Текст книги "Мшел. Книга 1. Нэбутори"

Глава 26

Обоз атамана Нечая остановился, увидев приближающихся людей, изображающих парламентеров. Банда испугалась подвоха и не стала рисковать. Дмитрий шел медленно, придерживая раненого парня, скулящего от неприятных предчувствий.

– Будь мужиком, не ной, – в который раз попросил его Дмитрий.

– Вы их просто не знаете, для них садизм – цель, а повод они придумают.

– А мы сделаем так, чтобы они нас сразу убили.

Парень застонал еще активнее.

– Давайте остановимся, пусть они сами идут. – Он безвольно сел на обочину и выставил перед собой раненую ногу.

Бинты пропитались кровью. Парень не изображал боль.

– Черт с тобой, сиди здесь, я пойду один.

– Ладно, – с готовностью согласился раненый. – Только они все равно всех убьют.

– Не каркай. – Дмитрий поднял вверх «знамя» и продолжил путь.

Около сорока человек деревенских, поникнув головами, стояли барьером между ним и войском, спрятавшимся за их спинами. Увидев, что Дмитрий безоружен, растолкав толпу, навстречу вышел усатый тип лет сорока пяти. Одет он был весьма специфично, как будто в банде проводили отбор на самый нелепый гардероб. На нем была надета камуфляжная куртка, поверх нее бронежилет со следами крови, на голове черная бандана, как у члена байкерского клуба, а на ногах синие трико с отвисшими коленками, заправленные в блестящие свежим кремом сапоги с высоким берцем. За спиной висел автомат, на деревянном прикладе которого были вырезаны какие-то узоры. Дмитрий сразу засомневался, что перед ним сам атаман Нечай.

– Ты кто? – спросил представитель банды за десять шагов.

– А ты кто? – не остался в долгу Дмитрий.

– Борзый? Ты видишь, кого мы привели? Будешь борзеть, устроим братскую могилу.

– Устроите братскую могилу, вырежем вас всех до одного и вокруг деревни на деревья развесим, чтобы других отпугнуть.

Представитель банды смутился напором Дмитрия. Видимо, ожидал от него совсем другого.

– Ждали нас, да? – спросил он.

– Ждали, но не обязательно вас. Мы, в принципе, готовы встретить кого угодно. Разве мужичок, который сбежал, вам ничего не рассказывал?

У представителя в нервном тике задергался левый глаз.

– Рассказывал, но не совсем так.

– Короче, наши условия такие: отпускаете людей и уходите, навсегда забыв о нашей деревне и обо всех в радиусе ста километров, – уверенным голосом выпалил Дмитрий свои условия.

Представитель растерялся. Видно, что он вышел на переговоры с другими заготовками и собирался заключать сделку на своих условиях, кардинально отличающихся от предложенных Дмитрием. Фактически им предлагали красиво проиграть, оставшись ни с чем.

– Мне надо посовещаться с атаманом. – Усатый тип ушел.

Деревенские жители, среди которых были и дети, смотрели на Дмитрия с укоризной и надеждой.

– Все будет хорошо, – пообещал он им.

Представителя не было минут десять. Из центра обоза доносился громкий разговор по рации. Разобрать слова не получалось. Усатый растолкал людей и вышел не один.

– Свяжите ему руки, и пусть идет вместе со всеми, – приказал он своим помощникам. – Ты будешь у нас вип-заложником.

Дмитрию грубо завели руки за спину и стянули их куском материи.

– В отличие от вас, я готов умереть, – произнес Дмитрий в лицо представителю. – Вы все погибнете.

– Шеф сказал, что ты блефуешь. Никого вы не станете стрелять, пока у нас заложники. Иди впереди всех, чтобы твои видели.

Обоз двинулся в сторону Митяево. Переговоры не увенчались успехом. Раненый парень, увидев такой расклад, поднялся и направился в сторону деревни. Уйти ему не дали свои же. Со стороны обоза раздались несколько выстрелов. Пуля ударила парню в спину. Он упал в дорожную пыль и затих. Видимо, за то, что выбрал неверное направление, его сочли предателем. Дмитрий судорожно пытался найти выход из ситуации, но ничего не придумывалось.

За триста метров до лесополосы обоз остановился. Усатый заместитель атамана распорядился расставить заложников по периметру, чтобы у жителей деревни не было шанса обстрелять их сбоку или со спины. Дмитрий очень рассчитывал, что мужики выполнили его требование и ушли из деревни.

Обоз подошел вплотную к смыкающейся у дороги лесополосе. Бандиты зашушукались, вглядываясь в листву.

– Где твои люди? – спросил усатый. – Пусть выходят с поднятыми руками, иначе мы откроем огонь.

– Их нет. Я отдал им приказ уйти, если вы не выполните наши требования, – объяснил Дмитрий. – Они будут маневрировать до тех пор, пока вы их не выполните. Вы же понимаете, что вас отсюда на ваших условиях не выпустят.

– Сказочник, – усмехнулся усатый. – Огонь в сторону леса, – приказал он своим бойцам.

Раздалась пальба на две стороны. Бандиты высадили несколько сотен патронов, уверенные, что за деревьями прятались люди.

– Проверьте, – приказал усатый своим бойцам. Человек пять вышли на каждую из сторон и, пригибаясь, направились к деревьям.

Дмитрий про себя молился, чтобы там никого не оказалось. Бойцы зашли вглубь и через пару минут вышли.

– Там никого нет, – ответил один из них.

– Давайте, назад, – разнервничался усатый. – А ты хитрожопый тип. – Слова адресовались Дмитрию. – Но наш атаман хитрее. Вперед пошли, – скомандовал он.

Обоз двинулся по деревне. Собаки брехали через заборы, в сараях мычала голодная скотина. Бандиты выборочно проверяли дома, и везде они оказывались пустыми.

– А если мы сожжем твою деревню? – зло поинтересовался усатый.

– Скажи, зачем вы сюда приехали и что в итоге хотели получить, возможно, мы найдем компромисс. – Дмитрий решил, что настало время вести переговоры по-другому.

– Затем, что вы убили наших парней, а это не может остаться безнаказанным.

– То есть у нас вообще не было никаких шансов договориться с вами?

– Какие договоры с колхозниками? У вас одна задача – служить нам. – Усатый принял смену риторики Дмитрия за проявление слабости и сразу стал наседать. – Вы должны понести наказание, а еще мы возьмем у вас столько, сколько влезет в наши телеги.

Дмитрий не сомневался, что роль жертвы он уже заслужил. Обоз дошел до правления, поврежденного взрывами, и остановился на широкой асфальтированной площади перед ним.

– Привал, – скомандовал усатый. – Разойтись, оправиться, но смотреть по сторонам, а то эти черти могут засаду устроить по своей природной тупости. А тебе, хитрожопый, даю час времени, чтобы собрал своих колхозников без оружия и построил перед нами. Если через час никто не придет, мы начнем отстреливать этих несчастных по одному в минуту. Итого, у тебя два часа в запасе. – Усатый мерзко рассмеялся.

– Так я могу идти? – поинтересовался Дмитрий.

– Стоять! Они сами должны догадаться и прийти. – Усатый выхватил пистолет из-за спины. – У меня под прицелом сидеть будешь.

Дмитрию невыносимо жалко было смотреть на жителей Ивановки. Они совсем расклеились, плакали, дети лезли на руки, хватались за шеи родителей. Если бы это могло помочь, то Дмитрий не задумываясь вырвал бы зубами глотку усатому и всем, до кого дотянулся. В уме не укладывалось, как человек мог дойти до убийства детей. Не имелось этому никакого оправдания, и никакой жалости к тварям, потерявшим человеческий облик, быть не могло.

Прошло долгих полчаса. Бандиты явно скучали. Спрятавшись от усатого, прикладывались к бутылке. Становились все нахальнее, приставали к женщинам. Ситуация начала выходить из-под контроля раньше отпущенного времени. Дмитрий уже представлял, чем это грозило обернуться. Он присмотрел острый металлический уголок, торчавший из-под борта телеги, о который можно было срезать путы, но усатый не спускал с него глаз.

Бандиты схватили сопротивляющуюся девушку и потащили ее в кусты в парк напротив правления. Усатый только ухмыльнулся, глядя им вслед.

– Зачем творите беспредел? Вам же не простят, – спросил у него Дмитрий, испытывая конвульсивные позывы сжать руки на шее ублюдка.

– Кто не простит? Люди сами по себе, они не умеют объединяться. Против такой силы, как мы, никто не выступит. Будут терпеть и бояться, бояться и терпеть.

Издалека донеслись звуки стрельбы. Усатый посмотрел на Дмитрия подозрительно.

– Леший, Карась, отцепите лошадей и скачите в ставку, узнайте, что за стрельба, – приказал он.

Дмитрий вначале подумал, что это атаман Нечай решил обойти деревню, но, увидев удивление усатого, понял, что это не так. Представитель атамана разволновался. Наверное, он в свою очередь принял стрельбу за тактический ход жителей деревни, снова надуривших его. Из этого Дмитрий сделал вывод, что оставшаяся часть банды немногочисленна или плохо вооружена.

Двое всадников ускакали. Лагерь бандитов притих. Усатый нервно ходил кругами вокруг Дмитрия, бесясь от непроницаемого лица пленника.

– Эй ты, как тебя там, полезай на дом и глянь, что происходит, – попросил усатый молодого бойца.

Тот забежал в правление и вскоре показался на крыше.

– Ну, что видишь?

– Ничего не вижу.

– Хрен безглазый, – в сердцах произнес усатый. – Стой там и смотри по сторонам.

До слуха снова долетели едва уловимые звуки стрельбы. Молотило что-то крупное, гулкое, а звук долетал издалека. Дмитрий посмотрел на верхушки деревьев, чтобы определить направление ветра. Как будто со стороны Ивановки. Не могли его люди оказаться там так быстро, да и не стали бы они самостоятельно принимать такое решение.

Страшнее всего ему виделось, что атаман в безнаказанном сумасшествии начал истреблять деревенских жителей. Довел себя алкоголем и угрозами до исступления и принялся за дело. Ивановские заложники тоже со страхом прислушивались к звукам стрельбы. Ситуация казалась невероятной, нереальной, как будто сошедшей со страниц военной книги, но происходила наяву. Мерзкие люди, даже не люди, а существа, внешне напоминающие их, готовы были убивать ради наживы или еще хуже ради развлечения. Людишки, осознавшие, что теперь это можно делать безнаказанно, и поверившие, что отвечать уже ни за что не придется, наслаждались моментом. В то время как у всех остальных он вызывал рвотное неприятие, страх и ужас.

Дмитрий смотрел на войско атамана и с каждой секундой проникался новыми ощущениями, переломом сознания. Не видел он среди них людей, сброд, остатки разума в человеческой шкуре, они заслуживали только одного, предстать пред очи Господа Бога как можно скорее, пока никчемная душа окончательно не заработала на очищающий огонь. Они сами дали ему в руки карающий меч и право его использовать.

– Дим. Дима, – раздался откуда-то настойчивый шепот.

Дмитрий осторожно повернул голову. Рядом с ним находился люк, оставшийся от старых времен, когда в Митяево было центральное отопление. Внутри находился узел из труб, расходящихся в сторону правления и ближайшей улицы. Верхняя кладка основания люка обвалилась и из нее, как суфлер из будки, выглядывал Владимир Петрович. Дмитрий вытаращил глаза, испугавшись, что его товарища сейчас увидят. Он даже махнул рукой, чтобы тот скрылся из вида. Вместо этого Петрович показал ему динамо-машинку собственного изготовления и края проволоки.

Инженер-изобретатель что-то задумал. Дмитрий мысленно провел прямую от люка к правлению. Она проходила под обозом банды. Использовать мину было опасно, гражданские находились слишком близко, но это было отличной идеей, если придумать, как отвести их в сторону.

– Наши рядом, – прошипел Петрович.

Дмитрий завертел головой и увидел в пятидесяти метрах от себя поднятую над кустом стриженой ирги в парке чью-то руку. Ситуация в очередной раз в корне поменялась. Пока он готовился к смерти, кто-то разрабатывал операцию и даже проявил смекалку.

– Пять минут до готовности, – снова прошипел Петрович.

Его увидела женщина из Ивановки и сразу бросила взгляд в сторону Дмитрия. Тот успокаивающе прикрыл глаза.

– А сейчас что-нибудь видно? – спросил усатый у наблюдателя сверху. – Дым от взрывов или людей на дороге.

– Нет, не видно. Все спокойно.

– Как спокойно, придурок. Стреляли же? – И добавил негромко: – Дегенерат.

Дмитрий лихорадочно соображал, как оповестить деревенских о том, чтобы они отошли от места взрыва, не вызывая подозрений. Он не знал, какой заряд решил использовать Петрович, но явно не пятидесятилитровый газовый баллон. В случае его применения отходить пришлось бы на сотню метров. Он предположил, что смекалистый инженер вполне мог использовать какие-то другие емкости, чтобы взрыв оказался меньшей силы.

Дмитрий размялся, делая вид, что у него затекли ноги. Прошелся и невзначай остановился у женщины, и сделал вид, что разминает поясницу наклонами.

– Когда начну кашлять, бегите врассыпную, подальше от этого места, – предупредил он ее. – Передай дальше.

Он прошелся и сел на прежнее место. Усатый следил за ним стволом пистолета.

– Ты чего такой мутный? – спросил он, словно заподозрил что-то.

– Я резкий, это тебе глаза надо протереть, – дерзко ответил Дмитрий.

– Ты, сука, умрешь последним и не сразу, клянусь.

– Я готов к этому, а ты?

– Брехло, готов он. – Усатый усмехнулся. – Нельзя к этому приготовиться. Смерть – это навсегда.

– Поэтому ты так смело убиваешь людей. А если нет? А если жизней много и после этой тебе дадут такую, какую ты заслуживаешь?

– Заткнись, философ. Все вы перед тем как сдохнуть начинаете в Бога верить, а там нет ничего. Жил никак и сдох за просто так.

– Я верю во вселенскую справедливость. Иначе зачем этот мир вообще существует? – Дмитрий говорил просто так, отвлекая внимание усатого, чтобы он не заметил, как шепчутся заложники. – Не могли люди появиться без плана, без нормальной идеи. Ведь не жрать в три рыла мы созданы. Не водку пить и блевать по углам. Не насиловать женщин против их желания.

– Ты сейчас перечислил все мои любимые занятия. – Усатый рассмеялся. – А зачем же еще тогда жить? Жизнь – это веселье, а настоящее веселье возможно только, когда все разрешается. Как сейчас. Святые времена. – Усатый выставил руки перед собой ладонями вверх. – Я мечтаю пожить в них подольше.

– Я тоже мечтаю о том же, но наши желания вошли в противоречие.

– Скоро ты избавишься от них вместе с жизнью.

– Ты не проживешь намного дольше меня. – Дмитрий расслабленно ухмыльнулся и сел на люк.

– У меня все готово, – прошипел Владимир Петрович.

– Вылезай, в тоннеле тебя убьет ударной волной, – отвернувшись от усатого, шепнул Дмитрий.

– Провода не хватит. Там два поворота, отдачей загасятся.

– Когда я начну кашлять, считай до десяти и взрывай.

– Понял.

Усатый что-то почуял, уставился на Дмитрия, не сводя глаз. Заложники тоже смотрели, готовясь рвануть по условному знаку. Как обычно, все пошло не так. Со стороны парка, откуда доносились звуки развратных действий над несчастной девушкой, донеслись совсем другие звуки, похожие на драку.

– Это, Тюлень, кажется, парни девушку не поделили, – доложил наблюдатель с крыши.

– Стрельни в воздух, пусть в себя придут, – посоветовал усатый.

Наблюдатель поднял вверх автомат и сделал одиночный выстрел. Следом раздался второй. Почему-то парень с крыши мешком свалился вниз. Дмитрий решил, что это уже его люди открыли стрельбу, и начал кашлять, будто у него случился приступ. Заложники помедлили немного, затем бросились со всех ног.

– Семь, восемь, девять, десять… – считал про себя Дмитрий.

Земля ушла из-под ног. Его подбросило, больно ударило по ушам, затем о землю. По телу забили камешки и куски земли. Чугунная крышка люка упала от него всего в полуметре. Дмитрий перевернулся на спину. Он ничего не слышал, кроме свиста в ушах. Сразу десять человек появились на крыше правления и стреляли сверху. Со стороны парка перебежками приближались его бойцы, останавливаясь для выстрела. В центре обоза образовалась воронка из вывороченной земли и бетонных плит. Вокруг нее лежали люди и лошади. Часть бандитов пыталась сопротивляться, но оказывалась под перекрестным огнем и гибла.

Дмитрий кое-как поднялся со связанными руками. Пригибаясь, подошел к развороченному люку и заглянул внутрь. Ничего видно не было из-за дыма. Дмитрий увидел рядом кусок ступицы с рваной осью и перерезал об нее путы, связывающие руки. Он по-прежнему ничего не слышал, но кожей ощущал импульсы от выстрелов и непроизвольно вздрагивал. Забрался в люк, прополз на задержке дыхания пару метров и наткнулся на ноги. Ухватился за них, подтянул к люку и вытащил Владимира Петровича наружу.

У товарища из ушей и носа шла кровь. Он был без сознания, но дышал. Идея остаться в момент взрыва в тоннеле была очень плохой. Ударная волна, не имея возможности расширяться как на открытом пространстве, имела убойное действие на большом удалении от места взрыва.

Оставшиеся в живых бандиты подняли руки. Заложники, пережившие взрыв как будто без потерь, растерянно жались друг к другу. Дети плакали, контуженные родители выглядели как глухие, всматривались в говорящих во все глаза, чтобы понять, о чем говорят. Однако сердце Дмитрия, как и многих жителей Митяево, ликовало. Они чудом отбились от хорошо организованной банды. Смекалка и смелость сделали свое дело. Противник, не привыкший к серьезному сопротивлению, проиграл почти всухую.

Откуда ни возьмись, появился грязный, как черт, Иван Иваныч. От него сильно пахло машинным маслом и порохом. Он пытался что-то донести Дмитрию, но тот не слышал ничего, кроме свиста.

– Оглох! Контузия! – громко, растягивая слова, произнес Дмитрий.

Председатель похлопал его по плечу и пошел к заложникам. Дмитрий поймал Николая Петровича.

– Где Геннадий Федорович? Владимиру плохо, надо посмотреть, – обратился он к своему пожилому бойцу.

Тот сочувственно посмотрел на Дмитрия, покачал головой и что-то сказал.

– Не понимаю. – Дмитрий повертел головой и почувствовал, как теплая струйка покатилась от уха к шее.

Провел рукой. На ней осталась кровь. Николай Петрович протянул ему носовой платок и показал, что надо утереться. Дмитрий взял его и вытерся. Откуда-то сразу нарисовался ветеринар и присел возле Владимира. Дмитрий облегченно выдохнул и пошел посмотреть на поле боя.

Он хотел найти тело усатого, убедиться, что тот погиб. Такого человека нельзя было оставлять в живых. Больной на всю голову маньяк, он никогда бы не насытился человеческими жизнями и жаждал бы каждый раз еще больше смертей и более изощренных удовольствий. Он нашел его, вернее, нижнюю половину тела в растянутых трико, слезших до колен. Где-то в высших сферах усатый стоял в очередь на божий суд без штанов.

Разоруженные сдавшиеся бандиты лежали лицом вниз на пыльном асфальте. Бойцы пытались разговаривать с Дмитрием, но ему приходилось всем объяснять, что он не слышит и ловить сочувственные взгляды. Вдруг он почувствовал, как по ногам побежала дрожь, и не мог понять ее причины. Вначале решил, что это последствия контузии, но увидев встревоженные лица мужиков, смотрящих ему за спину, обернулся. На улицу из-за поворота выкатилась БМП-2 с привязанным к стволу орудия трупом.

Выглядело это ужасно, как из какого-нибудь Безумного Макса. На броне БМП сидели солдаты, облаченные в полную экипировку, и двое мужиков из деревни, отправленных в качестве ходоков в военную часть. Тут нервы у Дмитрия сдали. Он почувствовал, как земля ушла из-под ног, перед глазами не мгновение появилось небо, а потом наступила тьма.

Очнулся он на столе, среди десятка таких же раненых, как он. Люди лежали на столах, а мимо них ходили ветеринар и военный. Ранеными в основном были жители Ивановки. В углу лежал Владимир Петрович без признаков жизни.

– Раз, раз, – произнес Дмитрий и с облегчением обнаружил, что слышит свой голос не только внутри черепной коробки.

– О, главнокомандующий очухался. – Ветеринар подошел к Дмитрию. – Как состояние?

– Намного лучше. Что с Владимиром? – Он кивнул в сторону инженера.

– Живой, но, боюсь, как бы не оглох навсегда.

– Да ерунда, лишь бы живой. – Дмитрий спустился со стола, отметив, что сильно болит правая лопатка, и потянулся проверить.

– Приложилось чем-то большим. Обширная гематома, насчет переломов не скажу, но если не махать рукой, то заживет быстро, – предупредил Геннадий Федорович.

– Ладно, буду махать только левой. А где все?

– Военные поехали с Иванычем за своей долей.

– Приехали бы на день раньше, доля была бы больше, – произнес Дмитрий.

– К сожалению, такие банды возникают по всей области регулярно. По дороге к вам нам пришлось вмешаться в еще один конфликт, и это задержало нас на двое суток, – пояснил военный, выполняющий роль врача. – Но вы и без нас прекрасно справились.

– Ага, прекрасно, – согласился Дмитрий. – Пойду пообщаюсь.

– Силенок хватит? – поинтересовался ветеринар.

– Хватит.

Дмитрий вышел на свежий воздух. Возле правления зияла воронка с вывороченными землей и асфальтом, но тел убитых уже не было. Его бойцы и остальные жители деревни на телегах вывезли их за деревню.

– Куда собрался, командир? – спросил Николай Петрович, нагнав Дмитрия на конной повозке. – Садись, подвезу.

Дмитрий, цепляясь только левой рукой, забрался в телегу. Николай помог ему. Дно телеги было выстлано соломой, перепачканной в крови. Дмитрий нашел чистое место и присел, опершись о борт.

– Да, дали мы им просраться, – довольно произнес Николай Петрович.

– А кто придумал заложить мину внутри трубопровода?

– Твой друг, инженер. Мы, когда отошли на край деревни, одного оставили следить. Он прибежал и сказал, что банда остановилась перед правлением. Вспомнили, что в советское время сами рыли там траншеи под теплотрассу, а Владимир предложил подложить мину банде под жопу. Только он придумал сложить смесь в обычный мешок, чтобы не создавать шум, когда придется волочить его по туннелю. Быстренько закидали селитру в мешок, нашли в парке вход, Владимир сам взялся осуществить операцию. Сказал, что всю жизнь мечтал о чем-нибудь полезном. Мы не стали его отговаривать. А дальше ты знаешь. Жахнуло – будь здоров. Кто бы мог подумать, что так вообще войну можно выиграть. Я же на удобрение и не смотрел с такой точки зрения. Отрава и отрава, химия, одним словом.

– Сам не знаю, в последний момент придумалось. Видать, от безысходности.

– Это, Диман, ты прости, что я поначалу на тебя гнал. – Николай Петрович слегка покраснел. – Думал, ты болтун и выскочка, как все городские.

– Все нормально, Петрович. Рабочие моменты, притирка.

– Да, притирка. Зато теперь мы все готовы за тобой хоть в огонь, хоть в воду, – искренне признался Николай Петрович.

– Надеюсь, не понадобится.

Петрович привез Дмитрия на ток к складам с зерном. Военные и жители деревни грузили вручную прицепы от грузовиков, поставленные внутрь ангаров. Пыль внутри повисла невообразимая. На току стоял трактор-танк конструкции Иваныча и две БМП-2 с приваренным фаркопом, смотрящимся на военной машине инородно.

Дмитрий слез с телеги и направился к группе военных, среди которых увидел председателя. Заметив его, группа направилась навстречу. Дмитрий узнал майора, командующего блокпостом. Он широко улыбался.

– Ну, полководец, рад тебя видеть живым и здоровым. – Он поздоровался с Дмитрием и приобнял его. – Не ошибся я в тебе. Это первый случай, когда деревня самостоятельно отбилась от банды в сто штыков. Ни потерь почти никаких, ни убитых заложников. Если бы сейчас переписывали Устав, я бы ваш случай поставил на первые страницы.

– Да ладно уж нахваливать. Мы все поработали отлично. Никто не дрогнул, не побежал, не сеял панику. Иначе все могло бы пойти совсем не так.

– Ну, у нормального полководца войско никогда не бежит.

– Спасибо. А что за труп висел у вас на стволе пушки? – вспомнил Дмитрий шокировавший его момент перед отключкой.

– Сам атаман Нечай. Мы не знали, что происходит у вас в деревне, и решили деморализовать противника вот таким способом. Варварским, но против банды самое то.

– Так это вы стреляли? – догадался Дмитрий.

– Мы поехали через Ивановку, увидели перед въездом в деревню много конского навоза и заслали разведку. Она выяснила, что там банда, забравшая в Митяево большую часть жителей в качестве заложников, а в Ивановке барствует атаман с охраной в десять человек. Вынесли эту охрану вместе с атаманом. Они уже пьяные были, пощелкали их, как детей. Узнали подробнее, что к чему, и решили продемонстрировать бандитам мертвого атамана, чтобы они сдались, но не успели. Честно признаться, я в шоке до сих пор от вашей тактики. Филигранно и смекалисто.

– Да уж ладно, товарищ майор, сглазишь, – отмахнулся Дмитрий.

– Для тебя Серега. – Майор снова протянул руку.

– Тогда я для тебя Диман. – Дмитрий пожал ему руку. – На что меняемся в этот раз?

– Стрелковка, на этот раз нормальная, не трофеи. Автоматы, пулеметы, гранаты, даже СВД. Очень удачно прихватили СПГ с боезапасом, а оказалось, что вы уже затрофеили себе. Так что у вас теперь два артиллерийских ствола. И самое главное, мы поставим вам радиопередатчик, достающий до нашей части. Теперь нужды в ходоках не будет. Очень надеюсь, что после такого разгрома в ваших краях не скоро найдутся отчаянные парни с новой бандой. Есть еще хорошие новости, мы взяли под охрану несколько составов с бензином и соляркой. Так что на весну можете рассчитывать, что у вас будет топливо для оставшейся на ходу техники.

– Это отличная новость, мужики, – обрадовался председатель. – Еще бы семян картошки тонн пять раздобыть. На одном зерне долго не протянешь, мы же не голуби.

– Будем интересоваться. Найдем варианты – сообщим, – пообещал майор. – Да, и наши выводы относительно эпидемии. Мы решили, что зима убьет ее, но для этого понадобится проморозить все помещения, все сараи, вообще все, где она может затаиться. Мы провели эксперимент, зараженный пластик после разморозки поместили в герметичную емкость с незараженным. В итоге заражения не произошло.

– Отличная новость, – обрадовался Дмитрий.

Неожиданно появилось предчувствие наступающей стабильности, выравнивания ситуации. В их краях зимы были суровыми, так что у Нэбутори не было шансов пережить ее при целенаправленной профилактике.

– С пленными что делать? – поинтересовался Дмитрий.

– Мы их заберем с собой, если вы не против. Как следует допросить, выяснить, кто такие, откуда оружие, с кем имели контакты. Надо брать ситуацию за рога, пока область не наводнилась подобными бандами.

– Конечно, не против, – обрадовался Дмитрий, что ему не придется думать о них.

– Если что, готовься возглавить отряд, присматривающий за вашим районом, – серьезно предложил майор. – Не сомневаюсь, ты справишься.

– Не знаю, Серега, мне этой войнушки хватит надолго.

– Ладно, не стоит тебя сейчас напрягать. Вид у тебя потрепанный. Отдыхай, восстанавливайся, выходи на связь время от времени.

– Непременно, – пообещал Дмитрий. Он поискал глазами Николая Петровича, почувствовав, что ему требуется занять горизонтальное положение, иначе он упадет. – Петрович, отвезешь меня домой?

– Конечно, – отозвался боец.

Дмитрий попрощался с военными, с трудом забрался в телегу и упал на солому, наплевав на высохшую чужую кровь. Петрович помог ему выбраться, довел до дома и уложил в кровать.

– Не мутит? Справишься сам? – заботливо поинтересовался боевой пенсионер.

– Справлюсь, – пообещал Дмитрий.

– Если что, я буду у башни.

– Хорошо.

Дмитрий уснул сразу, как только услышал стук калитки. А проснулся от голоса супруги и детей, заезжающих во двор. Никогда у них с женой не было такой искренней и бурной радости от встречи. В ту ночь в Митяево и в Ивановке было как никогда весело. Жители обрели веру в себя в более широком смысле, поняв, что им по плечу совершенно невероятные вещи.