Текст книги "Лысая голова и трезвый ум"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lysaya-golova-i-trezvyy-um-5266.jpg)
Автор книги: Сергей Костин
Жанр: Юмористическая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Машка не знает, что такое сентиментальность. Стреляет без предупреждения. Так ее учили. С двух рук. Попеременно. Красиво зрелище. Вот такая она, Баобабова.
И у нее заканчиваются патроны. Ловким движением Мария отщелкивает пустые обоймы, быстро вставляет запасные. Для себя-то не пожалела патронов. Беспрерывный огонь продолжается. Пули улетают в грозу, смешиваются с дождем.
Но черная фигура с горящими глазами даже не шелохнется.
Машка довольно хмыкает. Откидывает в сторону ненужные пистолеты, сдергивает с пояса гранаты и, коротко ухнув, швыряет их одну за другой в сторону окна.
Бросок номер один. Перелет. Бросок номер два. Недолет. Попытка номер три. Точно в грудь неприятно улыбающегося существа. Теперь только дождаться результата.
Мария бросается на меня, закрывая от возможных осколков тело молодого лейтенанта. И даже затыкает уши. Чтоб я, не дай бог, не оглох.
Первая попытка взрывается на улице. Слышен треск лопающихся стекол и запоздалые возмущенные крики жильцов с требованием немедленно прекратить ночную пьянку.
Вторая граната закатывается под батарею центрального отопления. Звякает, размышляя. И взрывается. Только осколки по комнате свистят растревоженными пчелами. Хорошо хоть батарея центрального отопления принимает на себя основной удар. Я бы инженеру, придумавшему эту батарею, памятник при жизни поставил. Когда надо, хрен взорвешь, а когда не надо, хрен заткнешь.
После второго взрыва выскальзываю из объятий прапорщика. Мне нужно видеть собственными глазами, как разорвет на части наглого преступника.
Черная фигура, не прекращая нагло щериться острыми зубами, ловко перехватывает на лету гранату и, даже не подумав своей глупой головой о последствиях, с силой швыряет смертельную железяку за поваленный набок холодильник. Успеваю заметить только широкий черный плащ, взметнувшийся на фоне облитых ливнем деревьев.
– Это что?
Баобабова задумчиво разглядывает крутящийся волчком кусок железа. Не первый год на службе, могла бы и побыстрей соображать. За что только деньги прапорщикам платят?
– А-а-а! – наконец-то. Дошло до светлой головы. Если бы все опера так медленно мозгами ворочали, страну давно бы захлестнула гигантская волна преступности.
Машка вскидывает руку, и пальцами резко плетет замысловатые узоры. Как в фильмах про непобедимых десантников. Двое на правый фланг. Двое – на левый. Центр ползком занимает заранее намеченные позиции.
Я в сурдо переводе плохо понимаю. Даже когда по телевизору показывают крутящих пальцами тетенек, заклеиваю кусок экрана бумагой, чтобы с мысли не сбивали, и слушать политические новости не мешали. Но в данную минуту понимаю Марию без дополнительных объяснений. Пора отступать.
Нет! Все-таки с Баобабовой я бы в разведку пошел. Она бы меня ни за что не оставила раненого на поле боя. Спрашивается, охота ей такую тяжесть, как я, за шкварник в коридор переть? И как все ладно у нее получается? И сама пригибается, и меня волоком волочет. Только каблуки о порог громыхают.
Третья граната пропадает зря. Разносит в клочья холодильник. Но мы уже достигли безопасного места и в эпицентр взрыва не попадаем.
– Ты видела? Нет, ты видела?! Это он. Точно он!
Я неприлично возбужден. Машу руками, как сломанная ветряная мельница, беспорядочно и быстро. Машка еле успевает уворачиваться. Но мой воротник не отпускает. Волочет дальше, в подъезд. Она понимает, что оставаться в квартире смерти подобно. Засада провалена, оперативные работники с поставленной задачей не справились. А с такими работниками не церемонятся.
Обегаем рысью дом. Следов страшного существа, конечно, не находим. Что оно, дурное, нас дожидаться? Давно смылось. Кроме устало бредущих в неизвестном направлении цыганского табора в радиусе километра от дома ничего подозрительного не обнаруживаем.
– Ушло! – разочарованно шипит прапорщик Баобабова, не привыкшая отпускать живьем преступников. – Теперь ищи-свищи. Надо было не в потолок стрелять, а по оконной мишени. Где теперь искать?
– Найдем, – заявляю не слишком уверенно. – Есть у меня одна мысль. Но это только завтра. Мы и так переработали. Пора и честь знать. Кстати, а каска твоя где?
Прапорщик Баобабова звонко хлопает себя по голове, удивляясь пропаже ценного исторического экземпляра. Хорошо, если где-то в канаве каска валяется. А если на месте преступления?
– Уходить надо, Лесик, – жалуется прапорщик Баобабова. И она права. Что скажет капитан, если нас увидит, известно одному богу.
Ночной город не обращает на нас внимания. Дождь закончился, только в разлившиеся лужи иногда срываются капли с деревьев, с домов и с редких постовых милиционеров. Редкие светящиеся окна освещают перегоревшие фонари на улицах. Уборочные машины жмутся к обочине, пропуская спешащие по вызову скорые помощи. Одинокие прохожие торопливо переходят на другую сторону улиц, спешат укрыться в арках. Мы слишком страшны в расстройстве.
Пусть завтра наступит хороший день.
Являюсь на работу раньше обычного. На целых пятнадцать минут. Баобабовой еще нет. Отсыпается после ночных приключений. С ее нервами это не удивительно. А я так и не смог заснуть в эту короткую ночь. Чудилась за окнами черная фигура, разглядывающая меня светящимися глазами. Не помогал ни включенный свет, ни занавешенные шторы, ни созванные по тревоге соседи.
Включаю чайник. Пролистываю утренние газеты. Ищу криминальные новости. Часто в скупых строках информации умный опер может отыскать массу интересных моментов. Но в это утро я ничего не нахожу. Тишь и благодать.
Стук в дверь. Не дожидаясь ответа, входит капитан Угробов. Лицо помятое, неспокойное. На всякий случай вынимаю из ящика стола лист чистой бумаги. Ночные мероприятия могут ограничиться рапортом, а могут и заявлением по собственному. Как кубики упадут.
– А…, Пономарев?! – отчего-то удивляется капитан. – У вас анальгин есть?
У нас есть все. Вернее, все есть у Баобабовой в ящике. Выставляю на стол упаковку Упсы.
Капитан бросает в стакан три таблетки, наливает кипятку, добавляет три ложки сахара, пять ложек кофе, щепотку соли, один лавровый лист, выжимает половинку лимона, нюхает. Остается недоволен. Достает из нагрудного кармана металлическую фляжку и, тщательно прижмуриваясь, капает в стакан ровно пять капель.
– Для общего тонуса, – объясняет он, хотя я в объяснениях не нуждаюсь. – Будешь за компанию?
Угробов пьет, медленно качая кадыком. Прямо на глазах его лицо светлеет, разглаживается, и через пару минут вижу того капитана, который встречал меня в кабинете в первый рабочий день. Для приличия отхлебываю из своего стакана пару глотков чистого снадобья.
– Неспокойная ночь, товарищ капитан? – запускаю пробный шар. Вполне вероятно, что Угробов не успел нас заметить. После третьей гранаты дыма было, что при хорошем пожаре. А может и пожар был. Но мы с Машкой его уже не застали.
– Не спрашивай, лейтенант, – хрустит кожаная портупея потягивающегося капитана. – Дурдом местного значения.
Появляется Баобабова. Секунда в секунду к началу рабочего дня. Бронежилет вычищен, платформы вымыты, череп выбрит, кольца блестят. Если бы я лично не ползал по грязи вокруг капитанского дома, я бы сказал, что она всю ночь занималась чтением любовных романов.
При виде Угробова прапорщик Баобабова на секунду замирает, но быстро берет себя в руки:
– Извините за опоздание. На дачу ездила, всю ночь огород капала, – У Машки, как всегда, железное алиби. А я вот не подстраховался. Неопытность хуже простоты.
Но капитану нет никакого дела до Машкиного огорода. Вопросительно смотрит на упаковку Упсы.
– Еще по одной? – я отказываюсь, ссылаясь на избыток в организме лишней влаги.
Угробов пьет индивидуальный коктейль один. Машка за его спиной гримасничает, спрашивая, какого черта он сюда приперся, и не пора ли сдавать оружие по описи? На всякий случай достает пистолет и выбирает наиболее незащищенное место на затылке капитана.
– До чего жизнь поганая пошла, – капитан обтирает губы рукавом перепачканного побелкой мундира.
– Это вы о чем? – громко интересуюсь я, показывая напарнику, что время кровавых разборок еще не пришло.
– Представляете! – Угробова на секунду отвлекает собственный прыщик на носу. Мы его не торопим. – Представляете! Просыпаюсь утром в собственной кровати собственной квартиры….
– Удивительная вещь, – не может удержаться от комментариев Баобабова. Я молчу, потому, что у меня, в отличие от Марии, нет железного алиби.
– Да…, – капитан не обращает внимания на слова прапорщика. Таблетки не до конца растворились в организме. – Просыпаюсь и вижу перед собой чумазую фашистскую рожу в каске.
Баобабова из-за спины капитан плюет на кулак и демонстрирует мне несколько ударов по почкам.
– В квартире настоящий погром, – продолжает капитан Угробов, потирая небритую щеку. – Двери вынесены, окна побиты. Евро ремонт сделанный еще в тысяча девятьсот тринадцатом году к черту. От хрустальной люстры работы Фаберже, в наследство от бабушки досталась, одно название. Плюс к этому цыганский табор в кибитках. Поет заунывные кочевые песни и прямо на дубовом паркете варит цыганскую кашу. Думаете, вру?
Я чистосердечно признаюсь, что верю каждому слову капитана. Время нынче такое, неспокойное.
– Это все ерунда, – сокрушается капитан. – Главное не в этом. Подлецы вскрыли холодильник и уничтожили месячный запас продуктов. А у меня в том холодильнике вещь-док хранился. Килограмм докторской колбасы. По делу об отравлении проходит. Пятьдесят человек до реанимации не довезли. Может, помните, год назад громкое дело было. До сих пор в птеродактилях висит.
Баобабова зажимает рот рукой, срывается с места и убегает в неизвестном направлении.
– Чего это она?
– Переходный возраст, наверно, – оправдываюсь за напарника.
Мне бежать некуда. Капитан рядом. Но, рассуждаю трезво, если я еще не пятьдесят первый, то можно надеется на лучшее.
– Какими темпами движется ваше расследование, лейтенант? – Угробов скашивает глаза на пустую кобуру. Значит ли это, что сегодняшний день он проведет так же, как и вчерашний. Не при исполнении.
– Работаем, – неопределенность, конечно, спасительная вещь, но невразумительная. Однако на начальство иногда действует.
– Результаты! Результаты нужны, Пономарев. Конечно, ваш отдел у нас на особом положении, но просиживать государственные деньги непозволительно. Кстати, вам там благодарность от Детского фонда пришла. За качественный выем грунта под детский фонтан.
– Значит, не прилетали больше? – воспоминания о старых победах греют и вызывают приток адреналина.
– Пока сигналов о дополнительных рейсах не получали, – Угробов без разрешения забирает остатки быстрорастворимого анальгина. – Если появятся новости по делу, которым вы в данную минуту занимаетесь, прошу немедленно сообщить. Я у себя в кабинете. И вот что, сынок…, – наклоняется ближе. – За прапорщиком приглядывай. Мой такой совет. Врет она, что ночью на дачу ездила.
– Почему врет? – холодеет кожа рук, ног и спины. Только лицо остается невозмутимо нормальной температуры.
– Потому, что, как говорил дорогой наш Шерлок, понимаешь ли, Холмс, дедуктическое мышление. Сейчас восемь утра. Первые пригородные автобусы начинают ходить в семь. За час доехать отдачи до дома, а потом до работы, невозможно.
– А она прямиком с огорода на работу, – пытаюсь оправдать неудачное алиби Баобабовой.
– А лопата где? – торжествуя, восклицает капитан Угробов, сыщик с многолетним стажем и просто хороший человек. – Учись, сынок, разбираться в людях.
Сказать на данное замечание нечего. Профессионализм капитана может только восхищать.
Капитан, прихватив по дороге кипящий чайник, уходит. Баобабова, которая, скорее всего, скрывалась за углом, дожидается ухода капитана Угробова и плотно прикрывает за собой дверь.
– Ушел Пинкертон? Это только в плохих фильмах вещь доки в холодильниках хранятся. Мог бы и бирку повесить.
– Успокойся, Пономарева, – пока в нашем отделе старший я, то и приказывать буду я. – Сами виноваты. Продукт в частные места хранения кладется не для любопытных агентов. В следующий раз нюхать тщательнее надо, прежде чем на зуб пробовать. Будем считать, что на первый раз нас пронесло.
– Кого пронесло, а кого и нет, – загадочно констатирует Баобабова, обращаясь в никуда. – У тебя вчера какой-то план был? Выкладывай, пока я снова о колбасе не вспомнила.
План у меня имелся. Даже не план, а так, планчик. Но с далеко идущими последствиями. Ночью в ванной, где скрывался от паранойидальных явлений, придумал.
– Значит так. На сегодняшнее утро мы имеем странное существо, внешним видом, напоминающее гигантскую, летучую мышь. Похож был чудик на подоконнике на летучую мышь?
Прапорщик Баобабова коротко кивает, соглашаясь.
– За то, что существо именно то, как мы его обозвали, говорит также анализ улики, найденной на месте преступления. Здесь ты тоже спорить не станешь. Таким образом, у нас в наличии есть подозреваемый, который сильно смахивает на летучую южно-африканскую мышку с гигантскими размерами. Ты можешь спросить, а откуда взялась такая здоровая тварь?
– Могу, – вновь соглашается Мария.
– Мутация, – победно улыбаюсь я. – Представь ситуацию. Крошечная мышь, летучая, естественно, вьет гнездо над реактором атомной электростанции. Направленный поток жесткой радиации облучает неокрепший организм несчастного животного. В результате, мы получаем образец особо крупной летучей мыши. Как тебе версия?
– Никак, – Баобабова загибает пальцы. – Мыши гнезда не вьют. Они или в дуплах селятся, которые дятлы надолбили, либо в пещерах норки копают. Это раз. От радиации, даже жесткой, большими не становятся. От радиации только волосы выпадают. А ты видел у подозреваемого выпавшие волосы? Тот-то! Это два. И третье. Согласно полученным результатам обследования представленной для рассмотрения улики, кусок, как ты говоришь, перепончатого крыла, имеет явно не природное происхождение.
Порой неприятно видеть радость людей, разбивающих крепкую, а главное, необычную версию.
– Это мелочи, – отмахиваюсь я, слегка пораженный обширными знаниями Баобабовой в области животноведения. – Главное, у нас есть подозреваемый. Нам известны его тактико-технические характеристики. А это, в свою очередь, позволит без труда вычислить его местонахождение.
– Каким образом? – глаза напарника светятся неподдельным недоверием.
– А вот каким.
Расстилаю на столе купленную утром в киоске карту города. Масштаб один к ста. Кроме памятных исторических мест на карте указаны крупнейшие магазины, кинотеатры-рынки, но что самое важное, промышленные предприятия. Как действующие, так и временно закрытые.
– Вот здесь расположен дом капитана, – втыкаю один конец школьного циркуля в карту. – Если мы вычислим, на какое максимальное растояние может перемещаться по воздуху преступное существо, то существенно сузим район поиска. Исключим жилые районы, а также другие места большого скопления народа, где наш неизвестный друг не рискнет появляться. И все. Можно вызывать группу захвата и брать клиента тепленьким.
Мария несколько раз обходит стол, разглядывая с разных точек зрения изложенную мной диспозицию. И не находит в только что развернутом плане слабых мест.
– Лесик, ты гений!
– Где работаем, коллега? – даже молодым лейтенантам иногда нужны слова благодарности. – Остается только маленькая заковырка. Узнать, как далеко перемещается преступник.
– Нет ничего проще, – Мария присаживается на стол и тянется к телефону. – Моя тетка, до того, как лесником работала, трудилась в НИИ самолетостроения. Теплицей заведовала. Но связи остались.
Продырявленное прозрачное колесо набирает известный только Баобабовой номер:
– Алле! Алле! Тетя?! Это я. Да не, все нормально. Снова требуется помощь. Хорошо?! Тогда передаю трубочку. Лесик?!
Откашливаюсь. Каждый, даже тетя Баобабовой, услышав голос молодого лейтенанта, должен понимать, говорит не пацан какой-то, а сотрудник правоохранительных органов, наделенный властью.
– Здравствуйте. Лейтенант Пономарев от дел отрывает. Я тоже наслышан о вас. Мне тоже все уши прожужжала. Хорошо, буду с ней построже. Как-нибудь зайду. Спасибо. Помощь, какая? Самая обычная. Можно сказать, пустяшная. Нужно узнать, какова дальность полета крылатого объекта. Длина несущего аппарата вот такая, а ширина вот такая.
Зажав трубку между ухом и плечом, руками показываю приблизительные параметры крыльев преступника. Мария снимает размеры рулеткой. Не совсем точные данные, но и результат необходим приблизительный.
– Заправка, какая? – прикрываю трубку ладошкой. – Маш! Быстро! Какая у этого летчика заправка?
Баобабова не имеет никакого представления. Не тому ее учили в спецшколе. Приходится напрягаться самому.
– Литра три, не больше, думаю. Вес агрегата? Килограмм семьдесят. Это на глазок. Ждать? Долго? Сами перезвоните? Спасибо. Ждем.
Пока Машкина тетка обрабатывает полученные данные, сидим молча. О чем говорить двум сработавшимся сотрудникам секретного отдела «Пи»? Я решаю кроссворд. Мария читает очередной любовный роман. Иногда всхлипывает. В нескольких местах, где главный герой бросает бедную главную героиню и уходит к богатой главной героине, выхватывает пистолет и бьет рукояткой по обложке романа.
Ближе к обеду откладываю газету, Машка перелистывает последнюю заплаканную страницу. В это время слишком весело трезвонит телефон.
– Да?! Да! Я. Записываю, – на газетных полях появляется колонки цифр. – Насколько точно? До пятнадцатого знака после запятой? Плюс-минус сто километров? Это то, что нужно. Большое вам человеческое наше уголовное спасибо. Конечно! Если что, не забудем.
Бросаю трубку. Склоняюсь над картой города. Прапорщик Баобабова уже там, с циркулем и линейкой. Вычисления производим быстро и без погрешностей. Баобабовская тетка превзошла саму себя.
– Не может быть!
Необходимая зона поиска находится совсем не там, где я ожидал. Перепроверяю координаты. Нет, все точно. Даже плюсы-минусы не понадобились.
– Это здесь! – иголка циркуля упирается в самый центр заброшенного кладбища.
– Я так и знала, – скорбно вскидывает руки Баобабова. – Но хочу сразу предупредить. Лесик! У меня аллергия на кладбища.
Наша секретная служба не только трудна, но и неожиданно порой опасна. И если есть наглый преступник, то он, по закону подлости, скрывается только на кладбище. И, что самое интересное, для того, чтобы взять его со всеми потрохами, необходимо отправится на кладбище ровно в полночь. И, желательно, в полнолуние. Иначе, зачем тогда нужен отдел «Пи»?
На рабочей летучке, которую устраиваем тут же, у карты, решаем, ждать полнолуния нельзя. Черт с ними, с приметами. Настоящий опер должен вылавливать преступников в любое время суток. Конечно, отправляться на кладбище в полдень, когда солнце высоко и ярко, неприлично. Место не то. А вот ранним вечерком, пока все видно, но солнышко уже зевает, совсем другое дело.
Но для удачного завершения операции по захвату необходима поддержка. Здесь мы с Баобабовой единодушны. Слишком коварен преступник. Одни не справится.
На правах старшего по званию отправляюсь к капитану. Просить о вооруженной поддержке. Помниться, в мой первый день работы кое-кто кое-что обещал. Вплоть до армии и флота.
У капитана Угробова мигрень второй степени. Мокрое полотенце вокруг головы. Пустая кобура на столе. В руках Уголовный кодекс. Рассматривает меня сквозь дырки от пуль.
– Чего тебе, Пономарев?
– Архиважное дело, – у молодых лейтенантов все дела архиважные. А как иначе?
По движениям ушей понимаю, что капитан Угробов морщится. Может от боли, а может от радости, что я заглянул в его кабинет.
– Нужна оперативная группа из ста пятидесяти человек для огневого прикрытия. Хотим взять парня, который у вас пистолетик увел.
Глаза капитана показываются из-за Уголовного кодекса. Если не ошибаюсь, в них тлеет заинтересованность. Решаю дожать капитана неопровержимыми фактами.
– Того самого парня, который по нашим прикидкам разворотил вам, товарищ капитан, квартиру и обчистил холодильник с вещественными доказательствами.
– Подробнее? – показывается и нос капитана, что, несомненно, говорит, мое красноречие весьма неоднозначно влияет на капитана.
– Докладываю суть, – присаживаюсь без разрешения. Победителей не судят. А кандидатов в победители за самостоятельность из кабинетов не выгоняют. Я же ноги на стол начальства не выкладываю. – Докладываю, товарищ капитан. Нашим отделом проведено закрытое расследование по вашему открытому делу. В результате поисковых мероприятий выявлен подозреваемый. Паспортных данных пока не имеем. Но нам известно его место жительства. Необходимо сегодня же извлечь гражданина из повседневной жизни и представить прокуратуре.
Капитан Угробов откладывает книгу всей жизни в сторону, мокрым полотенцем обтирает потное лицо и, сощурив глаза, сверлит взглядом:
– А вы, лейтенант, молодец! – я вежливо дергаю уголками губ, как бы соглашаясь, что я не совсем потерянный для отделения оперативный работник. – Найти за такое короткое время преступника не каждому по силам. Молодец! И что это за подлая личность?
Перегибаюсь через стол и выкладываю перед капитаном портрет подозреваемого. Тетка прапорщика Баобабовой некоторое время работала натурщицей в детской художественной школе. Портрет сделан со слов единственного свидетеля. Свидетель, естественно, я сам.
На бумаге несколько непонятное существо, в котором даже я сам с трудом узнаю ночного посетителя капитанской квартиры.
– Это? Что? – Угробов пальцем пододвигает лист с рисунком поближе.
– Подозреваемый, – удивляюсь недогадливости капитана. – Именно он, согласно нашему расследованию, забрался через форточку на место преступления и совершил, стало быть, само преступление.
Я слышу, как скрежещут зубы капитана. Вижу, как наливаются непонятным красным светом его глаза.
– Сто пятьдесят человек? – переспрашивает он. – А может объявить в стране военное положение?
– Военное положение? – обдумываю предложение капитан. – Рановато, наверно.
– Вы за кого меня принимаете? – шипит Угробов.
– За….
Капитан комкает словесный портрет преступника в единственном экземпляре и швыряет тугой бумажный ком мне в лицо. Никакого уважения к работе целого отдела.
– Скажу вам откровенно, лейтенант Пономарев, я не люблю подчиненных, которые хотят развеселить меня в неподходящее время.
– Но все факты указывают….
– Это ваши факты? – перебивает капитан, кивая на комок. – Вы за кого меня принимаете, лейтенант? За тупицу-капитана, который ничего не соображает в криминалистике? Вы хотите чтобы я поверил, что оружие украл….
– Гигантский летучий мышь, – подсказываю я.
Капитан откидывается в кресле, закрывает устало глаза:
– …Четыре, три, два, один. Лейтенант. Может быть вы и спасли мир от инопланетного нашествия. Может быть. Лично я во всю вашу историю с зелеными человечками уже не верю. Чушь все это. Не было и нет никаких инопланетян. И нет никаких потусторонних сил. И даже вашей мыши быть не может.
– Но факты говорят….
– Факты, сынок, это отпечатки крыльев, тьфу, пальцев. Факты, это улики. Но не ваши фантазии. Я не знаю, по какой причине начальство приказало создать ваш отдел. Ему виднее. Но пока начальник здесь я, вы никогда не получите ни подкрепления, ни оружия, ни даже моего капитанского благословения. Я вас больше не задерживаю. Идите, и самостоятельно ловите своих летающих привидений.
Капитан Угробов хороший человек. Но он живет реалиями сегодняшнего дня и не хочет видеть, что мир постоянно меняется. Не хочет видеть, что преступность приобретает новые формы. А я не могу ничего доказать. Могу только поймать преступника. В этом моя задача. И в этом моя лейтенантская правда.
В приемной сталкиваюсь с секретаршей Лидочкой.
– Ой, товарищ Пономарев! А вы, правда, сегодня едете ловить мышей? А может сначала загляните в наш подвал? Пищат, заразы, печатать мешают.
Правильно Угробов побоялся мне пистолет выдавать.
Не обращаю на глупых секретарш внимание. Выхожу в коридор. Вдоль стен кучками стоят опера. При моем появлении коридорный шум затихает. Кто-то за спиной хлопает ладонями и пищит.
Издеваются. Над необычным и новым всегда издеваются. Но разве я виноват, что вижу то, что другие не замечают?
Приближаюсь к нашему кабинету. Огромная очередь, чей конец завихрятся где-то на улице, топчется в коридоре. У каждого в очереди сумка, пакет, мешок, а то и просто узелок.
– Извините, – обращаюсь к толстой тетке с чемоданом, в котором кто-то пищит и скребется. – А вы зачем стоите?
Толстая тетка, убедившись, что молодой лейтенант не претендует на очередь, дергает чемоданом:
– Крысы. Десять штук. Неплохой улов, да?
– А, зачем? – в желудке неприятно свербит, предвещая неприятности.
– Ну, как зачем, милок. За мышей по десятке дают. А за крыс, небось, и по двадцатке сторгуемся.
Поворачиваюсь к пацану, лет восьми. В руках жестяная коробка из-под печенья.
– У тебя тоже крысы?
– У меня не крыса, – пыхтит мальчишка, старательно заглядывая в глаза. – Белый хомяк. С родословной. Папа сказал, что с шестнадцатого века. Дяденька, а правда за хомяков с родословной сто рублей могут дать.
– Могут, – я слегка теряюсь. Не понимаю, что происходит. Все эти люди стоят в наш кабинет. Машка забаррикадировалась изнутри и никого не пускает. И нет никакой возможности ей помочь. Потому что русская очередь, самая стойкая в мире. Ни шагу назад, ни одного человека по блату. Если бы русский человек работал так, как в очереди стоит, давно бы вырвались на первое место в мире.
– Посторонись! Зашибет! – по коридору мчится на полной скорости тачка вокзального грузчика, на которой громоздятся коробки из-под пива. Коробки тяжелые.
– Куда? – бросаюсь наперерез.
Тачка тормозит и из-за коробок выглядывает лицо кавказской национальности.
– Э, дорогой! Зачем рыночные отношения портишь? Не мешай развитию малого бизнеса, да?! Оптом сдаю, не видишь? Всю родню поднял, всех родственников привлек.
Меня начинает тихо колотить. Вокруг происходят вещи, мне не понятные. Все объясняет листок, прикрепленный на дверях нашего отдела. «Для научных экспериментов принимаются от населения в неограниченных размерах мыши за десять рублей штука. Больных и мелких не предлагать. Оптовикам надбавка»
С боем прорываюсь в кабинет. Несчастная Пономарева, прикрывая бронежилетом вход, пропускает внутрь.
– За такие шутки стрелять надо, – возмущается прапорщик, задвигая засовы и подтаскивая к дверям столы и шкаф. – Как там капитан? Поможет?
– Людей не хватает, – вру я. – Много работы. Мало зарплаты.
– Ясно, – Мария понятливая. – Следовательно, пойдем без прикрытия?
Выехать на захват подозреваемого в светлое время суток не получается. Народ в коридоре ожидает чуда. Чуда не происходит и только через три часа начавшийся под дверями отдела стихийный митинг удается разогнать при помощи отряда специального назначения, который до сих пор так и не разобрался с капитаном по поводу ошибочного вызова.
Очередь рассасывается, оставляя живой товар в приемной. Секретарша Лидочка, с детства не переносящая мышей, а тем более крыс, срочно берет отгул, предварительно вызывая на помощь отряды министерства чрезвычайных ситуаций.
Дежурная машина сломана, так что приходится добираться пешком. Пару километров через свалку и на месте. Мария высказывает крамольную мысль, что машина сломана по приказу капитана, который очень обиделся на наш отдел и никак не может забыть обвинений в мой адрес.
Операцию в целях безопасности начинаем метрах в двухстах от центрального входа.
– А до завтра подождать нельзя? – Баобабова разглядывает в щель бетонного забора ряды могил. – Часов в десять бы вернулись. И светло и хорошо. Я бы тетке позвонила. Она выходы на ООН имеет. Подкинули бы нам ребят в голубых касках. Все веселее.
Подмога б нам не помешала. Мы, конечно, с Машкой смелые ребята, но капитан натуральная свинья. Ведь просил как у человека. Ничего, отыщу пистолет, зайду в кабинет, и как в рожу ему посмотрю! Скажу – держи капитан.
– Не трусь, коллега. Нас же двое. Зато представь, как мы им всем носы утрем, когда притащим за крылышки нашего черного ангела.
– А может, и нет его, Леш? – Мария, привыкшая к честной войне с преступниками, нервничает. Все правильно. Одно дело ловить людей, другое непонятно кого. – Я, конечно, во всем тебе, Леш, доверяю, но ты сам подумай. Нарядился какой-нибудь чудак в простыню черную, да и посмеялся над нами. А мы дураки и поверили.
– Стоя на подоконнике шестого этажа без страховки много ненашутишь, – усмехаюсь криво, показывая, что слова напарника лишены всякого смысла. – Ты пойми. Такое злодейство человек сделать не в состоянии. Наши бабки не зря про нечисть всякую сказки слаживали. На пустом месте такие образы не появляются. А гада этого сегодня поймать надо. Не совсем полная луна для засады самое подходящее время. Зверь в силу не вошел. Так ты со мной или как?
У прапорщика Баобабовой приказ. Прикрывать мой тыл. И она, как человек полностью посвятившая себя служению долгу, ослушаться приказа не в состоянии. Сказано, за Пономаревым присматривать, значит до самой смерти. Или пока на пенсию по возрасту не отправят.
Баобабова поправляет липучки на бронежилете. Натягивает на голову, чтоб не сверкала в свете луны выбритая лысина, позаимствованную у кого-то из оперов шапочку – двухглазочку и решительно передергивает затвор автомата.
Такая она мне больше нравится. Хоть лицо на человеческое стало похоже.
– Ты хоть сказал кому, куда направляемся?
– Кому докладываться? Ты же видела, что в отделении происходит. Каждый погон посмеяться норовит.
До ворот с витиеватым рисунком в виде обвитого листьями креста добираемся в тишине. Баобабова скользит чуть позади. Все время оглядывается, хотя должна знать, что за кладбищенскими стенами мертвецы не водятся. Вот когда пройдем на территорию, тогда только успевай головой на шорохи вертеть.
Ворота уже закрыты. Большой висячий замок Машка открывает за пять секунд при помощи охотничьего ножа. Воротная калитка скрипит громко и совершенно не музыкально. Впрочем, у мертвецов слуха нет. А у тех, у кого слух есть, уже и не мертвецы.
– Темно-то как!
Никогда не пойму, почему кладбища не оборудуют фонарными столбами. Дел то! Проложить асфальтовые дорожки, поставить скамейки, между могилок посадить цветочки и поставить фонарики. В центре фонтан с рыбками. А где-то в глубине военный оркестр играет соответствующие мелодии русских и зарубежных композиторов. Приходил бы народ по вечерам и ночам, гулял в красоте такой. Влюбленные, например, могли бы серенады петь. А мужики, которым под детскими грибками неуютно и шумно, могли бы здесь в шахматы играть и о политике спокойно рассуждать. Нет, не заботиться у нас страна о досуге своих граждан.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?