Текст книги "Белка и Стрелка на Луне"

Глава 17

Пушок, немного обалдевший от неожиданного назначения, четким шагом поспешил за котом. Хвост толстого Тома торчал, как вымпел, и щенку казалось, что сразу за ним начинается космос. Рядом трусила гордая Фифи и поглядывала свысока на остальных зверей на трибунах. Тут были и бульдоги, и пинчеры, и персидские коты, и хомячки в крашенных клетках. Все они не знали, конечно, что ЕЕ ПУШОК почти отправляется к звездам. Ну, это не беда. Завтра об этом узнает весь мир!

На трибунах каждый из них побежал к своей хозяйке и тут Кэролайн, схватив Пушка на руки, поцеловала его в нос.

– Пойдем! Нас зовут познакомится с астронавтом Бонни!

Пушок недовольно мотнул головой – что это за штучки? Он не девчонка, он – дублер! Еще не хватало дублера настоящего астронавта в носик целовать! Но пойти познакомиться с номером один он не возражал и побежал рядом с девочкой.

Все семейство президента и еще кое-кто из гостей сошли с трибун и двинулись к одному из громоздких ангаров, которые возвышались недалеко от ракеты. К нему вела симпатичная аллейка, обсаженная розами.

Толстый Том бежал рядом с пуделем Голли. Не поворачивая головы, вполголоса и сквозь зубы он проговорил:

– Я тут мыслями подвигал и придумал кое-что! Надо его послать подальше!

Пудель тряхнул роскошными кудельками и попытался наморщить лоб. Это означало, что он задумался.

– Вы думаете президента надо послать подальше?

– О, господи! – только и вздохнул кот, затем, сдерживаясь, чтоб не сорваться, перевел дыхание и добавил, – Пушка! Я говорю о Пушке!

– Все равно согласен! – бодро ответил аристократ и, цокая когтями по асфальту, вопросительно пролаял, – бандеролью или к чертовой бабушке?

– Не важно как, главное, чтоб на Луну! – нетерпеливо фыркнул толстый Том.

– На Луну? Бандеролью и к чертовой бабушке? – пудель облизнул губы и, чуть отстранившись, сделал серьезную морду, – а вы ор-ригинал!

– Послушайте, Голли, эта ракета летит на Луну, и мы впихнем в нее Пушка! Так яснее?

– Понял! – тупо сказал потомок французских дворян и тряхнул головой так, что черные кудельки на ушах взметнулись и опали.

– Вместе с пилотом или вместо пилота – не имеет значения! Придумаем по ходу!

– Думать! О, это я умею! – радостно гавкнул Голли, – а кто пилот?

– Не важно, какая-то обезьяна! По-моему, он гамадрил. – небрежно бросил кот.

– Что он делал?

Кот закатил глаза и горестно выдохнул. Какого же напарника послала ему судьба! Но он терпеливо продолжил.

– Он – гамадрил! То есть обезьяна! Просто какая-то обезьяна, вам-то что?

Пудель остановился и важно взглянул на кота.

– Как что? У нее есть титул?

– Я же сказал – гамадрил! – толстый Том внимательно посмотрел на напыжившегося Голли и добавил, – это где-то между гардемарином и маркизом!

Он уже устал от такого разговора, но выбирать не приходилось – ему нужен был напарник, а кроме недалекого Голли под рукой, то есть под лапой, не было никого другого. На его счастье вся группа гостей подошла ко входу в ангар. Пудель, радостно зацокав когтистыми копытами, догнал его и доверительно заглянул в глаза.

– Достойный выбор! Не хуже меня!

Президента США и его гостей встречали работники Центра Подготовки астронавтов в белых халатах. Они, радостно сверкая очками, широко распахнули двери, и вся группа приглашенных вошла в темный и гулкий зал. В конце него на освещенном помосте был установлен специальный аппарат с проводами и трубками. В центре этой чудной машины было закреплено кресло, на котором восседал астронавт Бонни.

Когда группа визитеров вошла в ангар, он начал всматриваться в темные силуэты на фоне освещенной двери и вдруг спрыгнул на подиум. Затем он стал гордо вышагивать по помосту и пританцовывать. И вдруг визгливо запел:

 
Мы здесь, чтобы быть королями!
Мы принцы Вселенной и вот!
Злодею мы так наваляем!
Что вспухнет злодейский живот![1]1
  Интерпретация знаменитой песни американского певца Фредди Меркури «Принцы Вселенной».


[Закрыть]
 

Толпа гостей озадаченно остановилась, глядя на танцующего и визжащего астронавта, а потом взорвалась аплодисментами. Дети сразу побежали к самому помосту и животные вместе с ними.

– Wow! She is awesome! (Ах! Она очаровательна!) – счастливо засмеялась Кэролайн и оглянулась на остальных, показывая пальцем на Бонни.

– He is a boy, you, spoon! (Это мальчик, глупая!) – презрительно бросил подбежавший брат Джон и тоже начал разглядывать обезьянку.

Взрослые снисходительно улыбались и продолжали хлопать в ладоши. Президент разговаривал с людьми в белых халатах, тоже аплодируя. Он иногда хмурил брови, а потом его губы опять раздвигались в улыбку. Было понятно, что это не простой полет, и астронавту предстоит решать большие задачи. Пусть повеселиться! И Бонни не сбавлял оборотов.

Он скакал на четырех лапах, делал сальто, садился на шпагат и даже стоял на одной руке. Видимо астронавты всегда так делают. А еще они визжат. По крайней мере так казалось людям. Хотя на самом деле они так поют. Наконец, набегавшись, он опять залез в кресло и стал озабоченно осматривать себя. На нем был специальный костюм с молниями, и Бонни проверил и штанишки, и курку – нет ли дырки.

Внезапно на подиум забежала Фифи. Бонни сделал круглые глаза и закричал:

– Так, вы все, стойте там! Меня нельзя касаться! Я на предполетном карантине!

Астронавт боязливо подобрал ноги и вжался в кресло. Фифи остановилась совсем близко и кокетливо повиляла завитым хвостиком.

– А понюхать можно?

Бонни утомленно откинулся на пластиковом сиденье и небрежно протянул ей левую лапу.

– Можно! Только с дистанции 2 дюйма!

Фифи осторожно втянула аромат астронавта и мечтательно закрыла глаза. Все животные и дети с завистью смотрели на нее, а пройдоха кот стал подталкивать Пушка к подиуму. Пушок, не понимая, слегка упирался, но толстый Том, вплотную прижав морду к его уху, жарко зашептал:

– Пожми лапу напарнику, дублер Пушок!

Озадаченный щенок оглянулся на смеющуюся хозяйку, затем на Фифи и просто по сторонам. Ему показалось, что все чего-то от него ждут, и он, запрыгнув на дощатый настил, схватил коричневую ладонь космической обезьянки. Бонни удивленно повернул голову и в ужасе распахнул круглые глаза.

– Кошмар! – визгливо закричал он.

– Командор Кошмар, дублер Пушок прибыл! – четко, по-военному доложил сын советской космонавтки и вытянулся в струнку. Внезапно прямо над его головой протянулась еще чья-то рука и тоже схватила протянутую конечность будущей звезды космоса.

– He had shaken my hand! (Он пожал мне руку!) – радостно закричала Кэролайн. Она стала так трясти лапу Бонни, что стукнула стоявшего навытяжку щенка по голове. Тот отпрянул назад и чуть не свалился с подиума. Астронавт в ужасе выдернул ладонь и стал испуганно ее рассматривать.

– Слава богу, микробов не видно! Но лучше все-таки на расстоянии! – он вытаращил глаза на Фифи и Пушка и в панике закричал, – автографы потом, потом, потом, после полета!

Маленькая болонка, перепугавшись, прыгнула с подиума прямо на руки своей модной хозяйке, а юный дублер просто спрыгнул. Началась легкая суета, когда все, в том числе и животные стали искать хозяев и наоборот. В этой мешанине толстый Том подошел к Пушку и авторитетно сказал:

– Ерундой занимаются!

Потом он, обойдя щенка кругом и держа хвост трубой для солидности, добавил вполголоса:

– Ну, а вот нам, астронавт Пушок, пора!

Кот важной походкой направился прямо к выходу. По пути он кивком дал знать пуделю, чтобы тот последовал за ним. Голли озадаченно оглянулся на толпу гостей, на Джона, которого считал своим хозяином, и на президента. Но никому до него не было дела. Все смотрели на пилота звездолета, и Голли, обиженно поджав нижнюю губу, потрусил за Пушком. Внезапно из мешанины ног и животных вынырнул кролик Заза и, суматошно колотя лапами по цементному полу, подскакал к пуделю и Пушку:

– Куда вы ведете отрока невинного! – заверещал он, закатив глаза.

Голли, тщательно прицелившись, врезал ему между ушей и бросился догонять кота и Пушка. Кролик, подпрыгнув на полметра от возмущения, бросился в другую сторону и затерялся среди туфель и ботинок.

– Что там с этим трусливым паникером? – зло спросил толстый Том у подбежавшего пуделя и покосился на Пушка. Ему было важно, чтобы щенок ничего не заподозрил.

– Обделался легким испугом! – бодро доложил аристократ и пристроился рядом со щенком с другой стороны.

Пушок ни о чем и не думал больше, кроме как о предстоящем полете. Он сосредоточенно смотрел вперед на громадную ракету, освещенную лунным светом. Она стояла на стартовой площадке напротив залитых лучами прожекторов трибун и ему казалась что она его ждет. Он повернулся к ангару, в котором осталась Фифи и Кэролайн и с дрожью в голосе прогавкал:

– Прощай, Фифи! Прощай моя новая родина!

Заметив, как нетерпеливо смотрят на него пудель и кот, он смущенно кашлянул и добавил:

– Ну, это я на всякий случай!

Они двинулись прямо к ракете, и в этот момент дверь ангара чуть приоткрылась и оттуда выскочила Фифи.

– Пушок! А ты куда?

Вся троица остановилась и уставилась на нее. Голли и Том переглянулись и стали делать вид, что они тут ни при чём. Кот стал лизать переднюю лапу, а пудель занялся кудельками. Маленькая болонка резво подбежала к ним и вопросительно уставилась на щенка. Тот покрутил головой, но толстый пройдоха упорно и с видимым увлечением вылизывал что-то между когтями. Кудрявый, как овечка, пудель тряс головой, и его черные локоны трепыхались туда-сюда.

– Куда-куда! Готовиться, я ж дублер! – с важной серьезностью ответил будущий астронавт.

Фифи давно забыла про предложение мошенника Тома. Точнее она думала, что это все-таки игра. Она удивленно посмотрела на двух проходимцев, сидевшим по бокам Пушка и перевела глаза на него:

– И тебе тоже дадут скафандр?

Пушок растерялся. Он как-то не задумывался над тем, что астронавты должны летать обязательно в скафандрах. Он вопросительно взглянул на кота, но тот уже пришел в себя и ласково кивнул глазами, что, мол, обязательно дадут.

– А то! – задиристо тявкнул Пушок, а потом чуть смутился, – Ну, это, должны дать!

Толстый Том уже окончательно завладел ситуацией и нетерпеливо встрял в разговор подростков.

– Знаете, барышня! У нас мало времени! Даю вам пять минут на охи-вздохи, но не больше!

Он почти торжественно обошел вокруг Фифи и Пушка и со вздохом, мол, что тут уж поделаешь, уселся рядом с кудрявым подельником. Стало совсем темно, и лишь лунный свет окрашивал аллейку с розами в блеклые тона. Фифи подскочила к немного растерянному юному дублеру и, кокетливо вильнув завитым хвостиком, лизнула его в нос:

– Какой ты классный, честно!

Пушок слегка смущенно покосился на кота и пуделя и, чуть отвернувшись, пробормотал:

– Ну, ты чо при всех-то! – он чуть отстранился и повернул голову к толстому Тому, – Можно нам это, на Луну посмотреть?

Прощелыга кот уже полностью вошел в роль президентского посланника и поэтому надул щеки и распушил хвост. И лишь затем милостиво кивнул. Но сразу нахмурил брови, то есть идите, но очень и очень ненадолго. Пушок и Фифи радостно отбежали за розовый куст. Новоявленный дублер сел рядом со счастливой болонкой и, чуть насупившись, пробормотал:

– Ты только, если чо, смотри там, – он неловко шмыгнул носом, – а то бегают тут всякие пудели!

– Дурачок! – хихикнула Фифи, а потом показала лапкой на небо, – смотри Луна! А она красивая!

– Ты лучше… – неуклюже пробормотал щенок.

Они, притихнув, стали смотреть на громадный, слегка тронутый желтизной, бледный диск Луны. Никогда еще в своей жизни они не смотрели на нее так, и внезапно Пушок понял, как она невероятно притягательна. Вокруг нее россыпями сверкали звезды, словно мелкие искринки холодного огня, которым горела далекая и такая близкая небесная странница. Тихонько, сначала едва заметно, а потом все плотней и плотней, Фифи прижалась к Пушку и ласково прошептала:

– Неужели и ты там будешь?

Щенок молча кивнул, не отрывая взгляда от серебристого круга.

– Махнешь мне лапкой оттуда?

Пушок вдруг прижался головой к нежным беленьким завиткам на макушке болонки и, слегка волнуясь, стал сбивчиво говорить:

– Знаешь, Фифи… Я, это, я давно хотел тебе сказать, что ты это… Ну, что я… Ну, что ты мне… – он сконфуженно замолчал и наконец решительно добавил, – Ну, что ты прямо как моя мама!

Фифи слегка озадаченно посмотрела на него снизу-вверх.

– Нет, не то! Что ты… – в это время из кустов вынырнула толстая рожа кота и Пушок замолк.

– Так, дублер Пушок, нам пора! – противным голосом просипел фальшивый посланник президента. Фифи взглянула бедному дублеру прямо в глаза и, лизнув его в нос, прошептала:

– Я буду тебя ждать!

И она бросилась назад, к ангару, по залитой лунным светом аллейке.

Глава 18

Крыс Веня сладко посапывал, свернувшись серым калачиком на своей мягкой постельке. После стольких переживаний он наконец-то выспался по-человечески, то есть, конечно, по-крысиному, а значит хорошо. Солнечные лучи лезли через щели и мелкие дырочки в стенах из листового железа, и один из них мягко ткнулся прямо в крысиный розовый нос. Веня, почувствовав тепло, шмыгнул гибким рыльцем, чихнул и открыл глаза.

Все пространство над и под ним было пронизано палками и соломинками яркого света, которые разбавляли сумрак гулкого металлического постамента. Привычная картина утра. Единственное, что немножко пугало, так это полная тишина. Но это ничего! Веня потянулся и выпрыгнул из половинки глобуса. И сразу же приступил к умыванию. Он тщательно вылизал шкурку и ладошкой разгладил волосики. Затем он вытащил из рта свой золотой зуб и стал чистить его мягкой бархоткой.

– Кто чистит зубы по утрам, тот не поступит к докторам! – задорно и чуть-чуть шепеляво стал напевать отдохнувший и повеселевший грызун из отряда космонавтов, – Золотиночка ты моя, – сказал он засверкавшему зубику и, поцеловав, вставил его на место в рот. После этого он завел Командирские часы, время от времени прислушиваясь к такому родному тиканью. Он докрутил пимпочку до упора и нацепил часы на пояс.

– Ну, пора на зарядку! – еще бодрее крикнул крыс и, схватив полотенце, бросился вверх по лестнице, которая выводила прямо к люку в потолке постамента. Взбегая по металлическим ступенькам Веня вдруг почувствовал себя почти счастливым. Жизнь была прекрасна – слоники мирно паслись на полочке, абажур у лампы как всегда был зеленым, а на кресло из детской мебели уселся солнечный зайчик. Часики привычно тикали за спиной и счастье было рядом.

– Утро красит нежным светом стены нашего Кремля! – запел Веня и через люк выскочил на улицу прямо под ноги Рабочему и Колхознице. И тут он остановился и, почесав подбородок, посмотрел по сторонам.

– М-да! Ни тебе Кремля, ни булочной на углу! – он сделал ладошку козырьком и всмотрелся вдаль, – Сплошная Луна и какие-то сволочи каменные стоят! Ну да ладно, зарядке это не мешает!

Сначала он снял часы, кепку и полотенце и сложил все в аккуратную кучку рядом с ботинком исполинской Колхозницы. Затем он положил руки на пояс и стал приседать. После этого как прилежный физкультурник он стал делать другие упражнения и наконец побежал на месте.

– Раз-два-три! Раз-два-три! – громко выкрикивал бывший космонавт и семенил задними лапками.

Внезапно высоко в воздухе слева направо пронеслось что-то очень большое и круглое. Какой-то металлический диск. Он передвигался совершенно беззвучно и чрезвычайно быстро. Веня сразу же метнулся за громадный башмак Колхозницы и затих. Через некоторое время он высунул нос, а затем и всю голову.

– Ух, ты! Что такое? – пискнул он и легонько, как балерина, переступая лапками, на цыпочках пробрался к люку и шмыгнул в него. Затем из квадратного отверстия появилась Венина голова, и он стал осматривать небо над собой. – Так, так, так! Фантом? Или Раптор? Нет, не похоже! А может Юнкерс? Все понятно, дорогой мой Веня, команда «Воздух!»

Голова крыса исчезла в отверстии люка и через некоторое время появилась опять. Но теперь Веня был во всеоружии. Он держал в лапках треснувший театральный бинокль и, припав к железному постаменту, стал, передвигаясь ползком, осматривать окрестности.

– Ой, йой-ой, – бормотал он взволнованно и тревожно, – Значит, кроме бегающей железяки, здесь еще кто-то есть! Летающая железяка!

Где-то по-пластунски, а где-то мелкими перебежками он прочесал весь периметр стального квадрата, на котором стояли фигуры Рабочего и Колхозницы. Ничего подозрительного! Странно. Веня в бинокль еще раз осмотрел горизонт и юркнул в прямоугольный люк. Очень странно. И он стал готовиться к обороне дома.

Из кучи хлама, который валялся прямо под лестницами внутри громадного железного постамента, он вытащил старую рогатку с тугой красной резинкой и пятиконечную звездочку октябренка. Затем, шустро сбегав на крышу, то есть через люк прямо к башмаку Колхозницы, он закрепил рогатку на железном, толстом как бочка, шнурке ботинка и насыпал кучку камней. Теперь на Вене была нахлобучена знаменитая модная кепка с хлястиком, на которую он приколол пятиконечную красную звездочку. Через плечо, как пулеметная лента, были застегнуты Командирские часы, а театральный бинокль болтался на ремешке на груди. Веня подошел к рогатке и, растянув резинку, вставил камень в кожаный лоскуток. Затем он тщательно прицелился и выстрелил. Камень со свистом улетел в пространство и крыс довольно похлопал Колхозницу по шнурку.

– Теперь они у нас попляшут, правда, мадам?

Железная леди отозвалась гулким звоном откуда-то изнутри, и рядом с такой соседкой крыс почувствовал себя очень сильным. Он стал в бинокль осматривать окружающую памятник местность, но все было тихо. Веня соскользнул с башмака на пол и пополз к краю высоченного постамента.

– Ну, где же ты есть, проклятый? – бормотал он вполголоса, но врагов не было видно. Крыс, закинув бинокль за спину, переполз на новое место.

– Врешь, от Вени не уйдешь! – с залихватской отвагой чуть громче сказал неустрашимый защитник и пополз в другом направлении.

– Ну, где ж ты есть-то, а? Ну, покажись! – еще громче проговорил неутомимый разведчик и подполз к самому краю. Он поставил передние лапы на локти для упора и стал всматриваться в театральный бинокль.

Внезапно из-за края пьедестала, откуда-то снизу, совершенно бесшумно и стремительно вынырнула огромная металлическая голова и уставилась красным глазом прямо в театральные окуляры. Веня застыл от ужаса, и бинокль со стуком выпал из его ладошек.

– Д-дебрый дон, то есть добрый день! – перепугано-вежливым голосом, немного заикаясь, проговорил крыс и сел торчком, а потом с радостной истерикой закричал, – Хотя, что я говорю! Утро, конечно, доброе утро! В-вам! – он ткнул пальцем в красный глаз, – Добрый день – это ошибка, но за это не наказывают!

Гигантская квадратная голова чуть наклонилась направо, как будто выражая удивление, и красный глаз еле заметно мигнул. Веня оцепенело смотрел прямо в круглый прозрачно-алый фонарь, в котором бегали какие-то искорки. Голова еще слегка придвинулась и вдруг сказала мелодичным почти серебряным голоском:

– А ты кто?

Голос настолько не подходил неуклюжему металлическому исполину, что Веня сидя подпрыгнул от неожиданности. Нижняя челюсть перепуганного защитника родного дома непроизвольно двигалась из стороны в сторону, и он автоматически ответил:

– И-я? Д-да нет, я просто так, я тут это… – крыс собрался с духом и решительно произнес, – и вообще, я интересный мужчина с приятным баритоном!

Это не произвело на робота никакого впечатления, и на его металлической морде ничего не изменилось. Он лишь чуть больше наклонил голову, ожидая продолжения. И Веня, для убедительности приложив лапы к груди, дополнил:

– Хороший товарищ, между прочим! Можно сказать, друг! – морда робота оставалась бесстрастной, – не разлей вода! – в нервной панике прибавил Веня.

– И мы будем дружить? – прошелестел серебряный голосок.

Оторопевший Веня обалдело ответил:

– Дружить? – и он сидя, опять взвился в воздух и приземлился на задние лапы, – Ах, ну да, конечно, прям щас сразу и начнем! – он вытер со лба холодный пот и закончил, – что затягивать-то!

– Здорово! – в мелодичном голоске робота появились радостные нотки.

– Ой, а я-то как рад! – крыс забегал перед громадной башкой исполина, заглядывая то в один, то в другой красный глаз. Он уже начал понимать, что металлическая громадина наивна, как ребенок, и решительно заключил: – Ой, как же я рад! Меня, кстати, Вениамином зовут, можно просто – дядя Веня!

– А меня Родя! – сказал переливчато робот и шмыгнул носом.

Глава 19

Белка нервно ходила туда-сюда по серой, тускло освещенной комнате. На откидной кровати на жестком войлочном одеяле сидела ее подруга Стрелка и, обхватив лапами морду, горестно смотрела в пространство. Они начали понимать, что происходит что-то непоправимо масштабное, что может смести их с земной поверхности как две никому не нужные пылинки. Стрелка стала следить за расхаживающей подругой глазами и наконец вздохнула:

– Вот так пашешь, пашешь, как раб на галерах, а потом – хрясь! И ни тебе чемоданчика, ни свободы!

Но Белка совсем ее не слушала, она продолжала ходить от стены к стене, что-то тихонько бормоча себе под нос. В конце концов она остановилась напротив тумбочки и произнесла чуть громче:

– Казбека завербовали! Но как? – она всплеснула лапами, – ах, он такой доверчивый!

Она с размаху тоже опустилась на кровать и глубоко задумалась. Некоторое время в комнате копилась тишина, и лишь с улицы через окно доносился лай овчарок. Стрелка чуть завозилась на твердом ложе, чтобы поменять позу, но поудобнее пристроиться не получалось. Наконец она спрыгнула с постели и тихо подошла к окну.

– Вот так вот, подруга Белка, сошлют нас в Анадырь ездовыми собаками, а там… – она немного помолчала, а затем, развернувшись, опять запрыгнула на колкое одеяло и, свернувшись калачиком, легла, – А там, кнут на старт и р-раз! Зажигание вдоль спины!

– Он сказал нас на урановые рудники сошлют… – глухо возразила Белка.

Стрелку аж подбросило от возмущенья.

– Как! – ее морда стала растерянной и негодующей одновременно, – а я уже сознанку подписала!

– А вот так! – Белка соскочила на пол и подошла к подруге, – нельзя им верить! Одно понятно – Казбек на Луне!

Стрелка непонимающе взглянула на свою товарку и захлопала глазами.

– Как на Луне? А чемодан? Вот злодеи… – она спрыгнула с кровати и, вскочив на тумбочку, посмотрела в забранное решеткой окно. – Надо делать отсюда лапы!

Белка тоже запрыгнула на тумбочку, и алюминиевая кружка свалилась, повиснув на цепочке. Обе подруги, встав на задние конечности, стали смотреть сквозь металлические прутья на улицу, на которой была свобода. Там ходили строем огромные сторожевые псы и сыпал легкий снежок.

– Да, отсюда легче, – сказала бывшая циркачка, – это просто камера при космодроме, а из настоящей тюрьмы не сбежишь…

Они некоторое время с тоской обозревали заснеженное поле, окруженное глухой таежной стеной. Даже такой северный суровый пейзаж казался им сейчас милым и желанным. Внезапно Белка спрыгнула с тумбочки и, подбежав к двери, попыталась ее открыть.

– Эх, дверь наглухо закрыта… – разочарованно заскулила она.

– А ты как хотела? – бросила Стрелка и, тоже спустившись на пол и подбежав к подруге, стала шептать ей что-то на ухо. Потом она, ухмыляясь села и уставилась на нее лукавыми глазами.

– Поняла?

Белка, прищурившись, серьезно посмотрела на хитрющую мордочку подруги, а затем перевела взгляд на дверь.

– Ну что ж! Будет им шапито с клоунами на десерт!

Она подошла к двери и приложила ухо к металлической поверхности. Железо было холодным и казалось беззвучным. Внезапно ей послышались голоса и она, тихо крикнув: «Идут!», бросилась к откидной кровати.

В это время к двери с другой стороны подошли Иннокентий Львович и его карликовый заместитель. Начальник ЗеЧаСО был одет в длинный облегающий черный плащ и кокетливый котелок с петушиным перышком. На глазах у него был уже не монокль, а пенсне с зелеными стеклами, гибкий хвост, скрученный аккуратным бубликом, был тщательно упакован в меховой карман на боку. Кеша, как обычно, был в приталенном модном кителе, и было видно, что он не собирался покидать теплое здание.

Шеф Звериного Отдела деловито посмотрел на часы, которые он достал из внутреннего кармана плаща и строго нахмурился.

– Я сейчас на стартовую, через два часа спецназ отправляем, – он остановился перед железной дверью и лапой показал на нее, – а ты постарайся расколоть Белку. Нам она еще очень пригодиться!

Его карликовый помощник мелко засеменил передними лапками, стоя на месте, и преданно посмотрел шефу в глаза. После успеха со Стрелкой он чувствовал себя уверенней, но на всякий случай решил еще раз показать свое рвение. Он встал на задние лапы и, чуть ухмыляясь, уверенно тявкнул:

– Ничего, шеф, и не таких раскалывали!

Иннокентий Львович ничего не ответил. Его мысли были уже на расчищенной в глухом лесу позиции, где готовилась к запуску ракета специального назначения. Он рассеянно посмотрел сквозь подчиненного и, блеснув стёклышками пенсне, шагнул вперед. Кеша только успел отскочить в сторону, а потом с умильным выражение на морде помахал лапкой в спину начальника.

После этого он повернулся к двери и сдвинул брови. Теперь он здесь начальник и быстро поставит на место этих двух ерепенистых собачонок. Он стал вытаскивать ключ из кармана, и вместе с ним вдруг вывалилось его любимое круглое зеркальце. Оно выскользнуло, как рыбка, и, нестройно цокнув, упало на пол. Кеша наклонился на звук, и его мордочка сразу погрустнела. Зеркальце разбилось. Он поднял его и увидел свое отражение в лучиках осколков.

– Мое лицо упало на пол! – он жалобно взвизгнул, – раскололось! – его морда вдруг приняла зверское выражение, и он пискляво зарычал, – ну, Белка, держись! Теперь я тебя точно расколю!

Карликовый начальник пыхтя засунул тяжелый ключ в замочную скважину и повернул. Он был настроен очень решительно и даже не взял с собой конвой, потому что был совершенно уверен, что космические арестантки пали духом. А разбитое зеркальце только добавляло ему прыти. Он рывком распахнул гулкую дверь и вошел в камеру. Здесь он встал посередине на задние лапы и упер передние в бока.

– Ну, что лампочки перегоревшие, звезды недоделанные? К перекличке готовы?

Белка и Стрелка сидели каждая на своей постели и, казалось, с испугом смотрели на него. Кеша небрежно задней лапой захлопнул входную дверь и гордо посмотрел на задержанных. И вдруг с визгом закричал:

– А ну-ка мухой, в одну шеренгу становись!

Он, чуть привставая на цыпочки, покачивался взад и вперед. Помнач ЗеЧаСО, это вам не хухры-мухры! Бывшие космонавтки боязливо спрыгнули с откидных кроватей и встали рядом с друг другом. Кеша на задних лапках расхаживал перед ними несколько секунд, а потом, резко повернувшись, тявкнул:

– Щас я вам покажу как Родину любить! Гражданка Белка!

Белка, сделав шаг вперед, звонко гавкнула:

– Здесь!

Карликовый начальник довольно кашлянул и взвизгнул опять:

– Гражданка Стрелка!

– Здесь! – отчетливо пролаяла Стрелка. И тоже сделала шаг вперед.

Кеше пришлось отступить немного назад, но тут Белка опять гавкнула:

– Здесь!

А за ней и Стрелка залаяла. Они стали поочередно гавкать «Здесь!-Здесь!-Здесь» и продолжили наступать на озадаченного помнача ЗеЧаСО. Скоро выкрики перешли в беспорядочный лай, а перепуганный Кеша прижался к железной двери и передними лапками прикрыл глаза.

– Ой-йой-ой! Как вас много! – и он стал колотить ногами в железную обивку двери, – Помогите! Спасите! Слабый пол с ума сошел!

Бесстрашные космонавтки схватили Кешу за передние лапы и потащили к Стрелкиной кровати. Белка вытащила из-под подушки коричневое полотенце, и они вместе связали оторопевшего помнача, как ляльку в пеленки. Бывшая циркачка дополнительно обвязала его цепочкой от алюминиевой кружки и сунула в пасть кончик полотенца. Наконец они уселись каждая на свою койку и уставились на бедолагу из ЗеЧаСо. Белка наклонилась к замотанному в полотенце пленнику и зарычала:

– Где Казбек?

Кеша замычал заткнутой пастью и стал водить расширенными глазами по сторонам. Тогда Стрелка резко выдернула у него из пасти кончик полотенца и отбросила его в сторону.

– Вы предательницы! – завизжал спеленованный помнач, – сошлю в глушь, в Анадырь, в Антаркти-и-иду! Чучела из вас сделаю!

Карликовый начальник, связанный по рукам и ногам, сделал страшные глаза и пискливо зарычал. Белка и Стрелка переглянулись, и бывшая беспризорница вдруг так рявкнула, что Кеша сразу заткнулся:

– Ты, чучело! Говори где Казбек! Р-р-р!

Кеша сразу понял, что он очень и очень маленький, и он в испуге закатил глаза и лилейным голоском проскулил.

– А кусаться не будете?

– Будем! – хором прорычали Белка и Стрелка.

Помощник начальника Секретного Отдела постарался стать таким карликовым, чтобы его вообще не было видно. Но у него не получилось, и он продолжил трясущимся блаженным голосочком:

– С Казбеком все хорошо, – его глаза приняли отсутствующее выражение, – Он на Луне, американцев на Луноходе катает, хот-доги кушает…

– Врешь! – рявкнула Белка.

Кеша в панике дернулся, но цепочка и пеленки крепко стягивали его, и он бессильно тявкнул:

– Падаю в обморок! Там и спрячусь! – тут он захлопнул глаза и высунул язык, имитируя беспамятство.

– Симулянт паршивый, – рыкнула Белка и ткнула пленника в бок, – говори, что тут творится!

Карликовый секретник, не меняя выражения морды, открыл один глаз, посмотрел на нее и опять закрыл его.

– Так, я в обмороке и несу всякий бред! Вы свидетели! – он открыл оба глаза, и, переведя зрачки с Белки на Стрелку, опять их захлопнул, а потом заблеял как барашек, – Через час за ним отправляется группа космического спецназа, ракета уже на старте. Казбека найдут и вернут на землю. И накажут. Но я вам этого не говорил!

Он резко распахнул глаза и перевел взгляд с одной собаки на другую. Тут он на секунду задумался и вдруг опять зажмурился, и завизжал:

– Я признался в бреду и под пытками! – и, на мгновение перейдя на деловой тон, добавил, – вы свидетели! – и опять завизжал, – больше вы от меня ничего не добьетесь! Вот!

Стрелка резко пихнула его в другой бок и грозно зарычала. Кеша покорно замолчал, закатил глаза и опять высунул язык в сторону. Подруги отошли в глубину комнаты и стали вполголоса переговариваться:

– Так, все ясно! Надо лететь спасать Казбека! Для начала нужно пробраться в ракету!

Стрелка посмотрела на нее, как на сумасшедшую.

– Там же спецназ!

Но Белка, упрямо сжав зубы, мотнула головой и посмотрела ей прямо в глаза.

– Какая разница!

Стрелка с сомнением пожала плечами и пошла к пленному помначу забрать ключи. Тот жалобно смотрел на нее и тихо поскуливал. Бедовая Белкина подружка весело подмигнула карликовому сидельцу и вытащила из кителя звенящую связку. Она хотела заткнуть ему пасть кончиком полотенца, но потом передумала и махнула лапой. Кеша тоскливо взвизгнул ей вслед: