Текст книги "Мшел. Книга 1. Нэбутори"

Глава 20

Раненый парень сделал большой глоток воды из эмалированного ковша и отложил его в сторону. У его простреленной ноги суетился Геннадий Федорович, местный ветврач, источающий тяжелый запах перегара.

– Болит, – признался парень, кривя лицо и стоная. – Есть что-нибудь обезболивающее?

– Спирт, – ответил врач. – Будешь?

– Нет. Не хочу, чтобы потом к боли раны прибавилась еще головная боль. Таблетки есть какие-нибудь?

– Мы тут никакие Женевские конвенции не подписывали. Нам проще тебя пристрелить, чем лечить, – нагнал ужаса ветврач.

Раненый застонал и закрыл глаза.

– Ты чего звал? – напомнил ему Дмитрий. – Показать, как умеешь глаза под лоб закатывать?

– Я не буду говорить при всех. И еще мне нужны гарантии.

– Какие? – ничего не понял Дмитрий.

– Что вы сможете меня защитить, – ответил раненый.

– Гарантирую. – Дмитрий решил, что парень надумал пооткровенничать. – Сейчас тебя забинтуют, и мы поговорим.

Геннадий Федорович закончил с раной и выпрямился, хрустнув позвонками.

– Знаете, чем отличается обычный врач от ветеринарного? – поинтересовался он у присутствующих.

– Тем, что ставит диагнозы, не интересуясь у больного симптомами? – предположил Дмитрий.

– Мелко плаваешь, хотя это тоже подходит. Как сказал академик Павлов своей собаке: «Врач лечит человека, а ветеринарный врач – человечество». Вот, принимайте работу, а мне еще надо сегодня в стадо успеть, копыта подстричь коровам. Педикюр говяжий, так сказать.

– Слушай, Геннадий, обстановка сейчас вокруг деревни может быть не очень, посматривай по сторонам, чтобы никто к вам не подобрался, – посоветовал председатель. – Мы сегодня взяли четверых вооруженных типов, очень мутных. Наверняка вынюхивают, чем в деревне поживиться можно. Дояркам и скотникам скажи, чтобы были настороже.

– Ладно, скажу.

– И больше не пей сегодня, а то дышать рядом нечем.

– Больше не буду, – пообещал ветврач. – Это я с утра после вчерашнего немного подлечился.

Он ушел. Дмитрий отправил Глеба сторожить кассу. С раненым остался только он и председатель.

– Говори, – предложил Дмитрий.

– Я буду говорить только с тобой, – произнес он. – Другим я не доверяю.

Дмитрию стало неудобно перед Иваном Иванычем, словно он перетаскивал одеяло на себя. Председатель все понял и развел руками.

– Выходит, я правильно поставил тебя на эту должность. Пойду посмотрю, как там дела колхозные.

Он ушел. Раненый проводил его взглядом, пока тот не скрылся на лестнице.

– Мне нужны гарантии, что после того, как я все расскажу, вы не допустите меня к моим напарникам, – попросил он.

– Не знаю, как тебе гарантировать, чтобы ты поверил, но я уверен, что это в наших общих интересах. Мы не какие-то разбойники с большой дороги, чтобы бросаться словами. Хотим жить спокойно, никому не угрожать. Что за секреты?

– У тебя дома таблетки от боли есть? – Раненый поморщился, помогая руками передвинуть простреленную ногу.

– Ложись и подыми ее кверху, так намного легче будет.

Парень так и сделал.

– Действительно, болит намного меньше. – Он вздохнул и наморщил лоб, собираясь с мыслями. – Я из города. Мы с другом три недели назад узнали, что собирается какой-то отряд, возглавляемый атаманом Нечаем…

– Погоди, погоди, как ты об этом узнал? – Дмитрий решил, что тот водит его за нос.

– Листовки, напечатанные на лазерном принтере. Представляешь, какое у нас сразу появилось доверие. Кто-то принес их в город и приклеил на двери подъездов. А мы уже начали голодать и подумывали о том, к кому бы пристроиться работать хотя бы за хавчик. А тут такое. Конечно, мы сразу собрались и потопали на сборный пункт в ста километрах от города. Шли полями, дорогами боялись. За три дня дошли и сразу поняли, что нас жестоко обманули. Короче, это была банда, а мы оказались в самом низу иерархической лестницы. Нам сразу надавали по роже, потом заставили избить и застрелить человека, ни в чем не повинного. Кормили раз в день каким-то киселем из переваренного зерна. Нечай называл себя атаманом, который возьмет под управление весь край. А сами они нападали на села и выносили все, что только можно. Сопротивляющихся убивали на месте. Мы хотели бежать с другом. Подговорили еще одного, а он нас сдал. Друга забили до смерти, а мне пригрозили, что со мной поступят так же.

– А что делали возле нашей деревни? – спросил Дмитрий.

– Нас называли картографами. Мы ходили по отведенному участку, отмеченному на карте, наблюдали за деревнями и подписывали напротив количество населения, примерное количество скота и лошадей в отдельности. Атаман ставит на конницу. Считает, что за ней будущее. Молниеносные набеги, а потом ищи ветра в поле. Это его цитата.

– Как далеко основной отряд?

– Отсюда километров сто пятьдесят. Мы долго сюда топали. С неделю.

– Ясно, значит, нападения со дня на день ждать не стоит. Сколько народа в банде?

– Больше сотни. В основном отморозки. Такие, как мы, долго не живут. Таких дурачков вперед пускают. Или враги убьют, или свои за какую-нибудь мелочь.

– Да уж, дураков попытать счастья вряд ли убавится в ближайшее время. – Дмитрий поджал губы. – К какому числу вы должны вернуться в банду? И что они сделают, если вы не вернетесь?

– Нам дали три недели на всю работу. Неделя уже прошла. Если мы не вернемся, пошлют другой отряд, уже побольше, и он пойдет по тому же маршруту, и если найдет признаки того, что их бойцов убили именно в этой деревне, то ей будет очень плохо. Вы, я вижу, подготовились, автоматы и все такое, но банду это не остановит. Вашим пенсионерам не отбиться. У атамана есть не только автоматы, но и пулеметы, и даже гранатометы. Откуда взяли, не знаю, боялся спрашивать, чтобы не подумали, будто вынюхиваю. Если решите убивать моих напарников, сделайте так, чтобы об этом никто из деревенских не знал.

Дмитрий задумался.

– Да уж, банда научила тебя многому, – произнес он. – Возле какого поселка находится лагерь атамана?

– Никольское ближе всех, но это все равно не рядом. Он специально нашел такое место, чтобы на высоте было, ни с какой стороны не подойти незаметно. Если бы была карта, я бы точно указал где.

– Идем, у председателя в кабинете висит карта области.

– Так нога?

– И что нога? Терпи, казак, атаманом будешь.

– Никогда! – всерьез ужаснулся парень.

Дмитрий помог ему встать и повел в кабинет хозяина акционерного общества. Иваныча на месте не оказалось. Пришлось зайти без его разрешения. Дмитрий подвел раненого к старой советской карте, выгоревшей и местами потертой. Тот искал глазами знакомые населенные пункты и, когда нашел, уверенно указал пальцем.

– Вот это место. Тут высота, тут изгиб реки, вот Никольское.

– Деревню не тронули?

– Нет. Атаман делает вид, что взял их под защиту. Не хочет, чтобы вокруг лагеря ползли дурные слухи. Чтобы благодарные крестьяне в случае появления подозрительных людей бежали к нему с докладом.

– Умно. Были уже у нас такие, кто не хотел гадить рядом с домом, но военные поломали им планы.

– А, понял, так вас военные крышуют, – предположил раненый. – Так вот откуда у вас автоматы. Что ж, это серьезная крыша.

– А твой атаман не встречался с военными? – поинтересовался Дмитрий.

– При мне ни разу. И разговоров таких даже не слышал. Хотя нет, был у нас паренек, которого с автоматом на дороге поймали. Рассказывал, что сбежал из армейки домой.

– Остался в банде?

– Нет, его не приняли. Атаман сказал, что человек, служивший в армии, никогда не сможет стать свободным по духу. Убили.

– То-то вы все свободные такие на вид. – Дмитрий решил, что узнал достаточно. – Идем на место.

Парень разволновался.

– Ну вы же не скажете моим, что я рассказал. Мне сразу конец. Они придушат меня за это.

– Не скажу, не ссы. Через пару дней скажем им, что ты умер от сепсиса. Глеб! – позвал Дмитрий.

По коридору раздались торопливые шаги.

– Все, пообщались? – спросил он, поднявшись на второй этаж.

Дмитрий приложил палец к губам.

– Глеб, зови врача, парень потерял сознание! – произнес он громко.

– Бегу! – Глеб побежал по коридору на выход.

Через минуту бесшумно вернулся, держа обувь в руках.

– Парня надо вывести отсюда и подселить к одинокой старушке, но его сообщники должны быть уверены, что ему стало хуже. А через два дня скажем, что он умер от гангрены.

– А, понял, программа защиты свидетелей, – прошептал заговорщически Глеб.

– Именно так. Куда уехал председатель, не видел?

– На току. Зерно ворошат. Сейчас же все вручную. Капец, сколько труда на это уходит. Загорится если, конец, скотину не выкормим.

– В три глаза стерегите кассу. В случае попытки побега стреляй на поражение без всякого размышления. Парни – настоящие головорезы, тебя в живых не оставят.

– А если в сортир захотят?

– Будьте осторожнее. Всегда держите на прицеле. Один конвоирует, второй охраняет. Не забывай, от вас будет зависеть жизнь всей деревни. Если они сбегут, сюда придет большая банда.

– Какая банда? – не понял Глеб, ничего не зная о разговоре с раненым.

– Большая, – не стал вдаваться в подробности Дмитрий.

– А когда его надо к бабке? – спросил Глеб, глядя на раненого.

– Когда вернусь. Есть у меня идея лучше бабки, подселю его к Владимиру Петровичу, чтобы не скучно было, но вначале поинтересуюсь, не против ли он.

Дмитрий вышел из правления и направился к мехтоку. Работники, преимущественно женщины, вывозили из склада зерно и рассыпали его на горячий асфальт. Другие, наоборот, собирали и свозили на склад просушенное. Между двумя этими процессами происходило ворошение большими фанерными лопатами. Иван Иваныч разговаривал с Зоей Гавриловной, увидел Дмитрия и пошел навстречу.

– Что рассказал этот тип? – поинтересовался он.

Дмитрий поведал как есть и еще живописал ожидаемые последствия.

– Да откуда берутся такие гниды? – с досадой произнес председатель. – Только начнешь думать, что вроде все устаканивается, нет, обязательно появится какой-нибудь хрен, желающий пожить за твой счет.

– Я думаю, надо предупредить военных, – поделился Дмитрий ближайшими планами. – Они должны знать, что в области появилась серьезная банда.

– Да, ты прав, бери Петровича и дуй в Ивановку, пообщайся по рации.

– А может, сразу на блокпост?

– А если они съехали уже?

– Тогда и рация не добьет. Я думаю, они могли оставить инструкцию, как действовать после того, как уедут.

– Ладно, езжайте, – разрешил Иваныч. – Разбойники под надежной охраной?

– Двое охраняют. Сказал стрелять без размышления, если те попытаются бежать. Отпускать их никак нельзя, нам такого не простят.

– Да, ситуация: и оставить нельзя, и тем более отпустить. Сложные времена требуют сложных решений. Столько труда сейчас вкладывается. – Иваныч посмотрел на работающих женщин. – Люди не переживут, если у нас это отберут.

– Они не переживут не только поэтому. Не хотелось бы заниматься мрачными прогнозами, но у нас есть все шансы нажить себе смертельного врага. Ладно, я побежал к Владимиру Петровичу.

– Давай скорее. – Председатель выглядел напуганным.

Пенсионер-изобретатель был занят изготовлением большого ветряка. Колхозники выделили ему материал и парнишку лет шестнадцати в помощники. Работа, судя по настроению Петровича, у них не клеилась.

– Да что ж такое, Иван, я тебе как сказал делать? Ну что ты руки вывернул, как будто тебе их не той стороной вставили. Не руки, а лапки для телефона, больше ни для чего не годные. Держи крепче!

Дмитрий подошел со спины и откашлялся.

– Ох ты, черт! – Владимир Петрович вздрогнул от неожиданности. – Дима, привет. Вот учу молодежь инженерному делу, но пока безуспешно. Чувствую, с ветряком мы до зимы провозимся такими темпами. А ты чего? – поинтересовался он.

– Съездить надо до блокпоста. Очень срочно. По дороге расскажу.

– Стрельба была, слышал, не учебная?

– Нет.

– Ага. – Петрович удивился ответу. – Тогда ладно, пойдем толкнем. Иван, распили жестянку по начерченной сплошной линии, по пунктиру не надо, это будет место сгиба детали. Понял?

– Да, понял, – ответил подросток. – А на обед сгонять можно?

– Опять с собой не брал, – рассердился Петрович. – Сгоняй, но после того, как выполнишь работу.

– Ладно, – нехотя согласился парень и обреченно вздохнул.

Дмитрий зашел в гараж. Уже привычным делом стало вытаскивание мокрых колес из раствора карболки и прикручивание их к ступицам. Скорость установки при этом была почти как у механиков на пит-стопе Формулы-1. Дмитрий заметил, что на покрышке вылезла проволока корда.

– Петрович, ты видел, что корд оголился? – спросил у товарища.

– Видел. Микроб же жрет, пока мы катаемся. Резина становится все тоньше и тоньше. Думаю, еще на три поездки хватит.

– Как же мы будем без колес? – расстроился Дмитрий.

– Лошадей надо искать. Выменивать где только можно. Впереди нас ждет новая волна коневодства. Знать заранее, купил бы акции конезавода, через пару лет стал бы миллионером, – пошутил Владимир.

– А я бы вложился в производство пластика, который не по зубам Нэбутори, – поделился Дмитрий гипотетическими финансовыми операциями.

– Зря. Так как Нэбутори живое существо, то пластиковые вещи ждет та же беда, что и людей. Раз, два раза в год будет налетать волна мутировавших микроорганизмов по типу гриппа и съедать новый якобы устойчивый пластик.

– Вы серьезно так считаете? – засомневался Дмитрий.

– Ты веришь в грипп?

– Конечно.

– Ты же понимаешь, что мы каждый раз вырабатываем иммунитет к нему, но вирус мутирует, и иммунитет больше не работает. Почему с пластиком будет иначе?

– Я не микробиолог, но мне кажется, есть разница между вирусом и бактерией. Последние не такие активные в плане мутаций.

– Возможно, не такие. Помнишь, военные сказали, что Нэбутори уже где-то распробовала нефтепродукты? Это же мутация, приспособление к новой питательной среде. Поэтому я делаю ставку на лошадей.

– М-да, похоже, природа решила запустить новую эволюционную ветку, – посмеялся Дмитрий. – Дать нам возможность выбрать другой путь.

– Абсолютно с тобой согласен. Более экологичный и менее расточительный для природы.

Они выкатили машину из гаража и завели ее с ходу, успев это сделать до закрытых ворот. Дмитрий сел в салон на жесткую лавочку, покрытую слоем пыли. Автомат оставил в руках, на всякий случай. Дороги таили сюрпризы.

– Извини, не помыл. Не знал, что придется ехать, – смутился Владимир Петрович грязи в салоне.

– Ничего, она все равно через пару минут снова станет пыльной.

– Работничек… – Владимир посмотрел в окно на работающего подростка. – Вот что с детьми телефон, компьютер и интернет делают. Они руками владеют хуже, чем обезьяны. Жуткий регресс.

– Строги вы к молодежи.

– Им жизнь строить в мире, в котором надо все уметь самому, а они… Ничего, я сделаю из него слесаря первого разряда.

Дребезжащая дверцами машина выехала на деревенскую улицу и понеслась к выезду. Дорогу им несколько раз преграждали экипажи, запряженные быками, в том числе и принадлежащий семье Липняковых. Арсений вез бабку на другой конец села за молоком. Преисполненный важности ребенок управлял повозкой, сидя на дорогущей когда-то задней половине автомобиля. Дмитрий сразу отметил, что всего за пару с небольшим месяцев Арсений здорово повзрослел. И что еще удивительнее, нашел себе увлечение, занимавшее его почти так же, как когда-то глазение в экран телефона. Он не слезал с бедного быка, находя ему работу. Возил по деревне то мать, то бабушку и даже требовал, чтобы они придумывали ему занятие.

Машина пропылила мимо сына. Арсений помахал вслед кнутом.

– А ты своего не хочешь мне в подмастерья отдать? – поинтересовался Владимир.

– Данил сейчас ходит на работу на ток, а младшему еще рано. Он у нас водитель прирожденный.

– Я слышал, на току много барышень симпатичных, – поделился слухами товарищ.

– Вы правы, есть там на кого глаз положить. Пускай побегает, мышцы подкачает и заодно научится коммуникации с девушками.

– Завидую я на молодость, – вздохнул Владимир Петрович. – Тогда все интереснее было. Даже такой звездец, как сейчас, и то веселее казался.

– Согласен, пацаном было бы намного интереснее. Опасность, новые ощущения будоражили бы молодую горячую кровь. Что стрелять весело, что любить, и никакой ответственности.

– Да ты еще молодой, чтобы сожалеть.

– Молодой, не молодой, но уже смысл в это вкладывается совсем другой. Любовные приключения – это уже измена. А пострелять? Так можно и самому пулю словить. Если бы мне сейчас сказали, что это все приснилось, я был бы рад вернуться в то время, когда никакой Нэбутори не было в помине.

– А я бы нет. У меня уже давно свой апокалипсис начался. Зато сейчас я вижу, что мы, люди, в начале нового пути, и очень интересно посмотреть, какой он будет.

– А я еще не вышел из зоны комфорта окончательно. Меня еще со страшной силой тянет в уютную квартирку, пятидневную рабочую неделю, отпуска, поездки на море, в гости по субботам к Петренко. Э-эх, как там они, живые ли? – Дмитрий вздохнул.

– Родственники? – предположил Владимир.

– Друзья. Работали вместе долго. Жены тоже сдружились. До города всего триста километров, а такое ощущение, что он находится на другой стороне глобуса. Ни за что не добраться.

– На быках неделю ехать, – предположил Владимир. – Но доедешь ли?

– В том-то и дело. И что теперь в городе творится, меня заранее пугает.

– Согласен. Столько человек на квадратный метр, и всех надо накормить. Это просто невозможно.

«Одиннадцатая» выскочила на асфальт и понеслась бодрее. Дорога в обе стороны серела пустой извилистой лентой. С запада потемнело небо, предвещая скорый дождь.

– На току теперь аврал, – решил Дмитрий, глядя на приближающиеся тучи.

– Да, мало собрать зерно, еще и сохранить надо. На досуге надо почитать литературу про паровые движки. Думаю, можно будет приспособить механику к ним и генераторы. Ветряк закончу, начну думать, из чего котел собрать. Сложная задачка, но интересная.

– А я все думаю, как нам серьезную силу собрать, чтобы можно было дать отпор любой банде. Мои подчиненные не особо слушаются меня, считают, что я переоцениваю опасность. С таким настроением дисциплины не будет, соответственно, никто не будет бдить в полную силу, пока не получит по носу. А нам стоит один раз пропустить удар, и деревня может перестать существовать.

– Не пугай себя прежде времени, – посоветовал Владимир.

– Вот и вы туда же.

– Не, я понимаю, что народ трудно заставить поверить в неосязаемое, но и запугивать не стоит. Впадут в ступор от страха, когда враг на горизонте появится. Похваливай их, дай веру в себя. Сегодняшний случай должен как раз показать им, что с умным командиром они сами становятся умнее и сильнее.

– Есть у меня такой Николай Петрович, неуправляемый пенсионер, который с перепугу выстрелил и ранил одного из задержанных. Можешь не сомневаться, все лавры он припишет себе.

– Это он пока под тобой такой смелый, а ты поставь его командиром какого-нибудь подразделения и спрашивай с него. Он сам себя и свергнет с пьедестала, если окажется никчемным. У нас на работе были такие мужики, вместе что-нибудь разрабатывали, а потом они втихаря присваивали себе изобретение и представляли начальству. Их повышали в должности, ставили начальниками отделов, и там они сдувались. И в коллектив назад вернуться нельзя было, потому что гниды, и в начальники путь закрыт, приходилось увольняться. Хвастливому и глупому человеку главное не мешать, и он сам себя накажет, – посоветовал Владимир Петрович из личного опыта.

– У нас в деревне с рекрутами напряженка. – Дмитрий усмехнулся. – Ладно, дам ему должность за рвение на службе.

Впереди на дороге показался темный силуэт автомобиля, стоявшего почти попрек нее. Дмитрий, почувствовав подвох, взял автомат в руки и опустил окно со своей стороны. Чем ближе подъезжали к автомобилю, тем яснее становилось, что это остов сгоревшей легковушки.

– Тормози! – выкрикнул Дмитрий, увидев на дороге препятствие.

Бедную «одиннадцатую» понесло юзом к обочине. Она остановилась на самом краю дороги, не доехав буквально полтора метра до шипов, сваренных из зубьев косилки. Из леса раздался выстрел. Дробь ударила в дорогу позади машины. Стрелок оказался очень косым для разбойника с большой дороги.

– Из машины! – скомандовал Дмитрий.

Сам выпрыгнул из нее и спрятался за моторным отсеком. Петрович спрятался за задним колесом.

– Чего делать-то? – поинтересовался он.

– Дорогу надо расчистить и как-то выкурить этого стрелка, – предложил Дмитрий.

– Он же нас перестреляет. Мы даже не видим, где он есть.

Второй выстрел пришелся по задней части автомобиля, но, к счастью, не зацепил колесо. Владимир состроил скорбную мину.

– Один момент, – пообещал Дмитрий и лег плашмя на асфальт.

Осторожно выглянул из-за колеса, чтобы определить местоположение стрелка. Разглядеть его мешала придорожная трава, разросшаяся на обочине, но она же скрывала его от глаз противника.

– Выньте лавку из машины и поднимите над ней край, – попросил он Петровича.

– Зачем? – не понял он.

– Выманить надо.

– А если он в меня попадет?

– А вы сами не высовывайтесь. Покажите край, пусть подумает, что это голова.

– Бедная моя ласточка.

– У нас есть вариант расчистить дорогу от шипов под огнем и попытаться уехать, – предложил ему альтернативу Дмитрий.

– Так себе вариант, – согласился Владимир.

Он вынул лавку, спрятался за колесо и приподнял над машиной краешек. Вскоре раздался выстрел. Дробь угодила в стекла и крышу и шумно отрикошетила вверх. Стрелок решил обойти попавших в его засаду людей спереди. До сего момента он не знал, что они вооружены, и потому начал действовать смелее. Дмитрий засек вспышку всего в двадцати шагах от них. Резко приподнялся и сделал два одиночных выстрела. Раздался крик. Дмитрий выстрелил в третий раз в его сторону, не видя цели, и начал осторожно приближаться по дороге, готовый в любой момент скрыться за полотном.

Через десяток шагов он увидел ползущего на четвереньках в сторону леса человека.

– Стоять! – выкрикнул Дмитрий и выстрелил в его сторону.

Он намеренно промахнулся, не желая убивать человека. Выстрел заставил беглеца лечь на живот и вытянуть перед собой руки. Дмитрий спустился с дороги, поднял брошенное ружье и подошел к раненому.

– Что это было? – спросил он строго.

– Не убивай! Я не знал, что это вы. Я не хотел стрелять, – затараторил человек, распространяя вокруг себя тяжелое амбре перегара.

– Ага, я так и подумал, что ты ошибся и выстрелил нечаянно, – усмехнулся Дмитрий. – Куда я тебя ранил?

– В ляжку. – Человек отставил ногу в сторону.

Пуля пробила мягкие ткани насквозь. Кровь стекала в землю, обагряя траву.

– Это ты напал на ту сгоревшую машину?

– А что мне делать? Все сами по себе, со мной никто не делится, – ответил мужчина.

– И ты решил, что тебе позволено разбойничать?

– Времена такие. Все выживают как могут.

– Значит, закона нет, и если мы тебя сейчас убьем, то это можно свалить на трудные времена.

– Я ошибся. Я не хотел в вас стрелять. Я думал, что вы везете товар на обмен в район.

– Да уж, мне трудно понять твою логику, мужик.

Подбежал Владимир, задержавшись, чтобы убрать с дороги шипы, и посмотрел на раненого. В его глазах стоял немой вопрос, что делать с подстреленным мужиком.

– Отвезем военным, – решил Дмитрий.

– Каким военным? Если вы про блокпост, то его уже нет, – произнес раненый.

– Откуда знаешь?

– Я был недалеко, когда на них напали, – поделился мужчина.

– Напали? И кто же решился на такое? – Дмитрий не поверил ему.

– Районские. Захотели разжиться оружием.

– С нами поедешь. – Дмитрий отдал Владимиру оружие и резко потянул раненого вверх.

– Ой-ой-ой! – заголосил тот. – Больно.

– Не ной, скотина. Ты вообще должен сиять от счастья, что мы тебя не пристрелили. Терпи молча.

Раненый заткнулся и только сопел носом. Дмитрий усадил его в заднюю часть салона и сел рядом.

– Куда? Домой? – решил Владимир.

– На блокпост.

– Его же нет, – удивился товарищ.

– Не надо всем верить на слово. Убедимся в этом лично.

До блокпоста оставалось километров пять. С первого же пригорка он появился в поле зрения. Раненый не врал, укрепление выглядело заброшенным. Никаких бэтээров, ощерившихся стволами, не было и в помине. Владимир сбавил ход и медленно подъехал, ожидая засады. Никого, кроме грачей, сидящих на блоках укрепления, не наблюдалось.

– Я сам проверю, – сообщил Дмитрий, взял автомат и вылез из машины. – Держите его на мушке, – посоветовал он Владимиру.

Товарищ взял в руки ружье и повернулся к раненому.

Дмитрий прошелся по периметру блокпоста, заглянул внутрь блиндажа. В нем было пусто. Рядом с бойницей на земле под ногами и на бруствере валялись гильзы. Разбойник не врал, нападение было. Сложно было только понять смелость нападавших, решивших штурмовать настолько укрепленное место. Непонятно только, почему военные съехали после этого. Возможно, решили, что игра не стоит свеч и лучше сконцентрироваться вокруг военной части, окучивая только соседей. Теперь Митяево, как и все села поблизости, были предоставлены сами себе. Ни оружия выменять, ни надежды никакой, что кто-то сильный поможет отбиться.

Дмитрий прошел в окоп, в котором майор обещал когда-то прикопать три автомата. Постучал ногой в землю и, услышав гулкий звук, решил копнуть. Вместо оружия в землю была закопана стандартная солдатская фляжка. Дмитрий отвинтил пробку и заглянул внутрь. Там лежал свернутый в трубочку листок. Развернул его и прочитал написанное карандашом послание: «Вынуждены съехать по приказу командования. Распыление сил не позволяет бороться с набирающими силу бандами. Договоренности насчет обмена провизии на оружие в силе, но теперь надо присылать ходоков прямо в часть. Готовы сопровождать колонны с зерном или мясом. Насчет защиты деревень, увы, всех желающих безопасностью обеспечить не можем. Надеемся на понимание».

Дмитрий оставил бумажку в блиндаже, чтобы ее могли прочитать остальные. Вернулся в машину.

– Что? – Владимир заметил его хмурый вид.

– Свалили, – односложно ответил Дмитрий.

– Что теперь делать?

– То же, что и делали, – вздохнул Дмитрий.

– Я про этого хмыря. – Петрович указал стволом в сторону раненого.

– Эй, мужик, ты из района? – поинтересовался Дмитрий.

– Да.

– Вылезай.

– Зачем? – испугался тот.

– Домой чеши и не вздумай больше охотиться на людей. Попадешься еще раз, пулю на тебя не пожалею, – пообещал Дмитрий.

– Но я же не дойду. У меня рана.

– С такой раной и до Москвы дойти можно. Вали! – Дмитрий грубо помог ему выбраться из машины.

Сел в машину и скомандовал Петровичу:

– Домой.

– Он точно дойдет? – Товарищ посмотрел назад.

– Думаете, надо было его убить из жалости? – мрачно пошутил Дмитрий.

– Нет, скажешь тоже, убить.

– А у него не было таких метаний, убить или не убить. Понимаю, что, отпустив негодяя, подставляем сами себя, но убивать пока я не готов.

«Одиннадцатая» заехала в село и сразу направилась к правлению. Дмитрий решил вначале доложить председателю о том, что военные оставили их. У двухэтажного здания собралось непривычно много для этого времени суток народа. Дмитрий сразу почувствовал, что его ждут неприятные новости. Владимир остановил машину позади толпы. Дмитрий выскочил и пробрался через нее. В свободном центре лежали четыре трупа. Двое бойцов, оставленных сторожить задержанных, и двое задержанных. Картина произошедшего была ясна без всяких объяснений.

– Где третий? – спросил Дмитрий у стоявшего рядом Николая Петровича.

– Сбежал. С автоматом.