Текст книги "Цианистый карлик"
![](/books_files/covers/thumbs_240/cianistyy-karlik-276103.jpg)
Автор книги: Сергей Дышев
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Они прошли еще некоторое время по аллее, потом повернули обратно.
– Светлана Васильевна, я понимаю, что уже прошло достаточно много времени и вы за свою жизнь не одну сотню учеников выпустили, – после затянувшейся паузы продолжил Савушкин. – И все же, если что-то вспомните о Маше, о ее окружении, товарищах, может быть, какие-то конфликты были… Вот, если что, позвоните мне по телефону.
Никита протянул визитку.
– Она не была конфликтной, но умела поставить на место, – заметила Ларионова. – Незаурядная, скажу вам, девочка. Как говорится, с лица не общим выраженьем… Обещайте, что позвоните, когда будет хоть какая-то весточка о Маше…
– Обещаю… – кивнул Савушкин. – Всего доброго, Светлана Васильевна.
– До свидания, Никита Алексеевич.
Никита проводил учительницу взглядом, достал список телефонов одноклассников, нашел фамилию «Костомаха Ольга», сразу набрал номер.
– Оля, здравствуйте, беспокоит Савушкин Никита из районного уголовного розыска. Скажите, ведь вы были подругой Маши Лихолетовой?.. Не могли бы со мной встретиться, скажем, через час, у входа в центральный парк? Хорошо? Тогда – до встречи.
В этот день состоялась еще одна встреча, нежданно-негаданное свидание двух расчетливо любящих сердец.
Звонок в квартиру заставил Варвару содрогнуться всем телом. Она тихо подошла к двери, глянула в «глазок». На пороге стоял воровато озирающийся Курбан. Она открыла, он торопливо вошел.
– «Хвост» не привел за собой? – озлобленно спросила Варвара.
– Какой «хвост»? – опешил Курбан. – Меня отпустили, под подписку о невыезде.
– А я думала, ты сбежал, как граф Монте-Кристо, – без тени улыбки произнесла Варвара. – Ну, проходи, Монте-Курбан…
Курбан снял обувь, явив хозяйке предельно грязные ноги, босиком прошел на ковры.
– А носки где? Чучело! – зажав нос, спросила Варвара.
– В обезьяннике на сигареты поменял, – небрежно пояснил Курбан. – У бомжа…
– Представляю, что за сигареты… – хмыкнула Варвара. – Я вот думаю, как бы они про квартиру на Пионерской не пронюхали.
– Я тебе давно говорил: давай продадим!
– В наше время квартиры продают только идиоты! Тут еще эта понятая Иванова появляется, ох, не случайно…
– Которая? – спросил Курбан.
– Ну, эта, молодая…
– Кондитер?
– Какой, на хрен, кондитер? – повысила голос Варвара. – Она такой же кондитер, как ты – член палаты лордов! Она – журналистка из районной газеты. У нее серия материалов была по «черным риэлторам», ну, по скупщикам квартир. И под меня подкапывалась, мерзавка! Но ручонки коротки оказались!
– Варя, ну, давай, я по-быстрому эту квартиру продам! – запричитал Курбан.
– Я лучше тебя самого продам: живым весом, с ботинками, – отрубила Шпонка. – И носки в подарок.
Ко входу в городской парк Савушкин подъехал на машине. Чтобы скоротать время в ожидании Ольги и приглушить проснувшийся голод, купил эскимо на палочке. Только развернул холодную оберточку и впился зубами в шоколадный цилиндрик, как ко входу, явно на встречу, подошла молодая привлекательная брюнетка. Никита сокрушенно посмотрел на мороженое, со вздохом опустил его в урну и направился к девушке.
– Девушка, простите, вы не Оля? Савушкин.
– Не-ет! – удивленно протянула девушка.
Савушкин не заметил, как за спиной его вырос здоровенный битюг. Он с ходу попер в атаку.
– Ты чё к девчонке клеишься, пижон? Ни на минуту оставить нельзя! «Вы не Оля-я?..» – куражливо передразнил он. – Умней не придумал, как знакомиться?
– Петя, да что ты к нему пристал? – затеребила его за рукав девушка. – Молодой человек просто ошибся…
– Знаем, как ошибся! – продолжал напирать битюг. – Вали в свою деревню, валенок…
– Я, вообще-то, из уголовного розыска… – предельно спокойно пояснил Савушкин. – И что правда, то правда: простые мы, как валенки. Обуваем наглецов так, что только уши торчат. Но так как ты с девушкой, я тебя прощаю…
– Петя, пойдем. – Девушка занервничала в предчувствии мордобоя.
Тут, на счастье, кто-то дернул Никиту за рукав. Он обернулся, перед ним стояла крошечная девчушка.
– Простите, вы – Никита?
– Да, – ответил Савушкин.
– А я – Оля.
– Слава богу, – сказал Савушкин.
Девушка рассмеялась.
– Пошли, Отелло!
Битюг с озадаченно-тупым выражением послушно поплелся за подружкой.
– У вас что-то случилось? – полюбопытствовала Оля.
– Впервые нюх подвел… – пробормотал Савушкин. – Хотите мороженого?
– Хочу, – не стала отказываться Оля. – Ни разу милиционеры не угощали…
Савушкин взял две порции, они вошли в парк, сели на скамейку.
– Скажите, Никита, есть хоть какая-то надежда найти Машу? – строго спросила Оля, уплетая мороженое.
– Надежда есть… Вы с ней дружили?
– Да… Последний раз встречались где-то полгода назад. Посидели в кафе…
– Чем дальше уходят школьные годы, тем реже встречи… Маша доверяла вам свои тайны?
– Да, но не всегда. Все зависело от ее настроения. – Оля задумалась. – Она очень неровный человек, самолюбива, то вспыхивает, то угасает, теряет ко всему интерес… Иногда впадала в депрессию. И я как могла старалась развеять ее. Ездили в Москву, гуляли по Арбату, на Манежной, таскала ее на модные выставки.
– А какие у нее отношения были с мачехой?
– Она на эту тему никогда не говорила. – Оля пожала плечами. – И я не спрашивала. Ясно, что не очень-то любила. Отец умер, осталась чужая тетя…
– А были у нее конфликты с одноклассниками?
– Да нет, особых не было. Характер у нее резкий, колючая, как еж. Сразу иголки наружу…
Тут Оля проглотила большой кусок мороженого, и у нее свело горло. Отдышавшись, она продолжила:
– Да, вот, правда, была история, давно, по-моему, в пятом или шестом классе, когда ее взяли сниматься в кино.
– В какое кино? – удивился Савушкин.
– Да вот, знаете, по телевизору идут документальные серии про бандитов. «Криминальные истории», кажется, называются. Я их сама не смотрю. И вот Машка снялась вот в таком фильме, «Девочка на цепи» назывался.
– Что?! Как ты сказала? – чуть не подпрыгнул Савушкин.
– «Девочка на цепи»… – повторила Оля. – А вы не знали? Роль, конечно, жуткая… Фильм был про то, как детей похищали. И вот она тоже играла такую украденную девочку; ее вымазали грязью, грим сделали, так что губы как бы потрескались, приковали цепью в каком-то подвале. Очень страшное кино… Я так думаю, это мачеха ее заставила, чтоб денег на ней заработать.
– Одноклассники видели этот фильм?
– Да, и очень многие. Лучше бы она не снималась…
– Почему? – быстро спросил Савушкин.
– Ну, начали ее доставать. А вот, типа, кинозвезда пошла… Потом кто-то придумал кличку: «болонка на цепочке». А у нее волосы тогда были светлые такие, вьющиеся. А один идиот, Гришка Хлопухин, двоечник и дебил, когда Маша появлялась в классе или он встречал ее на улице, так становился на четвереньки и лаял. Все ржали… В общем, у Маши был нервный срыв, она целый месяц в школу не ходила.
– А что же учителя – не знали? – возмущенно спросил Савушкин.
– Да, не знали… – тем же тоном ответила Оля. – И Машу совсем затравили… У нас тогда и классной не было, никто из учителей не хотел брать наш класс под руководство. Мальчишки – одни придурки и отморозки. А вот девчонки – нормальные были.
– Контрастный класс… – оценил Савушкин. – А парень-то есть у Маши?
– Не знаю…
– А о чем вы говорили, когда встречались последний раз?
– Да так, о пустяках. Перебирали девчонок класса, кто как устроился, кто замуж вышел…
– Значит, фильм назывался «Девочка на цепи»? – Савушкин призадумался. – Оля, о нашей встрече, пожалуйста, никому не говорите… Хорошо? Иначе это сильно повредит поискам Маши.
Никита встал первым, за ним вскочила Оля.
– Это так серьезно?
– Да. Всего доброго, Оля. Мой телефон у вас есть. Если еще что-то вспомните, звоните.
– Хорошо. До свидания, Никита.
Оля ушла. А Савушкин в задумчивости побрел по аллее. Вдруг призывно запищал телефон: пришло сообщение. Никита глянул: это была Настя. Он прочитал послание: «Извини, я сорвалась. Давай встретимся?» Савушкин тут же набрал номер.
– Привет, это я! И я тоже сорвался… и лечу в пропасть. И только ты можешь меня спасти!
Настя засмеялась:
– Задачка не из простых. Постараюсь хотя бы замедлить твое падение.
– Ну, что – тогда в нашем кафе? – предложил Савушкин.
– Когда?
– Сейчас.
– Хорошо, – после секундного раздумья согласилась Настя.
– Я за тобой заеду.
Никита буквально выскочил из парка, сел в автомобиль. Подъезжая к месту встречи, позвонил Насте по телефону.
– Настя, я подъезжаю.
Настя ждала на улице. Савушкин остановился рядом, выскочил, открыл дверцу.
– Ты так быстро! – с приятным удивлением произнесла Настя.
– И ты быстро! – с грустью ответил Савушкин.
Настя села в машину, внимательно посмотрела на Никиту:
– Ты какой-то не такой сегодня…
– А ты сегодня – просто неземной красоты… – с романтичным придыханием ответил Савушкин. – И вместе с тобой воспарим над грешной землей.
И случилось то, чего не миновать: Настя и Никита впервые слились в страстном поцелуе.
– Затяжной… – отдышавшись, оценила Настя. – У тебя сегодня поэтическое настроение?
– С тобой, солнышко, и глухонемой стихами заговорит.
Савушкин тронул машину и, чтобы сократить путь, пересек двойную линию. И тут же попал под свисток инспектора.
Чертыхнувшись в душе, остановил машину.
– Чтоб ты лопнул от взяток! – не удержался Савушкин.
Инспектор вразвалку пошел к машине.
– Инспектор ГИБДД лейтенант Криворулько! – представился он чинно. – Вы грубо нарушили правила дорожного движения: пересекли двойную полосу. Ваши документы!
Савушкин протянул служебное удостоверение.
Инспектор небрежно открыл, посмотрел и вернул. Но вместо ожидаемого: «Езжайте, но так не нарушайте!» – он произнес: «Предъявите удостоверение на право управления автомобилем, товарищ майор!»
Савушкину показалось, что он ослышался.
– Лейтенант, ну ты чего, свои же!
– Вы свидетельство о браке не показываете на проходной в ГУВД? – тоном, не предвещавшим ничего хорошего, продолжил инспектор. – Не показываете! Вот и на дороге за рулем надо предъявлять удостоверение на право управления!
– Кошмар! – потрясенно произнес Савушкин. – Что тут с вами происходит?
Никита достал права на вождение, техпаспорт, протянул инспектору.
– Месячник у нас происходит: борьбы с нарушителями ПДД в милицейских погонах, – злорадно пояснил инспектор.
– Нашли врагов… – пробормотал Савушкин. – Может, как-то договоримся по-человечески?
Лейтенант не преминул устыдить:
– Мы взяток не берем! И не стыдно предлагать, гражданин майор?
– Уже гражданин?
– В соответствии со статьей 12.15.3 Кодекса об административных правонарушениях «Выезд на встречную полосу», отягощенный пересечением двойной сплошной, наказывается лишением водительского удостоверения, – вынес сурово приговор инспектор и, не медля, положил удостоверение Никиты в планшет.
– Товарищ лейтенант… – взмолился Савушкин. – Гражданин лейтенант! Вы меня задержали, а я ведь опаздываю на служебное задание! А вам вот – непременно надо «палку» в отчетность поставить…
– Ага, по тревоге, и с помадой на щеке! – иронично подметил инспектор.
Савушкин глянул в зеркало в салоне, лихорадочно стер ладонью.
– Вот и разобраться надо, кому из нас палку ставить… – добил Савушкина лейтенант.
Он скоренько настрочил протокол задержания, дал подписать Савушкину. Никита с ненавистью подписал, получил свой экземпляр.
– Значит, своим войну объявляете? – покачал головой Савушкин.
– Для закона своих нет: все – чужие! – наставительно заметил инспектор.
Он козырнул и отошел ловить других нарушителей в погонах.
Савушкин тронул машину.
– Ну, ты смотри, что творится! – возмущенно оценил дурацкую историю с гаишником Савушкин. – Просто полный беспредел.
– Ну, ты ведь действительно нарушил правила! – заметила Настя.
– Вот и ты тоже, – обиделся Савушкин. – Весь мир строит козни против нас! А ты: нарушил, нарушил… Гаишница-яичница!
Уже не разгоняясь особо, Савушкин подъехал к кафе, шустро открыл дверцу перед Настей, помог выйти.
Он сразу повел Настю в конец зала. Встретившаяся по пути женщина-администратор пожелала им доброго вечера. Савушкин тут же поинтересовался, есть ли у них ВИП-зал.
– Постараемся найти, – чуть усмехнулась администратор. – Отдельный кабинет.
Тут у Савушкина, как всегда, некстати зазвонил мобильник.
Еще не вытащив из кармана телефон, Савушкин взорвался:
– Да что же вы от меня хотите?
Администратор выпучила глаза.
– Это не вам – телефону… – поторопился объяснить Савушкин и, не глядя, кто звонит, отключил телефон.
– Надо время от времени менять мелодию телефона, – посоветовала Настя. – Помогает.
– А лучше – номера телефонов, – буркнул Савушкин.
Они вошли в кабинет, сели на бархатный диван. Тут же без лишних слов слились в поцелуе. Заглянул официант и сразу исчез.
– Знаешь, какая у меня мечта? – спросил Савушкин. – Уехать с тобой за сотни верст в какую-нибудь глухую деревню, где сохранился патриархальный уклад, где нет ни телевидения, ни мобильной связи, и в этой зоне покрытие осуществляет только местный бугай – своих ласковых буренушек с длинными ресницами. А, каково? Лежали бы с тобой на стоге сена, глядели в небо. А когда гроза – в садовом шалаше укрылись бы. Гром бы разрывал небо, и дождь – сплошная серебряная стена шумящей воды. И пили б парное молоко, которое приносила бы нам хозяйка. Здорово?
– Ты просто угадываешь мои сокровенные мечты, – усмехнулась Настя.
– Правда?
Тут в дверь постучали.
– Можно, – разрешил Савушкин.
– Добрый вечер! – сказал официант, положил меню и удалился.
– Мы по скромному, ладно? – попросила Настя.
– Как скажешь.
Савушкин открыл меню, пролистал.
– Парного молока нет… Придется пить вино.
– А тебе нельзя! – тут же отреагировала Настя.
– Уже можно, – махнул рукой Никита. – Второй раз права не отберут.
Настя взяла меню, стала перелистывать.
Вновь беззвучно появился официант.
– Бутылку красного вина, – попросил Савушкин. – Сухого. Марочного.
– И какой-нибудь легкий салат, – добавила Настя.
– Два салата и сыр, – уточнил Савушкин.
Официант поклонился и вышел.
– Тебе, наверное, интересно, что нового в деле пропавшей Марии Лихолетовой?
– Да. Как понятая я все же надеюсь на доступ к информации.
– Ладно, раз обещал… Маленькая сенсация, но не для печати… Шесть лет назад Маша снималась в сериале «Криминальные истории». Знаешь, по телевизору гонят?
– Знаю.
– Фильм назывался «Девочка на цепи». Фильм о похищении детей с целью выкупа. Маша сыграла в нем реконструкцию событий. В подвале, на цепи, с гримом и всеми ужасами.
– Представляю, какую психологическую травму ей пришлось пережить.
– Самое ужасное было после премьеры, – продолжил Савушкин. – Девчонку буквально затравили одноклассники. Кто-то придумал ей кличку «болонка на цепи», а один дебил, когда она приходила, становился на четвереньки и лаял.
– И представить страшно…
Настя ужаснулась.
– И вот, Настя, спустя шесть лет кому-то пришла идея сделать римейк фильма. Если, конечно, труженики метлы и лопаты все это не присочинили. Впрочем, на кого, на кого, а на твоих коллег-сочинителей они уж совсем не похожи.
Официант принес салаты, сыр, налил вино в фужеры и, пожелав приятного вечера, тихо удалился.
– За встречу? – предложила Настя.
Савушкин вздохнул:
– Да, Настя, и очень долгожданную.
Похвалив вино, Настя спросила:
– Это мачеха заставила ее сниматься в этом киношедевре?
– Вне сомнений. Можно представить, каково ей пришлось после смерти отца.
– А ты знаешь, отчего он умер?
– Кажется, острая сердечная недостаточность.
– А какая специальность у Варвары, знаешь? – спросила Настя.
– Кардиолог…
Настя кивнула.
– А умер ее отец, знаешь, где? – И, выдержав паузу, ответила: – По пути в районную больницу… И это мужик, который, по отзывам друзей и родственников, никогда не жаловался на здоровье.
– Черная вдова? – усмехнулся Савушкин.
– Ты попал в точку… – мрачно похвалила Настя. – Я наводила справки. Есть препараты, которые в сочетании, например, даже с небольшими дозами алкоголя вызывают острую сердечную недостаточность. Любой кардиолог назовет тебе эти дьявольские таблетки. А своевременно не оказанная медицинская помощь приводит к гарантированному летальному исходу… Отец Маши – Олег Лихолетов – умер в день своего рождения. Человек малопьющий в этот день гарантированно должен был выпить хоть пару рюмок спиртного. И выпил…
– Откуда ты все это знаешь? – Савушкин отложил вилку.
– Четыре года назад я проводила собственное расследование. – Настя взяла фужер с вином и, посмотрев на свет, оценила его багрянец. – У меня было несколько материалов по «черным риэлторам». У тебя, наверное, тоже были такие дела: исчезали хозяева квартир, вместо них заселялись новые.
– Было несколько дел, – кивнул Савушкин. – Банда в восемь человек, всех посадили. Трое хозяев квартир до сих пор – без вести.
– А я работала в соседнем районе по заданию одной серьезной газеты. Раздобыла списки проданных за последние годы квартир. И решила установить: живы ли прежние владельцы? Каторжный труд, скажу тебе! Выезжала в заброшенные деревни, где опустившимся старикам давали с мизерной доплатой развалюхи в обмен на их весьма приличные городские квартиры. И вот наткнулась на эту Варвару Шпонку. Восемь лет назад она по завещанию получила четырехкомнатную квартиру, принадлежавшую отцу и матери ее мужа Василия Лаптева. Он скоропостижно умер девять лет назад. Угадай причину смерти.
– Та же?
– Да – острая сердечная недостаточность. У меня буквально волосы дыбом встали, когда я узнала, что с интервалом в полгода умирает свекор, а через три месяца – свекровь. Инфаркт, ишемическая болезнь… Со стариками было проще. Заставила их написать на свое имя завещание. И она завладевает элитной квартирой, как сейчас помню, на улице Пионерской. Хотя на квартиру мог претендовать и их старший сын. Но не стал. Я встречалась с ним. Пожилой уже человек. Варвара, оказывается, сказала ему: «Смотри, чтоб никаких поползновений на квартиру. А то сдохнешь от инфаркта!»
– И кто сейчас в этой квартире живет? – спросил Савушкин.
– Ее сын от самого первого брака. Ему около двадцати лет. До этого он жил у своего отца.
– А этот-то, первый, муж жив?
– Жив… Обитает в коммуналке…
– Не женщина, а просто вампир, – хмыкнул Савушкин. – Но вот зачем ей надо было устраивать такой спектакль в подвале?
– Смерть от инфаркта девятнадцатилетней девушки вызвала бы тучу подозрений, – пояснила Настя.
– Ты права, – согласился Савушкин. – Поэтому она и организует этот кровавый римейк, уже по-взрослому. Смерть девушки всех потрясает. Под подозрение попадают практически все, кто видел, делал этот фильм и знал Машу: начиная от съемочной группы, кончая садистами-одноклассниками и соседями.
– Вот все вроде бы склеивается, кроме одного нюанса. – Настя сделала эффектную паузу. – Мы не знаем, где Маша: живая, полуживая или мертвая. Всю правду знает только Маша. Или убийцы…
– Ты сохранила документы расследования по квартире на Пионерской?
– Да, они у меня в редакции. Завтра можешь заехать и забрать.
Настя и Никита молча допили вино. Савушкин призадумался. Вспомнил про время, попросил расчет.
– Спасибо за ужин, – поблагодарила Настя.
– Спасибо и тебе. – Савушкин погладил Настю по руке. – С тобой так уютно…
По пути к выходу Савушкин опрометчиво достал телефон и тут же увидел массу неотвеченных вызовов. Пришлось наскоро просмотреть их.
– Ждут? – поинтересовалась Настя.
– Подождут, – отмахнулся Савушкин.
Молча сели в машину. Савушкин позабыл открыть ей дверцу: устал. Настя села рядом. Не проехали и ста метров, как Настя потребовала:
– Останови здесь, я дальше пешком пройду, воздухом подышу.
– Давай подвезу тебя к подъезду, – стал не очень уверенно настаивать Савушкин.
– Не надо! – твердо оборвала его попытки Настя и кратко, как точку в конце поэмы, обозначила поцелуй. – Звони.
Савушкин удрученно проводил ее взглядом и поехал домой, предчувствуя, что случится какая-то гадость.
А Настя тем временем шла по подворотням к себе домой, размышляя о полной бесперспективности завязавшегося романа с милиционером Никитой. Она не заметила силуэтов мужчины и женщины, как бы приклеенных к стене ее дома. Женщина тенью тотчас торопливо исчезла за углом, а мужчина в надвинутой на глаза большой кепке не спеша направился к Насте. Когда он подошел ближе, Настя с ужасом увидела, что у незнакомца к тому же на голову был натянут капроновый чулок. Так, в бытность школьниками, развлекались ее одноклассники: лишь вблизи видишь жуткое лицо со смазанными чертами. Настя решила не паниковать, тем более мужчина не проявлял агрессивности, поравнявшись, прошел… Но удар стал неожиданным, уже в затылок, потом, ослепляющий, сильный, в лицо, потом еще один. Настя рухнула на землю, как во сне, издалека услышала голос с еле выраженным кавказским акцентом:
– Не суй свой нос куда не надо, журналюха…
Сюрприз таки поджидал Савушкина. Дверь родной квартиры ему открыл озлобленный полувыбритый коротышка.
– Ну, чего тебе? – с ненавистью спросил он.
Савушкин отшвырнул мужичка, вошел в комнату и остолбенел: в квартире орудовала съемочная телегруппа. На штативе возвышалась видеокамера, на диване с парадным выражением на лицах сидели теща и жена Наталья, в руках они гордо держали грамоты в рамках – «Благодарности» от заместителя министра внутренних дел. Коротышка оказался оператором. Худая мадам в крупных очках, как видно, режиссер, вовсю костерила его:
– Саврас, ну, что там опять возишься, десятый уже дубль снимаем! И все без толку!
В комнате также находился человек с микрофоном в руке. Он записывал интервью у «отблагодаренных» женщин.
– Что в тот момент у вас превалировало, – вопрошал он, – осознание гражданского долга, инстинкт охотника или обостренное чувство справедливости?
Никита догадался, что грамоты вручены за давний уже эпизод задержания карманника на рынке, но не подал виду.
– Никита, Ники, выйди, выйди, пожалуйста, у нас съемка! – затрясла грамотой Матильда Жановна и, повернувшись к камере, елейным голоском ответила: – Я бы сказала, обостренный инстинкт гражданина и охотника.
Никита, пожав плечами, повернулся, и… уже было пошел на кухню.
– Стойте, назад, назад! – всплеснула руками режиссер. – Вы – муж? Сейчас все будет по-другому! Вы входите, видите награжденных маму и жену, радуетесь вместе с ними, подхватываете обеих и начинаете кружить их. Они у вас типа – под мышками.
– Что это за грамоты? – сурово спросил Никита.
– Никита, – хмыкнув, горделиво ответила теща, – нам объявлены благодарности заместителя министра внутренних дел Российской Федерации.
– За задержание особо опасного преступника! – пискнула Наташа.
– И проявленные при этом мужество, инициативу и силу духа, – добавила теща.
– Наконец-то… – порадовался Савушкин. – И полгода не прошло. Поздравляю! Я горжусь вами…
Никита подошел к теще, поцеловал ее в щеку, затем чмокнул и жену.
– Не так, не так, не так! Не верю!!! – взвилась режиссер.
– Хотите, чтоб я разрыдался? – мрачно глянул на тетку Савушкин.
– Нет! Вы входите в квартиру…
– Юлиана, а как же мои синхроны? – раздался обиженный голос человека с микрофоном. – У меня еще целый перечень прикольных вопросов…
Режиссер отмахнулась:
– От твоих приколов, Петя, только уколоться и забыться!.. – Она повернулась к Савушкину. – Итак, вы входите в квартиру. Вам открывает жена, в руке у нее – грамота, проходите в комнату – там ваша теща, в руке у нее – тоже грамота!!! У вас буря чувств, вы обхватываете жену, тещу, приподымаете и начинаете кружиться с ними. У вас хорошая фактура, вы здоровенный мужик, именно так бурно и должны выражать свои эмоции. Репетируем?
– Может, сразу снимать будем? – устало вякнул оператор. – Матушка тяжеловата. На десять дублей не потянем…
Теща тут же возмутилась:
– Какая я тебе тяжеловатая? Худосок! – Она вскочила, подбоченилась. – У меня 44, от силы – 45 килограммов. Я просто воздушная!!!
Матильда Жановна изящно подпрыгнула на цыпочках. Паркет простонал от этого экспромта.
– Хорошо, все готовы? – властно произнесла режиссер. – Как вас? Никита? На исходную, за дверь.
– Какая-то клоунада… – игнорируя команду, мрачно выразил свое отношение Никита.
– Ну, Никиточка, ради нас с мамой, ты же у нас сильный… – взмолилась Наташа.
– Мы жизнью рисковали, а ты – кочевряжишься! – поддакнула теща.
– Ладно, затейники! – со значением произнес Никита. – Только держитесь крепче…
– Готовы? – громко спросила режиссер.
Никита с каменной рожей ушел за дверь, через пять секунд позвонил.
– Мотор! – крикнула дама-режиссер.
Открыла ему жена, в руке у нее – грамота. Никита изо всех сил выпучил глаза.
– О как!
Потом вслед за супругой прошел в комнату, а там – теща, и в руке у нее (какое совпадение!) – тоже грамота!
– О как!!! – еще более выпучив глаза, оценил Никита.
– Снято! – недовольно произнесла режиссер. – Надо, чтоб все было естественно… Вот, как в вашей семье выражают удивление, восторг, чувство счастья?
Никита пожал плечами:
– О как!
– Ну, а самый всплеск эмоций? – уже выходила из себя режиссер.
– Ну… – Никита подумал и убежденно ответил: – Каково!
– Ну, хорошо… – сдалась режиссер. – Эмоциональную скудость фразы компенсируем выражением глаз… Саврас, глаза давай – на крупняке!.. Теперь, с другой точки – снимаем женщин… Вы обе бурно поясняете мужчине, что за рамки у вас в руках. Типа: «Николай! Мы получили благодарности от зама министра!» И сразу без паузы – буря чувств, вы хватаете жену, тещу, приподымаете и начинаете кружиться с ними. Кружиться и кружиться, пока я не скажу: «Снято! На исходную!»
Саврас обреченно переставил камеру.
– Все в готовности. Мотор!
Никита вновь вошел в комнату вслед за женой, тупо воскликнул, увидев тещу.
– О как!
– Еще раз! – скрежетнула зубами режиссер.
– О как! – еще тупее произнес Никита.
И тут теща и Наталья одновременно, во всю мощь, как солдаты в строю, проорали:
– Никита, мы получили благодарности от заместителя министра Российской Федерации!!!
Вместе с «благодарностями», как научили, Никита подхватил под правую руку тещу, под левую – жену и начал кружиться с ними по комнате.
– Так, давай еще, еще, чтобы уже не переснимать, – сипло кричала женщина-режиссер. – Саврас, облизывай все: руки, эти сильные мужские руки, эти счастливые глаза, полные радости и слез… Эти поджатые от счастья женские ноги… Николай, Коля, давай, давай еще, чтоб без дублей… вращаемся быстрее, покажи, на что способен в необузданных чувствах русский богатырь!
Никита побагровел, как бык-производитель, женщины, чтобы не упасть, повисли у него на шее, поджав ноги… Наконец, случилось то, чего было не миновать: все трое завалились прямо на камеру, штатив опрокинулся, оператор еле успел подхватить аппарат у самого пола.
– Снято… – выдохнул он.
– Ничего страшного, мы этот фрагмент вырежем, – успокоила себя режиссер.
– Кстати, шефиня, отдадим этот кусок в «Сам себе режиссер», – заметил оператор. – Баксов пятьсот отвалят…
Все с хохотом, возней наконец встали. Никита сдержанно улыбался.
– А если в программу «Сам себе могилу роешь»? – отменно вежливо спросил он у оператора.
– Николай, не волнуйтесь, никуда этот фрагмент не попадет, – успокоила режиссер.
– Обычно это я заставляю волноваться… – не преминул внести ясность Никита. – По роду своей деятельности.
(К слову, дальнейшие события полностью подтвердили этот в легкую брошенный афоризм.)
– Да-да, мы в курсе… – небрежно согласилась режиссер. – Хотите, это веселое падение мы вам перепишем?
– Хотим! – за всех ответила Матильда Жановна.
5‐е число. Дело к вечеру
Савушкин в самом беззаботном настроении шел в городской парк на свидание с Настей. Он издали увидел ее, сидящей на скамейке, и ускорил шаг. Настя сидела вполоборота к нему, в кепи и больших, явно не идущих ей очках.
– Прилетел по первому зову! – радостно объявил Никита и, оценив новый стиль (очки и кепи) добавил: – Моя таинственная леди…
Настя молча повернула к нему голову, так же молча сняла очки. И Никита с ужасом увидел у нее вокруг глаза огромный синяк, разбитую припудренную губу. Так же, не проронив ни слова, показала ссадины на ладонях после падения.
– Кто?! – страшно закричал Никита, так что даже шарахнулись прохожие. – Настенька, кто посмел? – Он опустился на колено перед ней. – Это вчера?
– Вчера… – еле слышно ответила Настя.
– Настя, прости, я не должен был тебя оставлять. Какой же я идиот… Кто это был?
– Курбан. Они с Варварой поджидали меня. Она спряталась за углом, а он ко мне пошел. В кепке, лицо под чулком скрыл. Думала, не узнаю… Ударил раз, еще раз… Сказал, чтобы я не совала нос в чужие дела.
– Точно он был? – Ярость колотила Никиту.
– Да. Голос его был…
– Вот так, значит, как мы… Вот так, значит… Ладно.
Он взял в ладони ее израненные руки, поцеловал их, порывисто встал.
– Я не достоин целовать даже твои ноги… – тихо сказал он. – Прости…
Настя надела очки, отвернулась, не проводив Никиту взглядом.
Уже через несколько минут, преодолев расстояние на автомобиле, Никита ворвался в дом, где жила Варвара. Кнопка лифта застряла вместе кабиной где-то на верхних этажах. Савушкин чертыхнулся, бросился на боковую лестницу, в считанные секунды преодолел этажи. С холодной яростью вдавил кнопку звонка, потом стал стучать.
Варвара ответила из-за двери:
– Кто там?
– Откройте, милиция! Майор Савушкин.
Шпонка испуганно открыла дверь, Никита оттолкнул ее с прохода, безошибочно прошел на кухню. Курбан сидел за столом в светлых, но порядком засаленных спортивных штанах и белой футболке. Он с аппетитом ел: перед ним стояла большая миска с наваристым супом, из которого торчали куски мяса. Тут же на столе возвышалась гора костей, объедков, огрызков, зелени, рыбьей чешуи, стояла початая бутылка красного вина. Курбан не успел встать: Савушкин уже возвышался над ним.
– Приятного аппетита! – пожелал Никита.
Ответ «спасибо» прозвучал уже в миске, куда Савушкин окунул голову Курбана.
Варвара с ужасом взирала на происходящее, остерегаясь даже слово сказать в его защиту.
– Это кажется хаш? – поинтересовался Савушкин.
– Хаш… – испуганно подтвердила Варвара.
– Что ж ты ему так мало наливаешь?
– Он уже две тарелки съел… – призналась Варя.
– Настоящему джигиту и кастрюли мало.
Сказав это, Никита снял кастрюлю с хашем с плиты и водрузил на голову Курбану, который только начал приходить в себя. Гулко шлепнулись на пол кости. Светлое одеяние сожителя вмиг окрасилось в нечто неописуемое.
– А теперь – и вином запьем, – продолжил тихий кураж Савушкин.
Он взял бутылку, расколотил ее о кастрюлю, торчавшую на голове Курбана, потекло красное вино, дополняя цветовую гамму. Курбан завыл, из-под кастрюли это получилось особо жутко.
– Ну, чего ждешь, хозяйка, снимай, после ужина посуду мыть надо! – подбодрил Савушкин.
Дрожащими руками Шпонка сняла кастрюлю с головы Курбана. Он завыл еще громче.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?