Текст книги "Мшел. Книга 1. Нэбутори"

– Илья, адрес моего дома ты знаешь, считай, что это теперь твоя квартира, – произнес он.

– Ничего не понимаю, – смутился бывший напарник.

– Короче, Лидия позвала меня на новую работу, охранять склады за городом, а туда не наездишься из дома, и она предложила жилье. С собой ничего увезти не получится, сам понимаешь. Консервировать квартиру тоже не лучшая идея. Соседи сами, как поймут, что там никто не живет, взломают дверь и вынесут все, что осталось. Из всех знакомых я только тебе желаю распоряжаться нашими припасами. Бери все, что там есть, а там немало. Перезимуете без проблем.

– А ты прям… навсегда, что ли, туда подался?

– А кто сейчас может говорить про всегда или про ненадолго? Как получится. Если вернемся, вместе будем думать, как жить дальше.

– Ну не знаю даже, что сказать, Андрей. Удачи вам на новом месте. На всякий случай я неделю не буду ничего брать, вдруг вернетесь.

– Бери сразу, обидно будет, если другие растащат.

– Спасибо.

Илья все равно остался в легкой растерянности. Андрею было легче от этого, потому что, когда он поймет, кто в каком положении оказался на самом деле, его благодарности станет гораздо меньше.

Наталья провела время в нервном ожидании, и когда Андрей постучал в дверь, открыла мгновенно.

– Блин, лестницу превращают в сортир, – возмущенно произнес муж. – Уже вторая куча за сегодня.

– Да черт с ними, с кучами, скажи, все получилось?

– Да. Собирайтесь, надо успеть на поезд.

– Какой поезд? – не поняла супруга.

– Туда, где мы будем жить, ходят только поезда.

– Ура-а-а, на поезде поедем, – обрадовалась Ксюха.

– А где твои ключи? – До Натальи дошло, что Андрей не открыл ее сам.

– Отдал Илье. Теперь это будет их квартира.

– Ну и правильно. Но ты его предупредил, что после всего мы вернемся в нее?

Андрей посмеялся над женой.

– Завидую твоему оптимизму, Натаха.

Через два часа после скандалов, что брать, а что оставить, семья Петренко вышла на улицу и направилась в сторону остановки, с которой у них должна была начаться новая жизнь.

Глава 14

Майора не было больше четверти часа. Все это время машина Владимира Петровича жгла драгоценный бензин. Дмитрий от нечего делать рассматривал блокпост. Военные будто ждали серьезного противника. На каждую сторону дороги смотрел ПКМ с бдящим за ним солдатом. Над плитами дежурил снайпер, прикрытый маскировочной сетью. В большой бойнице виднелся край толстого ствола автоматического гранатомета. Наверное, в качестве стандартного вооружения там имелись и ручные гранатометы, и большое количество обычных автоматов.

Озабоченный после разговора с начальством майор, не заметив ходоков, прошел в блиндаж.

– Что стоите? Идите сюда, – позвал он мужчин, обернувшись перед входом.

– Какие-то проблемы? – предположил Дмитрий.

– А что сейчас может быть, кроме проблем? Конечно, одни проблемы друг за дружкой. – Майор снял китель и в сердцах бросил его в угол блиндажа. – Капитан, хватит храпеть! – Не сдержал он раздражения, обращенного на спящего напарника.

Офицер хрюкнул и перевернулся на бок.

– Возможно, придется снимать блокпосты, – произнес он. – Народ из части разбегается. Срочники бегут и контрактники тоже, да еще и с оружием. У нас тут тоже половина иногородних. Промеж себя уже шепчутся, что собираются на лыжи встать. Воины света, блин. О какой дисциплине может идти речь, когда армия в таком состоянии, верно?

– Верно, – согласился Дмитрий. – Пока вы не уехали, оставьте нам хотя бы пару автоматов и немного патронов. Нам ведь совсем нечем отстреливаться будет, если нагрянут мародеры.

– Двумя автоматами тоже не отобьетесь. Говорю вам, ройте ямы, чтобы они с наскока не налетели. Ловушки делайте типа волчьих ям по краям дороги. У вас времени до зимы, потом хрен что выкопаете. – Майор побарабанил пальцами по деревянному столу. – Где наша часть, знаете?

– Это какая? – поинтересовался Владимир Петрович.

– Мотострелковая дивизия, полигон, военный городок Коминтерн.

– А, Коминтерн, знаю, – уверенно кивнул Владимир. – У вас там есть кафе «Услада». Я в нем обедал, когда мы мед на ярмарку возили.

– Да, есть такое кафе, и медовую ярмарку каждый год устраивали солдатне и офицерским женам на радость. В общем, план такой. Я не знаю, что начальство придумает, но мне видится следующее: если мы закроемся за забором части, думаю, нам придется торговать оружием, чтобы выжить. Если будет туго, советую вам заслать гонца с интересным предложением. Вот так мне видится картина ближайшего будущего. – Майор встал. – А теперь давайте прощаться. Хотя… идемте на пару слов.

Он вышел из блиндажа и прошел в соединенный с ним окопчик, так же прикрытый маскировочной сетью. Остановился и посмотрел на Дмитрия с Владимиром.

– Если мы снимемся, – произнес он шепотом, – в конце окопа прикопаю для вас три автомата и патроны. – Майор постучал ногой в том месте, где собирался их припрятать.

– Спасибо огромное, товарищ майор. – Владимир потряс руку военному. – Век помнить будем.

– Земля маленькая, обязательно сочтемся. Собирайте урожай и не забывайте про безопасность. Войны нет, армия не нужна. Чую, к зиме разбегутся больше половины, останутся только местные.

– И зря. На дорогах их всех и переловят, – произнес Дмитрий убежденно.

– Кого они будут слушать? Возьмут автомат и решат, что можно никого не бояться. А некоторые так и сами начнут мародерствовать. Пусть бегут, попутного им в задницу. Нам больше останется. Год пересидим на своем, а потом с колхозами, которые переживут зиму с зерном, заключим договор: урожай в обмен на безопасность. Справедливо? Справедливо. Ладно, идите и передайте своим, чтобы готовились к худшему.

Майор пожал руки мужчинам и ушел в блиндаж доигрывать партию. Владимир с Дмитрием сели в машину и поехали назад. Ощущение от разговора с военным осталось двоякое. Будто что-то решили, но что именно – непонятно. В рации при ожидаемом развитии событий деревня больше не нуждалась, гораздо важнее была настоящая безопасность. Но ее военные не гарантировали, так как сами остались в подвешенном положении, предоставленные сами себе.

– Съездили туда, не знаю куда, привезли то, не знаю что, – резюмировал Владимир итоги поездки.

– Главное из этой поездки мы почерпнули: никто о нас заботиться не станет из желания спасти государство как таковое. Военные признали, что бывшая власть слагает с себя полномочия, и каждый теперь сам за себя.

– Страшно жить, когда начинается беззаконие. Ладно я одинокий, но у тебя дети, жена, – напомнил Владимир Петрович. – За них страшно.

– Не накручивайте. Будем держаться вместе, не всякие мародеры рискнут напасть. А уж зимой, как дороги занесет, кто к нам вообще сунется? На себе, что ли, потащат награбленное? Нам бы только не расслабиться. – Андрей уже представил в уме, как им надо организовать надежное охранение с учетом того, если у них появится оружие.

В деревню вели две дороги. Одна ответвлялась от трассы и проходила через мост над небольшой речушкой. Вторая грейдерная дорога, сообщающаяся с остальными населенными пунктами, насквозь прорезала село. Ее стоило перегородить, чтобы даже гужевые повозки не могли преодолеть. Дмитрию они виделись основным транспортным средством мародеров и разбойников на ближайшую перспективу. Объехать дорогу летом не составляло никакого труда, множество накатанных проселков опутывали село, но в дожди и зимой они становились непролазными. В деревне имелась водонапорная башня, самая высокая точка, на которой нужно было установить круглосуточное наблюдение за всеми окрестностями. Дворовых собак следовало обязательно иметь в крайних дворах, чтобы в темное время знать о приближении незваных гостей заранее. И, конечно же, организовать круглосуточные скрытные посты с сигнализацией.

– Машина, смотри. – Владимир отвлек Дмитрия от размышлений.

Навстречу им ехал грузовик, издалека похожий на допотопный ГАЗ-53, еще сохранившийся в некоторых хозяйствах. Сблизившись, можно было не сомневаться, это был именно он. Шел своим ходом, с виду ничем не отличаясь от исходного состояния, в отличие от той же «одиннадцатой». «Газон» пролетел мимо них вплотную, ничуть не заботясь о безопасности. Дмитрий обернулся и увидел, что в кузове желтеет зерно. У него появилось неприятное предчувствие.

Оно не подвело. У того самого грузовика с зерном дежурили люди. У двух точно имелись охотничьи ружья.

– Никогда мне не везет с халявой, – вздохнул Дмитрий, когда проезжали мимо напрягшихся людей, внимательно провожающих их взглядами. – Придется вкалывать на поле.

– Эти тоже не похожи на людей, забирающих свое, – заметил Владимир. – Напряженные какие-то.

– Сейчас все будут друг на друга подозрительно смотреть и подозревать в нехорошем. Дай Бог скорее пережить эти времена. – Дмитрию подумалось, что столкнись они с ними одновременно за разграблением зерна, могла бы пролиться кровь. – Без нормального оружия никак.

– Никак, – согласился Владимир.

Председатель увидел в окно, как они подъехали к правлению, и выбежал навстречу.

– Ну че, где рация? – Он посмотрел на пустые руки мужчин.

Дмитрий рассказал ему о ситуации. О рации в соседней деревне, о сложностях в разбегающейся армии и даже о машине с зерном, которая не простояла долго. Затем выложил свои идеи о том, как обезопасить деревню от налетов лихих людей. Глава акционерного общества долго думал, стуча пальцами по нагретому металлу машины.

– Надо указатель в деревню с трассы убрать, – решил он. – Нехитрый прием, но может обмануть неместных. И дорогу перекопать перед мостом. Через реку точно на машине нигде не перебраться. Хорошо, хоть экскаватор пока на ходу. Владимир Петрович, вынужден просить вас поработать курьером, пока ваша багги еще ездит. Надо бы вовремя узнать, когда военные бросят блокпост. Очень хочется верить, что майор не надул вас, обещая автоматы.

– А как же яма через дорогу?

– Ну для себя мы придумаем что-нибудь. Сгондобим конструкцию, чтобы вес легковушки держала. У вас же прицеп есть? Вот на него что-нибудь и поставим. – Председатель стукнул по крылу машины. – Зайдите в бухгалтерию, вам там за работу выпишут по центнеру зерна озимой пшеницы. Мы в зиму часть крупного рогатого скота переводить будем. До комбикормового завода не добраться, а своими силами столько дробленки сами не произведем. Молоко вручную выдаивать стало невозможно. Хорошо, хоть туристки помогают, иначе половину стада пришлось бы запускать. Да и куда такие объемы девать без переработки? Телятам выпаивать?

– А сыр делать? Он же долго хранится. Весной попробовали бы меняться с кем-нибудь. С теми же военными. Наверняка они были бы рады сыру. Оружие нам понадобится в бо́льших количествах, чем три автомата. – Дмитрий считал, что пустить скотину под нож всегда успеется.

– А ты умеешь делать сыр? – поинтересовался у него председатель. – Туда же культурная закваска нужна, чтобы получился именно сыр, а не масса непонятно чего с кислым вкусом. Где ее взять?

– В городе я знал такие места, – ответил Дмитрий.

– В городе, – усмехнулся Иваныч, – забудь про город. Максимум, куда можно добраться, это районный центр.

– Мое дело предложить, – пожал плечами Дмитрий. – Нам еще долго вместе жить.

– Вот именно вместе. И надо сделать так, чтобы у всех появились регулярные обязанности. Идите получайте зерно, а мне в поле надо. – Иван Иваныч сел на велосипед и покатил.

– Как у него голова не лопнет от мыслей, – посочувствовал ему вслед Владимир.

– С хорошей физической нагрузкой и голова работает лучше, – почти пошутил Дмитрий. – Заметь, никто не умер без телефонов, компьютеров и автомобилей. Теперь все стали читать бумажные книги и чаще находиться на свежем воздухе.

– Осталось еще начать прясть пряжу при лучине, и будет полный порядок.

– А мне тут недавно идея пришла: снимать лыко с липы и научиться плести из него лапти, – поделился Дмитрий.

– Остынь. В колхозе скоро говяжьей шкуры будет под завал.

Они зашли в бухгалтерию, в которой дежурила единственная бухгалтер, обложившаяся гроссбухами и костяными счетами.

– Иван Иваныч распорядился выписать нам по два мешка зерна озимой пшеницы, – доложил Владимир Петрович.

– Мешки свои, только тряпичные, насыпать самостоятельно, – сурово заявила бухгалтерша, выписывая бумажки с печатью.

– А взвешивать тоже самим? – поддел ее Дмитрий.

– Конечно, самим, – ухмыльнулась мадам, – только пусти. Весовщица Зоя Гавриловна все вам взвесит.

Мужчины забрали накладные и вышли на улицу.

– У тебя есть мешки? – поинтересовался Владимир.

– Есть. Старые, штопаные-перештопаные.

– А у меня были только полипропиленовые. Исчезли. Одолжишь? – спросил Владимир.

– Конечно, о чем вопрос. – Дмитрию стало неловко, что тот сомневается. – Погнали.

Владимир подъехал ко двору Марии Липняковой с задов. Дмитрий забежал в сарай, взял четыре мешка и выбежал, не замеченный никем из домочадцев. Кладовщица сидела в весовой и лузгала семечки. Зоя Гавриловна по профессиональной привычке никому не верить повертела накладные в руках.

– А ты-то кто такой? – спросила она у Дмитрия.

– Димка Липняков. Забыли, что ль?

– Блин, точно. Я тебя видела, когда ты в школе учился. Другой стал. – Она положила накладные в стол и пошла открывать склад.

Пахло в нем зерном, пылью и мышами. Под потолком на деревянных стропилах ворковали отъевшиеся голуби. Зоя взяла оцинкованное ведро и бросила его на ворох зерна.

– Берите от края, не разгребайте из середины, а то мне потом подкидывать. Буду ждать вас у весов в начале склада, – сообщила она и ушла.

Владимир взял мешок и подкрутил края, чтобы не смыкались.

– Грузи, – отдал он команду товарищу.

– Как будто и не было полутора десятка лет, – усмехнулся Дмитрий, зачерпывая ведром зерно. – Я вот так же с отцом каждый год получал тут зерно. Мешков по двадцать за раз.

– Извини, что интересуюсь, что произошло с отцом? – смущенно спросил Владимир.

– Заболел. Рак.

– Ясно. – Владимир вздохнул. – Подлая болячка, не чувствуешь, пока она не разрастется.

– Да, так и есть. А еще надо было заставить его ехать в больницу, а он ни в какую. Времени ушло много, стал неоперабельным. Вот так.

– Надеюсь, у вашей семьи теперь есть близкий человек, который оттуда присматривает за вами. – Нашел Владимир успокаивающую причину. – В такие времена хочется верить во что-то светлое, что над нами есть защитник.

– Вы же инженер, советский человек, тоже прониклись религией? – поинтересовался Дмитрий.

– Ну как проникся. – Владимир задумался. – Я наблюдательный и много раз убеждался, что в жизни все происходит не просто так. Если бы мир возник из хаоса и складывался только случайным образом, такого бы со мной не случилось. Я уверен, что мы живем по плану, который составил Бог. У каждого из нас своя роль в этой жизни, и смысл ее в том, чтобы найти. Я не религиозный человек, Боже упаси, меня совсем не прельщают ни церкви, ни их песнопения, ни прочие атрибуты. Как инженер я вижу взаимосвязь между тем, что делаю, говорю, думаю и тем, что получаю. И каждый видит, но не каждый осмелится это признать. Потому что если есть Бог, то есть и суд, на котором с тебя спросят. Зная это, наверняка творить подлости со спокойной душой уже намного сложнее. – Владимир подергал наполненный зерном мешок. – Хорош. – Отставил его в сторону и взял другой.

– Эпидемия – его рук дело. – Дмитрий кивнул наверх.

– Я же тебе говорю, здесь все его, каким бы рукотворным ни казалось. Люди же осатанели со своей любовью к вещам. Ослепли, оглохли, обезумели. Живут от покупки до покупки. Не умом хвастаются, не делами, а только приобретением вещей. Вот Бог и забрал их у людей, чтобы посмотрели на себя и друг на друга и поняли, как сильно поглупели, неправильно расставляя приоритеты. Я тебе клянусь, пережив суровое время, люди очистятся умом. Если доживем до следующего лета, увидишь, как беда, отсутствие интернета и телефонов сплотят людей.

– Надеюсь. Я уже по своим пацанам вижу, как они с каждым днем все сильнее втягиваются в деревенский быт. Вначале старшего гонял из-под палки, а теперь он четко знает свои обязанности. Рубит дрова, копает огород без всякого напоминания. А недавно я застал его за чтением старой книжки по садоводству. Теперь он хочет делать прививки, чтобы у нас росли разные сорта яблок на одном дереве. Кто бы мог подумать, что он захочет что-то еще, кроме ежедневного лупания в экран телефона или компьютера. Да я и сам заметил, что без желания чуть что сесть за компьютер нахожу кучу интересных занятий. Правда, чтобы не соврать, и неинтересных тоже. И вообще, за этот месяц в деревне мы в большей степени стали семьей, чем раньше.

– Здорово же? – Владимир потряс мешок, чтобы зерно равномерно распределилось в нем. – Полведра, и хватит.

– Крупное зерно в этом году, – заметил Дмитрий, рассматривая пшеницу на ладони.

– Дожди вовремя прошли, снега было много. Жаль, на хлеб не годится такая пшеница, только на фураж или макароны.

– Еще смолоть надо, а мельницы сейчас тоже все стоят без электричества.

– Кстати, про электричество. – Владимир взял в руки третий мешок. – Я у себя ветряк мастерить начал. Если получится, хочу предложить председателю идею. Его можно масштабировать под колхозные нужды и использовать на ферме, к примеру, чтобы у них молокопровод снова заработал. Ты же собирался лезть в свою машину, не мог бы ты генератор с нее скрутить?

– Запросто. А в двести двадцать как переведешь?

– Ну, пока об этом рано думать. Надо сделать сам ветряк, чтобы он от ветра крутился. Соотношение правильное найти площади лопастей к размерам, угол наклона к оси и другие нюансы, которые потом вылезут. А вообще у меня есть автомобильный инвертор. Купил как-то для своих нужд и почти не пользовался. Сейчас он у меня лежит в растворе, надеюсь, после сушки заработает.

– Хорошее дело, – оценил Дмитрий разработку Владимира. – А в доме и автомобильного напряжения было бы достаточно. Галогеновые лампочки из машин выкрутить и освещать ими. Я бы даже генератор к велосипеду прикрутил, все равно он без резины, пусть пацаны развлекаются.

– Вы скоро там? – выкрикнула Зоя Гавриловна из глубины склада.

– Почти все! – ответил ей Дмитрий.

– По карманам, что ли, тырите? – возмутилась она.

– Кладовщики в деревне – особая каста, – шепотом произнес Владимир. – Вечно всех подозревают в воровстве. А у самой ковер на ковре лежит, все стены ими завешаны, наверное, в собачьей будке тоже есть.

– Ковры еще покупают? – удивился Дмитрий.

– Она еще той закалки человек, когда богатство коврами мерили. Покупает их каждый год. Я был у нее дома один раз, это просто пещера Али-Бабы и сорока разбойников. Сундука с драгоценностями не хватает, хотя шкатулка с золотом у нее точно есть.

– Да уж, некоторым людям спокойнее жить в прошлом. У меня на работе тоже был напарник, покупавший джинсы одной марки еще с советских времен, считая, что они до сих пор ценятся у всех. А последние двадцать лет они были таким же китайским ширпотребом, как и остальные, и стоили столько же.

– Сознательно создают вокруг себя капсулу, в которой поддерживается ощущение благополучного времени, оставшегося в прошлом, – резюмировал Владимир подобное поведение людей. – Наверняка в жизни Зои Гавриловны почти ничего не поменялось после начала эпидемии.

– Что вы как черепахи? – напомнила она о своем существовании.

Зоя с недовольным лицом взвесила мешки.

– Перевес в каждом, – заявила она. – Отсыпайте. – Она придвинула ногой ведро.

Пришлось отсыпать. Мешки погрузили в машину и развезли по дворам. Дмитрий отправился с Арсением и садовой тачкой к брошенной в лесу машине. Собирался забрать оставшиеся там продукты, бензин и скрутить генератор для ветряка Владимира. Их дорогая иномарка представляла собой жалкое зрелище. Бамперы, фонари, реллинги, дверные ручки исчезли, оставив напоминание о себе грязными потеками на кузове.

Дмитрий открыл дверцу, потянув за металлический огрызок, оставшийся от ручки. В нос ударил резкий запах химии.

– Бе-е. – Сын защепил нос пальцами.

Внутренняя обшивка панели, дверей, кожзам сидений, все стекло на пол и загустело там черной битумной лужей.

– Я бы никогда не узнал, что это наша машина, – заметил Арсений, разглядывая семейный автомобиль.

– Да, хорошо ее переварил этот микроб. – Дмитрий свалил каркас заднего сиденья, чтобы добраться в багажник.

По-другому было никак. Механической «открывашки» он не имел. Дмитрий залез внутрь салона, стараясь не ступать в черную жижу. Спортивные сумки с вещами, пакеты, внутренняя обшивка багажника тоже растворились, приклеив к себе канистры с бензином и коробку с тушенкой. Дмитрий принялся аккуратно вынимать то, что не было испачкано. Сын держал тачку за ручки и всячески старался ею маневрировать, чтобы отцу было легче.

Тушенку забрал полностью. Бумажная коробка не пропиталась изнутри продуктами жизнедеятельности Нэбутори. Канистры обмыл бензином дочиста, только потом поставил в тачку. Забрал большую часть одежды, не затронутую эпидемией. К огромному сожалению, оказалось, что зимние пуховики и некоторая зимняя обувь были превращены в жидкую субстанцию. Продукты: крупы, соль, сахар, упакованные в пластик, безвозвратно испортились пропитавшей их едко пахнущей смолой.

Затем Дмитрий перебрался под капот. Пластиковая обшивка, впускной коллектор, шланги, провода, все исчезло. Аккумулятор после расплавления пластика залил пространство вокруг себя и разъел его кислотой, оставившей разноцветные пятна мощного окисления. Зато теперь до генератора можно было дотянуться гораздо проще, прямо сверху. Дмитрий скрутил его без проблем.

– Садись сверху, будешь придерживать вещички, – придумал он занятие сыну.

– Ура! – Тот с готовностью запрыгнул в тачку.

Дмитрий впрягся в нее, как конь в телегу, и потянул за собой, иначе из леса ее было не выкатить. Поднимаясь на пригорок, истоптанный гусиными лапами, Дмитрий услышал звук двигателя, безошибочно узнав в нем старый «жигулевский» мотор. Поднялся выше и увидел приближающуюся к селу красную «шестерку». Ехала она неспешно. Внутри сидели четыре человека, как будто все мужчины. Дмитрий пригнулся, чтобы они его не увидели. Чутье подало сигнал опасности, и он не стал его игнорировать.

Машина заехала в деревню и медленно двинулась по улице. Остановилась за три двора от их. Из автомобиля вышел мужчина и поговорил с кем-то из местных. Дмитрий не смог узнать его. Тот махал руками, что-то показывая мужчине. Версия про заблудившихся как-то сразу отпала. Чего им «скакать» неизвестными тропами, когда на трассе сейчас свободно как никогда.

Мужчина сел в машину. «Шестерка» поехала дальше. Дмитрий выехал на пригорок и побежал к дому трусцой на радость сыну. Не добежав немного, свернул к тому мужчине, с которым разговаривал незнакомец из красной машины.

– Здрасти, а кто были эти люди на красной машине? – спросил он.

– Сказали, что с другого района. Ищут, у кого можно купить зерно, мясо в больших объемах. Я отправил их к правлению, пусть с Иванычем общаются. А что?

– Подозрительными не показались? Рожи бандитские, плутоватый взгляд, блатной жаргон?

– Рожа, да, неприятная у него, толстомордая, в темных очках, – поделился местный. – А говорил, как я или ты, обыкновенно.

– Они точно к правлению поехали?

– Нет, почему-то поехали в сторону фермы, хотя я им показал в другую сторону. Не пойму, зачем им на ферму, стадо все равно на летней дойке сейчас.

– Блин. – Дмитрий сорвался с места.

Арсений запрыгал на кочках, едва удерживая вещи в тачке, чтобы не вылетели.

– Постой, Дмитрий, – выкрикнул в спину сосед человека, с которым он разговаривал только что.

– Чего? – Дмитрий остановился, всем видом показывая, что спешит.

– Машина, на которой они были, моего кума из Ивановки. Никакие они не из другого района, – сообщил мужчина.

– Спасибо, но я и сам догадался, что они врут. – Он с ходу закатил тачку с сыном в калитку. – Сенька, скажи матери, что я побежал в правление.

– Зачем?

– Немцы в деревне. Так и скажи, она все поймет.

Дмитрий бегом направился к правлению, предупредить кого угодно о том, что в деревне появились подозрительные люди.

Красная «шестерка» выехала из проулка прямо на него, догнала и подрезала. Дмитрий остановился, тяжело дыша.

– Здорово, мужик, – поздоровался тип в открытое окно с переднего пассажирского места. – Мы сельхозпродукцию закупаем, есть в вашем колхозе зерно или скот на убой. Могли бы взять голов двести точно.

– А у вас что, транспорт имеется? – поинтересовался Дмитрий, разглядывая подозрительную компанию. – И чем платить собираетесь?

– Ты не смотри, что мы на «шахе», наша «Тойота» все, отъездилась. Десять грузовиков отогнали в поля, чтобы зараза не добралась, на них и работаем. Так что у вас по поголовью и как страда продвигается?

– Страда не продвигается, комбайны все вышли из строя. А скотинки есть немного, но это только для себя. Времена такие, что деньги никому не нужны сейчас. Припасы лучше держать в натуральном виде.

– А ты кто вообще? – поинтересовался мужчина. – Председатель колхоза?

– Нет, а что?

– А хрен ли ты тут распинаешься, что надо и что не надо. Поехали, – скомандовал он водителю машины.

Они направились в ту сторону, откуда приехали. Сомнений быть не могло, люди приехали с разведкой, узнать, чем владеют крестьяне. Ни о какой покупке они не помышляли, судя по их неприятным лицам и вызывающей манере общения. Дмитрий забежал в правление и поднялся на второй этаж. Там была только пожилая секретарша председателя акционерного общества.

– Здрасти, – поздоровался он запыхавшись. – Где Иван Иваныч? На каком поле?

– Э, здрасти. Кажется, на Куделькином яру. А что случилось?

– Мутные люди только что по деревне шарились. Вынюхивали. Нужно ждать, когда в гости заявятся мародеры. Предупредите всех, кого увидите.

– Вы пьяны? – спросила секретарша.

– С чего вы взяли?

– Какие мародеры? Что вы панику поднимаете?

– Эх, до вас дойдет, только когда ствол к голове приставят. – Дмитрий махнул рукой и выбежал из правления.

Направился к Владимиру Петровичу. Тот находился в мастерской, выпиливал из жести кусок лопасти для будущего ветряка.

– Ого, по глазам вижу, что по делу, – усмехнулся он.

– Ага. – Дмитрий присел на табурет. – Вода есть?

Владимир протянул кувшин. Дмитрий сделал несколько жадных глотков.

– Генератор снял, но не принес, помешали. Сейчас по деревне красная «шестерка» шастала. Люди явно тревожные. Вынюхивали, сколько чего в колхозе имеется. Машину один из наших опознал, говорит, его кума из Ивановки. Может, так и есть. Они мне сказали, что их «Тойота» сломалась. Но суть не в этом. Они не те, за кого пытались себя выдать, и надо ждать, что скоро сюда приедут грузовики и начнут вывозить из колхоза скот и зерно. Может, не сегодня и не завтра, но точно приедут.

– Ты хочешь, чтобы мы съездили к военным или в Ивановку? – предположил Владимир.

– Я думал найти Иваныча. Пусть он решает, как собрать народ и противостоять будущей угрозе.

– Бедный Иваныч. Я бы на его месте уже давно застрелился бы, – пожалел председателя Владимир. – Поехали.

– У меня, кстати, и бензин нормальный есть теперь. Могу залить твоей ласточке, – предложил Дмитрий.

– Побереги. Когда в колхозе припасы кончатся, тогда и распечатаем.

Они завели «одиннадцатую» с толкача. Бедная машинка, похожая на калеку, нервно переваривала низкооктановый бензин, дребезжа стыками дверей без уплотнительных резинок.

– Секретарша сказала, что он на Куделькином яру, – сообщил Дмитрий координаты водителю.

– Куда его на велосипеде понесло? Там в горку километра два подниматься. Дима, садись назад, я туда старый матрас бросил. Сейчас по ухабам поедем, седло разобьешь на лавочке.

– Хорошо. – Дмитрий сел назад в позу лотоса и ухватился за выемку в двери. – Поехали.

Когда-то в детстве он катался на гусеничном тракторе, в котором все громыхало и лязгало. В машине Владимира было примерно так же. К грохоту добавилась пыль, лезущая из всех щелей. Пришлось прикрыться рукавом и дышать через него. Когда дорога пошла вверх, по заросшей травой колее, пыли стало меньше. Поднялись на самую вершину пологого холма, протянувшегося в длину на несколько километров. Деревня с него была видна как на ладони.

Дмитрий увидел пыльный хвост, поднимаемый несколькими машинами, движущимися в сторону деревни по грейдеру.

– Стой! – Постучал Владимира по плечу. – Остановись.

Тот резко затормозил, наполнив округу свистом колодок.

– Что такое?

– Не успели. – Дмитрий показал на пыльный хвост.

До деревни машинам оставалось около трех километров. Ситуация складывалась непростая. Отчасти они сами были виноваты, что медлили с мероприятиями по защите собственного имущества. Не ждали, что так быстро найдутся те, кто решит силой прибрать чужое добро. Дмитрий не знал, как поступить лучше: вернуться в деревню, чтобы семья не переживала о нем, или все же найти председателя, и пусть он решает, а уж потом вернуться.

Пока его мучили сомнения, с другой стороны деревни показались новые пыльные хвосты. Ее как будто брали в клещи, не давая возможности людям сбежать. Он присмотрелся внимательнее и увидел, что пыль поднимают совсем не автомобили. К деревне мчались два БТР.