Текст книги "Комплекс превосходства"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kompleks-prevoshodstva-150848.jpg)
Автор книги: Сергей Блинов
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Надо подумать.
– Подумай и соглашайся, – глаз Мирти задергался, что свидетельствовало о волнении. – Лучшего собутыльника у меня в этом проклятом городе нет.
У Ги был идеальный собутыльник в лице Свена, так что он не мог сказать того же самого, поэтому просто улыбнулся и хлопнул коллегу по плечу.
– И еще, – продолжил Мирти, и веко его затрепетало сильнее, – с тебя рассказ о Денн.
К чему бы это?
– Откуда такое любопытство?
– Я одинокий человек, – сказал Мирти вполголоса. – Я знаю о других жертвах. Знаю и о том, что шеф не предпримет никаких шагов к раскрытию убийства, а вот ты, напротив, не оставишь этой истории без развязки.
– Возможно. Но какое это имеет отношение к твоей персоне?
– До воскресенья всего пять дней, старина. Потерпи немного.
Кивнув, Ги оставил Мирти. Он стал уже вторым сотрудником "Шедерне и партнеров", выказавшим неравнодушие к судьбе Ласточки-Денн. И четвертой стороной, заинтересованной в расследовании.
***
Транспортная система Верхнего Города работает без сбоев, как Кантонские часы. Трамваи, омнибусы, паровые кареты и даже рикши на разноцветных велосипедах не знают ни минуты покоя в этом колоссальном муравейнике. Ни одной частной кареты в Верхний Город не пропустят – такой обычай сохраняет силу уже добрых полвека. Центральная часть Лутеции содержится в идеальном, можно сказать, нездоровом порядке. Все здания обезличены, все улицы пересекаются под идеально прямыми углами (с высоты птичьего полета город напоминал бы одноцветную шахматную доску), дворы-колодцы имеют одинаковую площадь, и даже театры и музеи практически неотличимы: они выстроены по единому проекту в псевдоклассическом стиле. Не читая таблички и вывески, в Верхнем Городе проще простого заплутать. Монотонность, чистота, скука – три левиафана, влекущие колесницу Лутеции сквозь последние десятилетия. Несмотря на кипучую деловую жизнь, на то, что все судьбоносные решения принимаются именно здесь, на закованных в сталь склонах Элизийского холма, Верхний Город создает впечатление пустого и праздного, детища прихоти и гордыни. Величие, на которое рассчитывал Жозеф-Вешатель, оказалось слишком стерильным и вымученным. Тем не менее, свою задачу Верхний Город выполняет. Государственная и деловая машины функционируют исправно, снабжая Эльвецию и законами, и деньгами.
Выбравшись из паровой кареты возле терминала вертикальных путей, Ги моментально узнал среди толпившихся у касс людей Пеллия. Только волшебник в просвещенный век мог выглядеть настолько гротескно. Бритый наголо мужчина с поросшими черной щетиной щеками был облачен в ярко-фиолетовый костюм с жилеткой и бабочкой. Под мышкой он держал папку, а пальцами другой руки неспешно вращал трость с серебряным набалдашником в виде львиной головы.
– Мэтр Пеллий.
Маг взглянул на Ги, как на таракана.
– Не собираюсь с вами знакомиться. Услугу оказываю не вам, так что проследуем в ваш игорный дом, где разойдемся.
Такой план вполне устраивал Ги. За время совместного путешествия Пеллий не проронил больше ни слова. Однако даже без разговоров молодой человек изрядно повеселился, наблюдая за поведением мага. В кабине путей и Железном Городе тот старался не касаться ничего руками, брезгливо морщил нос при виде встречных попрошаек, а в трамвае отказался садиться на недостаточно чистое по его мнению откидное кресло и стоял всю дорогу, балансируя и едва не падая при поворотах и остановках. Судя по всему, в Железном Городе он если и бывал, то очень редко и то по крайней нужде. Интересно, размышлял Ги, на какой такой крючок подсадил столь возвышенного господина Свен?
Заведение Рыбьего Черепа было видно издалека. Бывший театр, находившийся по соседству с самым крупным из магических рынков, обвивали гирлянды зачарованных светящихся камней. На стенах висели плакаты, обещавшие "несказанные выигрыши", "неописуемо изящных танцовщиц для услады глаз", а также "полынный ресцент полкроны за стопку". Над входной дверью раззявила зубастую пасть гипсовая щука. На страже этого царства дорогих развлечений стояли двое громил в белых полумасках.
Вместе с магом Ги пропустили без лишних вопросов. Едва ступив за порог, Пеллий демонстративно повернулся к спутнику спиной и пошел по своим делам, если таковые у него были. Ги же остался предоставлен самому себе. Разумеется, стоило бы заявиться к Рыбьему Черепу вечером, но выбирать не приходилось.
Игорный зал, прежде бывший зрительным, поражал воображение. Наклонный пол превратили в подобие гигантской лестницы, каждая из ступеней которой предлагала свои игорные столы – для карт, костей, фишек. Колеса фортуны и рулетки в ожидании готовых просаживать деньги посетителей прятались под зеленой тканью. Барная стойка, представлявшая собой гигантскую кость – нижнюю челюсть левиафана – также пустовала. Сцена продолжала выполнять свои прямые обязанности: группа рабочих возводила на ней декорации для ночных танцев. Зал не был совершенно безлюден: за одним из столиков для игры в кости сидели два человека в черном. На соседней ступени пятеро женщин громко выясняли, кто подсунул в колоду лишнего туза. На одном из балконов, непонятно зачем оставленных со старых времен, Ги заметил высоченную фигуру колдуна тхейрасха, представителя загадочной нечеловеческой расы, жившей далеко на востоке. Судя по виду, с которым тхейрасха осматривал зал, здесь он выполнял роль блюстителя порядка.
Так вот оно, то самое отребье гордой расы, о котором упоминал Свен.
Рыбий Череп сохранил роскошное убранство столетнего театра. Люстра, росписи на потолке и стенах выглядели действительно старыми и изысканными. Сцены из жизни античных богов и героев, отделенные одна от другой зарослями искусно выписанной изумрудной листвы, сходились в самом центре потолка, где восседал на троне из слоновьих бивней древний Владыка Грома. Пустые глаза верховного божества взирали на раскинувшееся под его стопами царство жадности, узкие губы приоткрылись в насмешливой гримасе.
– Впечатляет, да?
Ги вздрогнул и перевел взгляд с Владыки Грома на нового собеседника. Перед ним стоял Рыбий Череп. Ги понял это сразу, благо хозяин игорного дома полностью соответствовал своему прозвищу. Лысую голову Рыбьего Черепа покрывала сине-зеленая татуировка, напоминавшая блестящую чешую. В ушах и носу торчали костяные серьги. Шея и плечи, видневшиеся из-под открытой майки, были расписаны морскими девами, левиафанами и кораблями с драными парусами. Любитель художеств по живой коже смотрел на гостя внимательно, словно подозревая незаконное вторжение, но без опаски и враждебности.
– Барокко первой династии?
– Именно, – кивнул Рыбий Череп и замолчал, словно не желая продолжать столь содержательный диалог.
– Не ожидал увидеть подлинную роспись в таком месте.
– Искусство, – многозначительно произнес Рыбий Череп, – вечно.
– Только не в наши бешеные времена. Ги Деламорре, если позволите.
Собеседник сжал ладонь Ги в стальном пожатии и предоставил ему право говорить дальше.
– Возможно, вы почувствовали, что я не совсем вписываюсь в аудиторию ваших обычных гостей.
По правде сказать, Ги совсем не рассчитывал на встречу с хозяином игорного дома в первое же его посещение. Папки ван Рёков он открывал только чтобы отыскать адрес, а сведений, полученных от Свена, могло и не хватить для серьезной беседы.
– Я не маг. Я делец, работник одной фирмы Верхнего Города.
Рыбий Череп махнул рукой, приглашая следовать за ним. Усевшись на край сцены, он похлопал рядом с собой. Ги опустился на холодное дерево.
– Сделка? – спросил Рыбий Череп.
– Партнерское предложение, предпочитаю называть это именно так. Мой наниматель – очень влиятельный и богатый человек.
– Имя?
– Я связан обещанием не раскрывать тайну личности. По крайней мере, до получения согласия на переговоры.
– Неинтересно, – Рыбий Череп спрыгнул со сцены.
– А что изменило бы имя?
Татуированный склонил голову на бок и закатил глаза, как будто объясняя нерадивому ученику элементарный урок.
– Имя – власть, – сказал он.
– При всем уважении к вашим воззрениям, лояльность слову и тайне фирмы значит для меня куда больше.
– Твое дело.
– А вы привыкли искать магию во всем, даже в именах? – соскочив с жесткого сидения вслед за Рыбьим Черепом, Ги поравнялся с ним, стараясь подстроиться под широкий шаг. – Может, доверим наши разногласия самому беспристрастному и могущественному волшебнику мира?
– А именно?
– Случаю. Сразимся за одним из ваших столов? Выиграю я – и вы меня выслушаете.
– А проиграешь? – Рыбий Череп остановился, скрестил руки на груди и уставился на Ги своими белесыми глазами.
– Ваши условия?
– Услуга.
– Я не готов пойти на всякую услугу. Пусть она не будет связана с убийством, воровством или клятвопреступничеством.
– Идет.
Они расположились за столом, покрытым зеленым сукном, и Рыбий Череп достал деревянный стакан, в котором громыхали кости.
– Комбинации знаешь?
Ги кивнул. Играть он начал еще мальчишкой. За покером с работниками с плантации, на которой он вырос, скоротали не одну ночь.
– Два броска или усложненные правила?
Татуированный человек показал два пальца. Потом протянул стакан. Ги потряс его, хлопнул о стол, и, приподняв, открыл пять кубиков, три из которых показывали четверки. Он сгреб два других, помотал в стаканчике и выкинул, но на сей раз ему не повезло. На столе оказалась комбинация из трех четверок, единицы и шестерки.
Рыбий Череп собрал все кости, один за другим побросал их в стакан и безо всяких лишних жестов скинул на стол две двойки, единицу, пятерку и шестерку. Невыгодная комбинация заставила его с полминуты обдумывать дальнейшие действия. Наконец, он оставил двойки, а остальные кубики перекинул. Один ударился о бортик и открылся двойкой. Остальные продолжили катиться, и в этот момент Ги уже подумал было, что Рыбий Череп сжульничал, и кости соберутся в покер или даже комбинацию из пяти одинаковых цифр, но на счастье играл он честно. Собрав три четверки, Ги одержал победу над его тремя двойками, тройкой и пятеркой.
– Что ж, сегодня магия случая покорна именно мне.
– Сегодня, – пожал плечами Рыбий Череп и зашагал прочь.
Уже привыкнув к необычной манере общения татуированного нового знакомого, Ги поспешил за ним. На сей раз Рыбий Череп не стал размениваться на сидение на сцене и отвел посетителя прямиком в свой кабинет.
Всю заднюю стену просторного помещения занимала клетка. По сути, она не стояла в комнате, а отгораживала добрый ее кусок. В этой импровизированной вольере скакало по искусственным деревьям небольшое юркое существо серо-рыжего цвета. Когда Рыбий Череп приблизился к клетке, зверек остановился, обнюхал протянутый палец и, довольно пискнув, продолжил беготню по замкнутому кругу.
– Как зовут вашего друга?
– Никак.
Следовало ожидать. Чтобы назвать зверька, Рыбьему Черепу пришлось бы сказать больше двух слов подряд. "Нарекаю тебя Жозефом-Вешателем" или что-то в этом роде. Ги не был уверен, что немногословному Рыбьему Черепу по плечу была столь длинная речь.
– Тогда перейду к сути без знакомства с ним.
Собеседник сел на пол, прислонившись спиной к клетке. Стульев у него не водилось, и Ги остался стоять.
– Вы когда-нибудь думали о расширении?
– Нет.
– А о превращении игорного дома в центр притяжения для всей Лутеции? Для всей Эльвеции?
– Нет.
– Тогда почему бы не задуматься теперь? Мой наниматель располагает свободными средствами, которые он не прочь пустить в ход. Вы можете посчитать подобное предложение попыткой отобрать или выкупить ваш салон, но, поверьте, это не так. Он прекрасно осведомлен, – Ги кашлянул, – что лучшего управителя не найти. Знает и об особых условиях посещения. Менять их не собирается никто. С другой стороны, представьте себе, каковы перспективы…
Рыбий Череп зевнул, продемонстрировав золотые зубы, торчавшие из покрытой рубцами десны. Судя по всему, у него было боевое прошлое.
– Первый в мире клуб для магов всех мастей. Выкупленные соседние дома, потом весь район внизу, потом отделения в Верхнем Городе, других городах, за границей. Шеф покупает не здание и не фишки, он платит за идею, которую планирует возвеличить и прославить. Ваш опыт – его деньги. В случае неудачи вы ничего не теряете, этот дом, – Ги описал рукой полукруг над головой, – останется у вас в любом случае. Но зачем довольствоваться только им?
– Незачем.
– Это означает согласие на дальнейшее обсуждение сотрудничества?
– Не окончательное, – сказал Рыбий Череп.
– Уже это радует меня, – давненько слова не шли с таким трудом. В ответ на железное спокойствие Рыбьего Черепа сложно было находить правильные реплики. Казалось, что одна неверная формулировка может похоронить все, чего Ги так неожиданно, но успешно добился.
– Чем?
– Мне нравится концепция заведений, в которых те, кто обладает даром, смогут найти собратьев и единомышленников. Не подпольных рынков и не тайных ковенов, а цивилизованных клубов, которые идут в ногу со временем. Избавиться от излишней архаики, клейма прошлого, когда магов либо использовали, либо уничтожали. Человечество прогрессирует, так почему бы не помочь волшебству прогрессировать соразмерными темпами?
Этими словами он попал в цель. На лице Рыбьего Черепа появилось что-то похожее на удивление. Потом он несколько раз утвердительно качнул головой.
– Резонно, – он жестом подозвал молодого человека ближе.
– Мы можем подумать над следующим шагом вместе, или вам уже хочется познакомиться с шефом и узнать его имя?
– Второе, – Рыбий Череп вложил в руку Ги карточку. – Аудиографируйте.
– Конечно. Приятно было познакомиться с вами.
4. Творец разврата
– А ты зачастил, – пробубнил Свен, запуская Ги в свою берлогу. – Водку или джин? Хотя не. Джин. Без выбора. Хочу, чтоб ты оценил. Только вчера из Энгли доставили. Знаешь, что странно? Можжевеловых лесов в Энгли уже нет как ни бывало, а джин все равно гонят лучший из лучших.
– Прямо-таки тайны нашего времени. Куда там дракону из Ленесских озер!
– Драконы вымерли, а джин остался, вот что удивительно.
Свен разлил прозрачный напиток по стаканам и протянул порцию другу. То поднес джин к лицу, и ядреный хвойный запах шибанул прямо в ноздри. Зная, что от щедрости приятеля не отвертеться, Ги одним могучим глотком осушил стакан.
– Как будто ёлку пожевал.
– Да брось! – хохотнул Свен, стряхивая с бороды капли джина. – Напиток старых богов плохим не бывает!
– Старых богов тоже не бывает. А дело к тебе есть.
– Пеллий начудил? Только намекни, и я велю…
– Нет, с ним-то как раз все нормально, хотя сволочь он изрядная.
Северянин кивнул.
– Нужна еще одна наводка.
– Имя?
– Марсель Раву.
Уголки губ Свена опустились.
– Впервые слышу. Кто таков?
– Какой-то актер интересного жанра. Труженик кожаной винтовки и хитрого языка, понимаешь?
– Еще один порнушник, что ли? Я тебе что, малолетний рукоблуд? – обиделся швай. – Крупную рыбу я еще знаю, но, вопреки твоим извращенным представлениям, не слежу за карьерой шлюх и дармоедов, елозящих перед визорами.
Он звякнул бутылкой, наливая себе новую порцию. Ги попытался закрыть свой стакан ладонью, но Свен сурово сдвинул брови, и ему пришлось позволить поделиться пойлом старых богов. Чокнувшись и влив в себя джин, Ги зашел на второй круг.
– Одервье утверждает, что этот Раву много снимается. Неужели в Лутеции так много актеров?
– Понятия не имею. Слышал, что пара-другая разбогатели и теперь живут припеваючи в собственных поместьях. Но это, в основном, педики. Им платят больше. Присунуть девке можно и за гроши, а вот тащить в рот чужой хрен – дело другое, не всякий даже за деньги возьмется.
Шастать по загородным имениям гомосексуальных знаменитостей Ги не улыбалось, и он вытащил из рукава козырь.
– А что насчет визоров? Они-то должны быть известнее актеров. Какие-никакие, а маги.
– Пожалуй, – согласился северянин, хитро сощурившись. – А ты знаешь, кто снимал убийство Ларе?
– Некий Жаки. Довольно жалкий на вид тип.
– Жаки-Жаки-Жаки, – посмаковав имя визора, Свен, наконец, кивнул. – Есть такой парень. Дай мне полчасика. Выпей пока еще.
Бесцеремонно сунув в руки успевшего малость захмелеть Ги бутылку, северянин крякнул, нехотя поднялся на ноги и подошел к громадному шкафу, занимавшему почти все пространство от входной двери до дальней стены и набитому коробками с папками, ящиками для визионных снимков, аудиографическими пленками и художественными альбомами. Доставая одну коробку за другой, Свен бурчал что-то про собственное разгильдяйство и чересчур распухший архив. Трудился он долго, и Ги от нечего делать даже удосужился пару раз пригубить джин. Помочь он не предлагал: швай щепетильно относился к своим сокровищам и не подпускал к ним никого в целом мире. Обещанные полчаса уже подходили к концу, когда Свен обнаружил искомый ящичек.
– Ага, вот он где!
Он положил на стол толстую книгу в кожаном переплете, озаглавленную как "Романтикон". Обложка алела розами, обвивавшими тело нагой красотки. Из многочисленных уколов сочились пугающе реалистично нарисованные ручейки.
– Лет семь назад этот "Романтикон" был популярнее Откровений Всевечного Отца. Его тогда чуть не запретили из-за чрезмерной фривольности.
Семь лет назад Ги бегал по плантациям, пытаясь спасти родительские труды, и никаких фривольных книг в глаза не видел.
– И что в нем такого?
– Для тебя откровений не будет, – фыркнул Свен. – Голые девки да дурные стишки. Но вот несколько снимков…
Открыв "Романтикон", швай быстренько перелистнул первые страницы, у одной загнул уголок, потом захлопнул книгу и открыл снова – на сей раз с конца. Там он нашел еще одну нужную страницу и водрузил фолиант на колено разворотом к другу.
Женщина, извивавшаяся на кровати с пышным балдахином, бесстыдно смотрела Ги прямо в глаза. Ее странная, словно изломанная, поза напоминала корчи пытаемых мучениц с криевских икон. Под снимком в рамке, вырисованной из тех же роз, что на обложке, стояла подпись "Jacqui". Что ж, ранние работы Жаки выглядели существенно благороднее теперешних.
Ги прочитал стихотворение, помещенное на соседней странице. Оно показалось ему чересчур примитивным:
Когда ты умрешь,
Меня не вини.
С тугих облаков
Назад загляни.
Там страсти твои,
Там вечный закат,
Любовников мгла,
Абсентовый ад.
Сомкнувши ладонь
На шее твоей,
Я в клочь изорву
Дневник прошлых дней.
В своей наготе
Впослед не соврешь:
Враз станешь собой,
Когда ты умрешь.
– Ну и ахинея, – поделился Ги со Свеном. – Неужели эти дрянные вирши кому-то нравились?
– Лично мне нет. Я только визиоснимки смотрел. Но находились и ценители подобной поэзии. Томные дурёхи из университета да сопляки, режущие вены, чтобы произвести на них впечатление. Отбросы, в общем.
Свен пролистал книгу до первого отмеченного им снимка. Он тоже принадлежал машине фантазий Жаки и изображал совсем молоденькую девушку, сжимавшую в руке кривой клинок. У ног юной амазонки распростерся мужчина с отсеченной головой. Лицо жертвы было скрыто изогнувшейся в агонии рукой, виднелась лишь густая копна волос.
– Это аллегория несчастной любви, судя по названию стиха, – прочитал Ги заголовок еще одного дурацкого стиха. – "Любовию убит", это же надо такое придумать!
– Не читай вслух, – предостерег Свен. – Тут один опус хуже другого.
– Но если вдуматься, то что-то неуловимо напоминает мне историю с Денн. Несчастная любовь, тема убивающего распутную женщину праведника. Он еще и душу ее спасает. "С тугих облаков" призывает оглянуться. Значит, пропащая девица-то не в пасть Великой Змеи попала, а в небесные кущи Отца.
Швай постучал кулаком по голове.
– Бред.
– Бред, наверное, – Ги вздохнул. – Случайность. Но проверить Жаки я должен и даже знаю, кто мне в этом поможет.
***
На встречу с Эйме Карпентье Ги шел пешком, чтобы выгнать из головы можжевеловый хмель. Рапорт шефу об удаче с Рыбьим Черепом он решил отложить на потом. Являться в контору в полупьяном состоянии значило рисковать и вызвать лишние вопросы. С чего он взял, что Карпентье окажется более снисходительной? На этот вопрос ответить ничего вразумительного не получалось.
Будь Ги назначено любовное свидание, он смертельно обидел бы избранницу своим опозданием. В отель молодой человек зашел, когда большая стрелка часов под надписью "Лутеция" сделала первый шажок между шестеркой и семеркой, а малая миновала полпути до восьми. Половина восьмого в Эльвеции. Девять тридцать в Энгли, позднее утро в Веспианской Конфедерации, ночь в Тхейрасха, предрассветная тьма над приморскими провинциями Че-Тао.
Трансконтиненталь считался одним из самых престижных и дорогих отелей города. Выстроенный по типовому плану мраморный уродец Верхнего Города предлагал постояльцам и гостям все мыслимые удовольствия, не запрещенные законом. Лобби первого этажа пестрело цветами зимнего сада и авангардными полотнами на стенах. Стульев там не водилось, к низким стеклянным столикам были приставлены скрипучие кожаные кресла. Официантки в коротких платьях перемещались от столика к столику, выставляя перед важными господами в костюмах и их спутницами бокалы с игристым вином. Ни одна из девушек не спрашивала, нужен ли напиток: прерывать отдых хозяев жизни подобными мелочами не полагалось.
Наряд Ги – жилетка поверх белой рубахи, серые штаны в еле заметную серую же полоску и запылившиеся, но все же довольно модные остроносые ботинки – смотрелся здесь просто смехотворно. Золотые пуговицы на пиджаках каждого второго из присутствовавших господ могли бы обеспечить Ги месячное содержание, заложи он их в ломбард. В общем, если вчерашним утром Ги выступал в роли угнетателя в глазах трудяги из кабинки вертикальных путей, то теперь порабощенным чувствовал себя он сам. Социальная пропасть в местах, подобных Трансконтиненталю, ощущалась острее всего.
К чести персонала отеля, прогнать неопрятного посетителя не пытались. И даже практически не смотрели косо в его сторону, когда, порыскав по залу в поисках Карпентье, он сел за барную стойку и попросил томатного сока. Крошечный бокал обошелся Ги в полкроны; примерно столько он отдал бы за две корзины помидоров на рынке внешних кварталов.
– Вы можете себе это позволить! – за плечом Ги выросла Карпентье. – Неужели о баснословном жаловании работников фирм ходят правдивые слухи?
– Наоборот. Мне теперь не на что будет прокормиться.
Оперативница присела рядом с Ги. Служебную форму она сменила на изящное синее платье с открытыми плечами и вырезом по всему бедру.
– Итак, я здесь, – он отставил пустой бокал в сторону. Чернокожий бармен жестом предложил повторить подвиг небывалой расточительности, но Ги помотал головой, отказываясь от самого дорогого сока в жизни.
– Спасибо, что пришли. Почему-то я была в вас уверена. Вам не безразлично.
– Смотря к чему.
– К зверскому убийству как минимум, – сказала Карпентье. – Вы же понимаете, что именно из-за него я вас пригласила.
Ги огляделся. Собеседница говорила об убийстве так беспечно и спокойно, словно их окружали глухие люди. Между тем, в обстановке благополучия и сытого покоя даже сама мысль об окровавленной постели и расчлененном трупе казалась неуместной, излишней.
– Нас не подслушивают, – оперативница улыбнулась в ответ на недоуменный взгляд. – Трансконтиненталь не был бы Трансконтиненталем, держи он в памяти и разбалтывай тайны своих гостей. Это одна из причин, почему мы встретились именно здесь.
– А вторая?
– Пойдемте со мной, Ги.
Лифт отвез их на второй этаж. Работник, сопровождавший гостей при подъеме, попытался было остановить их, но Карпентье показала ему книжечку с эльветийским гербом на обложке, и он моментально отстал, отвесив на прощание учтивый поклон. На втором этаже не было никого. Пустой коридор, погруженный в тишину, показался Ги пугающим. Оперативница подошла к двери с номером 2-23 и, невзирая на висевшую на ручке табличку "Ремонт", нажала на звонок. Открыла черноволосая девушка в наряде официантки.
– Проходите, Эйме, мсье.
Ги взял Карпентье под локоть, задерживая ее в дверях.
– Не бойтесь. Ничего преступного или опасного, – полицейская потянула его за собой. – Вы все быстро поймете, Ги.
Комната 2-23 отчаянно нуждалась в ремонте. На потолке расползались коричневые пятна, ободранные обои свисали неопрятными клочьями, кресла, тумбы и стол громоздились в углу, а под хрустальной люстрой – самым пристойным элементом интерьера – стояла застеленная красным постель.
На постели сидел молодой мужчина в круглых очках. Он уже начал лысеть, и судя по обвисшим щекам и двойному подбородку, причиной тому было нежелание препятствовать чревоугодническим желаниям. Официантка встала подле мужчины, положив руку ему на плечо.
– Это Ги Деламорре из "Шедерне и партнеров", – представила спутника Карпентье. – Ги, познакомьтесь с Вивьенн.
Черноволосая присела в старомодном поклоне. Ги пожал плечами.
– А нашим сегодняшним гостем будет гражданин Балаво. Луи, если не ошибаюсь.
Тучный мужчина закивал. В его движениях было что-то подсказавшее Ги, что он боится.
– Балаво позвонил нам в день убийства Денн Ларе, Ги, – продолжала Карпентье. – Это он организовывал ее съемки.
– Значит, что-то пошло не так, Луи?
Услышав мужской голос, Балаво оживился. Пухлые щеки пришли в движение, губы сложились трубочкой, изо рта вырвался то ли вздох, то ли свист облегчения, и Балаво затараторил.
– Все пошло не так, мсье! Вообще все! Сначала этот лентяй Роже отказывается сниматься с Ласточкой, говорит, что надоели ее придирки и дурной нрав. Я нахожу ему замену, вытаскиваю Жаки (а он деньги берет те еще), арендую этот дом, чтобы все чистенько-гладенько прошло, и на тебе, Луи, получай! Как будто сама судьба против меня, сам Всевечный Отец!
– Спокойно, – Ги присел рядом с незадачливым порнодельцом. – Судьба куда злее ополчилась на Ласточку-Денн, не находишь?
– А я тут при чем? Почему бы этому психу не напасть на Одервье, на Ронду Жереми с ее мужеподобными лесбиянками? Нет, он выбирает именно мою девочку. Лучшую, прошу заметить, девочку. И прямо перед моими глазами… – Балаво поперхнулся. Ги постучал его по спине.
Карпентье с интересом изучала его методы общения. Похоже, пока что они ей нравились. Вивьенн же отошла к окну, открыла форточку и зажгла сигарету.
– Чтобы вы лучше представляли себе ситуацию, Ги, – нарушила молчание Эйме Карпентье, – расскажу, как мы оказались в этом номере.
– А Луи? Ему положено знать?
– Вполне может себе позволить. Ровно в десять его на этой же самой кровати обнаружит следователь-криомант Галлар, так что никакого вреда от того, что он узнает, что я расследую убийство, не будет.
При упоминании криоманта Балаво вздрогнул.
– Но у него есть и другой выход. Рассказав нам всю правду, он получит фору в один час, и Галлар поймает его чуть позднее или не поймает совсем, это уж как повезет.
– Выбор, достойный небольшого раздумья, – согласился Ги. – Пока Луи собирается с мыслями, поведайте, какова моя роль в этом действе?
– Вы забавный, Ги, – оперативница подошла к Вивьенн, взяла у нее еще одну сигарету и сунула в рот. – Неужели вы думали, что визиты к Касперссену и Одервье останутся без внимания? Не стоит недооценивать полицию. Мы все знаем. Знаю я, знает Галлар, знает любой из отделения, потому что эти убийства и все, что с ними связано – наша головная боль.
– Тогда к чему эти уловки? Почему бы не отдать Луи в лапы Галлара прямо сейчас?
– Отдала бы с великой радостью, – Карпентье затянулась и выпустила струйку дыма в лицо Балаво, – если б не Вивьенн.
– Я запутался.
– Как вам комнатка? – спросила Вивьенн.
– Я бы попросил заменить ее, плати я полную стоимость Трансконтиненталя. Вид в окно не тот, если смотреть с улицы.
– И он не случайно именно таков. Этот номер – такая же площадка для развратных съемок, как и дом в Железном Городе. Луи хорошо зарабатывает и может позволить себе выкупить его надолго. А я прикрываю его. В отеле работать удобно. Всегда можно найти уголок для любых занятий.
– И зрителям приятно наблюдать за сношением в такой удручающей обстановке?
– За особыми видами сношений – да, – встрял Балаво. – Плетки, содомия, все, что занимает взыскательные умы.
– Плетки, содомия, резня серпами, – заметил Ги.
– А еще по несчастной прихоти судьбы Луи мой брат.
– Вивьенн обратилась ко мне, чтобы облегчить участь родственника, – подхватила Карпентье. – Вот и пришлось пойти на уступки.
– Похоже на сговор, младший оперативник.
– Похоже на то. Но цель оправдывает средства.
Луи Балаво шел к своей мечте долгие годы. Ничем не выделявшийся из серой толпы сверстников молодой человек испытывал нужду в деньгах и проблемы с женщинами. Зато у него была великая цель: стать театральным режиссером. Свет больших рамп манил к себе, обещая славу, состояние и признание. Луи не хватало всего лишь двух вещей: опыта и связей. И если со вторым разобраться было сложно, накопить первоначальные знания в постановке сцен двадцатилетний Балаво сумел.
Первую визионную порнотрансляцию он организовал прямо из стен авангардного театра, где подрабатывал уборщиком. Актриска, вечно маявшаяся бессловесными ролями, и перебивавшийся случайными заказами костюмер-самоучка согласились заняться любовью перед оком визора. На роль последнего Балаво подыскал слабого и потому совершенно отчаявшегося телепата-алкоголика, чьих сил хватало лишь на пять-семь экранов. Стоя одесную сотрясавшегося от жесточайшего похмельного синдрома визора, Луи с неудовольствием наблюдал за неловкими потугами изобразить страсть. Актриса оказалась настолько же бездарной в деле публичного разврата, как и в драматическом амплуа, а у ее кавалера каждые десять минут возникали проблемы с эрекцией. Это был провал. Двое из семерых зрителей потребовали уплаченные за просмотр деньги назад, Балаво разогнал свою первую команду и на целый год сел за бумаги.
Он писал не роман и не стихи. Из-под пера целеустремленного парня выходили инструкции и требования к актерам и визорам. Провалив дебют, Луи вынес необходимые уроки и решил сделать упор на то, что остальным режиссерам казалось малозначимым – на атмосферу и правильные ракурсы.
Вторая же трансляция Балаво принесла ему славу. Заставив парочку любовников, переманенных у Мартена Одервье большим гонораром, совокупляться на фоне завешанных кладбищенскими пейзажами стен, в окружении бутафорских могил и склепов, Луи попал в точку. Ничего подобного до него не снимали. Не остановившись на этом, Балаво навсегда убрал из кадра все признаки роскоши, достатка и благополучия. Фирменным знаком его трансляций стали полумрак, эстетика упадка, нарочито грязные и старые предметы мебели.
Ласточка-Денн стала для Луи настоящей находкой. Изысканной красоты женщина, приняв приглашение на съемки у мрачнейшего из порнодельцов, принесла ему больше десятка тысяч крон. Контраст между совершенным телом Денн и окружавшим ее фальшивым тлением нашел живейший отклик в сердцах и органах, весьма от сердец удаленных, у подавляющей части ценителей визионного разврата. К тридцати годам Балаво достиг успеха. Не того, о котором грезил, но зато вполне реального и приносящего доход.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?