Текст книги "Хромая удача. Остросюжетный роман"

Глава 8

Волковой проснулся на рассвете. Рядом с ним догорал костёр. Чтобы отпугнуть ночных хищников, ему приходилось всю ночь подбрасывать в него сухие ветки акации. По чистому небу бежали лёгкие утренние облака. Это его третий рассвет с тех пор, как упал самолёт и погиб его экипаж. Вчера вечером перед самым закатом Волковой видел, как в небе появился вертолёт. Он полетел в сторону побережья. Волковой еле успел спрятаться в зарослях бамбука. Наверное, это тот вертолёт, о котором говорил Казбек. Волковой не стал убивать Казбека, и вполне возможно, что он улетел в том вертолёте.

Сегодня он или дойдёт до шоссе, или ему конец. Тот всплеск жизненной силы, который давал ему возможность выживать эти дни, похоже, иссяк. Он будет идти на запад, но, наверное, недолго. Правда, теперь он богат. Сказочно богат. В кармане его джинсов лежат стодолларовые бумажки. Часть их он взял у Бутлерова и Пилюгина перед тем, как засыпать их могилы красноватой ангольской землёй. Если вы ещё не совсем на небесах, ребята, а видите своего командира, то, наверное, одобрите его поступок. Зачем вам эти грязные скомканные зелёные бумажки, от которых столько зла на этой земле? А он должен с их помощью выбраться из этой мышеловки. Но доллары это чепуха. У него есть алмаз Мбанги. Теперь у алмаза новый хозяин. Интересно, надолго ли?

Вчера Волковой обколол рану антидотами из самолётной аптечки и обработал йодом. От дикой боли после прикладывания тампона с йодом к ране он тогда свалился в обморок. Придя в себя, он наложил марлевую повязку и зафиксировал ей бинтом.

Так что теперь он, наконец, богат. Но теперь люди, посланные Куртисом, будут травить его как лесного зверя. Правда, он сам выбрал себе этот путь. Сам решил сыграть с судьбой в азартную игру. И не в какого-нибудь подкидного дурака на носики, а в настоящий пятикарточный покер с максимальной ставкой, которой теперь стала его жизнь.

А сейчас нужно подкрепиться шоколадом с орехами, входящим в аварийный паёк, и идти. От жары шоколад вчера растаял, а за ночь снова застыл в форме помятой груши. Воды должно хватить. Самое трудное, это заставить ноги передвигаться. Интересно, кто ему остановит автомобиль, даже, если он и дойдёт до трассы? В окровавленной рубашке и ссохшихся от крови джинсах, с клубком свалявшихся волос и щетиной, пробившейся сквозь запёкшуюся кровь на лице. В таком виде он распугает всех водителей. Разве что держать в вытянутой руке стодолларовую купюру. Он так и сделает. Объяснит, что в саванне упал его самолёт.

Постепенно всё вокруг стало каким-то нереальным. Совсем как в компьютерной игре. Справа вверху экрана мерцают какие-то палочки. Это количество оставшихся жизней. Кажется, там осталась всего одна палочка. Когда со щелчком исчезнет и она, на горизонте загорится надпись: «game over!»

Одинокие островки акаций, растущих среди высокой травы, сменились зарослями бамбука и пальмами. Много пальм, над которыми ярко светило солнце. Но особой жары Волковой не чувствовал. Если он недалеко от побережья, то так и должно быть. В этих местах холодное Бенгельское течение охлаждает и немного подсушивает воздух. Волковой споткнулся о какую-то ветку и упал. Уткнувшись лицом в жёсткую траву, он пролежал так несколько минут. Падает он за сегодня уже не первый раз. Но сейчас вставать и шагать дальше, просто нет сил.

Вдруг он увидел гиену. Сначала одну, потом ещё несколько. С короткими, как будто перебитыми задними лапами и мерзко улыбающимся оскалом кривых челюстей, они медленно подбирались к нему. Волковой встал на ноги и закричал. Но вместо крика из его груди вырвался только надсадный хрип. Дрожащими руками он достал ракетницу, которую захватил с собой из упавшего самолёта, и выстрелил. Красная ракета, прочертив в воздухе короткую дугу, с шипением вонзилась в одну из гиен. Зверь страшно взвыл и свалился набок. Остальные бросились врассыпную.

Волковой сделал несколько шагов и упал. Всё, кончилось топливо в баках. И в расходном, и в резервных, везде. Он лежал с открытыми глазами и смотрел в небо. Прямо над ним, описывая сужающиеся круги, кружил гриф.

Но человек не самолёт. Даже с пустыми баками он может идти. На ногах, на четвереньках, ползком. Нужно только немного отдохнуть. И не потерять сознание.

Вдруг Волковой услышал отдалённый шум. Приподняв над травой голову, он прислушался. Так и есть, это шум автомобильного мотора! Совсем недалеко, где-то за зарослями пальм мимо проехал грузовик.

Он дошёл!!!

Зажав в руке купюру в двадцать долларов, Волковой поднялся на дрожащие от слабости ноги и заковылял по направлению к дороге.

Следующий грузовик показался минут через сорок. Оставляя за собой густые клубы красноватой пыли, он проехал мимо. Волковой в отчаянье опустил руку с зажатой банкнотой, но вдруг грузовик остановился. Послышался шум включаемой задней передачи, и грузовик медленно покатился назад. Водитель, толстый негр, с испугом выкатил на Волкового глаза, но, увидев двадцатку, успокоился. Выйдя из кабины, он помог Волковому взобраться на сиденье, предварительно застелив его каким-то мешком.

– Я потерпел аварию на самолёте, – сказал Волковой, слабо махнув рукой в сторону саванны. – Помоги мне! Я заплачу.

Водитель растянул толстые губы в улыбке и, взяв деньги, спрятал их в какой-то потайной кармашек своих необъятных штанов.

– Я Дориш, – испуганно сообщил толстяк. – Сейчас еду в Бенгелу. Через часов пять мы будем там. Возьмите, синьор, это напиток из кокосового сока, – он протянул Волковому пластмассовую бутылку. – Пейте, у меня ещё есть. Вам нужно в больницу. Я могу завезти вас по дороге. Вот ещё, держите, бананы. Я отвезу вас к доктору в Бенгеле. К хорошему доктору.

– Спасибо, Дориш, – прохрипел Волковой. – Спасибо, ты спас меня.

Выпив залпом всю бутылку и съев пару мясистых бананов, Волковой провалился в глубокий сон. Впервые за последнее время он спал, не опасаясь быть съеденным хищниками.

Дорога Намибе – Бенгела была когда-то асфальтовой. Но, с тех пор, как отсюда ушли португальцы, на ней остались лишь островки асфальта. Поэтому Дориш вёл машину то по левой стороне, то по правой. Через некоторое время асфальт стал получше, и Дориш, ловко объезжая выбоины, разогнал свой грузовик почти до восьмидесяти километров в час.

Проспав под мерный гул дизеля несколько часов, Волковой проснулся.

– Сколько времени до города? – спросил он Дориша.

– Примерно через час будем на въезде, – ответил тот.

Немного отдохнувший мозг Волкового снова стал работать в аварийном режиме. На въезде в город его будут ждать люди Куртиса. Он сам бы так сделал. Скорее всего, это будут люди из охраны Куртиса. Его будут искать в городе, в больницах, аэропорту, даже на улицах. Куртис не пожалеет на это денег. Будут искать люди Гутиева и местные полицейские, снабжённые его фотографией. Он точно не знает, что будет с алмазом когда его поймают, но его, скорее всего, первым делом убьют. Так проще и надёжнее. Поэтому нужно срочно выходить из машины. В это время слева показалось какое-то ответвление от дороги.

– А что это за дорога налево? – спросил Волковой водителя.

– Это дорога на Байя Азул, Голубой залив. Там лучший пляж в провинции. Со своим отелем, совсем недорогим, базаром и магазинами.

– Останови здесь. Я сойду. Мне туда, в Байя Азул. Попробую на попутной машине. Спасибо, Дориш, дай тебе Бог, – сказал Волковой.

– Ну, как знаете, синьор, – улыбнулся толстяк и помахал рукой.

В треснувшее зеркало заднего вида Дориш видел как странный белый, потерпевший аварию в саванне, медленно переставляя ноги, заковылял по дороге, спускающейся в Байя Азул.

Через десять километров после развилки грузовик Дориша остановили какие-то вооружённые люди в камуфляжной форме.

– Проверка документов, – сообщил высокий смуглый человек с автоматом, заглядывая в кабину. – Ты никого не подвозил?

– Подвозил, – сказал Дориш. – Одного белого. Он потерпел аварию на самолёте.

– Где он?! – заорал человек. – Тимур, иди сюда, этот черномазый его вёз!

– Я его высадил на развилке. Ему надо было в Байя Азул, – испуганно ответил Дориш.

– Он поехал в Байя Азул? – спросил подошедший Тимур.

– Я видел, как он пошёл вниз. Сказал, будет ловить автостоп до побережья.

– А ну-ка, что у тебя в кузове, показывай живо!

– Там товар, бананы, сахар, шины, – сказал Дориш.

– Если ты врёшь, убью, – сказал Тимур и навёл на него дуло автомата.

– Ей Богу, синьор, – Дориш сложил на полной груди руки. – Я говорю правду. Тот белый сказал, что ему нужно в Байа Азул. Он был весь в крови и с трудом ходил.

– Смотри, толстяк, не шути со мной! А ну-ка, опиши мне своего пассажира поточнее, – сказал Тимур.

– Ну, такой измученный, еле двигается, спал всё в кабине. Волосы вроде светлые, но не разберёшь, грязные, в крови. Небольшого роста, худощавый такой, не то, что я. Ага, нос как будто кривой, как сломан, вроде, да.

Тимур вынул из кармана фото Волкового.

– Смотри внимательно! Это он?

– Да, да, синьор, это он! – закивал головой Дориш.

– Это Волковой, будем брать, – скомандовал Тимур своим людям. – Быстро, пока он не доехал и не затерялся в посёлке. Толстяк, разворачивай свою колымагу, поедем на побережье! Сделаешь всё, как я скажу, получишь пятьдесят долларов, – сказал он Доришу. – Если обманешь – пулю в живот!

– Конечно, синьор, конечно, спасибо! Садитесь в кабину, остальные все в кузов, сейчас поедем, – заверил Дориш, прижимая руки к груди.

Через несколько километров после развилки, на которую вернулся грузовик Дориша, внизу открылся величавый вид Атлантики. Ярко-голубой цвет воды, давший название этому месту, сливался вдали с куполом такого же синего безмятежного неба. На берегу, едва различимые с такого расстояния, стояли рыбацкие лодки, вокруг которых копошились чёрные фигурки. Вся прибрежная полоса утопала в пальмовых зарослях, плавно переходя в пологий пляж. Но сама дорога была совершенно пустынной. Они никого не обгоняли, никто не обгонял их. Так и не встретив ни одного человека, грузовик с отрядом спустился к пляжу.

– Он успел добраться сюда раньше нас. Можешь ехать, толстяк, – сказал Тимур, протягивая ему двадцать долларов.

– Спасибо, синьор, – поклонился Дориш, – Вы обещали пятьдесят, да?

– Что?! – заорал Тимур, хватаясь за автомат.

Бедный Дориш испуганно приложил руку к сердцу, как будто собирался петь национальный гимн и замотал крупной головой.

– Нет, нет, ничего, синьор, спасибо! Удачи вам.

Собрав вокруг себя своих людей, Тимур сказал:

– Волковой где-то здесь. Я сейчас пойду в отель, поговорю с портье. Может он там. А вы рассредоточьтесь по посёлку, походите, поговорите, покажите его фото. Сейчас важно, чтобы он не вырвался отсюда. Двое отправляйтесь на пост при выезде из посёлка. Всю ночь смотреть в оба, чтобы мышь не проскочила. Проверять все машины. Мы закрыли его здесь. Остаётся только прихлопнуть крысу и забрать алмаз.

Глава 9

Волковой сидел, прислонясь спиной к придорожной пальме. Что такое счастье? Сколько мудрецов бились над этим вопросом и так и не смогли ответить. А Волковой знает. В каком-то фильме его детства были такие слова: «Счастье, это, когда тебя понимают». Какая чепуха… Счастье это сидеть и никуда не идти. Потому что каждый пройденный шаг отдаётся во всех клетках его тела острой болью. От этой постоянной боли все его мысли куда-то разбежались и осталось одно тупое безразличие. Сейчас он знает только одно – чтобы быть счастливым, достаточно сидеть под пальмой, вытянув горящие ноги, и никуда не идти.

Но так его поймают и заберут алмаз. Ну и что? А зачем он ему? Из-за этого проклятого алмаза уже погибли Бутлеров и Пилюгин. Из-за этого алмаза он убил Казбека. Или не убил? Он уже не помнит точно. Кажется, он усыпил его антидотами, а затем забрал автомат. Может Казбека подобрал вертолёт, который он видел тогда над саванной.

А может просто подождать здесь Тимура и отдать ему алмаз? Вообще-то, Тимур сначала его убьёт. А, может, не сразу, а потом. Но, убьёт, это точно. В принципе, какая разница… Всё равно у него больше нет сил.

Кажется, он что-то там придумал, когда сошёл с грузовика. Что-то такое замутил, чтобы Тимур со своим отрядом искал его в Байя Азул. Это точно. Поэтому ему сейчас нужно как можно быстрее уходить с этой развилки, от которой идёт дорога вниз к заливу. Сейчас здесь появятся люди Тимура, которые уже, наверное, схватили того толстого парня, водителя грузовика. Как его звали? Кажется, Дориш. Как собрать вместе эти мысли, которые разбежались от боли и усталости? Волковой стиснул ладонями виски.

Из-за поворота со стороны Бенгеле весь окутанный клубами красноватой пыли выехал знакомый грузовик. Этот грузовик подобрал его, когда он вышел из саванны на трассу. В грузовике, наверное, сидит Тимур со своими людьми. Дориш уже сказал им, что видел, как Волковой пошёл после развилки в сторону Голубого залива. Ещё полминуты и они увидят его. А это значит, что завтрашнего рассвета он уже не встретит. Стоило прыгать с парашютом и третьи сутки бороться за свою жизнь? Волковой перевернулся и по-пластунски пополз в буш, который начинался за пальмами. Так и есть, грузовик Дориша повернул на развилке и покатился вниз к побережью.

Через полчаса на дороге показался другой грузовик, идущий из Бенгелы. Если Волковой сейчас на нём не уедет, то сегодняшней ночи он не переживёт. Если его не сожрут леопарды или шакалы, то Тимур с отрядом, не найдя его внизу в Байя Азул, вернётся сюда и прочешет всё окружающее пространство. Поэтому нужно уехать подальше от Бенгеле, в направлении Намибе, туда, где его не догадается искать Куртис. С деньгами, которые есть у него, он сможет устроиться в какой-нибудь прибрежной деревушке и наконец-то дать измученному обожжённому солнцем телу передышку. Телу, которое уже, кажется, выработало весь аварийный запас жизненных сил и подобно натянутой струне может в любой момент со стоном разорваться на тысячи кусков.

Превозмогая тёмные накатывающиеся волны боли, Волковой стал подниматься с земли. Шаг за шагом он продвигался к трассе, по которой, надсадно завывая мотором, приближался грузовик. В глазах Волкового плавал пурпурный туман, и при каждом шаге из его груди вырывался тяжёлый стон.

Проклятый камень! Это он не даёт ему идти! Это он сделал свинцовыми его ноги! Нужно избавиться от него. Как можно быстрее избавиться и тогда он упругой походкой, наконец, выйдет на трассу. Грузовик уже совсем близко. Волковой сжал в кулаке алмаз и размахнулся, чтобы забросить его в буш. От резкого движения в глазах сверкнул ослепительный свет, и он провалился в темноту.

На следующее утро на столе начальника полиции Джитуку зазвонил телефон.

– Как дела, синьор Джитуку? – раздался голос Куртиса.

– Uma merda99
  Всё просто дерьмо (порт.)


[Закрыть], – ответил Джитуку. – Я уже собирался посылать факс в Луанду.

– Что случилось? – спросил Куртис.

– Синьор Куртис, я вас очень уважаю, но, если вы не угомоните ваших людей, то я вызову сюда отряд национальной гвардии. Ваши люди своим видом распугали всех отдыхающих в Байя Азул! Их и так там немного, а это лучший пляж на атлантическом побережье нашей республики!

– Синьор Джитуку, я приму меры. Вы встречались с мистером Цукурманом?

– Да.

– Он передал вам конверт от меня?

– Да, – после некоторого раздумья уже спокойнее сказал начальник полиции. – Я предпринял меры. По всей Бенгеле расклеены фото вашего пилота с указанием размера вознаграждения. Мои люди проверяют все больницы, вокзал и аэропорты. Все машины на трассе тоже проверяются. Он отсюда не вырвется, можете быть спокойны. Мышеловка захлопнулась.

– Я скажу своим людям в Байя Азул, чтобы они действовали аккуратнее, синьор Джитуку, – сказал Куртис. – Шофёр грузовика, который подвозил пилота Волкового, видел, как он, сойдя с машины, двинулся в сторону побережья. Шофёр говорил, что пилот ранен и сильно истощён. Он еле передвигается на ногах. Но в Байя Азул мы его не нашли. Мы перетряхнули всё, но, кажется, его там нет. Через наш блок-пост на въезде в Бенгеле он проскочить тоже не мог. Тем более в таком состоянии. В заливе его тоже нет. Мы проверили, за это время ни одна лодка или катер не отходили от причала.

– Возможно, ваш пилот просто подох и валяется где-нибудь в буше, рядом с трассой, – задумчиво сказал Джитуку. – Нужно прочесать окрестности того места, где его высадил шофёр. Если он подох, то над тем местом, где он лежит, должны быть грифы. Это нужно делать быстро, потому что через сутки шакалы и гиены не оставят от него даже костей. Но возможен ещё и другой вариант. Пилот перехитрил вас и уехал обратно в ту сторону, откуда приехал. Пока мы его ищем здесь, он может быть где угодно. Например, в Намибе. А там до границы с Намибией рукой подать.

– Синьор Джитуку, – сказал Куртис. – Нужно связаться с начальником полиции в Намибе и сделать там то же самое, что и в Бенгеле. Финансовую сторону обеспечиваю я. Если нужно, мистер Цукерман вылетит в Намибе. Естественно, в случае удачи, вы получите свою долю, как и договаривались.

– Синьор Куртис, – металлическим голосом сказал Джитуку, – Я состою на службе у своего народа. И призван обеспечивать порядок в своём городе и своей стране.

– Ну, конечно, синьор Джитуку, – сказал Куртис. – Именно поэтому вы должны помочь нам задержать опасного преступника пилота Волкового. Если вы хотите, то я выйду с этим вопросом в министерство в Луанде. Но зачем нам это нужно? Отвлекать от работы заслуженных и высокопоставленных людей, правда? Я думаю, мы управимся сами. Как вы думаете, синьор Джитуку?

– Я вижу вам очень нужен этот Волковой. Что он там натворил, я не знаю и не хочу знать. Но, если я его поймаю, то мы с вами должны будем серьёзно поговорить, синьор Куртис. Те тысячи, которые вы обещали моим людям в Бенгеле, это не те деньги, правда?

– Правда, амиго Джитуку, правда, – ответил Куртис. – Вы всё правильно понимаете. Да, этот пилот мне нужен, точно так же, как он бесполезен вам. Поэтому как-нибудь договоримся.

– Есть ещё вариант, где может спрятаться ваш парень, – сказал Джитуку. – Вдоль трассы из Бенгеле до Намибе есть несколько прибрежных деревень. Он может скрыться там и приходить в себя сколько угодно. Если у него есть какие-то деньги, он может жить там, хоть целый год. Поэтому ваши люди, чем распугивать гостей нашей республики в Голубом Заливе, лучше бы прочесали эти деревни. Их не так много, не больше десятка.

Поговорив с Джитуку, Куртис взял спутниковый телефон и стал набирать номер Тимура.

– Слушаю, хозяин, – раздался в трубке голос Тимура.

– Тимур, что ты там творишь в этой своей дыре? – закричал в трубку Куртис. – Ты не можешь вести себя потише? Волкового ты не нашёл, зато к тебе туда скоро прилетят на вертолёте части национальной гвардии!

– Мистер Куртис, мы тут погоняли каких-то немцев, – неуверенно ответил Тимур. – Они целый день пьют пиво на пляже, а потом орут всю ночь под окнами свои песни. Ну, я им раздал фото Волкового и велел идти его искать.

– И что, они пошли?!

– Ну, да. Всю ночь по кустам искали. Сначала не хотели и что-то там лопотали по-своему, я не понял. Ну, пришлось немного пугнуть. Всё понятно, хозяин. Сегодня выставлю немцам пива с сушёной барракудой и извинюсь. Всё равно они никого не нашли.

– Ты только смотри, аккуратно там, когда будешь извиняться, они уже в полицию Бенгеле звонили. Джитуку обижается на нас, а он ещё нам пригодится. Теперь слушай внимательно. Прямо сейчас собирай людей. Нужно прочесать буш в районе развилки. Может быть Волковой лежит там. Мёртвый или живой, но мы должны его найти. Алмаз должен быть у него. Когда закончишь, поезжай вдоль побережья. Спускайся в каждую прибрежную деревню и выясняй, не появлялся ли тут раненый белый. Денег не жалей. Каждый день докладывай, как идут дела.

– Всё понял, хозяин, – сказал Тимур.

Глава 10

В небольшую деревню на побережье недалеко от Намибе грузовики спускаются для того чтобы забрать груз бананов, которые местные жители собирают с пальм, растущих вдоль побережья, и огромных лобстеров, которых они ловят заливе с помощью корзин-ловушек. До Намибе отсюда езды часа два и лобстеры, перевозимые в бочках с морской водой, доезжают до городских ресторанов ещё свежими. У местных жителей водители грузовиков покупают целебное чёрное мыло, рецепт которого держится в секрете. Известно только, что для этого используется кора дерева ши, корите и зола от сжигания стручков бобов какао. В деревню грузовик привозит соль, муку, спички и ещё много разных полезных товаров.

Прошлый раз Абангу купила себе канга – отрез оранжевой ткани, которая повязывается вокруг бёдер на манер юбки, и новый браслет. Отсутствие верхней части одежды у Абангу, как и у всех женщин её деревни, компенсировалось гирляндами ярких разноцветных бус и многочисленных браслетов.

Мсимба, хоть и старше её на два года, но он ещё мальчишка. А она уже взрослая. Ещё в прошлом году она прошла обряд посвящения и стала взрослой. Теперь её можно брать в жёны, и её лоно будет открыто для продолжения рода. Но перед этим должен быть исполнен ещё один обряд. У неё должен появиться муж. Он должен заплатить её отцу положенный в таких случаях выкуп, а потом вся деревня будет веселиться на их свадьбе. А до свадьбы она не должна знать мужчины. Если затем обнаружится, что это не так, то муж имеет право возвратить жену её отцу и забрать назад свой выкуп. Так сказала старая Абуто перед тем, как Абангу прошла ритуал посвящения. Старуха приходила в дальнюю хижину, где Абангу жила вместе с другими девочками перед обрядом посвящения, и рассказывала каждой в отдельности всё то, что должна знать девочка, готовящаяся стать взрослой. От этих рассказов у Абангу иногда сладко замирало в груди, а внизу живота разливалась незнакомая ей раньше жаркая волна.

Абангу подождёт, пока Мсимба тоже станет взрослым. Он вместе с другими сверстниками уже пятые сутки живёт в дальней хижине в буше. Старейшина Соба ходит к ним раз в день и ведёт с ними какие-то беседы. Соба помнит одну тысячу правил и разных жизненных ситуаций, которые рассказывает мальчикам, которые скоро станут мужчинами. Конечно, если выдержат обряд. Обряд посвящения в мужчины гораздо более тяжёлый, чем посвящения в женщины.

Конечно сейчас эти обряды совсем не такие, о которых рассказывают старики. Раньше юноши их племени должны были уйти в саванну и вернуться с убитым львом. Из оружия они имели только копья и щиты из кожи буйвола. Когда лев прыгал на одного из них, он должен был успеть лечь на землю, прикрыться щитом и копьём поразить льва в подбрюшье. И ещё ни один юноша не считался мужчиной, пока ему не делали обрезания. После обрезания кровоточащее место обмазывалось белой глиной и юноша три дня не выходил из хижины, пока рана не заживала.

Пять дней назад Соба назначил сегодняшний день днём проведения обряда посвящения в мужчины. К этому дню женщины сварили несколько бидонов пива, которое все сегодня пьют с утра. Вернее не все, а только взрослые. Тем, кто не прошёл обряды посвящения, нельзя не только пить пиво, но даже прикасаться к бидонам, в которых оно стоит. После обеда мужчины начали бить в барабаны. Всё население деревни собралось на центральной площади, в центре которой стояли юноши, возвратившиеся из дальней хижины. Они тревожно переглядывались, хотя старались казаться спокойными. Ведь от исхода этого обряда зависит очень многое. Можно вместо мужчины стать изгоем, на которого не посмотрит ни одна девушка. Сегодня им предстоит доказать, что они имеют право стать продолжателями своего рода.

В первой части обряда Мсимба должен пробежаться по спинам поставленных боком друг к другу коров. Коров держат за верёвки хозяева, всего их штук штук десять, и удержаться, ступая по их костлявым хребтам, очень не просто. Можно упасть на спины коров, но если удастся встать и бежать дальше, то это полбеды. Женщины, окружившие стоящих в шеренгу коров, конечно, будут смеяться и долго вспоминать это падение, но гораздо хуже, если Мсимба упадёт на землю. Это будет позор.

Старейшина Соба, высокий крепкий старик, с поседевшим ёжиком жёстких волос, по такому торжественному случаю надел двубортный пиджак и резиновые сапоги. Он подал знак, и барабаны зазвучали громче. Женщины, надевшие свои лучшие канга и ожерелья, захлопали в ладоши в такт барабанам и стали пританцовывать на месте. Мсимба разбежался и запрыгнул на хребет первой корове. Корова недовольно заревела и рванулась в сторону. Но Мсимба уже перепрыгнул на вторую, потом на третью. Четвёртая корова замычала и, не обращая внимания на крики хозяина, рванулась с места, так, что Мсимба успел оттолкнуться босой ногой только от её тощего зада. На следующую корову он приземлился уже в падении. Больно ударившись рёбрами о жёсткий коровий хребет, Мсимба всё же успел вскочить на ноги и перепрыгнуть на следующую корову. Женщины одобрительно закричали, барабаны забили ещё громче. Уже в падении, Мсимба оттолкнулся пяткой от последней коровы и упал на землю. Все присутствующие одобрительно закричали, Мсимба прошёл первое испытание!

Поднявшись с земли, он подошёл к Соба. На правом боку Мсимбы вздулась ярко красная полоса, полученная от удара о хребет коровы. Впереди вторая, заключительная часть испытания.

Соба подал знак, и барабаны затихли. Мсимба стоял перед старейшиной и смотрел ему прямо в глаза. Соба вынул из кармана пиджака загнутый орлиный коготь и, подойдя к Мсимбе вплотную, вонзил ему коготь в грудь чуть повыше правого соска. В наступившей тишине должно быть слышно, издаст ли Мсимба какой то звук. Из раны на землю стали капать тяжёлые капли крови. Мсимба закусил от боли губу, из его глаз брызнули слёзы, но он не издал ни звука, продолжая смотреть старейшине в глаза. Соба вынул коготь. Кровь залила грудь и живот Мсимбы, однако Соба и не думал прекращать испытание. По ритуалу положено проделать то же самое и на другой стороне груди. Эти два шрама останутся у мужчины на всю жизнь, составляя предмет его наивысшей гордости. Соба вонзил коготь с левой стороны. Мсимба, превозмогая боль, кусал себе губы чтобы не застонать или не закричать. Ведь в первых рядах окруживших их женщин где-то стоит Абангу. Она на правах взрослой с утра пьёт пиво с другими женщинами и сейчас, небось, внимательно слушает, на закричит ли Мсимба. Через пять дней, когда подживут раны, отец Мсимбы может идти к её отцу на переговоры о размере выкупа.

Мсимба стоял на земле, густо забрызганной его кровью, и ставшие вдруг ватными ноги еле держали его. Упасть тоже нельзя, нужно дождаться, пока Соба подаст знак о том, что испытание закончено. Но Соба медлит. Может быть, он застонал или лицо его исказила гримаса страха? Тогда он не выдержал испытания!

Соба не спеша вытер коготь какой-то тряпицей, которую отдал Мсимбе, а сам коготь спрятал во внутренний карман пиджака. Эту тряпицу Мсимба должен спрятать где-то дома и, когда его когда-нибудь будут хоронить, её положат ему на грудь, так, чтобы она прикрывала шрамы.

Соба подал знак, и оглушительно грянули барабаны. Все радостно закричали и стали танцевать и бить в ладоши. На площадь вынесли глиняные кувшины с пальмовым вином и большие куски жареного мяса антилопы, нанизанные на вертела. В их деревне родился ещё один мужчина!