Текст книги "Отстойник"
![](/books_files/covers/thumbs_240/otstoynik-47802.jpg)
Автор книги: Сергей Чичин
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Чарли тоскливо оглядел остатки костюма и ковырнул пальцем дырку, через которую просвечивали разукрашенные розами трусы.
– Мама подарила, – пояснил он стесненно. – А где взять новые?
Оба мы обернулись к черному квадрату. Он по-прежнему мерцал ровной гладью мрака и, по всей видимости, должен был вывести обратно на кухню. Вот только штаны мои будут Чарли откровенно великоваты, да и, чего доброго, по ту сторону его примут под черны руки доблестные коллеги. Так что я первым догадался перенацелить внимание на огнеметного парня, которого Эл как раз перекатил на спину и придавил коленом. Ростом он не так чтобы задался, и штаны его вполне подошли бы нашему лишенцу. Однако не чрезмерным ли садизмом будет оставить потерпевшего без штанов и с переломанными руками? Или штаны на нем отрастут, как и грабли?..
– Микки, прекрати!..
О, это очнулась Айрин. Почему-то мне захотелось стать маленьким и незаметным. Если вы никогда не кидали в человека, которого подрядились защищать, гранату – вам не понять в полной мере обуявшей меня неловкости. Да и вообще я иногда на ровном месте выпадаю в совершенно невозможный осадок. Такой я интересный зверек.
– А мне было понравилось, – огорчился Мик. – Есть какое-то своеобразное эстетическое удовольствие в хлопанье по лицу без стремления изувечить. Правда, Мейсон?
– Ме-э-э-эйсон! – возрадовалась Айрин, оправдывая наихудшие мои подозрения.
– Неправда, – буркнул я, размышляя, удастся ли протиснуться между прутьями и сколько придется лететь до земли через беспросветную туманную пелену. – Без стремления лучше по другим местам хлопать, особенно твоей лапой. Лицо – орган деликатный, представительный.
– Мейсон! – Айрин отпихнула заботливого Мика так, что он чуть ли не укатился через всю комнату. – А пойди-ка сюда, милый шалун!
– Я предупреждал, Мейсон, что однажды твои проблемы с бабами разрешатся, – заметил Мик, слегка замялся, присмотревшись к Айрин, и добавил тоном ниже: – Правда, не обещал, что безболезненно и к лучшему.
– Я его от всех проблем избавлю! – Кто бы мог подумать, что существо с таким изобилием выпирающих мускулов способно издавать столь нежный щебет. – Я его не только от проблем, но и от причин проблем вылечу путем профилактического выкручивания!
Очень убедительная девушка. Я поймал себя на том, что готов выдавать пароли и явки, не дожидаясь продолжения банкета. Беда в том, что сроду не знал ни того, ни другого, да и взгляд Айрин давал понять, что так дешево не отделаться.
Айрин поднялась на ноги, встряхнулась всем телом, едва не заставив безразмерную Микову куртку лопнуть сразу по всем швам, и шагнула в мою сторону. Я на всякий случай сместился по стеночке поближе к Элу. Может, он меня спасет. А может, спасет Айрин, если она слишком заиграется и не догонит простую истину: рефлексы мои зачастую опережают все на свете, даже мои же моральные принципы.
По счастью, ситуация разрядилась сама собой: подмятый Элом огнеметный деятель вдруг выгнулся дугой, подбросив Хранителя, словно батут, и – бубух! – исторг огромное пушистое черное облако. Эл взвыл с неподдельным отчаянием, я лично машинально бросился на пол, чтобы в это непроверенное облако не влипнуть, а Мик в стремительном броске ударил Айрин под колени и тоже опрокинул под самый клуб, быстро раскатившийся по всей комнате.
– Проклятье! – взревел Эл, высовываясь из облака. Помимо легкой закопченности, никаких неприятностей с ним не приключилось. Видимо, облако все-таки не было оружием последнего шанса. Так, знаете, чудно, когда такой черный брат размером с небоскреб оперирует языком Диккенса и совершенно не беспокоит мою маму!..
– Что стряслось? – уточнил Чарли, мудро отирающийся в сторонке.
– Он умер. – Эл, так и торчавший из медленно оседающей черной тучи, дернулся в точности так, как обычно дергается человек, в сердцах дающий душевного пинка чьей-то тушке под ногами. Звук пинка не заставил себя ждать, а через мгновение и голова жертвы выдвинулась с краю облака. Признаков жизни она и впрямь не подавала.
– А что за туча? – продолжал занудствовать Барнет. – Я имею в виду, что для безобидного образования она слишком… мнэээ… черная.
– Я и сам черный, – рассудительно возразил Эл. – Да и вы, мистер…
– Поосторожнее, приятель! Не хочешь ли ты намекнуть…
– Чарли, он ни на что не намекает, – никогда мне не хватало терпения на спекулянтов своим расовым или социальным положением. – Если надо будет намекнуть, это ко мне. Я так намекну, что и уши отвалятся. Правда, Эл, эта штука не опасна?
– Нисколь. Лишь противна. У вас, людей, тоже в момент смерти порой случаются разные физиологические…
– Стоп! Мы поняли. А отчего он умер? Ты перестарался с топтанием?
– Не знаю, но намерен выяснить.
Эл изогнулся вновь, и второй пинок вышвырнул тело из облака целиком. За ним выдвинулся и сам Эл, целеустремленностью своей наводя на мысль о бронетранспортере.
– Это что за… – Айрин сконцентрировала на нем мутные глаза. – О нет! Только не это! Это не тот ли…
– Ага-ага. – Мик выразительно прицокнул языком. – Это твой друг Эл, и он все еще помнит, как ты его с лестницы…
Тут я, повернувшись к ним, обратил внимание на портал – и стало мне немножко не по себе. Потому что мрак затянулся картиной, изображающей мою кухню, – не сказать, что очень качественной картиной, что-то в духе любимых моей мамой тканых гобеленов, но тем не менее вполне узнаваемой. Полочки мои, те самые, которые мы с Миком вешали два дня и потом еще две недели регулировали, чтобы с них прекратили сыпаться банки. Я еще за неимением строительного пистолета приспособил обычный 22-й калибр, очень подходящий для пробития каналов под дюбели, и старикашка-кляузник радостно оповестил мир, что Мейсон открыл в своих стенах подпольное стрельбище для киллеров. Уголок холодильника тоже попал в кадр, как и половина физиономии очень озадаченного констебля. Констебль не мой, под всем остальным подпишусь. Картина застыла в безнадежной статике и, когда я сунул в нее стволом ружья, мягко спружинила, как и подобает нормальному холсту.
Так вот откуда «Big Brother is watching you»[2]2
«Большой брат следит за тобой» (англ.).
[Закрыть].
– Эл, нам дверь захлопнули!
– Огорчен не меньше вас. – Эл склонился над трупом. – Открыть ее я не имею никакой возможности. Я и близко не такой сильный маг, как он… был.
– То есть мы тут застряли? – уточнил Чарли. Не сказать что воодушевленно, но и без особого недовольства. Еще бы! Отчитываться за похождения, нить которых безнадежно утеряна – удовольствие ниже среднего. Пускай вон тот пучеглазый с картины отдувается. – Кажется, вам пора начать рассказывать мне, что тут происходит, а?
Ну не знаю, не знаю. Мне совершенно иначе кажется. Зачем ему рассказывать то, во что он все равно не поверит?
– Я рассчитывал узнать, где мы… и кое-что еще. Теперь, видимо, придется действовать своими силами. Рано или поздно, конечно, мы найдем действующие Врата – хотя бы и в Цитадели. Но до них надо еще добраться…
Обследование трупа Эл производил споро и совсем не по-нашему. Ни пульса не щупал, ни дыхания не проверял, даже карманы не выворачивал. Быстро ощупал в районе подреберья, перевернул, пробежался пальцами вдоль позвоночника и скривился, словно ему предложили жениться на фермерше.
– Плохо? – профессионально поинтересовался Мик, с комфортом примостившись на локте там же, где плюхнулся.
– Да, хорошего мало. В тот момент, когда я лишил его последней возможности сопротивляться, сработало наложенное заклинание самоумерщвления. Я и не знал, что такие заклятия все еще в ходу… И тем более что такая жестокая и беспринципная тварь позволит кому-нибудь наложить его на себя.
– Обязательно кому-то позволять? Сам не мог?
– Сам? – Эл потер загривок и потерянно двинул широченными плечами. – Не знаю. А зачем? Наоборот, подобные ему обычно цепляются за жизнь всеми силами. Но, сидя тут, мы не узнаем ничего. Давайте двигаться.
Он небрежно отпихнул тело в сторонку, скользнул к окну и, не без труда просунув голову между прутьями, вгляделся в туманную пелену.
– Эл, тут есть дверь, – напомнил Мик и даже потыкал битой в нужном направлении. Вот уж воистину для парня жизнь – сплошная игра, а двери для того и созданы, чтобы через них шастать взад и вперед. Я, к примеру, первым делом представил себе, кто с той стороны может держать эту дверь под прицелом. Грустно стало. Но в окно вылезать – вовсе пижонство. Без веревки и скалолазного оборудования пусть Эл лезет сам. Если вообще протиснется своим бесконечноразмерным торсом в узкое оконце. И так-то пришлось уши руками прижимать, чтобы просунуть башку промеж прутьев.
Однако Эл, как оказалось, вовсе не собирался акробатничать. Вместо этого он издал сокрушенный вздох и, повторно придавив пальцами уши, выдернул голову из решетки.
– Ну и? – настороженно осведомилась Айрин. – Чем дальше, тем любопытственнее? Это что – и есть тот самый Ад? А где костры, где грешники?
Почему-то мне обидно стало. Где-где. В любом бойскаутском походе. Ад вам не как-либо что, тут и без попсы жутковато. Странные существа умирают неестественной смертью, и пахнет, как на страусиной ферме. Нет, если хорошо подумать, то без попсы все-таки никуда. Ну ладно, что-то мне подсказывает, что и костров тут еще немало сыщется. Особенно если не изъять у фона все огнеопасное.
– А мне нравится, – высказался в том же ключе и Мик. – Как бишь это у классиков – зияющее ничто? За последней чертой – беспросветная серая муть и пустое томленье без цели, без боли, без срока? Давай, Эл, вали на нас как на дохлых. Плохо высадились?
– Ну… – Эл замялся. – В общих чертах, положение наше… Как у вас принято: есть хорошая новость и плохая новость. Хорошая – я представляю себе, где мы и как добраться до Цитадели. Плохая… все остальное.
– В другой раз начинай с плохой, ладно? – вырвалось у меня само собой. Очень уж много всего я могу себе представить вложенным во «все остальное». Например – «но выйти из этой башни у нас не получится». По всем правилам движения по потенциально вражескому зданию надлежит хотя бы приблизительно представлять его планировку и в каждую дверь кидать по гранате, а где гранат напасешься? Своих нет, а учитывая, какие они тут все завзятые маги, и на трофейные-то рассчитывать не приходится.
– Боюсь, перечисление всего плохого может затянуться. – Эл сделал шаг в почти совсем осевшее облако и извлек из него меч. – Не хотел бы раздражать вас пессимизмом, но мы оказались в довольно неудачном месте. Когда наши маги вынуждены пересекать эти края, они пользуются транспортными заклинаниями…
– …которых ты не знаешь, потому что плохо в школе учился, – озвучил общую догадку Мик. – Знакомая песня.
– А когда эти края вынуждены пересекать ваши не-маги?.. – Кто как, а я всегда стараюсь докопаться до сути вещей. Не ждать же, пока Эл магии обучится? А то еще фон успеет первый. Вот уж вообще спасения от него не станет.
– Хранителям в этих краях делать нечего. Эти земли исторически отданы на откуп существам, которые никогда не интересовались контактом с мирами. Правда, здесь могут встретиться…
Тут физиономия Эла специфическим образом затуманилась. Такое выражение наползает на лицо, когда человек задумывается о необходимости анального обследования.
– …в общем, некоторым образом, мои собратья, – выдавил он наконец. – Они не должны причинить нам вреда, и даже, возможно, помогут, если мы их найдем… Но вы должны знать, что я не горжусь ими и не считаю возможным просить у них помощи.
Вот занятно. Утопающий, как известно, и за гадюку порой хватается. Правда, мы еще не тонем, да и страшней гадюки тут, наверное, пара зверюг отыщется…
– Наркоманы-педерасты-гопники? – уточнил Мик со знанием дела.
– Отщепенцы, так, кажется, это называется. У них свои интересы, своя жизнь, они не приходят даже на ритуальные торжества!
Подумаешь. Я тоже регулярно Хэллоуин просыпаю. Однажды, вопреки обыкновению проснувшись, до смерти перепугался позвонившего в дверь привидения и так врезал ему с ноги, что пришлось потом поднимать поваленный им забор. С тех пор по праздникам дверь не открываю в принципе. Хотя, если подумать, я тоже тот еще отщепенец, и мной никто особо не гордится. А Мик, наоборот, отмечает напропалую и Рождество, и Хануку, и Рамадан, и даже какой-то вовсе мне неведомый Курбан-байрам. Да и в остальные дни прется от души. Но и за ним я тоже не замечал гордящихся толп.
– Мы можем идти? – Эл выжидательно оглядел наш отряд. – Все готовы? Мисс Ким, я могу еще раз прочистить ваши каналы…
– Во-во, прочисти ей каналы, Эл, – (язык мой – враг мой. Подрезать бы его, да разве угонишься!) – женщины, говорят, от этого добреют.
Айрин коротко рыкнула и, подскочив мячиком, двинулась прямо на меня. Ну хватит бы ей уже, а? Шутки шутками, но неужели она, правда, надеется, что с моей смертью снизойдет на нее великая благодать?
Эл проявил чудо проворности – в один миг вписался между нами, ловко отшибив плечом кулак Айрин.
– Я объясню вам. – Ага, опять этот голос, который хочется обмотать изолентой, чтобы не порезаться ненароком. – Мы находимся в сутках прямого хода от Цитадели, вероятнее всего в здании, которое называется Шпиль Баньши. Наши жизни зависят от того, насколько мы будем доверять друг другу. Буквально за этой дверью нам могут встретиться существа с самыми недобрыми намерениями. Я хочу быть уверен, что каждый из вас прикроет спину другому. Простите, если обижаю кого-то, но падение нравов в вашем мире заставляет меня это оговорить персонально. Вы это понимаете, мисс Ким? Мистер Мейсон?
А мистер Мейсон-то тут при чем? Разве он уже успел запятнать себя признаками морального разложения? Если он прознал про Джоан, так я могу объяснить… был пьяный, все такое.
– Я всего лишь хотела расставить все точки над «i» и установить теплые дружеские отношения по мужскому стандарту, – проворчала Айрин, потряхивая отбитой кистью.
– Тогда у тебя и бутылка запасена? – вскинулся Мик с надеждой.
Фляжка вообще-то есть у меня – обнаружилась в бездонном жилетном кармане. Вроде в ней даже что-то булькает. Но прибережем на черный день. Вовремя приключившееся разочарование изумительно укрепляет нервную систему. Ничто не способно устрашить человека, хоть раз на пороге нервного шока обнаружившего в вожделенной заначке прокисшую фанту.
– Предлагаю опустить формальности, – внес я разряжающее обстановку предложение. – Или хотя бы отложить их до той поры, пока мы не окажемся в безопасности. До тех пор я осознаю всю серьезность нашего положения и буду прикрывать всех с равным энтузиазмом.
– Похоже, Айрин, твоя задница в надежных руках, – подытожил Мик. – Пойдем, или будет инструктаж? В кого стрелять, кого метелить? Может, по пути и хорошие люди попадутся, а тут мы шумною толпой, как цыгане по Бессарабии…
– Если я прав и мы в Шпиле Баньши, то лучше всего быстрее бежать, – пожал плечами Эл. – Я никогда здесь не был, но был в схожих строениях. Обычно в них селятся создания, не блещущие скоростью, – им куда вольнее снаружи. Так что будем действовать по обстоятельствам. Если покажется нужным выстрелить – не стесняйтесь, я предупрежу, когда этого делать точно не нужно.
– Идем вниз?
– Разумеется, мистер Мейсон. До земли, как мне показалось, футов двести… Я не вижу сквозь весь слой тумана, но ориентируюсь по верхушкам деревьев, которые разглядел. Учтите это! Я буду вести, но, если вдруг… – запнулся. Правильно делает. Мы не то чтобы суеверные, но к чему лишний раз подбрасывать судьбе идеи? – Имейте в виду, что выход должен быть примерно на этом уровне, хотя шахта Шпиля может опускаться и гораздо глубже. Ни в коем случае нельзя спускаться в глубины! Лучше прыгнуть из окна, если не удается найти выход.
– А что в… – подал голос Чарли, но тут же стушевался под жерлами свирепых взглядов. Что за манера – интересоваться всякой гадостью?! Сказал понимающий обезьян, что нельзя, так нет же – непременно надо поторговаться. – Ну ладно, потом как-нибудь расскажешь, за кружечкой… хм… бочечкой… А можно мне у этого парня штаны одолжить?
– Одолжить? Берите насовсем, он все равно умер.
– О! Так, может, вы это… выйдете?
Чарли верен себе. И маминым наставлениям. Интересно, кого он тут опасается искусить зрелищем своего подштанного розария.
– Возможно, сразу за дверью нам придется быстро бежать, – решительно отрезал Эл.
– Я и отвернуться могу, – фыркнула Айрин. – Где вы взяли этого неженку?
– Блюститель порядка, – пояснил Мик. – Я тоже могу отвернуться. Надеюсь, Чаки, ты это не воспримешь как бойкотирование чернокожего меньшинства?
Ну и я заодно отвернусь. Поддамся мощному коллективному порыву.
– Напоследок хочу прояснить еще один щекотливый момент. – Эл потупился. – Мы знаем, что нашим врагам нужна мисс Ким. Но что именно в ней – не знаем. Может быть, им нужно ее сознание, а может быть – глаз, зуб или сердце. Поэтому она не должна попасть им в руки – ни живой, ни, мистер Мейсон, мертвой.
– Вот на этом спасибо, – буркнула Айрин и пробуравила меня огненным взором. – Понял, ты, рыцарь печального образа? Не надо в меня стрелять для профилактики.
– Это я понял. Я не понял, что с тобой делать, если нас таки – представим такую притчу – начнут одолевать. Сожрать, что ли, с костями?
– Обаяшка, – Айрин вздохнула. – А меня все родственники спрашивают: почему ты не замужем? Мейсон, съездишь со мной к родителям? Ты – живой ответ…
– Это да, такого парня и обождать стоило, – понял по-своему Мик. – Говорил я тебе, Мейсон: давай глаз подобью. Теперь уже поздно…
Опасную тему я пропустил мимо ушей, ожидая от Эла инструкций.
– Я не знаю, мистер Мейсон, – подавленно объявил Хранитель и даже постарался сгорбиться, но, если в человеческом облике ему это удавалось, то в натуральном только руки отвисли до колен и плечи пошли такими валунами, что захотелось спрятаться за картиной-порталом. – Мы не должны отдать ее – и все. Поэтому… Надеюсь, вы все поймете и извините меня: если придется тяжело, я буду спасать в первую очередь ее.
Похоже, на такой аргумент, как грубый и прагматичный Мейсон, родственники Айрин с успехом могут возразить заботливым и верным Элом. Если не догадаются сами, я подскажу. Чего не сделаешь под страхом грыжи, на мысли о которой Айрин наводит всеми своими изометрическими рельефами.
– В таком случае нам не мешало бы знать, как себя вести, если мы вдруг останемся без присмотра, – рассудил Мик. – Потому что я с детства ненавижу возвращаться домой рука об руку с заботливым дядей в форме. Не зная броду, на воду дуешь… или как-то так.
– Не уверен, что понял, но могу посоветовать вам только выживать любой ценой. Как только я доведу мисс Ким до Цитадели, я немедленно отправлюсь обратно за помощью и найду вас… Но давайте не будем о таких крайностях. Я надеюсь, что мы проскользнем все.
– А запросить подмоги отсюда каким-нибудь магическим путем ты не можешь?
Эл призадумался. Вот она – автономная боевая единица мощностью, на глазок, в три лошадиных силы. Даже мысли о привлечении поддержки в голову не пришло! Истинный паладин. Это тебе не наши горе-вояки, только и мечтающие перевалить боевую задачу на крылья бомбоносной авиации. Ой. Про авиацию – это я решительно не к добру вспомнил. Как запросит сейчас напалмовый удар по Шпилю Баньши!.. Сам-то вывернется, а мы?..
– Не здесь, – определился Хранитель наконец. – Тут может быть опасно устраивать любые ритуалы. Я попробую, когда мы выберемся на открытое пространство… если, конечно, представится такая возможность.
Вот и хорошо. Вот и правильно. Сбросят нам с какого-нибудь ковра-самолета десант таких вот верзил с мечами, тут-то окрестные отщепенцы вдоволь нарыдаются. Хотя, если вдуматься, мы с Миком затем ли сюда дергались, чтобы смирно сидеть на лавочке под бдительным присмотром Хранителей? Нам обещали минералы. Минералы водятся… гм… в шахтах?.. А под землю соваться нас только что предостерегли. Впрочем, Эл еще ТАМ сказал, что сбор-де их чреват некоторыми опасностями. Ишь, правдолюб. Теперь и не подкопаешься, чтобы уличить в сокрытии истины и потребовать компенсацию…
Стоп. Когда я начинаю мыслить юридическими категориями, становлюсь себе настолько противен, что и словами не опишешь. Дядюшка (по крови он дядюшка только Чарли, но настаивает, чтобы молодежь обзывала его этим умилительным прозванием) Лоуренс, преуспевающий адвокат, до сих пор не может понять, за что я его каждый раз при встрече норовлю уронить с лестницы. А ведь это предельно просто, более того, во всех детских книжках так или иначе растолковывается. Нельзя обустраивать свою жизнь за счет применения казуистики к чужим судьбам! Особенно так, как сам дядюшка Лоуренс, который каждое свое выступление в суде начинает с фразы: «Дамы и господа, я – черный!» И все, и трава не расти, виновен там, не виновен – вы что, не видите? Я его адвокат, я за него, и я – черный, какие такие законы, справедливости и установления истины? Забыли про тыщи лет угнетения? Напомним! Нет уж, спасибо. Свод законов – он уж либо в уме, либо в сердце. Вот Эл, как ни скрытничает, а за версту же видно, что ни на каком краю себе не изменит, потому что судьба, потому что нашел, просто – потому что… А наша цивилизация беспощадно лишает своих жертв таких простых добродетелей, как порядочность. И прут бесконечным потоком дядюшки Лоуренсы, блестяще апеллируют в судах к малоизвестным поправкам и историческим прецедентам, а если вдруг никак – то «Я черный!», это не может не попасть, и вытаскивают из глубочайшей задницы таких моральных уродов, что кровь в жилах стынет. А я болтаюсь, как известная субстанция в проруби: на одном конце амплитуды тошно, на другом слишком болезненно, посередине – себя не уважать, и потому дядюшку невзначай с лестницы, а Эла на смех…
Что-то я не к месту зафилософствовался. О чем думал-то? Ах да, опасности, которые подстерегают за каждым углом… Ну опасностей тех мы еще, почитай, и не видели. И они нас тоже не видели. А Мик способен заставить шарахаться даже грузовики с кирпичами, да и Мейсона, как гласит народная молва, лучше не злить.
Выплывши из раздумий, я обнаружил себя в центре всеобщего напряженного внимания. Даже в глазах Айрин застыло что-то похожее на сочувствие, или хотя бы жажда моей смерти в них слегка поугасла.
– Я что, вслух думал?
– Нет, но я проникся искренней симпатией, – доложил Эл с изумительно честной рожей.
– Слишком быстро подумал, чтоб заподозрить, что опять о бабах, – рассудил Мик. – И не об искусстве, раз не плюешься… Это его опять на жизненные ценности развезло. Типа почему же мир так несправедлив. Привыкайте, с ним оно сплошь и рядом.
Это нечестно. Он почему-то полагает, что обнародованием моих маленьких слабостей меня закаляет. Хотя, может, и не полагает, а искренне гордится своей проницательностью. Или по врожденной наивности ждет пирожка за догадливость. Темна вода во облацех.
– Тяжелый случай, – поделилась впечатлениями и Айрин.
– Я готов, – доложил из-за спины Чарли. – Надеюсь, об этом случае никто не узнает. И еще, я прекрасно помню, что Мейсон – парень странный, а фон Хендман вообще не от мира сего, но я-то человек совершенно нормальный и прошу объяснить мне, что тут, к чертовой матери, творится!
Интерес публики ко мне немедленно пропал. Все мы оборотились к непонятливому сержанту, попутно почтив вниманием голые ноги поверженного огнеметчика. Вполне человеческие ноги, в меру волосатые, противные такие. Хотя, если присмотреться, связки мышц под кожей оказались довольно странно сгруппированы. Не сказать, чтобы природа нечеловека бросалась в глаза, а все-таки на душе потеплело: то свои, хоть и паршивые, вроде вайперов, а то все-таки чужеродный организм. Чужое ломать всегда приятнее.
Чарли, упакованный в чужие штаны и скинувший обрывки пиджака, и сам приобрел вид несколько нереальный. Я уж и не помню, видывал ли его хоть раз без галстука. А тут засучил пооборванные рукава рубашки, распахнул ворот, длинноватые штанины подвернул наружу… Да, пожалуй, именно так он будет выглядеть на демонстрации протеста, когда его уволят из правоохранительных органов с волчьим билетом. А вот что приятно – так это кобура на боку, и торчащий из нее мною же некогда подаренный «смит-вессон» сорокового калибра. Ну не внушает мне уважения тот арсенал, который в нашем тихом городке исторически любят толстые ленивые детективы. Чарли проникся глубочайшей признательностью, таскает эту весомую нержавеющую дурень с тем же постоянством, что и галстук, а на стрельбах гордо мажет с таким понтом, что все зачеты получает автоматически. Половина участка до сих пор считает его федеральным агентом, внедренным в штат с фискальными целями. Смех и грех, все как у больших.
И этот вот парень, буравя всех по очереди пытливыми глазенками, требует объяснить, что происходит. Почему он оказался в Аду (упс), почему не должен всех немедля арестовать (гм), и как ему известить маму (ой-ой-ой), что с ним все в порядке, но ночевать он, скорее всего, не явится. Мамаша Барнет не переварит таких новостей, я ее знаю.
– И заодно расскажите мне, зачем я выложила столько денег за эту чертову машину, если она нам не понадобится, – примкнула к партии качателей прав Айрин.
– Кто ж знал, что так получится. – Эл попытался отразить на физиономии конфуз, но добился того, что Чарли вздрогнул и потянулся к кобуре. – Я планировал, что мы двинемся к стационарным Вратам, сможем выбрать точку выхода и…
– И?.. – Чарли приглашающе развел руками. – Не тяни, приятель!
– И все должно было быть намного проще.
– О. Это все объясняет. Где скрытая камера?
– Вокруг нас.
Нить понимания, которую Чарли уже посчитал пойманной, выскользнула из его пальцев, словно намазанная жиром. Хотя, надо признать, что про камеру Эл задвинул мощно – даже я не понял.
– Вот это все. – Эл широким жестом обвел комнатку. – Это и есть скрытая камера. Или потайная комната. Вы же не думаете, что порталы ставятся где ни попадя? Скорее всего, эта комната заперта и даже наглухо замурована.
– И как же мы отсюда выберемся? – уточнила Айрин.
Фигня вопрос. Были бы стены, а выход при нашей бронебойности рано или поздно образуется.
– Предоставьте это мне, мисс Ким. Что же до вашего вопроса, мистер… Чаки?.. то мне, прежде всего, хотелось бы узнать, зачем вы оказались здесь, не имея даже представления о том, куда попали.
– А он типа нашего Хранителя, – пояснил Мик злорадно. – Сует свой нос в чужие дела, учит жить, наставляет на путь истинный…
– О, так это не Хранитель, а странствующий пророк!
Если спросите мое мнение, на пророка Чарли похож меньше всего. Если бы ему поручили, по известному примеру, накормить пятью хлебами тысячу человек, количество жертв голода превысило бы даже отстало-африканские нормы, а хлеб заплесневел бы напрочь, пока суть да дело. Но само разделение обязанностей наводит на мысли.
– А что, Эл, Хранители никого не учат жить и не призывают к порядку?
– Шутите, мистер Мейсон? Чему я могу научить? Разве что наставить в тонкостях профессии менее опытного. Моя жизнь, как и жизнь всякого жителя Отстойника, – просто выбранный путь. Следуя ему – не собьешься.
И глазом не моргнул.
– А тех, кто неправильными дорогами ходит, кто берет к ногтю? – нахмурился Чарли. Видимо, память о дорожной полиции еще жива. Хотя что-то я не помню, чтобы он хоть раз зарулил на неправильную дорогу, предпочитая патрулировать центральное шоссе. Так и продуктивнее, и безопаснее.
– Кто знает, какие дороги неправильные? Хранители всего лишь стоят на страже рубежей, нарушение которых может взорвать самый Отстойник. Остальное – на страх и совесть самих идущих… и, поверьте, каждый путь способен вывести к свету, тому или иному. А к тем, кто пренебрегает избранным путем, Отстойник рано или поздно оказывается беспощаден.
– М-да, Чаки, в Хранители ты рылом не вышел, – подытожил Мик. – Тем, что может взорвать наш Отстойник, другие ведомства занимаются. Ну ничего, пророк тоже неплохая карьера.
Очень интересный принцип устройства мира. Регулирующую функцию, как следует из суждений Эла, он выполняет сам, без привлечения всякого рода блюстителей и ревнителей. Очень правильное решение, на мой взгляд. Люди склонны ошибаться уже на этапе установки законов, да плюс блюсти их порой подряжаются такие субчики, что любо-дорого. Не говорю уж про бессчетное множество факторов, саботирующих даже самый бесспорный акт отправления справедливости… Занятно, наверное, с рождения накрепко знать, что за всякую измену себе самому получишь по шапке. Добровольные паладины, как показала история, обычно очень быстро изводятся куда более жизнеспособными беспринципными падлами. «Открыл закон один злодей, закон простой, как груша: из двух людей всегда сильней бывает тот, кто хуже. А если в споре, господа, сойдутся две идеи – то победит, конечно, та, которая подлее»[3]3
А. Анпилов. «Песенка о законе природы».
[Закрыть]. Интересно, способен ли страх перед неминуемой карой инспирировать неподдельную добросовестность? Хотя бы и исключительно по отношению к самому себе и избранному Пути? Ведь, насколько я понимаю, определенный Путь никому не навязывается. Достаточно всего лишь быть собой…
Вот только – бессменно.
Наверное, страшно утомительно. А то еще иные личности столь противоречивы! Женщины уж точно тут не приживаются. Вон даже на нашу Айрин позарились чуть ли не полным адским составом.
– Мы это что, в России? – выдавил Чарли, всегда слывший любителем выбирать пусть неочевидный, но хотя бы краешком знакомый ему вариант ответа на любой вопрос. – Там, я слышал, после перестройки завелись какие-то странные порядки…
– Считай, что так, – предложил Мик равнодушно. – Вариант не хуже и не лучше нашего.
– Так мы в России или нет?!
– Чаки, как ты достал! Если бы с Мейсоновой кухни можно было шмыгать прямо в Россию, неужели мы закупались бы паршивым виски у Бенни?
Это вопрос. Может быть, и закупались бы. Паршивый виски у Бенни не такой уж и паршивый, всем рекомендую, просто он продает его как некондиционный, со скидкой, потому что ввозит без акцизов. Не надо бы заострять внимание Чарли на этом щекотливом факте – себе дороже может выйти.
– Прежде всего, прошу не обзывать меня Чаки! Я прекрасно понимаю намек на куклу-убийцу! Меня зовут Чарльз или, если угодно, Чарли, а еще сержант Барнет – к тебе, приятель, тоже относится.
Приятель в лице Эла меланхолично кивнул. Мик не обратил на эскападу внимания – он вообще мало на чем его фокусирует. Учитывая, что Чаки короче любого из предложенных вариантов, от этого прозвания Барнету не отделаться.
– А теперь, Мейсон, объясни мне, подкоп куда ты сделал из своей чертовой кухни.
Вот так всегда. Темнят все, а отдувается Мейсон.
– Чарли, копал не я. Вон тот копал, с которого ты последние штаны сдернул. А куда – он не объяснил. Помер, как видишь. Но, если верить Элу, это явление сродни несчастному случаю и никому не будет инкриминировано.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?