Текст книги "Госпожа Клио. Заходящее солнце"

*

Знакомой дорогой Женя вышел к «замку» и незаметно прокравшись под окнами «пристройки», оказался у двери, сильно отличавшейся от той, что вела к Вике с Игорем. Поскольку от звонка здесь остался лишь корпус, болтавшийся на куске провода, Женя постучал. Для себя он решил – если хозяйка не захочет с ним общаться, он просто попросит обещанную картину; потом вернется домой и будет смотреть на нее, пока не снесет башню – другого выхода он не видел. …Часов до шести посижу, а потом поеду к Дашке. Главное, чтоб Татьяна не заявилась… Мысль потерялась, потому что щелкнул замок и на пороге появилась «перуанка». Ее взгляд не выражал никаких эмоций, поэтому создавалось впечатление, что она вышла не на стук, а, например, подышать воздухом. Но вдруг ее губы шевельнулись.

– Я знала, что ты вернешься…

В это время за спиной, весело сигналя на разные голоса, проносился свадебный кортеж, какая-то беспокойная мамаша звала какую-то Катю, и Женя почувствовал, насколько эти два мира не стыкуются между собой – только, вот, являлось ли это началом нового романа?..

– Я пришел… – он замолчал, ожидая, что «перуанка» сама поможет ему, но та стояла, как изваяние, и под ее взглядом Женя растерялся, – конечно, это бредовая мысль… я понимаю, но ваши картины… они такие… я, вот, подумал… (…Господи, и кто ж из нас псих-то?!..) хорошо б хоть на минутку оказаться там, чтоб…

– Чтоб все вспомнить, да? – закончила «перуанка», и Женя кивнул, хотя в голове у него были совершенно другие цели и желания. А еще он подумал: …Как же примитивна наша наука со всякими Нобелевскими премиями, если есть эта старуха и господин Виталий (пусть он не хочет мне помогать, но ведь может!), для которых не существует пределов пространства и времени? Почему никто не считает их достижения открытиями?.. Или это другой мир с другими ценностями и другим подходом к реальности?..

– Могу предложить сделку, – «перуанка» отступила, пропуская гостя в дом.

…Если она попросит жизнь, не отдам. Душу?.. Но она ж не дьявол… А остальное, ничего не стоит!.. – оказавшись в знакомой комнате, Женя опустился на знакомый диван, но картины уже не занимали воображение – он ждал оглашения условий сделки.

– Ход истории… – «перуанка» смотрела на голую равнину, украшавшую стену. Казалось, само слово «ход» чуждо этому пространству, вечному в своем постоянстве, – ход истории нельзя изменить, потому что он всегда избирает оптимальный вариант развития мира. Как река, пробивающая русло в самом удобном месте. Даже если потом на ней возникают пороги и водопады, она не будет течь по-другому. В Перу я нашла свое прошлое, и очень бы хотела, чтоб мои родственники, дожив свою жизнь в счастье, умерли так, как умирали их предки; и чтоб похоронены они были по обычаям предков, а не брошены в смрадные ямы…

Женя чувствовал, что его сознание, даже настроившись на восприятие мистики, не может уловить смысл, но, на всякий случай, кивнул.

– …Жить им не долго – год или два, а потом они непременно погибнут в долгих битвах между Уаскаром и Атауальпой. Тогда пусть история берет свое, потому что она всегда права. Максимум два года!.. Это примерно столько, сколько потребуется испанцам, чтоб собрать новую экспедицию. Так вот, мое условие таково, – «перуанка» повернулась к Жене, – ты попадешь туда, если постараешься остановить Писарро и его оголтелых братьев. Не знаю как, но ты должен дать слово, что сделаешь это. Потом испанцы вернутся снова и обязательно покорят инков, но это произойдет, когда все мои родственники уже будут похоронены с почестями, а их души обратятся в быстрых уаманов. Для истории, что такое несколько лет в сравнении с тысячелетиями? Их никто и не заметит, зато мой айлью не познает позора рабского унижения.

Женя не знал, что такое уаман¹ и айлью², но решил, что это уже не важно; важно, что Вика права – старуха, действительно, сумасшедшая! И весь тот круг, в который он рвется, тоже состоит из сумасшедших, чудом оказавшихся на свободе. …И я сойду с ума, если немедленно не свалю отсюда!.. Она же гипнотизирует меня!.. Женя уже хотел встать, но хозяйка неожиданно вышла, и атмосфера безумия, вроде, сразу рассеялась. …Стоп! – вспомнил Женя, – а картина?.. Все-таки надо ее забрать – сяду и буду моделировать ту жизнь. Ведь возникали ж у меня какие-то ощущения – их надо развить, и все получится без всякого Виталия!.. А за то, что он меня подвел, ох, с каким удовольствием я буду трахать сегодня Дашку!..

Хозяйка вернулась очень быстро, держа в руке вышитый мешочек, похожий на кисет.

– Я предлагала эту сделку Игорю, но он – другой человек. Он не сможет ничего сделать, а ты сможешь, я знаю. Подставь ладонь, – она развязала мешочек, и Женя решил довести игру до конца (конечно, в книге он использует этот момент, придав ему реальную магическую силу), – положи в рот и долго жуй, пока он не растворится, – на Женину ладонь тонкой струйкой потек серый порошок, скорее всего, растительного происхождения, – и ты обретешь другую жизнь.

– Это наркотик? – догадался Женя, – я читал, что все индейцы жуют коку…

– Кока – великий дар богов, – «перуанка» улыбнулась, – это земное воплощение небесной женщины, приносящее счастье вечно работающему, уставшему и измотанному мужчине; но она не дает другой жизни – как любая женщина, она забирает уже имеющуюся. А это другое… это секрет женщин нашего айлью.

– Женщин вашего чего?..

– Ты сам все вспомнишь… да, если увидишь у кого-нибудь гуарки³ с изображением уамана, знай, это кто-то из моего рода.

– Ладно, передам привет, – усмехнувшись, Женя высыпал порошок на язык и интенсивно задвигал челюстями. Порошок не имел, ни вкуса, ни запаха. Размазывая его по нёбу, Женя думал, стоит ли ругаться с «перуанкой», когда тот растворится, но ничего не произойдет, или сохранить отношения, в надежде на какие-нибудь фантастические рассказы – ведь откуда-то же она взяла все эти нереальные пейзажи!..

Но что-то все-таки происходило – Женя почувствовал головокружение; потом у него потемнело в глазах. …Только б не отравила, старая ведьма!.. Как я не подумал об этом?.. Художница, блин!..

*

Нежданно-негаданно Виталий сделал открытие. Вернее, специалисты, изучавшие цивилизацию инков, были прекрасно осведомлены об этом факте, но он-то не являлся специалистом, и теперь предстояло решить, как обойти непредвиденное препятствие. Проще всего, конечно, не обходить его вовсе, а если уж он твердо решил вернуться к старому ремеслу, для начала отправиться в более доступную и понятную эпоху, но, именно, инки вдруг стали для него делом принципа – так сказать, проверкой магической квалификации. Или, возможно, он хотел сделать это назло «писателю».

Виталий собрал колесо Фортуны, тщательно отскоблил сохранившиеся с прошлой «экспедиции» египетские иероглифы, освободив место для новых символов, которых-то у него и не было. В этом заключалось его открытие, сразу ставшее проблемой – все имевшиеся источники безоговорочно заявляли, что у инков не существовало письменности, а ведь только с ее помощью можно было использовать колесо Фортуны. Не зря ж перед Египтом пришлось тщательно изучать переводы папирусов, пока не удалось хоть как-то вразумительно сформулировать свое желание. (С кем велась эта «переписка», Виталий не знал, ведь не он изобрел сие чудо, то ли техники, то ли магии – он лишь построил его по старинным описаниям, которые все считали глупой легендой).

Теперь он смотрел на пустые сектора магического круга и безуспешно пытался сообразить, чем их можно заполнить, если «умные» книжки гласили, что общались инки на каком-то языке кечуа, а создать для него письменное отображение так и не удосужились. У них, якобы, имелись специальные люди, называвшиеся «пакарискап вилья», которые выучивали необходимую информацию наизусть и передавали ее своим детям; те, соответственно, своим, и так должно было продолжаться вечно.

…Но это же абсурд!.. – Виталий обхватил голову руками, словно спрессовывая бессистемные мысли. В тишине монотонно тикали часы, каждым прыжком секундной стрелки все дальше отодвигая от него глупых безграмотных индейцев, – а если эпидемия или война? Все эти «вилья» умрут, и что? Неужели они не думали об этом? А ведь в остальном, были весьма развитой цивилизацией. У них существовал календарь; они вели учет государственных запасов, от продовольствия и одежды до военных трофеев (пусть это жутко громоздкая система, где узелки показывают числа и разряды чисел, но она была!..); имелась почти социалистическая система распределения… а, вот, на письменность ума не хватило! Полный бред!..

Виталий откинулся в кресле, как всегда делал перед началом рабочего дня, и тут же испытал давно забытые ощущения, когда неведомая энергия перетекает в твое тело, наполняя его силой и могуществом. Состояние было совершенно потрясающим. …Какой же я глупец, что послушал «рыжую»!.. Нет, я не глупец – она просто запугала меня. Но страх ведь всегда проходит… со временем все проходит – даже само время, и остается только истина… а истина в том, что, если мне это дано, значит, я должен это делать!.. Перед ним стали снова появляться и исчезать незнакомые лица, только теперь они, скорее, напоминали живописные маски в обрамлении уборов из ярких перьев; правда, среди них попадались и другие – в блестящих железных шлемах… Виталий открыл глаза.

…А откуда все черпали информацию об инках? От испанцев! А испанцы могли ж и наврать!.. Везде ведь пишут, что Писсаро и его команда тоже были неграмотными, а писали историю конкисты с их слов монахи, спустя годы. Тогда, во-первых, Писсаро мог просто не понять, что перед ним библиотека, и уничтожил ее за ненадобностью; а, во-вторых, знаем мы, как монахи пишут историю – зачем им сохранять культуру и религию иноков? Историю той же России сотни всяких летописцев столько раз переделывали, что и концов-то уже никто найти не может, а там горстка бродяг! Да они такого наплетут!..

Чертовы испанцы… Стоп! А если попытаться проникнуть туда через них?.. Тем более, испанский я помню с университета довольно неплохо… Конечно, за века язык изменился, но, если не в книгах, то в Интернете можно найти все, что существует в принципе! Ай да, я!.. – Виталий перебрался к компьютеру, и пока тот грузился, сладко потянулся, – сейчас попробую расписать, что хочу стать не наблюдателем, а участником событий!..

Виталий тронул «мышь», и курсор испуганно дернулся.

*

Найплам решил, что пришло время просыпаться. Он сел на каменном ложе, которое тысячи ночей полировал своим телом. Бледный свет, еле пробивавшийся сквозь щель, служившую ему входом, не давал представления о времени суток. Впрочем, естественные процессы его и не интересовали. Какая разница, солнце или луна занимали место на небосводе – главное, чтоб Крылатый Змей не приблизился к земле, как случилось однажды много лет назад. Тогда с грохотом рушились горы, вода и огонь бились между собой, пожирая сушу… На его памяти такого, правда, не случалось, но это потому, что ежедневный ритуал он исполнял неукоснительно, и у Ланзона не появлялось повода, гневается и призывать Змея.

Привычным движением Найплам нащупал сосуд, в котором хранил кровь черной ламы. Ее хватало ровно на тридцать два дня. Таким образом, в год приходилось убивать восемь лам, и еще четыре дня Ланзон, как все люди и боги, голодал, обновляя мысли и чувства. Сегодня, как раз, тридцать второй день, а значит, жители Чавина⁴ должны привести к нему черную ламу.

Найплам поднял опустевший сосуд, сунул в него руку и собрав со дна загустевшие остатки крови, подошел к мрачной фигуре, будто выросшей из пола. Она напоминала острый кинжал, вонзившийся в тело земли. А, может, Ланзон – это и есть кинжал, лишь перед своим жрецом, принимающий человеческий образ?.. Проверить это было невозможно, ведь никто из обычных людей не осмелится спуститься в святилище. Они приходят в нужный день, молча привязывают ламу и уходят так, чтоб Найплам их даже не заметил, иначе может разгневаться Солнце, которому все они поклоняются. Ланзона же они просто боятся.

Однажды, когда Найплам был маленьким, его тоже отправили, отвести к святилищу черную ламу, а он из детского любопытства просунул голову в темноту и услышал голос. Он решил, что голос принадлежит самому Ланзону (это сейчас Найплам понимал – то был голос жреца) и спросил – кто сильнее, Солнце или Ланзон? Голос ответил, что Солнце обязано каждый день работать, освещая и согревая землю, чтоб Ланзон мог потреблять ее плоды, а когда он недоволен работой, то наказывает Солнце, закрывая его черными тучами и запрещая общаться со столь дорогими ему людьми. А еще Ланзону подчиняется Крылатый Змей, который, как и Солнце, движется по небу, а когда они встречаются, затмевает Солнце своим блеском; его огненный хвост может запросто уничтожить, и Солнце, и Луну, и Землю.

– Вот и решай, кто сильнее, – закончил голос, и Найплам решил. Потому он здесь, и сколько прошло с тех пор, уже никому неведомо.

Найплам приложил к статуе липкие руки. Холод побежал по телу, передавая ему твердость камня; губы прильнули к шершавой поверхности, а мысли унеслись в бездонную темную пропасть, олицетворявшую вечную жизнь. В этой черноте, сменяли друг друга картины кровопролитных сражений, стихийных бедствий, поглощавших целые города и топивших крошечные плоты – люди умирали тысячами, и Ланзон принимал их всех в свое чрево, чтоб потом отрыгнуть в другую жизнь, дав снова глотнуть воздух, и со смехом, содрогавшим землю, забирал обратно. Найплам знал, что процесс этот бесконечен…

*

После неторопливого утра, уложившегося для Даши в четыре сканворда и две чашки кофе, народ все-таки расшевелился, поэтому за ежедневными йогуртами Лена побежала не в час, а аж в три. В йогурте ли было дело или в чем-то другом, но после обеда у Даши жутко разболелась голова, и она присела в уголок, оставив напарницу наедине с пожилой дамой, которая планировала скупить чуть не полмагазина (и перемерила ведь не меньше!), но подобрала лишь дешевую турецкую юбку.

Приступ прошел так же неожиданно, как и начался – не пришлось даже пить таблеток, и в конце дня, чувствуя себя виноватой, Даша одна вымыла пол во всём магазине. Лена в это время подсчитывала выручку – оказалось, они даже перекрыли среднедневную норму. Вчера у них тоже вышло неплохо, и Даша прикинула, что на следующей неделе сможет привести в порядок голову. Правда, вывод этот касался исключительно прически, но никак не мыслей.

Даша в десятый раз представила, как выходит на улицу, где ее ждет улыбающийся Женя. …С цветами вряд ли, но обязательно улыбающийся!.. И что дальше? Да, он умный, хороший, но… я даже не о любви – он просто чужой человек. Сама не пойму, что на меня тогда нашло… хотя, чего непонятного – то была месть за Кристину, а сейчас за что я собираюсь мстить?.. А за все! Он знает – я ему тысячу раз говорила! Я хочу жить по-человечески, а он не хочет!..

– Дашка, ты собралась отрабатывать опоздание? – засмеялась Лена, – время – пять минут восьмого, – она уже стояла снаружи, выразительно поигрывая ключами.

– Я чего, дура? – Даша услышала, как в соседнем магазине гремят закрывающиеся жалюзи, и подхватив сумку, тоже вышла.

– Завтра не проспи, а то наша припрется, – предупредила Лена, отдавая ключи – они менялись ими ежедневно, потому что «ключница» приходила на десять минут раньше, и принимать на себя эту обязанность добровольно ни хотел никто.

– Не просплю. …Хотя кто знает, чем все закончится?..

Девушки вместе спустились вниз, и Лена сразу пошла к остановке, а Даша задержалась, но Жени не увидела. …Я ж не напрашивалась – он сам хотел, – подумала она обиженно, – я что, девочка, с которой можно играть?.. Пообещал – не пришел… ну, и пожалуйста!.. Возникшая досада касалась, скорее, уязвленного самолюбия, нежели каких-то несбывшихся желаний. Наоборот, Даша почувствовала легкость, будто некая высшая сила огородила ее от необдуманного шага. …Вот, и слава богу, – не оглядываясь, она направилась к остановке, – так и должно было случиться, потому что любовница из меня все равно никудышная – совесть замучает, уж я-то себя знаю… Даже если он вырастет сейчас прямо из-под земли, я никуда с ним не пойду! Даже посидеть в кафе, хотя и не была там сто лет!..

И все-таки она хотела, чтоб Женя пришел – просто, чтоб гордо высказать ему все в глаза, однако он так и не появился. Оказывается, целый день она фантазировала, моделировала несуществующие ситуации, переживала за то, чего нет и никогда не будет!.. …Глупо, – Даша вздохнула, – если только он сел за новый роман?.. Я ж помню, как у него бывает… а я здесь причем?.. Блин, и почему мне всегда достаются мужики… то они по горло заняты, то вообще ничего не хотят… есть же какая-то золотая середина!..

Маршрутка подошла быстро и только усевшись в нее, Даша вспомнила: …А дома сейчас ждут разборки… За что, вот, мне это? Один раз, чёрти когда, сдуру изменила, а проблем на всю жизнь. Да, было! А он сам-то!.. Может, признаться самой? Я ж простила ему Кристину – вот, пусть и он будет благородным, и начнем все с начала. Я ж все-таки люблю его… конечно, не такого, как сейчас – такого я просто ненавижу!.. Но ведь он и не такой – это что-то с ним произошло… знать бы, что?.. Только б он не кричал и не молчал – если мы спокойно поговорим, то все выясним и вместе найдем выход… нет, но ведь так, как мы живем, жить невозможно!..

По дороге к дому, Даша забежала в магазин. Раньше для нее это являлось праздником, а теперь изобилие, царившее в витринах, вызывало тоску – она ведь прекрасно помнила, что скрывается за яркими упаковками, а отвыкать от хорошей жизни всегда сложно. Оптимистический настрой растаял сам собой, и даже разговор по душам уже не казался делом столь уж перспективным – в какой-то момент Даша даже пожалела, что Женя бессовестно обманул ее …а ведь в сложившейся ситуации у него имелся шанс завоевать меня всерьез и надолго!.. – но это была совсем мимолетная мысль.

Чтоб не дразнить себя, Даша быстро купила кофе (конечно, не тот, который любила, а тот, что подешевле) и вышла. На ужин у нее осталась со вчерашнего дня кефир и рогалик, а Виталий давно сам решал свои проблемы, имея наготове пачку пельменей.

…Ну, с богом!.. – Даша открыла дверь, – нет, с поцелуями кидаться не буду – подумает, что подлизываюсь… хотя посмотрим на его поведение…

Дело в том, что обычно Виталий выходил, слыша, как открывается дверь, и сразу становилось ясно, какое у него настроение, но сегодня в квартире было тихо. Даша потопталась в коридоре, стуча каблучками; гулко бросила сумочку.

…Может, он ушел? А куда, если друзей у него нет?.. Хотя «друзей» полно в любом баре… но на бар у него нет денег. Или есть?.. Вдруг он что-то скрывает?.. Вдруг и женщина другая у него есть – та же Кристина, к примеру!.. Ну, уволил он ее, и так же пристроил в другое место. Он же умный, а я дурочка… – мысли потоком устремились в темное ущелье, где обитают наши самые страшные предположения, и куда мы стараемся не заглядывать, ведь остановить их мог только резкий окрик: …Нет! Этого не может быть!..

– Виталь, ты где? – сбросив туфли, Даша заглянула на кухню, прошлась по комнатам и растерянно остановилась на пороге кабинета увидев разбросанные в беспорядке книги, включенный компьютер и, главное, штуковину, которую перекочевала из салона и в разобранном виде жила все это время на балконе. Сейчас она, собранная, стояла у окна, а самого Виталия нигде не было.

…Неужто он вернулся к работе? Как классно!.. Давно надо было показать ему, что с таким подходом он меня просто потеряет!.. Оказывается, небольшие измены – это даже полезно!.. Значит, он все-таки любит меня!.. Только куда ж он делся?.. – Даша подошла к столу и поверх книг увидела исписанный листок, похоже, специально выложенный для нее; схватила его, понимая, что в нем заключена разгадка.

Заглавное слово «Даша» было подчеркнуто жирной чертой, а дальше шли ровные аккуратные строчки: «Общаемся мы с тобой, наверное, последний раз…» Даша почувствовала, что перед глазами темнеет; схватилась за стол, а когда пришла в себя, первым делом почему-то взглянула на окно, словно оно являлось единственным способом самоубийства. Окно оказалось закрыто, и это ее успокоило; к тому же, письмо было длинным, и прежде чем впадать в панику, его следовало дочитать до конца.

«…Я понял, что не могу и не хочу жить так, как живу – я способен на большее и должен реализовать себя…

(Даша облегченно вздохнула и бессильно опустившись в любимое кресло мужа, улыбнулась. …Чудо ты мое… Клянусь, больше даже не посмотрю ни на одного мужчину!..)

…но то, чем я занимался до сих пор, это мелко и примитивно. Я хочу провести один сумасшедший эксперимент. Я прекрасно отдаю себе отчет, что он, именно, сумасшедший, но очень хочу попробовать. Я собираюсь не наблюдать прошлое, как в Египте, а вторгнуться в него. Возможно, я совершу преступление против человечества, а, возможно, создам на земле рай. Впрочем, может ничего и не измениться – тогда привет Бредбэри. Можешь считать меня трусом, но конечный результат эксперимента я боюсь увидеть, поэтому постараюсь не вернуться в настоящее – я ведь могу даже не узнать его и не найти там ни одного знакомого. Зачем мне это?.. Покажи письмо кому-нибудь, желательно, из ученых, и наблюдайте, что станет происходить с вашим миром.

Я отправляюсь к инкам, во времена начала конкисты (если интересно, можешь почитать об этом – книги на столе). Почему я выбрал именно инков, сам не знаю – наверное, меня завел твой любовник. Ты прости, но я нарушил слово и напоследок все-таки влез в твое сознание (если у тебя в районе трех часов болела голова, извини – издержки производства). Зато теперь я знаю, что ты спала с ним; знаю, что пока лишь раз, но сегодня снова собираешься к нему, и знаю, зачем – не романы сочинять…»

– Дурак… – Даша скомкала письмо, – какой же ты дурак!.. Я ж передумала! Этого ты не увидел?.. – она забыла, что передумала уже в семь, когда, выйдя, не обнаружила Женю.

Закрыв глаза, Даша попыталась представить свои дальнейшие действия и поняла, что не станет валяться в ногах, вымаливать прощение; не станет клясться, что это ошибка, которая никогда не повторится – не стоит ее проступок таких унижений. …Или он должен поверить мне, или… я даже не говорю про Кристину – а то, что я задыхаюсь от той жизни, которую он мне создал!.. За это передо мной никто не хочет извиниться?..

Даша разгладила листок и принялась читать дальше: «…Прежде, чем показывать кому-либо само колесо Фортуны, обязательно (слово было подчеркнуто двойной чертой) сотри все буквы. Это необходимо, чтоб никто не последовал за мной и не испортил эксперимент. Целую, шлюшка моя. Прощай. Виталий».

Даша обалдело подняла голову и уставилась в окно, словно ожидая, что мир начнет меняться немедленно, причем, не только общество, подвластное человеческой воле, но и природа, а, может быть, даже солнце уже должно будет вставать на западе и садиться на востоке. Но ничего не происходило. …И не произойдет! – решила Даша, – просто мой муж окончательно свихнулся. Если он не объявится до завтрашнего вечера, надо будет сообщить в милицию и написать в «Жди меня», а когда найдут, наверное, придется его лечить… Даша перевела взгляд на пресловутый агрегат, о котором столько слышала. Она никогда не рассматривала его вблизи, но сейчас такая возможность появилась.

На столешнице, разделенной на сектора, действительно, были выведены корявые латинские буквы. В принципе, это ничего не значило, а заглянув под столешницу, она и вовсе обнаружила лишь металлическую втулку с подшипником. …Крутящийся журнальный столик… – Даша усмехнулась, – и эта фигня перемещает во времени?.. Опять, как всегда, вешает мне лапшу. И про Египет, небось, скачал из Интернета или нашел в книжке – скорее всего, не русской. Языки-то он хорошо знает. А мы с Женей повелись – два придурка… Хотя Женька-то сделал на этом книжку, а, вот, я, как обычно, осталась ни с чем… А, кстати!.. Про наше несостоявшееся свидание замнем пока – я ему просто позвоню и скажу, что муж уехал… или как – улетел? К инкам. Посмотрим на реакцию…

Даша отыскала номер, сохранившийся в записной книжке, но набрав его, услышала длинные гудки. В принципе, в этом не было ничего удивительного, но когда все мысли направлены в одну сторону, невольно начинаешь искать связь даже между совершенно не связанными фактами. …А, может, они вместе решили развести меня? Бывает же, что муж и любовник находят общий язык… ну, если женщина не дорога ни тому, ни другому… Сидят сейчас, бухают где-нибудь и обсуждают, какая я в постели… Даше сделалось ужасно стыдно, и она тут же решила, что такого быть не может, ведь они оба нормальные мужики. …А тогда какое может?.. Она боязливо взглянула на колесо Фортуны, и спасаясь от соблазна лично убедиться в том, что это просто игрушка, вышла на кухню. Сварив кофе, устроилась в углу, и устав от бегающих по кругу мыслей, механически раскрыла оставшуюся на столе Женину книгу.

Оторвалась она, когда уже не смогла сопротивляться зевоте; подняла глаза, прикрыв ладонью рот, и с удивлением обнаружила, что за окном совсем темно, и часы показывают половину первого. …Вот это я увлеклась!.. Давненько такого не было!.. – она перевернула книгу, чтоб не потерять нужную страницу, и на задней обложке увидела Женин портрет. Разглядывала она его с каким-то новым чувством – перед ней был не «человек, написавший книжку», а настоящий писатель. Даша четко различала эти два понятия. Даже не подумав, сколько времени, она снова набрала Женю, но снова ей никто не ответил; снова вернулась на кухню, села на прежнее место и закрыла лицо руками. …Надо спать… все равно ничего не высижу, а завтра на работу. И ключи у меня…

Раздевшись, она залезла в непривычно холодную постель – пусть у них с Виталием давно не появлялось настроение заниматься сексом, но засыпать-то она все равно привыкла, примостив голову на его плече. А теперь не было даже этого…

Чтоб отвлечься от мрачных мыслей, Даша погрузилась в описанный Женей мир, пытаясь угадать, чем там все закончится, и незаметно фантазии, перемешиваясь с реальностью, уволокли ее в бескрайние просторы сна.