.
– Что это? – Андрей с ужасом озирал пытательную комнату, где принял столько мук. – Что это?!.. Зачем?..
Он попробовал вырваться из рук майора.
– Не-ет! Голубчик! – Майор толкнул его на железный панцирь кровати. – Нет, придется тебе еще помучиться, раз говорить не захотел.
Андрей, все вдруг поняв, в панике и ужасе рванулся с кровати, но тут получил сильный удар в грудь – в глазах вспыхнуло, и он потерял сознание.
Очнулся Андрей в том же растянутом положении, перед ним стояла Маша с длинной иглой в руке.
– Никак говорить не хочешь. Упорный ты. Как Космодемьянская Зоя.
Андрей взвыл от боли, когда острие иглы впилось под ноготь на большом пальце ноги.
– Это называется педикюр…
И это было последнее, что слышал и осознал Андрей…
…Когда он терял сознание, его обливали водой, совали в нос банку с нашатырем или хлестали по щекам. Ему упорно задавали один и тот же вопрос, на который он не знал ответа. Сколько это продолжалось? Час, пять, сутки… Все смешалось, в сознании осталась только боль, лютая боль.
– Эй, эй, очнись. Ты меня слышишь?..
Андрей открыл глаза, поднял опухшее от побоев лицо и застонал от боли. От истязаний он уже плохо понимал, где он, что с ним…
– Я друг, твой друг, – чеканя каждое слово, проговорил человек, у него были черные густые усы, и он был не похож на Машу. – Слышишь? Я твой друг. Слышишь, мне заплатили хорошо, чтобы я тебя вывел, – вновь повторил усач шепотом.
Андрей что-то замычал в ответ. Мужчина с усами отстегнул ремни на ногах и на руках Андрея, помог ему подняться.
– Ты можешь идти? – спросил он все так же шепотом.
Андрей кивнул – говорить он не мог, разбитые губы раздулись, и каждое слово причиняло ему мучение. Он мог только стонать.
Человек, поддерживая его, провел из комнаты в темный коридор, не зажигая свет, они спустились по лесенке на песчаную дорожку сада.
Было раннее весеннее утро. Только начало рассветать, изо рта шел пар, но Андрею была безразлична температура окружающей среды. Он ступал по сырой земле босыми, окровавленными ногами с раздутыми, как сардельки, пальцами, но не чувствовал холода.
– Я провожу тебя немного, – между тем говорил усач. – Но дальше тебе придется самому. Сможешь идти сам?
Андрей кивнул. Он двигался, как в гипнотическом сне, но понимал, что нужно преодолеть боль, преодолеть себя…
Отойдя немного, он оглянулся на большой двухэтажный дом, в котором претерпел столько мучений. Ни одно окно его не светилось.
– Пойдешь прямо, там шоссе. Слышишь, машины шумят?! Будет тебя там ждать машина!.. Слышишь, машина ждать тебя будет, «Волга»! Хорошие у тебя друзья, богатые.
Андрей машинально переставлял ноги. Он слышал и понимал, что говорит ему человек, но в голове была какая-то муть. Они шли под соснами, потом свернули на проселочную дорогу. Местами человек почти нес изможденного Андрея.
– Все, мне нужно возвращаться, – наконец сказал он. – Иди прямо через лес, там дорога. Машина тебя ждет. Понял?
Андрей кивнул.
– Ну иди, я посмотрю, – сказал усач.
И Андрей пошел. Он шел, медленно переставляя ноги. Ступни не чувствовали влаги, холода, острых сучков… он шел вперед, туда, куда указал ему человек. Андрей знал, что только в этом его спасение. Потом вспомнил об усатом человеке, оглянулся, но его уже не было. Андрей шел дальше. Иногда он прислонялся к дереву, чтобы передохнуть. Но потом шел вперед, не понимая того, что уже давно сбился с дороги и идет не к шоссе, а вдоль него. В ушах звенело, перед глазами плыли круги, но он уходил, уходил от своих мучителей, зная, что сзади смерть, лютая смерть…
Из-за кустов на расстоянии пятнадцати метров от Андрея вдруг выскочил мальчик с собакой.
«Цыганенок», – подумал Андрей, не сбавляя шага.
Цыганенок вдруг закричал что-то на непонятном своем языке и указал на Андрея пальцем. Из-за кустов вышли двое цыган. Один был высокий с золотыми зубами и шрамом через всю щеку. Андрей сразу узнал его. Что-то блеснуло у цыгана в руке.
«Нож, – догадался Андрей. – Значит, вот она, моя смерть…»
Он хотел повернуть назад, но цыган с ножом, мальчик, собака и кусты вдруг поплыли куда-то, растекаясь, меняя форму и смысл… И Андрей провалился… в пустоту.
Глава 4
ВОТ ТАК ВСТРЕЧА!
На удивление теплая в этом году весна подходила к концу. Синоптики, часто обещавшие дождь, кажется, утомились от собственного вранья – начали обещать сухую, жаркую погоду и в этом уже не ошибались. Ночи стали короче.
В больнице Андрей пролежал целый месяц. Два сломанных ребра срастались плохо. К концу срока грудная клетка болела уже не так сильно, и он выходил на прогулку в прибольничный садик и подолгу сидел там на скамейке. Он смотрел на небо, на деревья, все это радовало его не идиотской бессмысленной радостью, а доставляло удовольствие, оттого что этого он мог бы и не видеть.
Кто был тот человек, который помог ему бежать? Кто привез его в больницу? Кто? Что? Почему?.. Вопросов было более чем достаточно, но ни одного ответа. Целый месяц Андрей, вспоминая в подробностях те ужасные события, старался понять, выстроить и увязать их логически. Но у него ничего не получалось, и он избрал самый простой и правильный в этой ситуации путь – он решил принимать все как есть.
Андрей прекрасно понимал, что все еще не кончилось, ведь его жена Таня не нашлась… Кто похитил ее? Что с ней?.. Вопросы вновь и вновь лезли в голову, но он прогонял их, потому что, лежа в больнице, нельзя было ничего предпринять для ее спасения и нужно было сначала выздороветь.
Когда Андрей попросился на выписку, врач посоветовал ему повременить, но Андрей настоял на своем.
– Если бы вы видели, больной, в каком состоянии вас доставили, – сказал доктор на прощание. – Честно говоря, мы боялись, что вы не выживете. Впрочем, желаю вам удачи. И избегайте чрезмерного количества алкоголя. Кстати, несколько дней назад вам, больной, передали вещи.
– Какие вещи? Кто передал?..
– Не знаю, не знаю. Можете взять их у сестры-хозяйки в ординаторской.
И врач, не имея более что сказать, склонился над историей болезни и стал что-то записывать.
Кто мог принести ему вещи? Никто не знал о том, что он в больнице. Здесь была явная ошибка. Андрей, удивленный и несколько встревоженный, все же пошел в ординаторскую, но сестры-хозяйки там не оказалось. И он в течение получаса разыскивал ее по отделению.
– Я выписываюсь, – сказал он, найдя девушку в курительной комнате, флиртующей среди хирургических больных с загипсованными членами. – Доктор сказал, что мне передали вещи… Тут, вероятно, какая-то ошибка…
– Никакой ошибки. Чего же тут странного? Вы же, больной, без обуви поступили, в драных брюках, рваной рубашке…
Девушка недовольно затушила чинарик и, покачивая бедрами под белым халатом, отправилась в ординаторскую.
Андрей пошел следом, не ожидая, однако, от этой передачи ничего хорошего. И все же слабая надежда затеплилась в сердце, а вдруг Таня вернулась, разыскала его в больнице… Но почему тогда она не пришла его навестить?.. Нет, что-то здесь не так.
– Вот, больной. – Сестра-хозяйка протянула сверток. – Одевайтесь и больше до такого состояния не напивайтесь. А то знаете какой вы поступили? Страшно было смотреть.
Андрей развернул сверток. Вынул оттуда брюки, носки… в нем было все, что нужно.
– Может быть, тут ошибка?.. – как-то неуверенно проговорил Андрей, разглядывая одежду.
– Послушайте, больной, ну я-то пока не дура. – Девушка покрутила у виска пальцем. – А это по-вашему, не ваше?
Другой рукой девушка протянула Андрею паспорт. Он раскрыл его и увидел свою фотографию. Все в паспорте было хорошо: и фотография, и имя, отчество… Вот только фамилия Голубцов. Фамилия была не его. Изумленный Андрей вертел в руках паспорт Голубцова со своей фотографией.
– Ну что, больной, удостоверились? – ехидно проговорила сестра-хозяйка.
– Удостоверился, – сказал Андрей и пошел за ширму переодеваться.
Он понял, что вновь попал в чью-то игру, и не стал сопротивляться… до времени.
Одежда пришлась впору, словно с него специально сняли мерки. Выйдя из больницы, Андрей направился для начала погулять по улицам. Ему было интересно, следит за ним кто-нибудь или нет. В карманах одежды нашлось немного денег, какие-то ключи и карточка для проезда в городском транспорте.
Андрей пересаживался из транспорта в транспорт, убегал через проходные дворы… Но бесполезно. Никто за ним не следил.
Тогда Андрей вошел в попавшийся на пути скверик и сел на скамейку. Он был на свободе, и теперь нужно было решить, что делать с этой свободой. Возвращаться домой не хотелось: там могли сидеть в засаде люди горбуна с дубинками и иголками… Хотя, возможно, и то, что Андрей оказался в больнице по воле горбуна, это тоже его игра, продолжение игры с поддельным милиционером. Погуляй, развлекись немного, голубок, а потом мы тебя снова в пытательную комнатку… Может быть, они думают, что Андрей приведет их к Артему? А если нет, то подъедет машина и его отвезут обратно в ту жуткую комнату, и снова Маша, полумужик-полубаба, будет издеваться над ним, загоняя под ногти иглы, жечь его сигареткой, бить по губам. Нет, лучше не думать об этом.
Андрей достал новенький паспорт и внимательно рассмотрел его. Паспорт выглядел очень натурально. Он пристально всмотрелся в печать, но не заметил никаких следов подделки.
– Классная работа, – прошептал он, усмехнувшись. – Теперь я, значит, Голубцов. Фамилию можно было бы и получше придумать.
В графе «семейное положение» не стояло никаких штампов. Не женат. Детей тоже не имелось, а вот прописка, как ни странно, имелась: Свеаборгская улица, дом 37, кв.12.
«Интересно, – подумал Андрей, – а где же эта Свеаборгская такая? – Вспомнил, что где-то в Московском районе. – А может, поехать посмотреть, что это за квартирка. Не зря же в паспорте прописка стоит?..»
Если бы его хотели выкрасть, то прямо сейчас, когда он безоружный, вошли бы в садик двое молодцов, треснули по башке тяжестью, погрузили в машину… И ку-ку! Тут и бежать-то некуда… В кармане нашлись ключи, возможно, они и есть от этой квартиры, а там, глядишь, разыщутся какие-нибудь объяснения.
Андрей съездил на вокзал, где в камере хранения оставил сумку с вещами и деньгами, и только после этого поехал по месту прописки.
Найдя нужный дом и квартиру, Андрей позвонил, подождав, позвонил снова, потом открыл ключом дверь и вошел.
Обстановка однакомнатной квартиры была как в простеньком гостиничном номере, имелось все необходимое для жизни, даже телевизор, хотя и черно-белый. В холодильнике лежали продукты… Вопреки ожиданиям, никакой записки с объяснением, никакого письма от доброжелателя Андрей не обнаружил.
Он сел в кресло и закурил. Возвращаться домой к старой жизни он не мог. Но какую роль отвел ему доброжелатель в своей игре? Навряд ли достойную, скорее всего, роль лоха, и он предназначен для жертвы, только не пришло пока время жертвовать им. Пусть поживет…
Выбора у Андрея не имелось, и он решил пока пожить здесь, а что дальше – будет видно.
* * *
Прошла неделя. Андрей вел спокойную жизнь. Изредка из автомата он звонил себе домой, но там никто не брал трубку. Значит, Таня не вернулась. Андрей много ходил по Московскому проспекту, от которого неподалеку жил, для прогулки, но прежде всего, конечно, не для этого. Он искал серебряную «вольво». В подробностях анализируя все последовавшие за исчезновением Тани события, Андрей вспомнил, что Артем говорил о серебряной «вольво», в которой разъезжает человек с заячьей губой. Что это за человек и какое отношение имеет к похищению его жены, Андрей не знал, но больше никаких зацепок у него не имелось. Конечно, шансы встретить человека с заячьей губой были ничтожно малы, но Андрей был упорен. Он, не жалея сил, каждый день с утра до вечера ходил по Московскому проспекту, заглядывал во дворы, на платные автостоянки… – надежда все-таки была. И еще он знал, что его тоже найдут… Но когда и зачем? А главное кто?
Однажды, когда он ехал в вагоне метро, раскрывшиеся на остановке двери, впустили в вагон двух цыганят. Разудало взвыла гармонь.
– Люди добре, поможите, пажалуйста! Ми беженцы! Поможите! – раздался детский голосок.
Гармонь заиграла какую-то очень знакомую мелодию, и цыганята пошли по вагону. Мальчик иногда бухался перед кем-нибудь на колени, играла гармонь…
Андрей, не зная, что ему делать, сидел окоченев, глядя перед собой. Деваться было некуда, музыка приближалась. Вот уже гармонь взвыла рядом с ним. Но цыганенок не подошел к нему, он только внимательно посмотрел ему в глаза; и Андрею показалось, что он тоже узнал его… но прошел мимо. Возможно, потому и прошел, что узнал…
В конце второй недели на его новую фамилию пришел денежный перевод. Не очень значительный, но Андрей мог не думать о том, где возьмет пропитание. А оставшиеся доллары могли ему еще пригодиться.
Июнь выдался на удивление жарким. Изнывая от жары, с завидным упорством Андрей каждый день с утра до поздней ночи ходил по проспекту. Однажды он зашел во двор высокого здания с башенкой возле парка Победы. Во дворе этом оказался садик со скамейками, и Андрей решил передохнуть от солнцепека в тени.
Сегодня было особенно жарко – градусов двадцать восемь. Он машинально уже обозревал окрестности в поисках проклятого автомобиля. Последнюю неделю он снился ему каждую ночь. Что-то вдруг тронуло его ботинок. Андрей посмотрел вниз… отвел в сторону ногу и с отвращением сморщил нос. В ногу ему поганой своей мордой тыкалась собака
Собака была редкостно отвратительной породы бультерьер, но эта собака была чемпионом среди своих гадостных собратьев, ибо более гнусного и омерзительного животного было не придумать. Наружность ее являла собой настолько отталкивающее зрелище, что при взгляде на нее даже желудок начинал сокращаться, как будто съел какую-то тухлятину. Кроме того, от нее отвратительно воняло. Да и не могла она благоухать духами, все в ней было гармонично: и внешность, и запах, и суть.
Андрей убрал ноги в сторону, но собаке отчего-то хотелось ткнуться своим розовым носом в его ногу, и она вновь атаковала ее. Глазки у пса были маленькие, широко расставленные, бесчеловечные. С какими намерениями она подошла именно к Андрею? Какие процессы происходили в ее голове? О чем она думала? Уж, во всяком случае, ни о чем хорошем.
Через садик к Андрею шел человек со второй точно такой же мерзкой собакой на поводке. Единственная разница у них была в окраске – у одной половина морды была черная.
– Не бойтесь, она не кусается, – сказал мужчина, подходя и цепляя бультерьера на поводок.
Андрей поднял глаза и обомлел, дыхание перехватило. Перед ним стоял человек в больших, на пол-лица, очках, у него была раздваивающаяся верхняя губа.
– А вы им понравились. – Он как-то продолжительно и странно посмотрел на Андрея своими голубыми глазами. – У них превосходный вкус, они никогда не ошибаются в людях. Ух ты, мои красавцы. Это братик с сестренкой. Вы бы знали, как они любят друг друга. Они очень красивые… Правда, красивые?
Андрей пожал плечами:
– Кому что нравится…
– А я вас, по-моему, где-то видел… Впрочем, у меня плохая память на лица. Они никогда никого не кусали, они очень умные собачки… – Он нежно потрепал одну из них по голове и пошел из садика прочь.
Андрей посидел еще немного, потом встал и направился вслед за ним.
С этого дня жизнь Андрея переменилась. Он целыми днями был занят наблюдением за человеком с заячьей губой. Сутки напролет, иногда не смыкая глаз, он проводил возле его дома. Через две недели он знал о нем многое. Имя, отчество, фамилию, какую прессу он выписывает, его привычки… Словом, многое. Были в поведении Евгения Борисовича и некоторые странности, но самым необычным было то, что за ним уже кто-то следил.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?