Текст книги "Смертельный вояж"
![](/books_files/covers/thumbs_240/smertelnyy-voyazh-119465.jpg)
Автор книги: Сергей Майдуков
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 2
Глеб лежал, не в силах открыть глаза. «Может, я покойник? – думал он. – Может, мне их закрыли, как я – Василию? Веки такие непослушные и тяжелые…»
Слабо поворочавшись, Глеб чувствовал под собой пружинящий матрас и в меру мягкую подушку, как он любил. Это была его подушка – он узнал ее по запаху. А еще пахло свежей выпечкой. В мире ином не могло быть подобных ароматов. Не станут же ангелы кормить пирогами и пышками тамошних обитателей! Не говоря уже о чертях. Значит…
«Значит, я дома!» – окончательно понял Глеб.
Он с трудом поднял веки и убедился, что находится в квартире тети Тани.
«Слава богу, – пронеслось в голове. – Не в больничной палате. Заштопали и выписали. Наверное, цену за лечение и уход заломили такую, что у бедной тети дар речи пропал. Теперь она меня сама выхаживать будет. И это здорово. Под ее присмотром я живо пойду на поправку!»
Глеб не любил больницы и госпитали. Запах медикаментов, усталое безразличие или фальшивая участливость врачей, безвкусная еда и громыхающие железные кровати – все это, казалось, уничтожало малейшие шансы на выздоровление. Поэтому он, хотя горячая боль в боку никуда не делась, улыбнулся. Не зря же говорят, что дома и стены помогают. Родные стены со слегка выгоревшими обоями и привычными картинками в рамочках. Тетя Таня обожала всяческие финтифлюшки и любила украшать свое жилище. А Глеб любил тетю и относился к ней как к матери. Она была его единственным родным и близким человеком.
Родителей Глеб потерял еще в шестилетнем возрасте. Они оставили его с тетей Таней, сестрой матери, а сами укатили отдыхать к Черному морю. В этом не было ничего нового, они часто так поступали – не стесняясь наслаждались жизнью и обществом друг друга. В то лето мать только получила водительские права и убедила отца, что машину поведет она. Отец не спорил, потому что очень хотел выпить пива в придорожном кафе. Глеб слышал их разговор, когда они собирались. «Тебе руль, а мне бокал… Нет, даже два! – радовался отец, предвкушая отдых и свободу. – Заслужил, черт возьми! Целый год пахал, головы не поднимая».
Остальное пришлось додумывать, потому что никто, кроме родителей Глеба, не знал, как все произошло на самом деле.
Как правило, из дома они выезжали рано утром, чтобы до темноты быть у моря. В тот вечер шел проливной дождь и дорога блестела, отражая огни автомобильных фар. Родители не доехали до цели всего пару километров. Следствие установило, что мать не справилась с управлением, а отец был на заднем сиденье – вероятно, спал после двух бокалов пива, о которых так мечтал. Их машина слетела в кювет. Все. Точка. Больше Глеб их не видел.
Спасибо тете Тане, она вытащила Глеба из трясины отчаяния, в которую он был готов погрузиться с головой. Поставив крест на личной жизни, она взялась за опеку над племянником со всей страстью молодой бездетной женщины. И он на собственном опыте узнал, что любовь близких не портит человека, не делает его эгоистичным или избалованным. Портит как раз отсутствие любви, что родители стараются компенсировать вседозволенностью. Глеб понимал, что тетка посвятила ему всю себя, и ценил это. Знал он и то, что, если понадобится, без колебаний отдаст жизнь за эту маленькую, щедрую на ласку женщину.
Повзрослев, Глеб какое-то время снимал квартиру, но часто получалось так, что ужинать и обедать он заявлялся к тетке. После еды, как правило, хотелось выпить чаю и поболтать о том о сем, а не возвращаться в холодную пустую квартиру. Тетке тоже было одиноко. И, принимая во внимание все это, они решили, что вместе жить веселее и удобней. По крайней мере, до тех пор, пока Глеб не встретит женщину, с которой захочет связать жизнь. Одна такая появилась, но теперь она принадлежала другому. Вспомнив о ней, Глеб невольно нахмурился.
Родители, друзья, любимые… Почему жизнь устроена так, что мы постоянно кого-то теряем? А однажды теряют нас… Столько горя, столько душевной боли… Физическую выдержать гораздо проще. Лучше десять огнестрельных ранений, чем боль душевная. Она ведь так до конца и не проходит, она всегда с тобой…
Глеб тяжело вздохнул. Но тут дверь в комнату тихонько приоткрылась, и он увидел тетю Таню. Она, близоруко щурясь, пыталась разглядеть, спит ли племянник.
– Входи, тетя, – слабым голосом позвал он. – Я не сплю.
– Глебушка! – Всплеснув руками, тетка торопливо подошла к кровати. – Как же ты меня напугал! Три дня ни словечка, и все лежишь, лежишь, а сам бледный, как… как…
Она не договорила, испугавшись неудачного сравнения.
– Все нормально, – улыбнулся Глеб. – Теперь наговоримся.
– Нет-нет! – еще сильнее встревожилась тетя. – Врачи сказали, тебе нужен полный покой.
– Покой нам только снится, тетя.
– Как рана? Болит?
– Пустяки. – Глеб прикоснулся к бинтам. – До свадьбы заживет, так что не волнуйся.
– Не волнуйся? – Тетя всхлипнула. – Ты предлагаешь мне не волноваться? Тебя ведь могли убить. Такого молодого, красивого…
– Тогда бы я уже не был таким молодым и красивым.
– Все твои шуточки! А вот мне не до них. Уволься из своей фирмы, прошу тебя. Там слишком опасно.
– Тетя, пожалуйста, не начинай этот разговор снова. Особенно сейчас. – Глеб с укоризной посмотрел на нее. – Ты же знаешь, что с неоконченным высшим не так-то легко найти работу.
– Ладно, не будем об этом, – кивнула тетя Таня и приложила ладонь к его лбу. – Сначала тебе нужно поправиться. Худой такой, горюшко ты мое…
Глеб почувствовал, как от избытка эмоций слезы наворачиваются на глаза, и, чтобы сдержаться, шумно втянул воздух.
– А чем у нас так вкусно пахнет?
– Суп грибной варю. – Тетка взяла с полочки градусник и, встряхнув, протянула Глебу. – Принесу обед, когда измеришь температуру.
– А без этого нельзя?
– Нельзя, дорогой племянник, не отвертишься.
Вздохнув, Глеб покорно сунул градусник под мышку. Тетка провела рукой по его волосам и вышла из комнаты. Сразу стало тихо и одиноко.
Слишком тихо и одиноко. Как если бы он все-таки умер.
Будь Глеб здоров, он бы нашел, чем заняться: полистал бы фантастику, послушал музыку, посмотрел какой-нибудь боевичок. Но встать не было сил, а шевелиться больно. Не оставалось ничего другого, как только размышлять о жизни. И воспоминания из далекого студенческого прошлого ожили в его затуманенном сознании…
* * *
Близился Новый год, пахло хвоей и мандаринами. Предвкушение праздника и волшебства охватило всех. Глеб не был исключением. Тогда он учился на четвертом курсе политехнического института, намереваясь стать физиком – может быть, даже знаменитым, кто знает. Его лучшим другом был песочно-рыжий одногруппник Вовчик Соколов. Поскольку они всегда и везде были вместе, их прозвали Глеб Жеглов и Володя Шарапов. «Место встречи изменить нельзя?» – непременно спрашивали друзья, увидев их вместе.
Им это даже нравилось. И в своей юношеской наивности они полагали, что так будет всегда. Но все изменилось, когда в их жизни появилась Рита Белякова, девчонка из параллельной группы. Очень скоро Глеб поймал себя на мысли, что она – потрясающе красивая, умная, добрая и, конечно, самая необыкновенная девушка из всех, кого он знал. Каждая ее родинка, каждая жилка казались ему верхом совершенства. А ведь именно с таких мелочей начинается большая любовь.
Глеб рисовал девичий профиль в тетрадях, на столах и стенах подъездов. Его неумолимо тянуло к Рите, но он никак не мог решиться признаться ей в этом и открыл свои чувства Володе, единственному верному другу. Если бы не это, все могло бы сложиться иначе. Но Глеб поступил так, как поступил, а сделанного не воротишь.
И дружбу, давшую трещину, не склеишь…
Глеб доверял Володе и не замечал, что тот ему завидует. В чем? Да поводов хватало.
К примеру, Глеб был привлекателен, если не сказать красив, хорошо сложен, немногословен, решителен. Он всегда выделялся среди сверстников, и девушки на него заглядывались. Володя же выглядел рядом с другом не лучшим образом: полноватый, неуклюжий и с головы до ног усыпанный веснушками. Таким парням приходится совершать много неординарных и ярких поступков, чтобы привлечь к себе женское внимание. Но в Володе не было ни смелости, ни решительности, поэтому он всегда оставался в тени друга. До знакомства с Ритой Глеб не проявлял большого интереса к девушкам: есть – хорошо, нет – ладно, обойдемся. Благодаря его равнодушию Володе часто доставались симпатичные подружки – пусть даже на одну ночь.
Когда в их компании появилась Рита, она, конечно, Володе сразу понравилась. Рита же не скрывала своей симпатии к Глебу. В тот далекий Новый год она стала его девушкой. Это произошло в темной комнате студенческого общежития, на чужой скрипучей кровати, в отблесках света автомобильных фар, блуждающего по голым стенам и потолку. А еще за стеной играла музыка. Достаточно громко, чтобы никто не услышал сдавленных стонов Риты. Они предназначались исключительно для ушей Глеба, и он запомнил их навсегда.
Утро первого января выдалось ослепительно-белым, солнечным. Его Глеб тоже запомнил на всю жизнь. Потому что этим великолепным утром Рита призналась ему в любви и пообещала стать его женой.
С тех пор для счастья им хватало общества друг друга, а Володя стал третьим лишним. После занятий влюбленные бежали в парк или в общежитие, проводили вместе выходные и строили планы на будущее. Никто не просил Володю не путаться под ногами, но все получалось как-то само собой: там, где двое, нет места третьему.
Но, как это порой случается, любовь сломалась от легкого удара. Глеб, с головой погрузившись в свои чувства, был не способен думать ни о чем и ни о ком, кроме Риты. Учеба все больше отходила на второй план, а он упорно не хотел замечать возникших проблем. Именно в это непростое время тетка, как назло, попала под сокращение и осталась без работы. Понимая, что без ее зарплаты им не прожить, Глеб решил устроиться охранником, а в следующем году продолжить обучение. Из-за вынужденного академического отпуска он стал реже видеться с Ритой и не сразу заметил, что она стремительно отдаляется от него. Их дороги расходились все дальше, и он ничего не мог с этим поделать, как ни старался.
Нужно было срочно исправлять положение. Как-то, получив щедрую премию, Глеб решил сделать Рите сюрприз и, потратив почти все деньги, купил ей целую охапку роз. Цветов было так много, что они не помещались в руках. В этом и состояла хитрость: Рита никак не смогла бы унести такой грандиозный букет и попросила бы Глеба проводить ее. Он не стал бы отказываться. Они не были близки уже почти месяц, а не разговаривали по душам и того больше. Глебу так хотелось пережить еще одну новогоднюю ночь с Ритой, пусть даже в мае!
Следуя своему замыслу, утром он ждал ее у входа в институт. К его удивлению, Рита пришла не одна, а под руку с Володей. Они не заметили Глеба. Сначала он даже обрадовался, увидев друга, с которым из-за работы теперь тоже виделся нечасто. Но его улыбка угасла, когда он увидел, что Володя, поправив Рите волосы, поцеловал ее в губы. По-хозяйски так. Словно губы эти безраздельно принадлежали ему. И все остальное, скрытое от посторонних взглядов…
А потом Рита приподнялась и тоже поцеловала Володю. В одну щеку, потом в другую. Они словно прощались, прежде чем войти в институт. Там ведь особо не поцелуешься.
Глеб почувствовал, как сердце заледенело и перестало биться. Незамеченный другом и любимой, он стоял как вкопанный, все сильнее сжимая колючие стебли. Шипы вонзались в пальцы, ранили в кровь ладони, но Глеб этого не замечал. Он словно загипнотизированный смотрел на Риту и Володю, никак не мог оторвать от них взгляда, как будто хотел сохранить в своем сознании навечно.
Глебу всегда казалось, что истории, в которых лучший друг уводит любимую девушку, банальны и избиты, и не верил, что такое может случиться с ним. Но поцелуи, которыми обменялись эти двое, свидетельствовали об обратном: они вычеркнули Глеба из своей жизни, и теперь он стал третьим лишним.
Глеб разжал окровавленные кулаки, и розы с тяжелым шорохом упали ему под ноги. Рита, словно почувствовав взгляд бывшего возлюбленного, повернула голову. Ее глаза встретились с глазами Глеба…
Глава 3
Рите показалось, что Глеб смотрит на нее так, будто она вонзила нож в его сердце и теперь он, продолжая стоять на ногах, умирает. Это было ужасно! Начиная отношения с Володей, она всегда боялась именно встречи с Глебом. Она надеялась, что этого удастся как-то избежать, но с нами всегда происходит именно то, чего мы боимся. Рита где-то слышала об этом, а теперь убедилась сама.
Минувшей зимой она не кривила душой, когда говорила, что любит Глеба. Он был ей близок, он был ей нужен, он был рядом. Но, когда они стали видеться только по выходным, ее чувства начали угасать. Долгая разлука не всегда укрепляет отношения, чаще она их разрушает. Володя же постоянно был под рукой и ассоциировался у Риты с Глебом. У него были те же шутки, те же темы для разговоров и, на первый взгляд, похожие взгляды на жизнь. Незаметно для себя Рита переключила внимание на того, кто был рядом. Володя казался настолько близким и понятным, что ее даже не особенно смутил первый поцелуй. Вот только утром после их первой ночи Рита долго сидела на кровати, поджав под себя ноги, смотрела в пустоту и качала головой. «Дура, ну ты и дура, – шептала она себе. – Что же ты натворила!»
Весь день Рита чувствовала мучительные угрызения совести и клялась себе, что этого больше не повторится. Но утром мы даем себе обещания только для того, чтобы вечером их нарушить. После второй ночи любви случилась третья, а за ними пришли и отношения, которые уже никто особо не скрывал, да и невозможно было скрыть. Нельзя сказать, что Рита любила Володю без памяти. Скорее он стал для нее сначала удачной заменой Глеба, а потом и привычкой. Полезной, как она считала.
Рита стремилась к стабильности и комфорту больше, чем ее ровесницы, потому что половину сознательной жизни провела в нищете. Под самым сердцем, вдали от любопытных глаз она хранила тайну своего детства, которую не доверяла никому.
Детство Риты прошло не так безоблачно, как ей хотелось бы. Она была плодом любви девушки-осетинки, работавшей на молокозаводе, и недавно освободившегося зека, который провел на воле всего пару месяцев. Ритину мать звали Эльвирой, она была невероятно красивой, поэтому неудивительно, что многие хотели ее заполучить. В те далекие времена она собиралась выйти замуж за главного инженера завода, который был старше ее на двадцать лет. Инженер даже развелся и купил кооперативную квартиру, но было уже поздно – Эльвира воспылала страстью к другому. И хотя сама она была склонна романтизировать эту историю, Рите все виделось куда более прозаичным.
Прожженному уголовнику, которым оказался Ритин отец, не составило труда запудрить юной дурочке мозги. Все, что было нужно, – это сводить ее в несколько ресторанов, подарить дорогие духи и дать кучу обещаний, которые никто не собирался выполнять. Этого хватило, чтобы Эльвира была готова пойти за ухажером хоть на край света. И вовсе не из корысти, хотя она и заглянула краешком глаза в сказочный мир, который ей никто прежде не показывал. Она на самом деле влюбилась в бывшего зека по уши, но вынуждена была скрывать это от своей горячей осетинской семьи.
Ожидая обещанной свадьбы, Ритина мать провела с избранником несколько счастливых месяцев. Но однажды он не пришел ночевать. Забеспокоившись, девушка побежала в милицию, где ей выложили всю подноготную человека, с которым она жила. К тому моменту было поздно пытаться что-то исправить. Эльвира была беременна, а ее возлюбленного упекли за решетку за разбойное нападение и изнасилование.
Узнав о беременности, семья прекратила с ней всякое общение. Эльвира осталась совсем одна, брошенная на произвол судьбы. Казалось, помощи ждать неоткуда. Но именно в такие моменты полного отчаяния и безысходности о нас вспоминают где-то там, наверху, и бросают нам спасительную соломинку. Окружающие, которые злорадно рассчитывали насладиться ее унижением, когда она на коленях поползет в отчий дом, испытали жесточайшее разочарование. Эльвира справилась. Она не только благополучно родила девочку, но и обеспечила ее всем необходимым. Откуда-то у нее появились деньги. Мужчин рядом не было, а деньги водились. И это, по осетинским меркам, было настоящим чудом. Испокон веку здесь делалось все, чтобы лишить женщин самостоятельности. Выживая в одиночку, Эльвира словно бы бросила вызов своему окружению. И ей пришлось уехать. Страна, к счастью, была большая – выбирай любое направление.
Обосновавшись на новом месте, Эльвира сумела обеспечить подрастающую дочь всем необходимым. До пятнадцати лет Рита не знала отказа ни в чем. Она не интересовалась, откуда мать берет деньги. Просто знала: примерно раз в год им приходит крупный денежный перевод, которого хватает надолго. Мать не говорила, откуда взялся благодетель и кто он такой. Просто деньги в семье водились, что позволяло жить на широкую ногу. Но однажды среди ночи Рита увидела мать в слезах и только тогда узнала, что все пятнадцать лет о них заботился ее отец. Не писал, не звонил, не искал встреч, просто посылал деньги. А потом умер. От туберкулеза, как это часто случается с сидельцами.
Скорее всего, мать оплакивала не столько былую любовь, сколько исчезновение единственного источника существования. Очень скоро Рита узнала, что такое нищета – настоящая, когда не за что купить молока или колготки. Они с матерью едва сводили концы с концами. Таким образом, чем заканчивается большая любовь, Рита усвоила еще в юности, поэтому решила жить рассудком, а не сердцем. Это был тот редкий случай, когда кто-то учится на чужих ошибках.
Да, Рита любила Глеба. От мыслей о нем у нее перехватывало дыхание и учащался пульс, но Володя давал ей приятную уверенность в завтрашнем дне. Он был стабилен и предсказуем. Глебу приходилось копить деньги на то, что Володя мог позволить себе, просто опустив руку в карман. Глеб был сиротой, а Володя – единственным ребенком из обеспеченной семьи. Ему не грозила бедность. У него были родители, которые всегда могли о нем позаботиться. Рите тоже хотелось, чтобы о ней заботились, и она хладнокровно отказалась от любви. Нельзя сказать, что решение далось Рите легко, но, как только она смогла взять свои чувства к Глебу под контроль, ее выбор пал на Володю. Ведь только он мог обеспечить ей безбедную и во всех отношениях приятную жизнь. Причем прямо сейчас, а не через десять лет.
Но глаза Глеба и алые, как кровь, розы у его ног Рита запомнила навсегда. Ей казалось, что немая сцена длилась вечность. И как ни старалась Рита заглушить в себе чувства к Глебу, они рвались из нее. Холодная, расчетливая схема, которую она выстроила в своем сознании, готова была рухнуть. Рите стоило огромных усилий сдержаться и не броситься Глебу на шею, моля о прощении.
Самая сложная для человека битва всегда происходит между его сердцем и разумом, и никто не знает, какой из двух голосов слушать, чтобы потом не пожалеть. Возможно, если бы Глеб посмотрел на Риту как-то иначе или просто развернулся и пошел прочь, она бы не сдержалась и бросилась за ним. Но он смотрел на нее не просто как умирающий, а словно это она его убила. При этом в его взгляде читались не только боль и недоумение, но и ненависть. Рита внутренне похолодела, точно ее окатили ледяной водой.
Не в силах ничего сказать или сделать, она смотрела, как Глеб решительно приближается к ним.
– Глеб! – предостерегающе произнес Володя. – Давай поговорим. Не делай глупостей!
– Глупостей? – переспросил Глеб. – А мне кажется, что тут подлость происходит, а не глупость.
Володя попятился.
– Я все объясню! – крикнул он.
– Не надо, – ответил Глеб.
Рита слышала в голосе Володи страх, и это было отвратительно. В глубине души ей даже хотелось увидеть, как Глеб разделается с бывшим другом. Он это заслужил. И она заслужила.
– Глеб! – умолял Володя, отступая с такой скоростью, словно был чемпионом по бегу вперед спиной. – Давай все обсудим!
– Нам нечего обсуждать.
В полном соответствии с этим заявлением Глеб врезал бывшему другу по челюсти. Покачнувшись, тот с треском рухнул в кусты сирени.
– Идиот! Тебе бы только кулаками махать! – кричал он, выбираясь оттуда.
– А тебе чем махать? Чем тебе махать, я спрашиваю?
– Глеб, – опомнилась Рита, – не трогай Вову! Не смей!
Этим она только подлила масла в огонь. Глеб схватил Володю за воротник, повалил на землю и принялся бить. Это было жуткое зрелище. Рита слышала, как чавкают кулаки Глеба, попадая в губы, и видела брызги крови, летящие из-под них.
Возможно, Володя скончался бы от побоев или остался калекой на всю жизнь. К счастью, на месте событий появился декан физико-технического факультета. Бросив портфель, он попытался оттащить разъяренного Глеба и получил локтем в солнечное сплетение. Подбежавшие на крик декана студенты еле сумели утихомирить буяна, а тут и милиция подоспела. И если Володя отделался выбитыми зубами и расквашенным носом, то Глеб вылетел из института без права восстановления.
Рита не следила за его дальнейшей судьбой, но вскоре услышала, что он загремел в армию, стал десантником и был отправлен воевать в Югославию. Тогда казалось, что это еще страшнее, чем Афганистан. Рита тайком плакала. Сердце подсказывало ей раздобыть адрес Глеба и написать ему. Но разум победил. Она понимала, что слишком поздно пытаться что-то вернуть или исправить. Нужно было двигаться дальше. К тому же Володя предложил ей выйти за него замуж. Рита не стала тянуть время или колебаться, согласилась сразу. Не от большой любви, а потому что с Володей было сытно и удобно. Она нашла счастье именно в этом спокойствии, хотя нельзя сказать, что ни разу не пожалела о своем выборе.
Вот и сейчас, стоя у стола, заваленного шкурками норок, она подумала, что Глеб был не так уж плох. А нищета и лишения, от которых Рита так стремилась убежать, все равно ее настигли. Пусть и спустя много лет. Так стоило ли отказываться от любви?
* * *
Рита не успела мысленно ответить на собственный вопрос. За спиной послышался мужской голос, прервавший ее воспоминания:
– Эй ты! Смотри, что делаешь! Ты мне товар испортишь!
Рита обернулась. Сзади стоял Божкурт, семидесятилетний турок с блестящими, как чернослив, глазами и жесткими седыми усами, порыжевшими от табака. Вот уже несколько месяцев она была рабыней в его доме.
– Смотри внимательно. – Божкурт бережно провел ладонью по одной, а затем по другой шкурке. – Разве они одинаковые, козья твоя голова? – Он досадливо щелкнул языком. – Или мне после тебя все самому проверять надо?
Рита замерла с опущенными глазами в ожидании наказания: за ошибку или провинность Божкурт мог отвесить тяжелую пощечину. Но на этот раз он, видимо, находился в добром расположении духа, поэтому ограничился словесным внушением.
Незаметно переведя дух, Рита снова принялась за дело. Ее задачей было подбирать для шубы по четырнадцать одинаковых шкурок, мех которых был бы идентичным по цвету, длине и густоте. Затем она натягивала каждую шкурку на специальную деревянную палку и разрезала острым лезвием. Пронумеровав заготовки, Рита передавала их в соседнюю комнату, откуда постоянно тянуло вонью. Женщина, работавшая там, вымачивала меха в специальном химическом растворе и распяливала на деревянной раме. В таком виде шкурки сохли около суток. После этого Рита снимала их и обдавала паром, чтобы разгладить мех. Обработанные шкурки отправлялись к портнихе, которая превращала их в шубы разных фасонов.
Помимо однообразной работы в мастерской, на Рите была уборка большого дома и стряпня для Божкурта и двух его довольно пожилых сыновей, Левента и Парса. Рита выматывалась за день так, что падала на кровать от усталости. Обслуживать троих турок было выше ее сил. Ведь они не только хотели вкусно есть и носить чистую одежду, им требовалась еще и женская ласка.
В любвеобильности старый турок не отставал от тех, что помоложе, хотя все они были Рите одинаково противны. Почти каждый вечер, выпив ракии из высоких стаканов, они подолгу сидели за столом, ведя какие-то свои нудные негромкие беседы. После этого Рита, как правило, слышала, как приближаются к ее комнате шаги Божкурта, Левента или Парса. Поначалу она наивно думала, что если притворяться спящей, то это может уберечь ее от домогательств, но позже поняла, что от насилия ее спасла бы разве что смерть.
Жить Рите не хотелось, но даже возможности покончить с собой у нее не было: она ни на секунду не оставалась без присмотра. Озера или колодца, чтобы утопиться, поблизости не было. Украденную веревку нашли и так отстегали ею, что Рита несколько дней сидеть не могла. Оставалось разве что вскрыть вены лезвием для разрезания шкур. Но истечь кровью ей бы не дали – перевязали бы, а потом выпороли.
Бежать? Надежды на побег не было. Сломать ногу или заблудиться – вот и все, что с ней могло произойти.
Дом Божкурта стоял на вершине невысокой горы. Добраться сюда можно было только на машине или имея подробную карту местности. У Риты же не было ни того ни другого. Черт бы побрал этих турок вместе с их Турцией!
Рита хорошо помнила день, когда ее сюда привезли. Это было странное сочетание: запах далекого моря, яркое солнце и боль от веревок, туго стянувших запястья. Сколько раз Рита отдыхала на турецких курортах, не подозревая, что за пределами дорогих отелей творятся такие страшные дела. Когда живешь в роскоши, сложно думать о тяготах других людей. И как же больно сознавать, что где-то рядом находятся люди, загорающие на пляже, пьющие вино, танцующие, а ты – рабыня, страдающая всего в нескольких километрах от них, но слез твоих никто не видит. Разве что старик с жесткими усами и его туповатые сыновья.
Рита ни за какие деньги не согласилась бы работать у них. Но она даже не успела понять, что происходит: ее буквально закинули в джип и тут же вкололи что-то в руку. Она то приходила в себя, то снова отключалась. Все, что Рита помнила, – это то, как ее бесконечно долго куда-то везли сначала на машине, а потом на корабле, где ее тошнило так, что она боялась выплюнуть собственные внутренности. Когда наконец ее доставили к Божкурту, он, приподняв ее подбородок, сказал по-русски: «Хорошая рабыня». Это стало началом новой жизни Риты – жизни, полной страданий, боли и унижений.
Как правило, она целые дни проводила за работой с мехом в закрытой комнате с электрическим освещением. Обычно поблизости находился Божкурт или кто-то из его сыновей. Но сегодня все пошло не так, как всегда. По поведению мужчин Рита догадалась, что у Божкурта день рождения и в дом приехали гости. Стало понятно, почему вчера ее заставили весь день возиться в кухне. Казалось, этому ужасному дню не будет конца. Ей велели мыть, чистить и резать, но готовить не доверили. Она годилась только для черновой работы. Сообразив насчет дня рождения, Рита поняла, почему хозяин не наградил ее привычной оплеухой и почему пребывает в прекрасном расположении духа. Небось мечтает прожить еще столько же, чтобы всласть поизмываться над беззащитными женщинами. Старый павиан! А все желают ему счастья, здоровья и долголетия!
Рита прислушалась. Неподалеку от цеха, где шили шубы, собралось несколько мужчин, их голоса долетали до ее ушей.
– Божкурт, дорогой… – Раздались звуки поцелуев. – С днем рождения! Желаю процветания твоему бизнесу.
Услышав русскую речь, Рита разволновалась: интересно, если попросить этих людей о помощи, они вызволят ее? Хотелось верить в лучшее, но рассудок подсказывал, что делать этого не стоит. Своя рубаха ближе к телу, а меховая шуба – тем более. Скорее всего, заезжие коммерсанты не захотят терпеть убытки и терять надежного партнера, лишь бы спасти какую-то неизвестную женщину. Лучше не высовываться. Рита прикусила язык и прислушалась.
– Этой зимой мы открываем новый магазин, – сообщил сиплый мужской голос. – Так что, Божкурт, понадобится много твоих шуб. Будем работать на общее благо.
– Да, брат, – произнес Божкурт, и было понятно, что он улыбается. – Мы заработаем много денег вместе. Дай Аллах, чтобы все наши мечты сбылись!
– Дай Бог! – произнес кто-то чуть дальше. – Дай Бог!
Продолжая выполнять привычную работу, Рита слушала отдаляющиеся голоса. Обратив внимание на мерное хлопанье за спиной, она обернулась. Оказалось, что дверь комнаты в спешке забыли закрыть на замок. Сердце Риты, которую и так растревожила русская речь, забилось, словно в лихорадке. Ей нестерпимо захотелось оказаться дома, принять душ, оттереться мочалкой, переодеться во все чистое, заняться кожей и маникюром. Нет, сначала поесть как следует.
Рита проглотила слюну. Находясь в плену, она поняла, что самое дорогое, что есть у человека, – это дом. Мы пребываем там ежедневно, не замечая привычных стен, принимая домашний уют как должное и забывая благодарить судьбу за то, что имеем все это. Лишь потеряв дом, мы понимаем, как много он для нас значит: место, где находятся твоя кровать, твой стол, твоя посуда, твоя ванна и шкаф с твоими вещами, разложенными по полкам в привычном порядке… Лишь издалека можно оценить всю прелесть своего жилища, привычного быта и стабильности. А когда находишься дома, то начинаешь раздражаться из-за мелочей: потекшего крана, сломанной дверцы, разбитой тарелки, отключенного на час света, запылившихся окон. Глупо и смешно…
Рита дала себе слово, что до конца дней будет благодарить Бога, если Он поможет ей вернуться домой. Желание вырваться отсюда было так велико, что она перестала испытывать страх перед предстоящими опасностями и трудностями. Единственным словом, пульсировавшим в ее мозгу, было «бежать, бежать, бежать». Что она и сделала.
Побежала!
Рита, лохматая и босая, стремглав неслась по траве, не обращая внимания на колючки и камни под ногами. Она спешила изо всех сил, понимая, что это единственный шанс на спасение: такого больше не повторится! Добежав до забора, она замешкалась, увидев, что сверху натянута колючая проволока. Но на долгие раздумья времени не было, нужно было действовать. Ломая ногти и обдирая руки в кровь, Рита умудрилась перелезть через высокий забор и спрыгнуть на землю. Не веря в свою удачу, она поднялась… и обомлела. Перед ней стоял Парс, младший сын Божкурта.
– Больше тебе не нужно никуда торопиться, – произнес он на ломаном русском языке. – Теперь будешь отдыхать. Долго-долго отдыхать.
– Я просто…
Рита не договорила. Она не знала, что сказать.
Усмехнувшись, Парс схватил ее за шею и потянул обратно, как отбившуюся козу или овцу. Рита шла, ступая босыми ногами по жухлой от палящего солнца траве, и чувствовала, как каждый шаг приближает ее к новым испытаниям.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?