Текст книги "Тихая работа вежливых людей"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tihaya-rabota-vezhlivyh-lyudey-254801.jpg)
Автор книги: Сергей Бережной
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Сергей Бережной
Тихая работа вежливых людей
Памяти Марата Мусина. Посвящается
моим боевым друзьям из группы «ANNA NEWS»
Военно-историческая библиотека
![](i_001.jpg)
© Бережной С.А., 2021
© ООО «Издательство «Вече», 2021
© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2022
Сайт издательства www.veche.ru
От автора
Кто лишь однажды познал вкус войны, тот ненавидит её яро, неистово, до зубовного скрежета. И каждый раз, беря в руки оружие, надеется уничтожить её в зародыше, но силы слишком неравны.
Добровольцы… Они стали собратьями, соратниками, единомышленниками, одержимыми одной идеей – защитой русской веры, русского языка, русской культуры. Конечно, они не могли остановить включенный таймер уничтожения низвергаемой в бездну России, но у них не было обречённости непонимания.
Ещё не обо всём можно рассказывать, да и надо ли? И долго их будут знать лишь по позывным – Док, Седой, Дед, Дракон, Водолей, Кот, Пума, Гранат, Пух, Булат… Кто-то так и уйдёт в мир иной, не раскрыв своего подлинного имени, а дома будут считать пропавшим без вести на Юго-Востоке Украины.
Это мозаика мыслей и событий, отражение пережитого и прожитого всей группой, хотя там, за «лентой», каждый жил и переживал по-своему, и у каждого была своя судьба.
Порой хотелось бы прожить жизнь иначе, но обстоятельства зачастую оказываются сильнее. Но есть высота, и её не обойти – высота совести, высота нравственности, которую кто-то берёт, кто-то отступает. Мы взяли её, потому и едем сейчас, сегодня, завтра туда, где убивают, где калечат, но где рождается русский протест. Рождается, цементируется, выкристаллизовывается русский дух, который не сломить никогда и никому!
Время описываемых событий – несколько дней лета и осени две тысячи четырнадцатого. Удивительно, но ровно сто лет назад началась Первая мировая. Теперь мы разматывает третью, в которой решается судьба русской православной цивилизации. Три мировых войны за сто лет, в которых пытаются уничтожить нас. Не много ли? Кому ещё по силам выдержать это?
И до, и после были другие события и другие поездки, более насыщенные, порой на грани выживания, порой рутинные и обыденные, ничем не примечательные внешне, но всегда психологически и физически выматывающие. Почему выбрал именно несколько дней две тысячи четырнадцатого? Наверное, потому, что были они спрессованы в одно мгновение и лишь потом раскадрированы по времени и людям. Может быть, потому, что тогда ещё всё воспринималось остро и обнаженно и души наши сочились болью от увиденного, сжимались кулаки, каменели скулы и ожесточались сердца жаждой мести. Может быть, потому, что был какой-то пассионарный взрыв сознания и осознания, что мы можем ещё сопротивляться. Можем отстаивать свою самоидентичность. Что убили в себе рабов. Что баранами нас на заклание не потащить.
Мы верили, что агонизирует эпоха предательства и через рождение Новороссии возрождается Россия, как воплощение идеи социальной справедливости. Верили, что началось возрождение державы. Верили, что наконец-то жить будем по вере нашей и совести. Но даже смена декораций не произошла – сменились лишь статисты в драме с предрешённым финалом.
Тогда, в июле, августе, сентябре мы не хотели верить, что власть вернётся к криминальному олигархату, а комбриги и комбаты, ротные и взводные, ополченцы и наши добровольцы, искренние и светлые в своих помыслах, будут убиты или брошены в подвалы новой властью (новой ли?) лишь за то, что посмели осознать себя русскими!
Перекатываются желваки на скулах и сжимаются кулаки в бессилии, но нас уже не сломить, мы уже познали свою силу, а враг познал силу русского духа.
И мы всё равно едем туда, веря, что нужны России. Нашей России…
Это книга не просто о события на Донбассе глазами русского человека, по доброй воле отправившегося туда с надеждой помочь остановить лопнувший нарыв украинского национализма, зловонный гной которого наплывал на Юго-Восток Украины. Уже задохнулись Одесса и Николаев, Харьков и Днепропетровск, и осталось только отправить «москаляку на гиляку» в Донецкой и Луганской областях.
По большому счёту это книга о Марате Мусине, о работе фронтового информационного аналитического агентства «ANNA NEWS», о добровольцах, об ополченцах и их командирах, о разбуженном донбасской весной русском самосознании, испугавшем транснациональный олигархат, поспешивший расправиться с ним.
Отчаянное было время. Неожиданно много оказалось пассионариев – вытравливали способность к сопротивлению все годы безвременья, да не смогли. Так что это книга и о русском сопротивлении.
Часть первая
Тихая работа вежливых людей (Записки добровольца)
Пролог
Тот самый март. 90-й псалом
Мой Донбасс начинался с Крыма. Точнее, со звонка Марата, как всегда неожиданного и ожидаемого. И, как всегда, не вовремя. Я уже вовсю занимался «беркутовцами», решившими перебраться в Россию, хотя бы для начала найти им жильё, а тут заполошное:
– Серёга, надо! Срочно в Крым! Выезжай немедленно, я жду!
Во-первых, ещё не бархатный сезон, чтобы ехать на полуостров. Во-вторых, я никому ничего не должен, за исключением Сбербанка, в кредитные сети которого попал давно и прочно. В-третьих, вплотную занимался «беркутовцами» – надо было разместить их и некому было передать их. В-четвертых, мне на службе аукалась Сирия, и прекрасно понимал, что её мне не простят никогда. Просто затаились и ждут удобного предлога, чтобы вычистить белую ворону, посмевшую летать куда душеньке пожелается. В-пятых, точно так же заполошно вопил он год назад, требуя лететь в Сирию. Тогда сдуру поддался, получил три пули и кучу проблем, но теперь-то ума хватит послать неугомонного куда подальше?
Послать не удалось – в трубке уже звучал сигнал отбоя. Всё, баста, поговорили. Ни здравствуй, ни прощай, ни приличествующих вопросов о здоровье, ни вообще могу ли куда-либо ехать или нет. Ни тебе объяснений, зачем и почему я должен незамедлительно быть в Крыму, лишь вопли мартовского кота на заборе. В этом весь Марат с его безапелляционностью и беспардонностью. Ему надо, и ты обязан. Всё. Точка. Хотя нет, не прав: Марат мог быть изысканно вежливым, но это уже признак выпадения из круга его близких.
То, что я чиновник и должен быть «в футляре», его не интересует. То, что мой шеф впадает в состояние фрустрации всякий раз, как только я исчезаю, ему до лампочки. То, что коллеги смотрят как на умалишенного и только и ждут момента, чтобы подставить подножку, ему наплевать. Всё-таки подставят, но чуть позже, на радость Марату. В сентябре пятнадцатого он будет радостно хлопать по плечу и орать, что теперь я с ними окончательно, а не разового использования. На «разового» я обиженно возразил, что штучного использования, на что тот легко согласился и тут же назвал моих коллег «упырками». Здесь он не прав – нельзя так обо всех одним чохом. Всё-таки палитра, даже в природе, почти из дюжины цветов, а человек так вообще весь в оттенках. Но это будет позже, когда квалифка[1]1
Квалификационная коллегия судей.
[Закрыть] в полном составе сначала с любопытством, потом недоумением, а напоследок с неприязнью будет взирать на этого умалишенного, заносимого то в Сирию, то на Донбасс, и дружно откажет в переназначении на должность с окончательным диагнозом: не наш. И правильно сделает, отпустив в свободный полёт: конечно не ваш, чужой, случайный, ворона белая и даже без оттенков. А пока звоню своим «отморозкам». Вообще-то они нормальные мужики, и даже больше. Бывшие чучковцы[2]2
15-я бригада спецназа ГРУ.
[Закрыть]. Надежные, безрассудно отважные, нерациональные. Надеюсь, что включат мозги и плеснут на меня ушат холодной воды вперемежку с какой-нибудь лабудой-отмазкой, которая окажется веской для профессора-непоседы. Увы, они согласились сразу и с какой-то внутренней радостью. Застоялись кони, замаялись, простора захотелось. Жеребцы каурые. Небось адреналин фонтанирует, не навоевались на Кавказе и в Сирии, новенькой остроты подавай. Им простительно, они еще юные по сравнению со мною, но быть придурком в неполные шесть десятков – это всё-таки клиника. Но уже отступать поздно.
Итак, мы мчимся в Крым. Виталий за рулем, Димка дрыхнет сзади, я в зверском настроении то и дело ворчу, пытаясь умерить шумахерский пыл водителя. А этот злыдень всё давит на газ, забыв про другие педали.
Как только пересекли границу, связались с Валерой Болотовым. Сопровождения не обещал, а вот номерами на машину поделился. Точнее, дал адресок, где нас обеспечат всем необходимым. Под Старобельском на «тойоту», по случаю «арендованную» в одной фирме (знал бы её шеф, куда движется его «ласточка»), на лобовое стекло прилепили «летучую мышь» и десантный флажок, навесили чёрные советские (!) номера Ворошиловградской области (!) – позаботились братья-славяне из местного отделения союза «афганцев» – и под Высоцкого, Ножкина и песни десантуры пошли «на прорыв». Нацики у сваленных в кучу лысых покрышек, изображающих блокпосты, поначалу бросались под колеса, но тут же отворачивались, видя «мышь» и флажок. Хотя репертуар наших дисков явно не ласкал их изысканный слух, но они усиленно делали вид, что их либо поголовно поразила глухота, либо они фанаты этих песен.
Усиленные милицейские посты на въездах-выездах городков и городов хренели и замирали в ступоре от такой наглости. На выезде из Мелитополя дюжина местных блюстителей сбилась цыплячьей кучкой. Мысленно молю Господа оградить от них, но лучше бы вслух: тогда наверняка Всевышний услышал бы. От жмущихся и переминающихся с ноги на ногу милиционеров робко отделяется капитан и машет своей волшебной полосатой палочкой. Машина с визгом оседает на задние колёса прямо перед ним так, что едва не царапаем днищем багажника асфальт. Виталий напяливает на свою физиономию маску шпаны из подворотни. Оглядываюсь на Димку – рожа наглая и дерзкая до оторопи.
У гаишника зрачки в полтинник, слова жуёт и мычит, что они душой с нами, что эта майданная плесень им не в кайф, но вот номера на машине у нас не того… Виталий изрыгает нечто вроде «Чего не того?!» – и его исполосованное шрамами лицо искажает свирепая гримаса. Капитан в полуобморочном состоянии виновато сообщает, что у них давно уже номера другие, но Виталий рявкает: «Ну так меняй!» Хам трамвайный, разве так с властью можно? Провезло, что временный паралич и разброд в мозгах, а то бы они заменили ему. На всякий случай прошу извинить нас и войти в положение: торопимся, потому и досадный прокол. Мысленно кляну «афганцев»: дебилизм, подстава или оплошность? Гаишник говорит, что он все понимает, желает нам удачи и отпускает с Богом. Не хватало только, чтобы осенил крестным знамением своей волшебной палочкой.
Потом был Крым. Иногда без света и с водой в бутылках. Нетопленная гостиница, но с персональным обогревателем. Растерянные, радушные, настороженные лица, но ни одного равнодушного. Воздух наэлектризован напряженным ожиданием чего-то – то ли линии разрыва, то ли узла сборки. День и ночь замешаны густо в единую субстанцию без границ, сон урывками, кусок хлеба на ходу и горячий чай как вожделенное чудо. Джанкой – Белогорск – Армянск – Черноморское – Евпатория – Симферополь – Севастополь – Ялта – Феодосия – Джанкой. Адреналин, разогревающий кровь.
Работали с местными мужиками из самообороны. Задержана «тойота» с шантрапой, заряженной «баксами», – думали, что фальшивые, оказалось нового образца. Говорили, что таких даже в наших обменниках не было. Терлись в толпе, слушали, смотрели, запоминали, кого-то тихонько пеленали и передавали парням. Делали психологический и социальный срез закипающего протеста. Вот тогда мы впервые столкнулись с Кебкало. Но о нём еще впереди.
Обратно шли уже на нормальных украинских номерах, но с теми же песнями, «мышью» и флагом. За Луганском дорогу перед каким-то селом перегородили «гайдамаки». Наверное, самостийники мзду с проезжающих собирали, пугая своими небритыми рожами, или просто местная шпана. Один из них ткнул пальцем в лобовое стекло, показывая на «летучую мышь»: «Эта шо?» Димка процедил сквозь зубы: «Зенки повылазили?! Мышь – служба экологии, б… Как стоишь?! Фамилия?!! Адрес?!! Отвечать, быстро, когда с тобой разговаривает сержант российского спецназа!!!» Последние слова неслись уже вслед удиравшим через поле «махновцам». «Малиновка, – пробурчал Виталя, засовывая монтировку обратно под сиденье. – Банда батьки пана атамана Грицая Таврического. Свадьбы не хватает…» Димка пророчески заметил, что свадьба еще впереди и, видно, кровавая. Никто из нас тогда не верил, что он окажется провидцем. Или не хотел верить. А ведь тогда всё могло бы быть иначе и встречали бы с цветами. Даже во Львове и на Волыни. Поманили сытостью и предали они веру предков, их память и славу, Отечество, собранное по крохам и сцементированное кровью отцов и дедов за печеньки.
Мы предали веру в Россию, в её сакральную миссию сбережения и сохранения всего русского за то же самое. Вступили в эпоху великого предательства и только начинаем выбираться из неё. Господь не оставит нас.
Глава 1
В луганске солнечно, местами «Град»[3]3
Название принадлежит М. Мусину.
[Закрыть]…
Пролог. Москва, 30 мая 2014 года, вечер
Позвонил Марат, как всегда неожиданно и ожидаемо. Коротко бросил: «Приезжай. Срочно». Не объяснений, зачем и почему, просто «приезжай», и точка. Ехать не хотелось – за день набегался так, что ноги гудели от московского асфальта, к тому же раненную в Сирии руку скручивало ноющей болью. Но отказать ему – всё равно, что обидеть ребенка.
Через час был у него.
В летней беседке сидел Чиж[4]4
Доброволец, москвич, в 2014–2015 гг. воевал в составе разведгруппы.
[Закрыть] и упрямо, тусклым, без оттенков голосом твердил, что все предшествующие и последующие события, связанные со штурмом аэропорта, – случайные совпадения. Был он высок и поджар, со свежим воспалённым шрамом на левой скуле. Он произносил слова, заглатывая окончания, отчего они казались круглыми, а потому неубедительными. Впрочем, было видно, что он сам не очень-то верит тому, что говорит, и всё же очень хотел в это верить.
Марат то ли рассуждал, то ли вопрошал сам у себя, пытаясь понять, зачем же всё-таки полезли в этот чёртов аэропорт. Он был уже в плену своих мыслей, еще не выстроившихся в систему, но близко бродивших вокруг. Нужен был импульс, толчок, что-то весомое, железобетонное, хотя, по большому счёту, самым веским аргументом для себя был он сам. Сам и никто иной! Ле та сэ муа – государство – это я! Вроде бы сказал Людовик ХVI, а будто бы Марат, причём сегодня, вечером, минуту назад.
Чиж по инерции упрямился, ссылаясь на договор Ходаковского[5]5
Ходаковский Александр Сергеевич, командир батальона «Восток», секретарь Совета безопасности, бывший полковник СБУ.
[Закрыть] с кировоградцами[6]6
Бойцы 3-го полка СПиН из Кировограда, Украина.
[Закрыть], обещавшими не стрелять, когда ополченцы будут занимать новый терминал. Но, судя по тону, и сам слабо верил в это. Вообще-то он обычно изъяснялся иначе, всегда отделял слова, словно рубил фразу топором – резко, из-за плеча, хлёстко, и именно эта манера излагать мысль делала её аргументом, нет, не аргументом, а фактом. Но на этот раз он слабо верил в то, что произносил. Или не верил совсем.
Марат повернулся ко мне, взглядом спрашивая, что я думаю. А что тут думать? У меня давно сложились все пазлы. Пока Чиж говорил, я рисовал кружки, квадраты и прямоугольники, соединяя их линиями, вычерчивая в схему, понятную только мне.
– В старые очень понятные времена с гарантированным счастьем мой приятель, замечательный опер из Горловки Вася Синица говаривал, что Донбасс – это криминальная помойка Союза. Союза давно нет, а помойка осталась.
Марат ломанул брови домиком, чувствуя какой-то подвох.
– Если у хохлов сознание хуторское, то у донецких – помоечное, – глубокомысленно изрёк я с видом знатока психологии.
Чиж ухмыльнулся, внутренне соглашаясь. Всё-таки опер Синица мог формулировать мысли ёмко и чётко.
Меня воодушевило его согласие, и я подытожил, что и так было очевидным. Стратегически и даже тактически занимать «стекляшку»[7]7
Новое здание аэропорта г. Донецка.
[Закрыть] – глупость несусветная. Это увидел бы даже сержант Советской армии, но целый полковник Ходаковский повёл воинство на штурм. Политически результат – полный провал. С коммерческой стороны – высший пилотаж.
Марат терпеть не мог, когда кто-то пытался мудрствовать, напуская тумана, и начинал злиться.
Я улыбнулся только уголками губ: достал-таки учёного конспиролога. Вот оно, плебейство, рвануло-таки наружу, в кайф поизгаляться над профессором.
– Слушай сюда, болезный. Во-первых, наших добровольцев сначала засвечивают на параде у Донецкой обладминистрации. Помнишь кадры по «ящику»: КамАЗы и «Уралы» с синими бортами, мужики в разгрузках и камуфляже с автоматами? Случайно? Не думаю. Кому выгодно? Ни сегодня, ни завтра, а может быть, никогда мы не узнаем всей правды случившегося, и будут историки придумывать и обосновывать самые фантастические версии в угоду заказчикам еще лет сто, пока не угаснет интерес. Хотя для начала я бы спросил у Бородая.
Во-вторых, в аэропорт направили опять-таки только наших добровольцев. Местных-ноль целых чуть десятых. Так, разбавили трохи, размазали маслице по сухарику. Тоже случайность? Не думаю. Не хрен было вообще соваться. Ну брось на взлётку с десяток блоков или высыпь КамАЗ щебня, и ни один самолёт не сядет. Даже просто загнать технику и расставить её по полосе достаточно – всё, полный атас. Так нет же, заводят группы в новый терминал, прозрачный насквозь, а в старом и диспетчерской уже спецназ и ЧВК. Получается классическая западня. Это очередная случайность? В-третьих – на всю группу всего один АГС и миномёт без мин. ПЗРК Скиф[8]8
Позывной А.С. Ходаковского.
[Закрыть] брать запретил: войны не будет, он договорился со спецназом. Это идиотизм или предательство? Недоумок в СБУ дослужился до полковника? Дас ист фантастиш!
Марат хитрил, допуская двойную игру Ходаковского, но хотел, чтобы я либо опроверг его подозрения, либо подтвердил их. Был предпоследний день мая, вечерело, земля дышала теплом, бились в лампочку майские жуки, и мне было плевать на всё происходящее за тысячу километров отсюда. Своим звонком Марат сокрушил все мои вечерние планы, и я не собирался ему этого прощать. Мне было всё равно, на кого работает бывший полковник СБУ (почему бывший?), да это и неважно. Для меня он чужой, для укров, может быть, иуда, но ведь кому-то и просто слуга. И жить ему дальше в страхе – уберут ведь хозяева, как пить дать помножат на ноль не сегодня, так завтра, но сколь верёвочке не виться, а совьётся-то в петлю. Я излагал только факты, Чиж молча слушал, изредка кивая головой, Марат порывался перебить, но пришлось бесцеремонно осадить. Во-первых, не на профессорской кафедре перед неучами-студентами, во-вторых, это его предки триста лет Русь гнобили, так что теперь пусть терпит мои логические изыски.
Щелчком выбив сигарету из пачки, я прикурил, затянулся и заколотил очередной гвоздь в свою стройную, как полагал, систему доказательств, выстроенную строго по законам криминалистики и формальной логики.
– В-четвертых, Ходаковский загоняет дезу и отдаёт команду прорываться из окружения, подставляя их под засаду «Востока». Но окружения ведь не было, а «Востоку» сказали, что это едут нацики. Результат – почти две трети отряда погибло. Опять случайность? Кстати, Старый[9]9
Каргапольцев А.И., командир группы добровольцев подразделения «Искра», потом воевал в подразделении И.Н. Безлера.
[Закрыть] ослушался приказа, в КамАЗ грузиться не стал, а вывел своих людей через «зелёнку» и без потерь. Теперь он переходит в категорию неудобных свидетелей, подлежащих «зачистке». Я забирал Юрку Абросимова из Ростова – их там трое было, раненые, никому не нужные, чудом выбравшиеся. Так вот, похоронка пришла его матери, когда он ещё не перешёл «ленту». Туда не перешёл, понимаешь, туда! Тоже случайность?
– И, наконец, в-пятых. Помнишь, как Бородай приволок западных и украинских журналистов в донецкий морг, где были свалены в кучу погибшие? Даже на бойне свиней не валят в одну кучу, а тут откровенное пренебрежение к нашим ребятам. Глупость или видеоотчёт перед кем-то, пока нам неведомому. А ведь он взахлёб твердил, даже с каким-то упоением, что все убитые – добровольцы из России. Гнусность. И сразу же вой в западных и украинских СМИ – Россия напала на ридну нэньку! И последнее, коммерческое, как говорится, ничего личного, только бизнес. Аэропорт застрахован, но не используется, убытки зашкаливают, и Ахметову крайне выгодно его разрушение. Ходаковский – человек Ахметова, кровью повязаны по прежним делишкам. Получается, страховочку он принёс хозяину на блюдечке.
Я докурил, раздавил окурок в пепельнице, выцедил сквозь зубы виски – какое отвратительное пойло, и вновь потянулся к сигаретам. Марат пожимает плечами: он сомневается, он хочет верить, он надеется, но то, что Донбасс начинался с предательства, а потому отхаркиваться кровью придётся нам, и долго-долго, было понятно. И то, что наших добровольцев засветили за пару недель на параде, и то, что подставили их в аэропорту, и то, что еще раз демонстративно показали их трупы – мол, это ждёт каждого, сунувшегося на Донбасс с идеями Русской весны, было неспроста. Ясно показывали место России в начавшейся криминальной сваре по переделу награбленного Януковичем. Какая, к чёрту, русская идея, какие-то добровольцы, какое-то славянское братство, какое православие, когда такой шанс урвать кусок побольше и полакомее. Мотивированных надо было задавить в зародыше, и началось исполнение. Это было только начало предательства, только первое звено, но никто не думал, что ситуация выйдет из-под контроля.
Может, я не прав. Может, Ходаковский нормальный мужик и его использовали, как пацана, в тёмную. Может, специально подставили. И ещё тысячу «может», да только что это меняет? Я советую ему не лезть сюда, ведь мы многого не знаем, и, чтобы построить силлогизм, необходимы верные посылки. А так все наши умствования напоминают кухонные посиделки пикейных жилетов.
Но Марат хватался за соломинку, твердя, что Бородай – наш человек. Что он со Стрелковым ещё в Приднестровье был, а теперь тот держит Славянск. Что в Горловке Бес наводит страх на нациков. Что в Луганске мужики тоже взялись всерьёз и вряд ли отступят. Но в его голосе уже не было былой уверенности.
Он рассуждает, что Ходаковский – это козырная карта, её скидывать не будут. Даже если не ферзь, то и не пешка проходная. Это связь, это каналы наверх, его беречь надо, во всяком случае, пока. Ваш – не ваш, был – не был, какая разница, с кем он был, где и под кем. Он не сам по себе, он работает на систему. Какую? А вот это задачка неразрешимая со многими неизвестными. Пока он просто инструмент. Впрочем, может, и не на систему работает, а на структуру, но это уже другое. Иной пласт, иной уровень.
Я ему говорю, что мне не хочется знать, кто есть кто, тем более это всё пустышка. Ходаковский при любом раскладе – жертва, и сам понимает, что все стрелки перевели на него. Бородай и такие, как он, приехали и уехали – транзитники, какой с них спрос, а Ходаковскому там жить. Он местный. Вляпался мужик, ничего не поделаешь, вляпался. И мне его было искренне жаль. Но и три месяца, и год спустя выжившие в той передряге Старый, Орёл и Ара будут упрямо твердить, что тогда Ходаковский подставил их. Они имели право на это – они были там. Но именно поэтому я взял под сомнение сказанное ими: лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянии.
Все замолчали, спорить никому не хотелось.
Телефонный зуммер бесцеремонно ворвался в вечер. Марат взял трубку, долго слушал, темнея лицом. Отложив мобильник, несколько минут смотрел в небо с разбросанными небрежно звёздами, потом произнёс, что вчера эсбэушники взяли Ольгу[10]10
Кулыгина Ольга Ивановна, кандидат наук, конспиролог, в то время сотрудник «ANNA NEWS».
[Закрыть]. Прямо на границе, она даже отъехать не успела. Ольгу жалко, но её арест – это ещё один кирпичик в выстроенный мною дом.
Чиж задумался. На его лице попеременно отражались то надежда, то сомнения. Может, поспешили наши? Может, надо было подождать, пока сами попросят матушку Русь помочь? Ну что ему возразить? Да и что теперь сетовать, коли драка началась. Нет, дорогие мои, отступать нельзя. Я хоть и против категорически такого заплыва, но нырять надо сейчас. Криминал – это структура, это организация, это своя субкультура, это свои отношения, своё мироощущение. Сейчас власть на Донбассе вроде есть, а вроде и нет. Так, шалтай-болтай. Но уж если братки подхватят её, то забрать обратно никто не сможет. Будут договариваться, будут упрашивать их поделиться, а они станут кочевряжиться, диктовать свои условия.
Марат пытается робко возразить, что, мол, найдутся лидеры сопротивления, но я упрямо гнул своё. Ну, попробуй назвать ещё кого-нибудь, кто так организован и структурирован, кроме криминала. А все эти орущие эмэмэмщики и затейники – балаган и детский сад, причём страдающие слабоумием. Они пешки, их будут двигать на доске, как захотят игроки, разменивать, убирать, жертвовать. Харьков показал, что игроки никудышные и партия уйдёт в глубокий миттельшпиль. Для Чижа слово «миттельшпиль» незнакомое и почти ругательное, и он шалашиком изогнул левую бровь, переспрашивая, куда отправится партия.
– По-твоему, на Донбасс не придут «вежливые люди»? – снисходительная усмешка растягивала в нитку профессорские губы. – Ты ошибаешься, старик, нам нельзя отдавать Донбасс, иначе народ не простит. Это его последний козырь, и он эффектно бросает его на стол. Он просто хочет верить, что русские своих не бросают.
Наивный. Бросают и еще как бросают, а потом ещё и в пыль растирают каблуком. Напоминаю ему слова лидера одной из партий, который сказал, что если прольётся хоть капля русской крови на Донбассе, то он наденет свой десантный берет и свой десантный тельник, возьмёт в руки автомат и пойдёт воевать за русский народ. Не пошёл. Наверное, беретик свой десантный и тельник так и не нашёл.
И вообще я не знаю, что будет дальше, но знаю одно: линия фронта пройдёт по Донбассу и наше место там. Ни я, ни Марат, ни Чиж не хотят, чтобы наши дети расплачивались за предательство, хотя нет, пусть будет за ошибки их отцов, за то, что не сделаем сегодня мы. Всё-таки мы лучше сыграем на любой «волыне»[11]11
«Волына» (сленг) – автомат, СВД и др. стрелковое оружие.
[Закрыть], не правда ли? Мы были «вежливыми» в Крыму, так кто мешает нам быть ими на Донбассе?
Кстати, вот и тост неожиданно созрел: за наш маленький оркестрик! Жаль, что кроме меня ни Марат, ни Чиж бокал не поднимут – не в цвет нынче. Одному еще дел невпроворот, ребус разгадывать, другому в Рузу ехать за рулём своей раздолбанной «шестёрки».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?