Текст книги "Русские воинские традиции"
![](/books_files/covers/thumbs_240/russkie-voinskie-tradicii-127563.jpg)
Автор книги: Сергей Максимов
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
В походах наших далеких предков характерны были применение кожаных одежд и шкур в качестве доспеха или сражения совсем без оных, чем славяне и остальные «варвары» весьма изумляли «культурных» греков и римлян.
Византийский летописец VI в. Прокопий Кесарийский упоминает об отсутствии доспеха в те времена: «Панцирей они никогда не надевают, иные не носят и рубашек, а одни только штаны».
В те времена атрибутом воина на севере и востоке Европы была звериная шкура, чаще всего волчья или медвежья. Шкура крупного хищника, так же как и бурка на Кавказе, могла защитить от излетных стрел или не слишком острого рубящего бронзового оружия. Свидетельствовала она и об отождествлении со зверем-хищником. Отсутствие же доспехов и даже одежды говорило о бесстрашии и готовности воинов к героической смерти – «пришли нагими и ушли тако же».
На рубеже III и II тыс. до н.э. военное ремесло бронзового века достигало промышленного уровня. Значительно совершенствуется наступательное оружие, появляются бронзовые шлемы, поножи, панцири – развитой доспех. Не обошли эти изменения и славян.
В это время территорию южной России и Украины занимала Великая Скифия, одной из наследниц которой явилась в дальнейшем Русь. Традиционный пластинчато-нашивной доспех скифских времен дополняется чешуйчатым и кольчужным, что делало возможным более маневренный бой с применением метательного или иного оружия. Доспехи находят все более широкое применение в дружинах сарматских катафрактов, явившихся прообразом тяжеловооруженной рыцарской конницы Европы.
![](_39.jpg)
Изображение сарматских катафрактов на колонне Траяна
Будучи характерным и для римской, и для степной традиций, чешуйчатый доспех распространяется у франков и галло-римлян, затем проникает на Север, где в V – VI вв. приобрел большую популярность у будущих викингов. Однако он был типичен для ездящей пехоты, а воины Поднепровья уже владели техникой верхового боя, где выживание воина обеспечивалось не столько защитным вооружением, сколько его подвижностью.
В целом развитие металлических доспехов на севере и западе Европы шло медленнее, чем на Юго-Востоке (Римская и Византийская империи, Малая Азия). Упадок городской цивилизации на исходе эпохи Великого переселения (VI – VIII вв.) оставил от нашивного доспеха только кожаную основу, усиленную металлом по мере возможности. На Востоке, на Западе и у славян появляется куртка из многослойного простеганного холста с усилением в виде клепочных шайб-бляшек.
![](_40.jpg)
Шишак – остроконечный шлем
Облаченные в стеганые куртки (тегилаи) воины могли продолжать боевые действия в холодное время года, тогда как рыцари-латники и степные кочевники в этот период предпочитали не нападать. Вместе со стеганой шапкой (заменителем шлема) эти куртки были достаточно эффективны против рубящих ударов.
Головы княжеских дружинников защищались шишаками – остроконечными шлемами. Также защитные средства включали: щиты, доспех или кольчугу, наручи, поножи и т.д.
Достаточно точно написал о своеобразии и особенностях русского оружия в своем трактате «Политика» (1663 – 1666) книжник Юрий Крижанич: «В способах ратного дела русские занимают среднее место между скифами (подразумеваются турки и татары) и немцами. Скифы особенно сильны только легким, немцы только тяжелым вооружением; мы же удобно пользуемся и тем и другим и с достаточным успехом можем подражать обоим упомянутым народам, хотя и не сравняться с ними. Скифов мы превосходим в вооружении тяжелом, а легким близко к ним подходим; с немцами же совершенно наоборот. А потому против обоих мы должны употреблять обоего рода вооружение и создавать преимущество нашего положения».
РАТНЫЕ ОБРЯДЫ, ПОСВЯЩЕНИЯ, ОБОРОТНИЧЕСТВО
Златится мед, играет меч с мечом…
Обряд исполнили священный,
И, мрачные, воссели пред холмом,
И внемлют арфе вдохновенной.
А. Одоевский
ОСОБЕННОСТИ
«Обряд – совокупность действий, установленных традицией или ритуалом» (С.И. Ожегов и Н.Ю. Шведова). «Обрядить – приводить в должный вид» (В. Даль).
Любой народ имеет свои ратные традиции, формировавшиеся веками под влиянием множества факторов, важнейшие из которых: географическое положение и климатические условия, определяющие антропологические данные каждой нации, ее обычаи и бытовой уклад.
У древних славян праздничные, календарные обряды приобрели колдовской, магический смысл. Совершая, например, охотничий танец, люди подражали охоте на зверей или птиц, воспроизводили их движения, повадки. Во время танца поражали копьями и стрелами фигурки или изображения животных, на которых предстояла охота. Люди были уверены, что, правильно совершив этот обряд, они обеспечат удачу в охоте. То же самое – и с воинским делом. Воины прошлого пронзали фигуры нарисованных противников копьями, творя при этом танец, пели заклинания, обращаясь к собственным богам.
В раннем Средневековье общая численность восточных славян не превышала миллиона, язык был практически единым, общение внутри воинского сословия всех славян – понятным и тесным. Рос род славянский, появлялись особенности в языке, культуре, обновлялись способы боя, видоизменялись и единые прежде обряды. Причем корень, архетип боевых обрядов един для всех восточных славян.
Религиозные празднества жителей развивавшихся городов Древней Руси, купечества, воинских дружин, ремесленников, рыбаков, охотников имели некоторые особенности. Эти особенности определялись прежде всего характером жизни этих слоев населения. Строились святилища, призванные охранять жителей данных поселений от напастей.
Традиционный человек не только живет в мире чудесного, но и принимает участие в событиях, которые могут иметь влияние на мир иной. Такой человек склонен соединять воедино историю «действительную» с историей «мифологической».
Былины и летописи, народные сказки и побывальщины сохранили исторические свидетельства существования на Руси самобытных ратных традиций. Обряды пронизывали всю жизнь древнего воина, поскольку с помощью их старался он отодвинуть неминучую злодейку-смерть, защищаясь от страха и сохраняя относительное спокойствие, необходимое для выживания и выполнения «боевой задачи».
Мужские боевые обряды имеют свои характерные особенности, зачастую уникальные, для разных местностей и социальных групп.
Особую, священную ценность для воинов имеет оружие, оно символизирует божественное начало. Оружие в центре всех основных моментов жизни юноши-воина. Оно дается ему как дар, когда он вступает в возраст совершеннолетия. Коль скоро юноша-воин в состоянии владеть оружием, то оно – свидетельство о его повзрослевшем состоянии. Особый вид присяги на оружии знаменует у северных народов вступление в военную дружину вождя.
Одновременно с обрядом посвящения-инициацией (см. далее) наиболее древним видом ритуальных боевых игр является тризна. Погребение в древности всегда сопровождалось шумным действом. Здесь отразилась идея борьбы с демоническими силами, способными в момент «отхода» души умершего завладеть ею. На Руси языческая тризна просуществовала до XV в., хотя отголоски ее существуют и в настоящее время в виде сидений на кладбище в поминальные дни.
![](_41.jpg)
Тризна дружинников Святослава после боя под Доростолом в 971 году. Художник Г.И. Семирадский
По мнению авторитетного знатока Древней Руси Б.А. Рыбакова, тризна – это не только поминальный пир по умершему (носивший название «страва»), а боевые игры, ристания, особые обряды, призванные отгонять смерть от оставшихся в живых, демонстрирование их жизнеспособности. И в памятниках XI в. «тризна» означает борьбу, состязание, а «тризнище» – место состязаний.
Существовавшие на Руси ритуальные поединки славили богов и бойцов. Те, которые хотели обратить на себя внимание богов, проходили без доспехов; чаще противники дрались вообще обнаженными по пояс.
Присутствие в обряде ритуального боя, иногда оканчивающегося смертью и всегда сопровождающегося противостоянием миру потустороннему, служит для обострения пограничного состояния бойца, вызывая измененное восприятие реальности и обучая правильному эпическому поведению воина на «грани миров».
Бытовали и состязания борцов на свадьбах, когда выходят бороться и от жениха, и от невесты. Этот древний обычай кое-где жив до сих пор. С течением времени во многом изменился смысл этих игрищ: некогда символизируя борьбу природных сил, он приобрел развлекательный характер молодецких потех и забав.
Базлов Г.Н.: «Обрядовые действия постоянно воспроизводили древние архетипические образы славянской мифологии, тем самым сохраняя в народе традиционное восприятие времени и привычную пространственную космогоническую систему. Не исключено, что в древности кулачные бои были призваны не только поддерживать обороноспособность боевой родовой дружины, но и защищать от “темных сил” на уровне мистическом».
Обрядовые пляски «Буза» или «Скобарь» сопровождались комплексом ритуальных действий, выраженных в песнях (вызывающих частушках), символике одежды, в телодвижениях и в обращении с оружием. Особое «ломание» перерастает в ритуальный поединок, часто происходящий в состоянии измененного сознания. Обрядовый бой обставлен целым рядом обрядовых действий, что подчеркивает его древнюю сакральность.
Велико значение символа стойкости и доблести войска – воинского стяга. Стягом на Древней Руси, вобравшей многое от степных народов, служил шест с укрепленным на нем пучком конских волос, клином яркой ткани или другим предметом, хорошо видимым издали. С IX в. роль воинских знамен выполняют прикрепленные к древку полотнища.
Стяг или знамя служили для руководства войсками и указывали на состояние дел командования. Сворачивание знамени означало отбой или отход, утеря (пленение) его – позорное поражение. В древности роль воинских знамен выполняли помещенные наверху древка фигуры богов, сов, орлов и других тотемных животных.
Многие дружинники носили красные щиты с разнообразными изображениями коловрата. Такие щиты несли не только прямую функциональную нагрузку, защищая от стрел и от ударов мечей и копий, но и сам магический символ коловрата защищал воина. Солярные знаки у славян часто составляли и орнамент плаща воина, помогая «быть своим» в своей среде.
Несомненное обрядовое значение имела и одежда воина. Так, на одежде имелись особые узелки (пережиток древнего узелкового письма) на подвязках малой походной сумки, на крепеже брони и оружия. Частью костюма русского воина являлся также и нож, который, помимо основных функций, являлся также и хорошим оберегом.
Каждый поступок традиционного воина, тем более вождя-военачальника имел особое значение. Если вспомнить историю мести княгини Ольги древлянам, необходимо вспомнить, что не Ольга командует войском, а трехлетний Святослав и он все-таки начал сражение. Он бросил копье в сторону врага, правда, копье пролетело только через голову коня и упало у его ног. Но летописец отметил следующие слова дружинников: «Князь почал, пора и нам». Так началось победное сражение с древлянами.
Каждый воинский поход, каждая серьезная война начинались с целого ряда действий, которые осуществлял русский князь-государь перед самым тем моментом, когда он наконец выходил из Кремля.
Дмитрий Донской собирает свои полки на Девичьем поле. И вот с Девичьего поля войска рано утром выходили, проходили через всю Москву, входили в Кремль, затем выходили через другие ворота Кремля и уходили уже в поход.
Возвращение из похода тоже имело сакральное значение, как и факт очищения после битвы. Сохранилось описание этого действа на примере возвращения царя Ивана Грозного после Казани. Последнюю остановку Иван Грозный делает в Сретенском монастыре, где происходит церемония перемены одежд. Он снимает с себя воинские одежды, надевает царские. И пешком идет в Кремль по коридору из войск и народа, которые приветствуют его, понимая, что именно теперь поход закончился.
![](_42.png)
Княгиня Ольга (945 – 964). Художник В.П. Верещагин
Все обряды на Руси и в славянских землях начинались с какого-нибудь действа. Даже действо на Ивана Купала было, как ни странно, воинским, потому в различных древнеславянских ведах Светлый Бог-богатырь отбивает Богиню – Жизнь от великого зла (чаще всего от Змея или Чернобога). По древнему сценарию, для этого выбирают женщину, которая олицетворяет из себя Богиню Живу или Ладу, ее символически привязывают к дереву. Мужчины же делятся на две части: с одной стороны Светлый богатырь-герой «со товарищами», с другой – слуги темного (обратного) мира. Освободители обычно одеты в национальные одежды и вооружены традиционным оружием славян, то слуги чернобоговы одеваются в темные одежды и лохмотья. Избирается и богатырь, который обращается с требованием освобождения Живы. Слуги темной силы корчат рожи, прыгают, высмеивают богатыря. За это он с товарищами нападает на них, происходит «бой-игрище», в котором побеждает богатырь и освобождает деву от древа. Это означает возвращение богини Жизни в свое «светлое царство», после чего Земля начинает активно плодоносить и дарить радость людям.
Далее начинается обряд очищения места проведения праздника. Жрецы, ведущие праздник, стараются этим обрядом охватить как можно больше заранее отобранного, специального места, расположенного в лесу на берегу реки. В круговом движении они замыкают круг (Коло). При этом читаются определенные заговоры-обереги и поются песни. Затем круговым движением разбрасываются зерна злаковых растений (пшеницы, овса) – символически засевая землю, и призывают всю силу Матери-Земли в месте проведения праздника.
«В славянских обрядах мы знаем похороны Ярилы (Ивана) как олицетворение мужского начала, уже давшего новую жизнь и потому ставшего бесполезным, и похороны Костромы, Купалы, изображения которых, одетые в женскую одежду, провожали похоронным плачем, а потом топили в воде» (Рыбаков Б.А.).
Обряд «братины» – братание через совместное питье и вкушение. Авторитетный историк XIX в. И.И. Костомаров в книге «Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа в ХVI и ХVII столетиях» пишет: «Братина, как самое ее название указывает, был сосуд, предназначенный для братской, товарищеской попойки, наподобие горшка с покрышкою. Из них пили, черпая чумками, черпальцами и ковшами. Братины были разной величины: небольшие употреблялись даже прямо для питья из них и назывались братинками».
Важную роль играла братина в обрядах древнего воинства и казачества, наиболее полно сохранивших эти традиции. Практика дружинных пиров прямо вытекает из языческого культа. Недаром глагол «жрать» означал «священнодействовать», «приносить жертву».
![](_43.jpg)
Братина и ковш. Мастерские Московского Кремля. XVII в.
Круговая чаша отражала основные правила боевого товарищества: равенство всех перед смертью, «семейное» положение братьев-воинов, относительное равенство, социальное и материальное (взносы на братину делались сообща, по возможностям каждого), взаимное доверие, непринуждение к хмельному (каждый пьет, сколько желает, или просто подносит чашу к губам), возможность за чарой высказаться откровенно и обсудить наиболее важные дела. Пиры являлись и формой заседания боярской думы киевского князя.
В дальнейшем обряд пития из братины посвящался различным праздникам, царским дням и другим важным событиям, для чего изготовлялись особые братины с надписями. Пить чашу чью-либо значило пить в честь кого-нибудь или за чье-либо здоровье. Таким образом, говорилось: «Государева чаша, Патриаршая чаша» (Костомаров).
Учитывая традиции казачества, московские государи жаловали атаманов за службу наградными братинами (ковшами), украшенными государственным гербом, христианскими символами и надписями духовного содержания. Некоторые из них сохранились в различных собраниях.
ПОСВЯЩЕНИЯ – ИНИЦИАЦИИ
Я вижу призрак Святовита
Меж облаков,
Кругом него – святая свита
Родных богов.
К. Бальмонт
Инициация (Initiation от лат. Initium – «начало») или посвящение – начало новой жизни, повторное рождение.
Инициация предназначена для перехода человека из одного статуса в другой, в частности, включение в некоторое сообщество. Обряды или ритуалы инициации также называются переходными или посвятительными (посвящение).
Корни обряда можно проследить в глубокой древности, практически у всех народов. Инициация обычно сопровождается праздничным обрядом, нередко с различными, часто мучительными испытаниями (например, нанесение татуировок, телесных повреждений, укусы муравьев, хирургические вмешательства и т.д.) Нередко применялись различные средства, вызывающие сонливость или значительное снижение болевой чувствительности, благодаря чему создавались условия для преодоления болезненных испытаний. Мифы и предания древнего периода истории свидетельствуют о многообразии обрядов.
Л. Леви-Брюль дал одно из определений сущности инициации: «Церемонии посвящения имеют целью сделать индивида “совершенным”, способным исполнять все функции законного члена племени».
В древнерусском «миру» сохранялось представление о строгой цикличности жизненного процесса, и эти циклы можно описать так: до 7 лет – дѣтя (или робя). В 7 лет ребенка отдавали в ученичество, и шло посвящение во взрослую жизнь, с работой и военным служением в границах дома, рода-племени или государства; затем наступала пора покоя, постепенное отступание в мир предков – старъ дѣдъ или стара баба. И, наконец, сама смерть – уход в мир иной.
Ритуалы перехода, существующие в различных культурах и знаменующие важные биологические и социальные перемены, вращаются вокруг триады рождения, совершеннолетия (для любви, хозяйственной и воинской деятельности) и смерти. В ритуалах совершеннолетия юноши и девушки рассматриваются как умирающие для роли детей и рождающиеся в качестве взрослых.
Возрастное разделение, обусловленное военной организацией общества, характерно для народов, находившихся на заключительных этапах разложения первобытно-общинного строя с рождением государственных форм. Подобные явления имели широкое распространение у народов, часто живших в условиях войны.
Когда-то, чтобы стать членом племени, ребенок должен был пройти поэтапную инициацию. Происходила она в три ступени. Первая – непосредственно при рождении, когда повитуха обрезала пуповину наконечником боевой стрелы, в случае с мальчиком, либо ножницами, в случае с девочкой, и пеленала ребенка в пеленку со знаками рода.
По достижении мальчиком трех лет он проходил подстягу – т.е. его сажали на коня, опоясывали мечом и три раза обвозили вокруг двора. После этого его начинали учить собственно мужским обязанностям. Девочке в три года впервые давали веретено и прялку.
В двенадцать-тринадцать лет, по достижении брачного возраста, мальчиков и девочек приводили в мужской и женский дома, где они получали набор сакральных знаний, необходимых им в жизни. После этого девушка надевала поневу (род юбки, носившийся поверх рубахи и говоривший о зрелости). Юноша после посвящения и присяги получал право носить боевое оружие и вступать в брак.
Инициации в общих чертах одинаковы для всего мира. По всей видимости, причина этого в том, что данные посвящения являются оптимальным способом стимулировать развитие человека в данном возрасте.
Л. Леви-Брюль начертил ставшую классической схему мировых систем инициации юноши на право называться мужчиной: «Новопосвящаемые отделяются от женщин и детей, с которыми они жили до этого времени. Обычно отделение совершается внезапно и неожиданно. Будучи вверены попечению и наблюдению определенно взрослого мужчины, с которым они часто находятся в известной родственной связи, новопосвящаемые обязаны пассивно подчиться всему, что с ними делают, и переносить без каких бы то ни было жалоб всякую боль, испытания являются долгими и мучительными, а порой доходят до настоящих пыток. Так мы встречаем и лишение сна, пищи, бичевание и сечение палками, удары дубиной по голове, выщипывание волос, соскабливание кожи, вырывание зубов, обрезание, подрезание, кровопускание, укусы ядовитых муравьев, душение дымом, подвешивание при помощи крючков, вонзаемых в тело, испытание огнем и т.д.»
Наставники проводили инициации так, что у молодых людей происходила коренная перестройка психики, снимались глубинные страхи, вырабатывались и закреплялись на бессознательном уровне навыки взаимодействия с новыми товарищами. Подростки становились взрослыми и, как следствие, получали статус полноправного члена общества – и новые права: право быть воином, право иметь жену, право заниматься созидательной магией.
Всякая серьезная инициация (или посвящение), как известно, делится на несколько фаз: выделение личности из привычного общества, пограничный период, испытания и ритуал посвящения, вхождение в новое сообщество или возвращение в коллектив, но уже в новом качестве.
Проведение инициаций за пределами своей территории, особенно в лесу, является характерной чертой этого обряда у многих народов. Мифологически выход за пределы своей территории приравнивается к смерти. А нахождение в лесу воспринималось как пребывание на том свете. Отсюда большая роль, которая отводилась в восточнославянской инициации божествам потустороннего мира. Отображением одного из таких божеств в сказках является Баба-яга. По мнению немецкой исследовательницы Беккер, образ яги восходит к древнеславянской богине Мокоши, Макоши, символизирующей древнюю пору матриархата. Среди ее функций были: определение судьбы человека и владычество над миром мертвых.
В лесу юноши жили в так называемых мужских домах для посвящений, где и проходили ученичество, испытание, «умирание» в старом качестве и посвящение в более «продвинутого» человека. Как показывают исследования, в древнюю эпоху у славян в ходе брачных ритуалов совершались обрядовые действия у реки. Она служила символическим рубежом перехода молодых людей в иной мир.
![](_44.jpg)
Баба-яга. Художник И.Я. Билибин
Из восточнославянских сказок видно, что при инициациях имело место не просто символическое умерщвление инициируемого, но и проглатывание его чудовищем, что придавало поэтическую трагичность происходящему. Для этой фазы испытаний как раз и характерны физические проверки посвящаемых: нанесение им болезненных ударов, ран, лишение пищи и всяческое унижение. Юноши в те времена знали, на что шли, и гордились своим умением преодолевать боль и трудности.
Из так называемых инициационных сказок можно узнать об оставлении мальчиками дома в семь лет (сказки о «семилетке» и др.). Герой одной из самых архаичных былин Волх Всеславьевич ушел из дому «десяти годов», собирал дружину (юношеский союз древней эпохи) «двенадцати годов» и обучал ее военным и охотничьим «премудростям» до «пятнадцати годов».
В русском фольклоре мы находим упоминания об остаточных формах ритуального похищения детей для прохождения обряда инициации. Соответственно, черт, леший, русалки, банник или гуси-лебеди, похищающие детей в сказках и былинах, являются мифологическими масками участников инициационного обряда. Причем реальный обряд представлял из себя особенную ролевую игру, часто с нешуточными испытаниями, в которой все участники разыгрывают установленные традицией роли.
Особо выделяются сказки с участием черта. На основе этимологических реконструкций слова «черт» можно построить модель ритуала посвящения у славян: посвящаемый символически уходит от прежней жизни, от семьи «за черту, к черту», в некоторое условное сообщество, где он временно превращается в «чужого» для прежнего общества, обучается необычному и возвращается в общину уже приобретшим особый статус посвященного.
Любая инициация «молодой – взрослый» строится по схеме «умри – воскресни». Иначе говоря, прежде чем перейти на новый качественный уровень, человек должен испытать частичное разрушение, подавление, агрессивное воздействие извне. Таковой в условиях инициации является символическая деградация человека до состояния зверя.
Экстремальное сообщество подростков, противопоставленное «обычному» миру, можно сравнить с волчьей стаей. У славян, как и у других индоевропейцев, подобные союзы часто и называли «волчьми», а самих участников – «волками». Этнографически зафиксированы случаи, когда инициируемые наряжались волками, носили одежду из шкур, при вступлении в союз обязаны были кусаться и выть. «Волчьи союзы» противопоставляют себя обыденному миру; как это и подобает хищникам, они похищают в деревнях продукты, хулиганят, дерутся и воюют с соперниками.
Обряды инициации при вступлении в воинские союзы включали нанесение себе ритуальных ран, а также единоборство с опасным зверем. Зверь должен был быть совсем не любым – и одной победой над ним смысл обряда не ограничивался. Победитель зачастую ел мясо и пил кровь убитого зверя, «приобретая» тем самым его магические качества…
Повествуя о воинских обычаях европейских скифов, называемых «цивилизованными» греками «волками и псами» и являющихся одними из предков современных славян, Геродот указывает: «Когда скиф убивает первого врага, он пьет его кровь. Головы всех убитых им в бою скифский воин приносит царю. Ведь только принесший голову врага получает свою долю добычи, а иначе нет» (Геродот, 1972). При комментировании этого отрывка Г.А. Стратановский указал со ссылкой на «Золотую ветвь» Д. Фрэзера, что кровь врага когда-то пили воины почти всех народов, «чтобы вместе с кровью всосать его силу».
Память об инициационных практиках встречается в волшебных сказках, причем испытания и приключения героев и героинь волшебных сказок почти всегда переводимы на язык посвящения. В одной из сказок молодая женщина совершила ошибку, вследствие которой ее возлюбленный «ушел» к товарищам. Героиня отправилась искать его – «пошла в поле, и зашла в пустой дом, и ухоронилась. И вот топотня, топотня, бегут сорок волков, и стали развертываться кругом столба по солнышку, и развернулись, и очутились все добрыми молодцами…»
В ритуалах посвящения будущего воина особое место занимают обряды, целью которых было придание телу воина неуязвимости как от оружия, так и от яда и болезней. Будущий воин проходил через процедуры закаливания тела снаружи и изнутри и по окончании обрядов подвергался испытаниям на неуязвимость с применением различного рода оружия.
Часто этапами мужского посвящения руководил жрец-кузнец. В русской сказке расчленением и оживлением героя также обычно занимается кузнец (вспомним хотя бы о кузнеце, выковавшем волку-воину новый голос). Широко известен сказочный сюжет, где инициационным обрядам подвергаются несчастные «козлята», которых у матери отнимает волк – тотемный предок, который потом возвращает их после испытаний.
Кузнечная магия – это уже более высшая ступень по сравнению с аграрной магией, поскольку именно кузнец впервые по-настоящему получает способность переработать и усовершенствовать то, что земля неспешно вынашивает в себе в течение тысяч лет. После посвящения с ритуальным умиранием и воскресением вся последующая жизнь воина как в мифе, так и в реальной жизни представляет собой цепочку подвигов-испытаний, в основе которых опять-таки лежат фрагменты или варианты инициационных испытаний.
Подготовка к инициации в ее древнейшем виде длилась в течение многих лет и представляла собой некий поток, в ходе следования по которому человек двигался от пассивного состояния ребенка к активному состоянию полноправного деятеля, будущего родителя и творца. За время своего многолетнего инициирующего обучения мужчина – будущий воин получал сакральные знания о таинствах мира и человеческого существования. Через мифы, переданные в ходе инициации, он узнавал священную историю племени, космогонические деяния богов и предков, которые было жизненно необходимо знать и которым надлежало неукоснительно следовать. Обучение военной магии и искусству занимало, естественно, центральное место в процессе подготовки воина.
Сведения об обрядах посвящения древнерусских дружинников содержит целый ряд былин.
Воинская дружина являла из себя большую семью со своими особыми обычаями, с практически родственными отношениями, сложившимися и укрепившимися в сражениях и ратных заботах, где все стоят друг за друга горой и где каждый готов защитить соратника-брата.
Новичок, желающий влиться в дружину, должен был иметь достойных поручителей из числа опытных воинов или уважаемых старейшин. Волхвы-целители удостоверяли его здоровье и верность заветам предков.
Истинное выделение юноши из общества, в котором он до тех пор воспитывался, происходило при проводах его ко двору князя или крупного боярина, где молодому человеку предстояло служить воином-дружинником. Из текстов песен мы видим, что молодых людей, которые шли в войско, провожали, как покойников на тот свет, и проводы новобранца носили в давние времена чисто погребальный характер, поскольку воин умирал прежде всего для своей семьи поскольку переходил в другую.
По прибытии в воинскую дружину молодые люди попадали в число младших отроков. Княжеская или воеводская дружина подразделялась на старшую и младшую. К старшей принадлежали бояре и дружинники, младшую составляли молодежь: отроки и гридни.
Прибыв к княжескому двору, юноша представлялся воеводе и его дружине в определенной обрядовой форме. Об этом можно судить по представлению былинных богатырей князю. Так, Илья Муромец «Крест-от клал ен по писаному, / Вел поклоны по-ученому. / На все три, на четыре на сторонки низко кланялся, / Самому князю Владымиру в особину, / Еще всим его князьям он подколенныим».
Затем, после принятия молодого воина в дружину, начиналась пора ученичества.
«Молодой воин, – указывает И.П. Крипякевич, – должен был познать всякие роды оружия, различные способы борьбы и рыцарских упражнений, должен был научиться бросать копье, стрелять из лука, владеть мечом и саблей, рубить топором, ездить верхом на коне, ходить на охоту, грести веслами, бороться врукопашную». В былинах имеются примеры обучения воинскому делу младших богатырей старшими: «Выучил Святогор Илью всем похваткам, / Поездкам богатырским».
В.Г. Балушок рассматривает свидетельства о существовании молодежных объединений в славянской среде в былинах: «Волх Всеславьевич ушел из дому “десяти годов”, собирал дружину (юношеский союз древней эпохи) “двенадцати годов” и обучал ее военным и охотничьим “премудростям” до “пятнадцати годов”».
У древних германцев к физическим испытаниям молодых воинов во время их инициаций принадлежали особые пляски между мечей и копий. «Голые молодые люди – это исключительно их потеха – между мечей и угрожающих копий занимаются пляскою». Подобные танцы между мечей и копий в прошлом входили в состав посвящений в воины-дружинники и у других европейских народов, в том числе у древних славян-русичей.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?