Текст книги "Волшебный театр Гримгора"
![](/books_files/covers/thumbs_240/volshebnyy-teatr-grimgora-55411.jpg)
Автор книги: Сергей Охотников
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
15
Пружинистая энергия
На следующее утро кукол снова разбудил грустный плюшевый медведь. Ник легко спрыгнул с крючка и пошел вслед за остальными мальчиками. Казалось, он так просыпался и ходил на работу уже долгие месяцы и годы.
На этот раз их десятку не стали разделять и поднимать высоко наверх. После завтрака мальчики-куклы прошли длинными коридорами и оказались в просторном светлом клетчатом зале. Помещение это, по всей видимости, было важным. В центре зала размещалось нечто вроде пульта управления – клетчатый куб, утыканный яркими пуговицами и булавками. Рядом с ним дежурили солдатики – рыцарь и стрелок. Кроме пульта в зале было множество высоких вертикальных колонн. Точнее, гигантских перекрученных веревок. Эти веревки крепились к кольцам в полу и уходили через дырки в потолке куда-то далеко и высоко.
– Крутить колеса! – прорычал медведь.
И действительно, у основания каждой витой колонны имелось большое колесо с лямками. Некоторые колеса крутили куклы, другие оставались неподвижными. Кукол-мальчиков подвели к одному такому, они послушно накинули лямки и принялись крутить.
– Здесь в театре все на пружинистой энергии! – пояснил Карлмайкл. – Мы скручиваем эти резинки, а потом они, раскручиваясь, поднимают лифты и передвигают декорации по сцене.
– Вот так номер… – неуверенно ответил Ник.
– Ага! – подтвердил Карлмайкл. – Здесь резина настоящая, из Нового Света. Эти колонны сплетены из нее и обычных веревок.
Колесо они крутили, наверное, час или еще дольше. И чем дольше крутили, тем тяжелее становилось.
– Чем больше закручиваем, тем сильнее сжимаются резинки, – пояснил Кармайкл.
Когда тянуть лямку стало невыносимо, им дали пару минут передышки, а потом отправили на новое колесо. Это поначалу шло очень легко, так что Нику показалось, что он уже привык к такой работе, но потом снова стало тяжело. Так продолжалось полдня, а потом случилось нечто страшное…
Сначала Ник услышал громкий и резкий звук, а потом другой, воющий и тоже громкий, но уже не оглушающий. Что-то стремительное и большое пронеслось над головой Николаса. Он пригнулся и выскользнул из лямки. В следующее мгновение Ник понял, что происходит. Лопнуло крепление одной из колонн. Гигантские канаты-резинки вырвались на свободу и шарили по залу, как щупальца спрута-переростка. Они носились с огромной скоростью и жутким свистом, сметая все на своем пути. Ник видел, как одно щупальце разбило вдребезги пульт управления, разметав по залу яркие пуговицы. Другое подхватило солдатика и зашвырнуло на потолок. Третье летело прямо на Ника. Он едва успел откатиться по полу и зажмурить глаза. Через мгновение Николас увидел разбитое колесо и щупальце, уносящее прочь что-то большое и рыжее. Ник не сразу понял, что это было. Точнее, кто это был. А уже через минуту упругая энергия закончилась. Щупальца начали обмякать и спадать вниз, но даже лежа на полу, продолжали подрагивать и поворачиваться. Потом Ник заметил Карлмайкла. Тот лежал в дальнем конце зала, придавленный толстым канатом. Тем временем все поднимались и ошарашенно оглядывались. Ник видел медведя, рычащего и трущего лапами глаза. И солдатика, пытающегося освободить ружье, застрявшее в тряпках. Ник сообразил, что сам до сих пор лежит на полу. Он собрался уже было встать на ноги, когда заметил пуговицу. Ярко-голубая, полупрозрачная, она лежал рядом с ним. Наверное, отлетела от сломанного пульта и прикатилась сюда. Особо не раздумывая, Ник взял пуговицу и сунул в карман, потом поднялся и пошел к бедняге Карлмайклу.
Медведи уже подняли канат и вытащили из-под него пострадавшую куклу. Шея бедняги была скручена, голова безвольно болталась, правая рука оторвана, а из плеча торчала вата и обрывки ниток. Казалось, что Карлмайклу конец – его кукла безнадежно испорчена. Но вот один из медведей резким движением вправил вывернутую шею.
– Я пострадал в катастрофе! Вот это да! – воскликнул Карлмайкл, заметил свою оторванную руку и напрочь лишился обычного задора. Поднял ее с пола, положил на колени и погладил. Рука еще шевелила пальцами.
– Вы все! Убираться здесь! Потом отдых! – прорычал один из медведей, по-видимому, самый главный.
16
Ночная операция
Тем вечером куклы еще убирали и устраняли последствия аварии, вяло слоняясь по залу. Работы было немного, но медведи не отпускали их до ужина. Потом все шло как обычно: коридоры, лифты, еда на ходу, спальня с крючками.
Николас жалел Карлмайкла. Рыжий все еще обнимал оторванную руку, иногда гладил ее другой, здоровой. Как помочь бедняге, Ник не знал. Лишь посреди ночи он вспомнил про жестянку под мышкой.
– Вот же оно! Руку можно пришить обратно! – Ник почти прокричал это, но вовремя понял, что осторожность не помешает. Дрожа от нетерпения, мальчик слез с крючка, достал из секретного кармана жестянку и начал дергать Карлмайкла за штанину:
– Просыпайся! У меня есть кое-что, чтобы помочь тебе.
– Мне уже ничем не помочь… – пробормотал Карлмайкл грустно и сонно.
– Слезай, говорю… – настойчиво шептал Ник.
Наконец, рыжий поддался на уговоры и спрыгнул на пол. Николас потащил его в дальний угол спальни, где крючок на стене был сломан, а значит, имелось свободное место.
– Давай руку! – сказал Ник.
– Не дам!
– Давай, попробую пришить ее обратно.
– Врешь небось, – ответил Карлмайкл, но руку все-таки протянул. Николас взял ее и положил себе на колени. Открыл жестянку, достал иголку и моток ниток. Попробовал просунуть нить в игольное ушко и тут же выругал себя:
– Вот же балда! Здесь слишком темно.
Совсем немного света проникало в комнату через дверь и потолок. Его было не больше, чем от звезд безлунной ночью. Но сейчас, понял Ник, светилось что-то еще. Он осмотрелся и понял – это едва заметно сияет его карман. Николас полез в карман, нащупал и достал пуговицу. От нее исходило тусклое голубоватое свечение. Удивляться времени не было, так что Ник просто положил пуговицу на коленки рядом с оторванной рукой. Света стало достаточно для того, чтобы попасть ниткой в угольное ушко. Николас выровнял и прошил край ткани на руке и только потом принялся скреплять локоть с плечом.
– Немного щиплет и распирает, – прокомментировал Карлмайкл. Поначалу работа шла не слишком быстро. Ник провозился почти полчаса, а сделал меньше трети. Но потом приноровился, стал накладывать стежки куда быстрее и точнее.
– Готово! – объявил Ник в конце концов.
Карлмайкл поднял руку, пошевелил пальцами, скрутил фигу и радостно прошептал:
– Спасибо! Я твой должник, дружище!
– Только никому об этом, – проговорил Николас.
– Само собой!
– Иди спать, мне тут нужно кое-что закончить.
Карлмайкл послушно побрел к своему месту, прошептав на прощание:
– Спокойной ночи, чудесный доктор.
Тем временем Ник пришил светящуюся пуговицу себе на бок, как раз под карман курточки. Так она не просвечивала через костюм, да и вывалиться случайно не могла. Николас спрятал жестянку в тайник и залез на свой спальный крючок. Кажется, другие куклы ничего не заметили. Какое-то время Ник не мог уснуть, прислушивался, чего-то боялся, а потом провалился в тягучую черноту. И очнулся, когда вдруг над ухом закричал медведь:
– Подъем! Пора на работу!
17
Пуговица непослушания
День начался как обычно: безвкусный ватный завтрак, затем коридоры, лифты и, наконец, зал c прыгательными подушками. В общем, привычная уже работа. Ник подпрыгивал, летал вверх и вниз. Так прошло полдня. Казалось, никто не замечает чудесного выздоровления Карлмайкла. Это не могло не радовать Ника. Но вот в оранжевый зал заглянул солдатик. Немного постоял возле входа, облокотившись на свою винтовку, прошелся между подушек, рассматривая прыгающих ребят. Надолго остановился возле Карлмайкла. Или это только показалось? И наконец вышел из зала.
– Скоро будет конкурс на лучшего прыгуна. Сейчас как раз кандидатов отбирают… – сказал Карлмайкл, но как-то неуверенно.
Еще через три сотни прыжков один из медведей подошел к подушке, на которой прыгали ребята, и проревел:
– Рыжий, на выход. С тобой генерал хочет говорить!
Карлмайкл спустился вниз и покорно пошел за медведем. Ник проводил его взглядом, продолжая прыгать ниже и совсем не весело. Всего через три десятка прыжков к нему приблизился Хоган. Медленно, так чтобы медведи не заметили. Ник почувствовал, как сильно стала прогибаться подушка под ногами, и обернулся.
– Сдаст он тебя… – прошептал бугай гулким басом. – Все расскажет генералу.
– Что?
– Я вчера ночью все видел. И не я один. У меня глаза на месте.
Только теперь Ник понял – в театре все на виду и скрыть жестянку с нитками, просто спрятав ее под мышкой, не получится. А значит? А значит, нужно бежать отсюда. Скрыться и спрятаться. Потом Ник подумал о том, чтобы отдать жестянку генералу и попросить прощения. Семь прыжков он думал, не поступить ли так. Что сделал генерал? Посадил в карцер ни за что, заставляет работать за безвкусную вату и крючок в спальне. Даже на фабрике жилось лучше. А если знать все лазейки и тайные ходы, то гораздо лучше… Нет уж!
– Спасибо, – сказал Ник и спрыгнул с подушки.
– Ты куда? – прошептал Хоган.
– Тебе лучше не знать, – весело ответил Ник и нащупал у себя на боку пуговицу. Она каким-то образом наполняла его энергией для непослушания. Грустный серый медведь покосился на куклу, покинувшую рабочее место, но ничего не сказал. Ник шел к выходу, прямо на гигантского бурого медведя, дежурившего у дверей. Этот был особенно большим, с округлым коричневым животом и тяжелой, криво улыбающейся головой. Великан тяжело дышал и тихо рычал себе под нос что-то невнятное.
– У вас там дырка в потолке! – бодро заявил Ник и показал рукой куда-то вверх. Голова у медведя была большая и тяжелая, а потому поворачивал он ее очень-очень долго. Нику этого времени хватило, чтобы быстро прошмыгнуть под медвежьими лапами. Выскользнув в коридор, Николас на мгновение замер. Куда бежать? Налево или направо? Он понятия не имел. А за спиной уже ревел медведь:
– Обманывать! Лживый пупс!
Ник со всех ног бросился направо. Свернул за угол и наткнулся на солдатика. Это был ландскнехт с алебардой и в плоском шлеме.
– Куда так торопишься? Ты кукла Ник? – солдатик выпалил свои вопросы и развернул алебарду по диагонали, так чтобы она перекрывала узкий коридорчик. Сзади уже пыхтел мишка-гигант:
– Догоню! Раздавлю!
Положение было безвыходное! Ник попятился и судорожно вцепился в украденную пуговицу. Ландскнехт перехватил алебарду поудобнее и шагнул вперед. Сзади шумно приближался медведь. Николас еще сильнее сжал пуговицу и вдруг почувствовал что-то странное. Как будто она лопнула в ладони, превратившись в нечто горячее, щекотное и подвижное. Ник вытащил руку из-под куртки и раскрыл кулак – на его ладони плясала шаровая молния! Сверкающий сгусток живого электричества.
– Что за дрянь! – воскликнул солдат и сделал шаг назад. Но было поздно. Молния сорвалась с ладони Ника, ударила в алебарду ландскнехта, а потом прошлась по всему его оловянному телу. Солдатик заколотился мелкой дрожью и упал на пол.
– Колдунство! – рычал медведь совсем близко за спиной. Николас перепрыгнул через ландскнехта и понесся по коридору.
18
Кукленок подслушивает
Ник бежал, потом прятался в темных углах, потом блуждал по клетчатым коридорам и веревочным лестницам. Наконец он обнаружил удобную, занавешенную нишу. Забрался туда, зашил вход изнутри и мгновенно заснул. Вначале сон был пустым и темным, как ночное небо. Затем на этом небе появились звезды – светящиеся разноцветные пуговицы. Они шептались и, кажется, говорили про Ника. А может быть, говорили вовсе не звезды-пуговицы?
– Что за переполох такой на вашем этаже? – спрашивал звенящий металлический голос. – Только сменился, опять вызывают! Иди, Зендена ищи, выслеживай, а я что железный, что ли, чтобы без сна и отдыха вкалывать? Нет, говорю, я оловянный! Но выслеживать пошел.
– Кукленок сбег! – прорычали в ответ. – Из прыгального зала. Сам генерал искал его, да не нашел. Вот так-то, капитан.
– Театр, он большой, мой лохматый друг, – отчеканил капитан. – Даже я видел здесь меньше половины коридоров и этажей. Малец может забиться в какую-нибудь пыльную щель, да и застрять там.
– Так не найти, даже генерал! – зарычал лохматый.
– Это да… Только что он будет есть? Что он будет вообще делать? – на этот раз голос капитана звенел задумчиво.
– Кушать только не вату или мешковину, – подумал Ник во сне. – А делать-то что?
– Что делать и что жрать – одно и то же! – медведь шумно заржал, а потом вдруг начал икать и перестал смеяться.
Тогда Николас совсем проснулся и понял, что эти двое стоят совсем рядом. Он даже мог видеть их темные тени через тонкую перегородку. Казалось, они обязательно услышат, если он неосторожно повернется или чихнет. К счастью, сейчас Ник был куклой – ему совершенно не хотелось чихать, а руки и ноги нисколько не затекли после долгого сна. Мальчик даже специально провел пальцами по носу, пощекотал ноздри. Чихать все равно не захотелось. Значит, можно было не бояться, что его обнаружат, и спокойно слушать разговор.
– Это у тебя, косолапый, одна жратва на уме, – прозвучал металлический голос капитана. – А кто-нибудь другой может до самой сцены добраться или залезть в какой-нибудь важный механизм.
– Куклы странные! – зарычал медведь. – Лезть в ай-ай опасность, когда можно брюхо набивать?!
Казалось, что косолапый не на шутку рассержен таким поведением кукол.
– Хорош зубоскалить! – ответил капитан. – Идем отсюда, нам еще три этажа прочесать надо.
– Идем, – согласился медведь.
Ник слушал удаляющиеся шаги и думал, что ему делать дальше. И чем дольше думал, тем больше соглашался с медведем. Искать сцену или какие-то тайные механизмы? Может быть, когда-нибудь потом… Пока Ник не знал, что там делать, и понимал, что в таких важных местах наверняка отличная охрана. Нет… Для начала нужно найти убежище понадежней. И какой-то способ добывать еду, не попадаясь никому на глаза.
Какое-то время Николас еще прислушивался, а потом решил выбираться и искать новое, надежное и удобное убежище. Тут он понял, что зашил выход, а ножниц у него нет. На мгновение Ник испугался, что застрянет в этой глупой нише, но вспомнил, как он сшивал ткань – в спешке, крупными кривыми стежками. Присмотревшись, Николас нашел несколько слабых мест и перегрыз торчащие нитки деревянными кукольными зубами. Еще какое-то время ушло на распутывание и вытаскивание. Причем Ник постоянно прислушивался, а еще сматывал самые длинные обрывки и прятал в жестянку. В общем, работа заняла часа два, не меньше.
19
Бриться наоборот
Выбравшись из своего убежища, Ник огляделся и увидел на стене плакат. С него смотрела кукла-мальчик с худым лицом и непослушным льняным чубом. Кукла казалась невероятно знакомой. Подпись к портрету гласила: «Разыскивается опасная кукла по кличке Ники Молния! Всякий, кто видел его, обязан доложить ближайшему солдату. Внимание! Может быть вооружен и опасен!»
– Потрясно звучит! Ники Молния, – пробормотал Николас.
Наверное, он должен был испугаться, но совершенно не боялся. Может быть, потому, что его еще никогда не разыскивали с плакатами, тем более в кукольном виде. Что обычно в таких случаях делают? Ник слышал, что воры и прочие проходимцы изменяют внешность. Он никогда прежде таким не занимался, но догадался, что для изменения внешности понадобится зеркало. К счастью, крышка жестянки с внутренней стороны была отполирована до блеска, так что Ник вернулся в убежище, достал жестянку и принялся осматривать свое отражение. Кукла как кукла – ничего особенного. И что с ней такого сделать? Николас попытался вспомнить все, что ему было известно о преступниках, изменяющих свою внешность. И его осенило! Они наклеивают фальшивые усы и бороды. Приклеить он ничего не мог, а вот пришить… Глаза Ника загорелись, он схватил иголку с нитками и принялся за работу…
Очень скоро оказалось, что пришить себе усы не так-то просто. Нет, пришить было просто, а вот так, чтобы похоже на усы… В конце концов Ник кое-что придумал: если брать короткие кусочки черной нити и продевать их сквозь щеку, то получается очень похоже на щетину. Таким образом Николас превратился из куклы-мальчика в куклу-подростка, которому уже пора бриться, но он еще этого не делает. Не то чтобы очень красиво, но обман с первого взгляда не различить. Ник осмотрел результат в зеркальце, пригладил челку и уложил ее на другую сторону, вернулся к плакату и оторвал от него небольшой клочок. Из этой бумаги он соорудил галстук-бабочку и пришил ее к шее. Выглядело глупо. Ник видел такой пару раз на парнях постарше, когда они возвращались с танцев. Еще раз осмотрев себя в зеркальце, Николас решил прекратить эксперименты.
Пора было отправляться грабить банк! Или что там делают настоящие бандиты? Хорошо бы еще в банке хранилась еда. Скажем, огурцы или помидоры. Пусть даже тряпичные. Из овощей на фабрике были только лук да репа, не то что на ферме.
– Тогда почему бы не ограбить кухню, сэр бандит? – проговорил Ник нарочито дурашливо.
20
Первая учительница
– Потому что Деревянный Роббин тебя в узел завяжет, да так и оставит! – прозвучал голос откуда-то из-за спины.
Николас от неожиданности подпрыгнул на месте и осторожно обернулся. За ним посреди коридора стояла кукла-дама в длинном темно-зеленом платье. Ее серые седые волосы были уложены в высокую прическу. На вздернутом носике дамы красовалось пенсне в золотой оправе, через которое на Ника оценивающе смотрели большие темные глаза.
– Добрый день, мадам, – Николас низко поклонился кукле.
– Добрый день, молодой человек, – отозвалась дама. – Я госпожа Фиорентина, преподаватель балета в этом богом забытом месте.
– А я Ни… – внезапно Ник вспомнил, что называться собственным именем теперь не безопасно. – Нибелунг!
Глупее имени придумать нельзя, и Николас был готов провалиться сквозь пол от стыда.
– У вашей матушки изысканный вкус, – фыркнула в ответ мадам учительница. – Идемте. Я провожу вас на кухню. Вам ведь туда?
Не дожидаясь ответа, госпожа Фиорентина гордо прошествовала вперед. Ник побежал за ней. Такую удачу не стоило упускать. Они свернули в клетчатый коридор, а оттуда в серо-зеленый, поднялись на несколько этажей на лифте и снова пошли вперед. По пути им встретилась парочка медведей, три куклы-мальчика и один солдатик. Никто даже не посмотрел на Ника. Все раскланивались и расшаркивались перед госпожой Фиорентиной. Дама благосклонно кивала, иногда подбадривала дежурными фразами:
– Все трудишься, как пчелка… – или. – Держишься молодцом!
Судя по всему, учительницу балета в театре неплохо знали и побаивались. Так что Ник тоже проникся к даме уважением. Вскоре им на пути стали попадаться куклы с тарелками, казанками и кастрюльками в руках. А значит, кухня была уже близко. Ник начал думать, что говорить и что делать дальше. Но вот они достигли небольшого холла, белого в синий цветочек, и госпожа Фиорентина остановилась.
– Ты проходил прослушивания? – спросила дама.
– Нет, я просто пошел в театр и оказался тут…
– Мне обещали, что я смогу обучать самых гибких в мире танцовщиц, но они все набитые ватой бездарности! – мадам Фиорентина закатила глаза, Ник не понимал, к чему она ведет. Потом госпожа добавила:
– Может быть, талант скрыт в таком простом парне, как ты, Нибелунг? Ну-ка, изобрази антраша!
Николас замешкался. Он уже забыл, что назвался Нибелунгом, а что такое антраша, вообще никогда не знал.
– Все нужно объяснять, – посетовала дама, высоко подпрыгнула и несколько раз махнула в воздухе ногами. Движение было необычайно легким и красивым. Такое сделало бы честь и молодой танцовщице. Какое-то время Ник переминался с ноги на ногу, а потом тоже подпрыгнул и замахал в воздухе ногами. Ему казалось, что вполне неплохо, но вердикт Фиорентины был суров:
– Вот он – образец деревенской грации. В балет вы не годитесь, хотя, если вам будет угодно, можете танцевать в кабаках.
Ник пожал плечами. Было немного обидно. Тем временем госпожа Фиорентина бодрым шагом двинулась дальше, и Николасу оставалось только последовать за ней. Так они оказались в большом помещении с низкими потолками. Здесь все было загромождено столами и завалено тканью. Полнейший разгром напоминал обычную кухню. Посреди помещения стояла большая деревянная кукла. Она держала в руках деревянный молоток и методично отбивала им кусок красной шерсти.
– Ты все такой же силач, Роббин, – сказала мадам учительница.
– Спасибо, госпожа Фиорентина, – отозвался хозяин кухни.
– Выдай-ка мне чего-нибудь воздушного для моих балерин. Какого-нибудь оранжевого шелка со вкусом хурмы!
– Оранжевого нет! – отвечал Роббин. – Из шелка только лиловый. Или берите цветочный ситец. Все его хвалили!
– Ситец – для массовки, мой дорогой! – отрезала дама. – Положи-ка мне лилового. Будем репетировать трагедию!
– Трагедию мастер не одобрит… – пробормотал Роббин, но все-таки пошел за шелком.
Получив заказ, Фиорентина поблагодарила повара и уже собралась уходить, когда вспомнила про Ника и сказала:
– Вот этот молодой человек Нибелунг. У него к тебе какое-то дело. Милый мальчик, но совершенно без балетного дара.
Затем дама удалилась, оставив Николаса наедине с Деревянным Роббином.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?