Текст книги "Алеманида. Грёзы о войне"
![](/books_files/covers/thumbs_240/alemanida-grezy-o-voyne-266685.jpg)
Автор книги: Сергей Причинин
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Здесь упражняются патриции или дети царя? – он ударил Валента по ноге, выгоняя на зной.
– Наставник, мне уже надоел Эфиальт, – с укором произнёс Валент. – Вот уже полгода мы не отходим друг от друга. Мне кажется, на нас начинают косо смотреть.
– Испугался братской любви? Эфиальт единственный, кто способен выжать пот из твоего бренного тела.
– Я наизусть выучил все его движения, а он – мои! Конечно, он же нем! Он не может пожаловаться.
– Агесилай сказал, ты мало тренировался в моё отсутствие. Ты же орал, что станешь лучше всех. Вот и тренируйся более прочих, иначе твоим единственным местом для побед станет триклиний117117
Трикли́ний – столовая с тремя застольными ложами, пиршественный зал, столовая, выделенная в отдельную комнату под влиянием греческой традиции.
[Закрыть]. Тренируйся, мой друг, тренируйся.
– Чтобы соперники падали через секунду?
– Не зазнавайся, мой мальчик! Скоро у тебя появится настоящие враги. Арена песка с обмоченными стенами – это одно, а изрытая сражением и конскими копытами земля… Думаю, ты понял, что я хотел донести? Ежели здесь тебя опрокинул Эфиальт, повторишь сызнова. И в настоящем бою твоей немой товарищ так улыбаться не станет.
Валент состроил недовольную физиономию. Кустодиан понял, что мальчишке плевать на слова и увещевания. Валент подсек Эфиальту ноги и приставил меч к шее.
– Молодец, фракиец. За быструю победу разрешаю выпить воды, а за упрямство дарю десять плетей. Агесилай возьмёт на заметку. Клянусь Деметрой, говорю это в сотый раз, но ничего не меняется. Однажды я прирежу тебя, Валент. Будь ты хоть способен в одиночку уничтожить целый легион, но без дисциплины стоишь не дороже свиньи.
После слов наставника Валент несколько поутих. Кустодиан вернулся к побратиму.
– Скольких хочешь взять? – поинтересовался Агесилай.
– Нужны все. Из общего количества сформирую отряд в семь-восемь человек.
– Почему так мало? – Агесилай сдвинул брови. – Какой смысл?
– Это будет отряд гоплитов-ланциариев. Оставшаяся дюжина войдет в виндобонский легион. Легат в Виндобоне сказал, что им недостает лазутчиков.
– Разве нельзя взять всех?
– Разведка должна быть незаметной. Не пойдёт же ночью в стан врага целая центурия.
– Согласен. Но твои семь-восемь человек в Галлии умрут в первую же ночь. Тебе не найти восемь человек уровня Прокла или Эфиальта. Есть Валент, но тот умрет по своей же глупости.
– Правда твоя. Посмотрим, что в итоге выйдет. Они все сильны и индивидуальны по-своему. – Кустодиан вздохнул и вновь обратился к ученикам. – Вы закончили? А теперь сделайте то же самое с другим партнером! Эфиальт, уйди к Тефею. Валент – Кемнеби твой.
Фракиец бросил злой взгляд и лениво поплёлся на поиски Кемнеби, коего откровенно ненавидел. Агесилай смотрел на сражение и пытался предугадать, кто войдёт в отдельный отряд. Через несколько минут тринадцать бойцов стояли и ещё столько же лежали поверженные на песок.
– Проигравшие уходят, остальные – разберитесь по парам. Прокл, ты идёшь под навес, – распорядился Кустодиан.
Проигравшие бойцы кряхтели и держались за побитые бока. Прокл с непониманием посмотрел на наставника.
– Иди туда, – центурион пальцем показал на скамью у стены. – Вас осталось двенадцать. Постройтесь в две шеренги по шесть человек и опрокиньте соперника.
Агесилай не подал сигнала к атаке, бойцы начали схватку самостоятельно.
– Почему убрал Прокла?
– Он будет начальником отряда. Прокл мне кажется наиболее рассудительным в дикой шайке. К тому же сейчас как раз чётное количество бойцов.
– Тебе виднее, – лицо Агесилая превратилось в непроницаемую маску. Он был недоволен решением старшего товарища.
– Кто хоть немного похож на солдата? Есть кто-нибудь на примете?
– Иногда мне кажется, что они дерутся, как портовые девки, отбивающиеся от моряков, и жрут, точно свиньи на земляном подкопе при штурме гарнизона, но неплохие ребята всё же есть. Эфиальт – истинный Арес, Кеннет неплохо бьется, Анион голыми руками одолеет медведя, Стиракс несильный мечник, но лучник превосходный. Хотя нет. Гунн не пробьётся: Кассий намного сильнее.
– Я бы взял Кассия, – сказал Кустодиан. – Гунн отдаст дух богам в первую же ночь. Более чахлого здоровья я ещё не встречал, мой друг. А что с Валентом? Я понял, что ему неважно происходящее вокруг. Он желает побеждать, сокрушать и быть первым.
Агесилай перевел взгляд на пару Валента и Кемнеби:
– О Арес! Ты прав! Человек он скверный, солдат никудышный, но боец – сущий изверг. Знаю, ты не желаешь этого признавать, но здесь он – первый. Из всего сброда ему нет равных. Эфиальт что-то пытается против него сотворить, но даже его сил недостаточно. Хотя чутьё подсказывает мне, что немой неплохо притворяется. Мне неприятно это говорить, а тебе – слышать, да только проклятый фракиец уникален.
Кустодиан покосился на Агесилая, словно пытался убедиться в искренности его слов, а потом перевёл взгляд на арену. Там билась последняя пара бойцов – гунн Стиракс и грек Кассий. Кассий вооружился гладием, а Стиракс – иберийской фалькатой. Кассий был сильнее физически, но слишком предсказуем. Стиракс не дружил с ближним боем, однако славился выносливостью.
Кассий сделал выпад, Гунн увернулся и стремительно пошёл в атаку. Кассий не мог поразить соперника в незащищенные места, и часто сходился в клинче, чтобы отдышаться. Стиракс успешно отражал атаки, а когда напор усиливался, увиливал от столкновений. Его тактика просматривалась, точно дно в роднике.
Хитрый Гунн до предела измотал соперника. Кассию было явно не до шуток. Требовался один точный удар, но юркий Стиракс неплохо освоился с сильным противником. Он опустил меч в ожидании очередной атаки Кассия. Грек подумал, что проклятый кочевник наконец-то устал, и неосмотрительно бросился на него, открывая бреши. Стиракс нырнул под рукой Кассия, ловко заломил его запястье и выхватил гладий. Он ударил противника рукоятью в спину, тот охнул и повалился на песок. Стиракс вложил фалькату в ножны, а гладий бросил Кассию.
– Что ж, значит, на то воля богов, – удивился Кустодиан.
На следующий день отобрали восемь самых искусных, по мнению Кустодиана, воинов. Прокл из Тиринфа, Эфиальт из Афин, Анион из Галлии, Кеннет из Дун-Геле, Стиракс из Напоки, Кемаль из Карфагена, Валент из Рима и Кемнеби из Александрии Египетской. Первоначально Кустодиан представлял в голове образ отряда из семи человек, а себя видел примипилом. Он долго не желал брать восьмого лишнего, но Агесилай настоял на Кемнеби, несмотря на то, что тот проиграл бой.
Валент протестовал против такого решения, дескать, на их крепком корабле не место такой крысе как Кемнеби. Но Кустодиан согласился с Агесилаем, мотивируя тем, что египтянин бился против сильнейшего бойца, а в другой ситуации победил бы любого, кроме двух ахейцев.
Каждого своего бойца центурион приравнивал к десяти обычным воинам, а Прокла с Эфиальтом – к двадцати. Лучшим в отряде Кустодиан считал Прокла, а все рассуждения об истинности этого предавал в руки бессмертных богов.
Из всего отряда особенно выделялся Эфиальт. К центуриону он попал со следами истязаний и неспособностью к речи. Никто и понятия не имел, кто наградил парня немотой. Окружающие заметили лишь явные признаки рабства и замкнутость побратима. Его спокойный вид не вызывал у соперников опасений и излишней тревоги. Внешне грек выглядел настолько слабым и хилым, что было трудно поверить в его боеспособность.
Длинные русые волосы Эфиальт часто заплетал в маленькие косы. Бледная кожа и серо-голубые глаза делали его похожим на мертвеца. Неестественная худоба привлекала внимание жителей Лутраки. Его тощее тело с выпирающими ребрами говорило о неопределённости естества. И лишь маленькая, жидкая бороденка неоднозначно намекала на принадлежность Эфиальта к мужскому полу.
Грек ни с кем не общался и сторонился окружающих. Кустодиан чувствовал, что увечье не настолько серьёзное, чтобы юнец до конца своих дней утратил способность к речи. Эфиальт следовал всем правилам наставника, никогда не перечил, не сорился с соратниками, не поддавался на их провокации и подстрекательства.
Его болезненный вид первое время вводил в заблуждение соперников. Анион, Кеннет и бойцы, обладающие выдающейся силой, сначала поддавались Эфиальту. До поры до времени многие пользовались его покладистым нравом, однако в один день чаша переполнилась.
Побратимы не считали Эфиальта за соперника и часто надсмехались над его худобой. Однажды Кассий, Тефей и Эскурон до такой степени раздразнили юношу, что тот схватился за меч и бросился на ненавистную троицу. В пылу боя он нанёс травму Эскурону, а остальным внушил такой ужас, что более его никто не трогал.
С тех пор Эфиальт явил миру свои настоящие способности, кои он намеренно скрывал. Протей больше не бахвалился собственными умениями, ибо увидел, что белая ворона превратилась в ястреба. К каждому тренировочному бою Эфиальт подходил с таким тщанием и бился с таким остервенением, что в паре с ним могли стоять лишь Протей и Прокл. Все раны и порезы Аниона были нанесены одним человеком. Сломанное запястье Кеннета, вывих Стиракса, сильный ушиб Валента, из-за которого тот три недели не мог держать меч, и отбитые почки Кемаля были причинены одним человеком. Эфиальт унизил практически каждого.
За телосложение Эфиальта называли женоподобным, а за впечатляющие навыки прозвали Бледным демоном. Также за ним закрепилось прозвище Длинноволосый Марс. Слабым он становился только после потери клинка. Эфиальт не мог постоять за себя силой мышц, полагаясь на стремительность и проворство. В дни тренировок только Валент мог обуздать его дьявольскую скорость.
Помимо блестящих способностей фехтовальщика и верблюжьей выносливости, грек демонстрировал талант к метанию ножей. Эфиальт швырял всё, что причиняло неприятелю вред. Он и табурет бы бросил, если б ножки заточили.
Эфиальт не бахвалился победами и не участвовал в общих играх, предпочитая одиночество. В греке удивительно сочетались спокойствие в моменты отдыха и чудовищная жестокость на тренировках, что пугало соратников. По их мнению, второго такого человека крайностей на земле не существовало.
Эфиальта не пугали расчленённые тела и насилие: соратники верили, что он мог разделать человека, точно теленка, и устроить умопомрачительную порку провинившемуся товарищу. Он не щадил никого и выбивал всю дурь из болтунов вроде Стиракса и Валента. Но при этом плакал, наблюдая гибель животных, и тяжело переживал потерю какой-нибудь мелочи наподобие ременной пряжки, «счастливого» сагиона или любимого ножа.
Вечная конкуренция Эфиальта и Валента положительно сказывалась на общем мастерстве команды. Соратники стремились к высотам, которые покорились лучшим мечникам. Валент закрепился на поприще лучшего фехтовальщика и иногда позволял вольности в виде прогула тренировок. Эфиальт доходил до крайности, терзая своё слабое тело дни напролет. Стоило ему превзойти Валента, как тот недовольно хватался за меч, ощущая уколы гордыни.
Командира отряда так и не назначили. Центурион видел начальником гвардии Прокла. Смелый и рассудительный грек отвечал всем требованиям и был способен взять на плечи тяжёлое бремя управления шайкой следопытов. В последний момент Агесилай напомнил старшему товарищу про подарок Филиппа. Но Кустодиан не видел в Валенте разумного лидера. Крутой нрав и скверный характер парня портили картину.
– Ты поставишь Прокла первым, а Валент отнимет своё силой, – приводил доводы Агесилай. – Я на твоей стороне, Кустодиан, но мы должны обеспечить единство в отряде. Ты прекрасно знаешь амбиции и честолюбие Валента. Он не примет назначение Прокла. Наш эллин слишком галантен, чтобы сражаться с острословием римского ублюдка. А в бою они смогут побороться за желаемое. Я бы вообще поставил Эфиальта, умей он разговаривать.
– Глупость какая! Мы рассуждаем о мальчишке и прогибаемся под него. Я просто прикажу, ибо я наставник!
– Само собой, ты старший среди нас, но детвора увидит предвзятое отношение. Логичнее провести поединок. Пусть лямку лидерства тянет сильнейший, а не человек твоих симпатий.
Кустодиан согласился с Агесилаем и поблагодарил за совет.
До отъезда в Галлию центурион дал бойцам передышку и позволил покидать казарму чаще обычного. Бойцы с радостью восприняли слабину наставников, превратив самостоятельные тренировки в беззаботные будни. Никого не наказывали и даже не читали нотации. Ранее Агесилай частенько привязывал провинившихся на солнцепёке или бил палкой по ногам, но сейчас наставники словно впали в дрёму. Они не замечали распоясавшихся учеников и закрывали глаза на их прегрешения. Агесилай с Кустодианом лишь о чём-то горячо спорили, а потом по несколько дней не разговаривали. Их настроение отчасти передалось прочим обитателям казармы. Ученики превратились в раздражительных баламутов.
Более остальных радовался Валент. Он не утруждал голову думами и размышлениями. Его мысли целиком и полностью занимали дела насущные. За время тренировок он почти ничего не видел в Лутраки, кроме городской агоры. Сейчас же всё свободное время Валент посвящал изучению города. Он покидал казарму рано утром и возвращался перед самым закатом. Пару раз ему составлял компанию Стиракс, но ему быстро наскучили бессмысленные блуждания по Лутраки.
В очередной день Валент направился к загородным виллам. В южной части города он никогда не появлялся, и ему очень хотелось посмотреть на жизнь господ. Оружия при нём не было, кроме небольшого кинжала, заткнутого за пояс. Валент осторожно шёл, представляя, что убегает от погони. Юноша думал, что таким способом научится осмотрительности.
Поблуждав по бесконечным лабиринтам городских улиц, фракиец оказался напротив огромной виллы. Дом огородили небольшой каменной стеной, по центру которой врезали железную решетку. Валент подошел к вратам и увидел за стеной совершенно иную жизнь. За изгородью цвела зелень, источая благоухание. Даже воздух здесь был не таким горячим.
Валент перевел взгляд в другую сторону и увидел стайку девушек. Одна из девиц заметила его бегающие глаза и двинулась к воротам. Признаться, на какой-то миг фракиец растерялся. Он не боялся схваток с побратимами, но испытывал неудобство в общении с девушками. Валент чувствовал такое стеснение, что не мог поднять глаза на рабыню. Он просунул голову сквозь решетку и смотрел куда угодно, но только не на неё.
– Что тебе нужно?
– Я заблудился, – беззаботно ответил Валент. – Ты рабыня? Кто твой господин?
– Мой господин – Адриан. Ты от Агесилая?
– Не про него ли мне говорил Прокл? Ах паршивец! Знал бы я, что тут порхают нимфы, бегал бы с поручениями каждый день. Как тебя зовут?
– Какая тебе разница? – девушка отошла от ворот.
– Вирсавия! – окликнул голос позади. – Госпожа зовет тебя.
– Вирсавия, – повторил Валент. – Какое необычное имя.
На лице девушки мелькнула еле заметная улыбка. Она посмотрела на растерянного юношу и летящей походкой убралась с глаз долой. Валент долго смотрел на дорожку, по которой ступала Вирсавия, воскрешая в памяти её лик. Лёгкая улыбка девушки появилась в голове, услаждая воображение. Валент осмотрел стены, трехэтажную виллу и решил, что проникнуть сюда ночью не составит никакого труда.
С последним лучом солнца Валент тайком покинул казарму и двинулся на виллу Адриана. К вечеру небо немного затянули тучи, посему половинка лунного диска слабо освещала путь. В темноте поиск особняка затянулся, из-за чего Валент изрядно поругал коринфян за витиеватые улицы. Наконец он увидел знакомые изгородь и ворота, чуть поблескивающие в лунном свете.
В три ловких движения Валент перемахнул через ворота и оказался за стеной. Он пока не понимал причин своего поступка. Валент даже не представлял, где найдет Вирсавию. И не знал, зачем идёт к ней.
В некоторых окнах по-прежнему горели огни, а из сада доносились голоса. Валент огляделся, взял кинжал в зубы и пополз наверх. Кипарисы, симметрично расположенные возле дома, заменили веревку.
Спустя пару минут ночной лазутчик стоял на полу второго этажа. Послышались шаги – он нырнул во тьму дверного проема. Шаги приближались, и сердце Валента от страха и волнения норовило пробить рёбра. В коридоре появилась девушка в темном пеплуме с подсвечником в руке. Валент выскочил из-за угла и прижал её к стене, закрыв рот.
– Тсс, – прошипел он, глядя в испуганное лицо девушки. – Мне нужна Вирсавия. Где я могу ее найти?
Это была Мавра – одна из трёх десятков рабынь на вилле негоцианта Адриана. Девушка отрицательно покачала головой.
– Если я уберу руку, ты не будешь кричать?
Глядя на мерцающие во тьме глаза, девушка только сглотнула. Валент осторожно убрал руку со рта и ослабил хватку на горле.
– Она в триклинии, – заикаясь, пробормотала Мавра. – Сейчас пойдёт к госпоже.
– Проведи меня в её комнату, – резко сказал Валент.
Рабыня пискнула что-то нечленораздельное. Для убедительности Валент показал кинжал.
– Вздумаешь меня надурить – прирежу.
Мавра пошла вперёд, увлекая за собой Валента. Они прошагали до конца коридора, прошли через арку и оказались у комнаты, смахивающей на кладовку. Рабыня молча показала пальцем на комнату и хотела убежать, но Валент поймал её за руку.
– А теперь позови Вирсавию. Только не говори, что я пришёл. Найди какую-нибудь причину.
Девушка вырвалась из ослабшей хватки юноши и скрылась в темном коридоре. Валент вошёл в полутёмную комнату и спрятался в углу.
– Она побежала жаловаться к Адриану. Хорс, какая Вирсавия!? С минуты на минуту сюда заявится стража. Я поступил неразумно, – корил себя Валент. Он не находил объяснения своим поступкам.
Сумрак комнаты еле-еле разгоняла одинокая свеча из козьего жира. Валенту казалось, что он томился в ожидании пару сотен лет, не меньше. В коридоре послышались шаги. Судя по приближающимся голосам, людей было двое. Валент сразу узнал парящий напев Вирсавии. Другой голос принадлежал мужчине – Валент слышал его впервые. Пара дошла до комнаты, и голоса растаяли в тишине. Валент сжал руки в кулаки, явственно слыша слияние губ.
Как только неизвестный удалился, Вирсавия вошла в комнату и присела на кровать. Она добавила огня, и комната озарилась прыгающими бликами. Теперь Валент хорошо видел бедно обставленную комнату. Он не решался показываться, чувствуя одновременно страх и ярость.
Вирсавия подошла к окну и сняла с плеча застежку наподобие фибулы118118
Фибула – металлическая застежка для одежды, одновременно служащая украшением (брошь для украшения или булавка, имеющая «замок» для острого конца для крепления одежды).
[Закрыть]. Легкая одежда упала на пол. Валент невольно восхитился свежестью и красотой форм девушки. Кудрявые волосы растекались по гибкой спине до самых ягодиц. Изящная шея плавно перетекала в выразительную линию ключицы. Плечи, словно изваянные из терракота, разожгли в ночном госте желание.
Валент смотрел на красиво очерченный овал лица, маленькое родимое пятно на щеке и глаза, источающие сладострастие. Стоило юноше подумать о неведомом любовнике Вирсавии, как страх испарился.
Девушка отвернулась к окну, и Валент вышел из укрытия. Он прижал руку ко рту девушки и развернул к себе лицом. Вирсавия с выпученными глазами смотрела на него, не способная пошевелиться. Свободную руку Валент положил на грациозную талию девушки и невольно почувствовал, как его дыхание участилось.
Страх исчез из глаз Вирсавии. Она бесстрастно смотрела на юношу, даже не думая сопротивляться. Валент убрал руку, уверенный в полном повиновении девушки. Юноша провёл пальцами по молодым грудям и сглотнул, чувствуя дрожь в руках. Вирсавия обратила внимание на кинжал за поясом. На её лице промелькнула тревога, какую Валент видел у овец перед закланием. Юноша хотел сказать, что не причинит никакого вреда, но слова застряли на полпути между разумом и языком.
В коридоре послышались шаги. Валент вернулся в реальность и очнулся от пленительной Вирсавии. Он махнул в окно, не представляя, куда приведёт его прыжок. К счастью, Валент угодил в кипарис и кубарем скатился на поляну. Он так перепугался, что перешагнул через изгородь, не обращая внимания на высоту. Возле самого входа его ждала Мавра.
– Чего тебе? – спросил Валент.
– Зачем могучему гладиатору портовая шлюха?
Валент хлопал глазами, не понимая, о ком речь. Он грозно двинулся на неё.
– Ты вышла сюда, чтобы меня поймать? А ну говори, уже всё рассказала господину?
Девушка отступила на шаг и выставила руки вперёд.
– Да вся вилла знает, что Вирсавия – законченная потаскуха. Какая вилла? Весь город! Знаешь, сколько матросов побывало в её постели? Думаешь, ты первый заявился в окно? О, Гера, почему все они сначала встречают меня? Не обольщайся, не думай, что она вдруг решила поиграть в любовь. Я вижу, ты мужчина простой, многого не знаешь. Брось её, пока она тебе в душу не плюнула.
Валент прижал Мавру к стенке.
– Ты за меня не беспокойся, лучше о себе подумай. Тебе, видимо, ни одного матроса не перепало? Вирсавия всех переманила к себе, значит? А тебе не хочется поиграть в любовь?
Мавра вырвалась из хватки Валента и со звериной жадностью набросилась на него. Он взял её прямо возле изгороди.
В казарму Валент вернулся уже под утро. Он представлял гнев Кустодиана, плеть Агесилая и от этого не становилось легче. Юноша пришел к лазу, который позволял незаметно скрываться и появляться в казарме. Валент тяжело сопел, когда пытался протиснуться в проход.
– Ох уж эти юношеские любви порывы.
Валент увидел Киприана, сидящего на скамье с книгой на коленях.
– А ты почему не спишь?
– Я просыпаюсь с первым лучом солнца и тебе советую, юноша. Не бойся, я не скажу Агесилаю, где ты бродишь.
– Разве ты знаешь? – Валент яростно стрельнул глазами.
– Нет, но твои пылкие очи выдали тебя с потрохами. Ты уж определись, чего желаешь от жизни. Агесилай смеётся над тобой, ибо твои попытки несуразны.
– О чём ты, старик?
– Валент стремится стать лучшим воином? Наверное, ты вдохновлялся подвигами Геракла и Ахиллеса, хотя я не уверен, что наёмников обучают грамоте. Уж определись, юноша: семью желаешь завести или достичь небывалых высот? Люди вроде тебя имеют возле себя гетеру, а не жену. Едва поверишь в любовь, как Эфиальт вмажет тебя мордой в песок.
– Этого не случится. Киприан, а ты не знаешь, почему Агесилай с Кустодианом ссорятся?
– Спарта с Аргосом вечно рассыпаются в объятиях, а потом грызутся. Дорожки старых приятелей разошлись. Кустодиан служит Константину, Агесилай – Лицинию. Августы снова поссорились. Догадаешься сам, что пошло не так?
– Как-нибудь разберусь. Прости, а ты не научишь меня читать?
Киприан улыбнулся и постучал по книге.
– Придётся схватывать на лету, ибо война на пороге, фракиец. Ступай, успеешь часок-другой вздремнуть.
Юноша посмотрел на поднимающееся солнце и понял, что не успеет поспать и минуты.
II
Бойцы Кустодиана тренировались с раннего утра. На площадке не хватало одного человека, и все прекрасно знали, кто снова не услышал утренний подъем. Однако Кустодиан в очередной раз ничего не сказал. Одна половина учеников видела в подобном поведении наставника слабость, а другая – предвзятое отношение.
Агесилай также негодовал и часто бранился на Кустодиана. Он не понимал, почему Валенту дозволялись подобные вольности. Обычно за неповиновение бойцов стегали плетью, но Кустодиан запретил Агесилаю муштру, пытаясь взрастить плеяду наёмников иным способом. Спартанец запретил наказывать Валента, сказав, что придумал иной способ приструнить непокорного юнца.
Лишь различия в статусе останавливали младшего наставника от открытого возмущения. Кустодиан пять лет руководил Священным отрядом трехсот119119
Священный отряд из Фив был отрядом отборных солдат, состоящий из 150 пар возлюбленных, которые легли в элитную силу фиванской армии в 4 веке до н.э.
[Закрыть] у царя Софокла, в то время как его соратник был сотником над аргосцами.
В последнее время Агесилай и Кустодиан часто ссорились из-за политических разногласий. Теперь ещё и Валент подливал масло в греческий огонь, пропуская тренировки из-за бессонных ночей.
Кустодиан знал, куда после заката бегал неуёмный ученик. Своевольный Валент расценивал молчание наставника как глупость и безнаказанно проникал на виллу Адриана. Кустодиан же намеренно молчал. Сей пассивностью он хотел показать, что происходит даже с лучшими воинами, когда они попадают под тлетворное влияние блуда.
Вот уже несколько дней Валент взбирался в комнату к Вирсавии, а следом встречался с Маврой. С первой рабыней встреча проходила как вечер в сопровождении гетеры, со второй – походила на звериную случку. Если Вирсавия неохотно шла на контакт и медленно поддавалась необыкновенному напору горделивого фракийца, то Мавра выжимала из него последние соки.
Прокл мягко намекнул Валенту, что госпожа Цецилия уже выбрала Вирсавии жениха, так что все обольщения рано или поздно сойдут на нет. Валент же не мог определиться, кому симпатизировал больше. Обстоятельства подстегнули его с удвоенной силой обхаживать девушек. Он не думал о будущем и мыслил одним днём, но видел в непростой ситуации вызов судьбы.
По Лутраки о Вирсавии ходили не самые лестные слухи, но перед Валентом она крутила хвостом и долго не допускала его к телу. Спустя время она всё же показала истинное нутро и отдалась. Нравы тех времен не отличались благопристойностью, и никто не порицал девушек, которые свободно распоряжались своим телом. Валент терзал плоть каждую ночь, а Вирсавия словно не могла насытиться. Только сейчас юноша понял, что имела в виду Мавра, когда говорила про матросов.
Прокл видел влюбленность соратника и по-настоящему переживал за него. Грек был хорошо осведомлен о жизни в поместье. Он по-прежнему бегал на виллу Адриана и передавал сметы от Агесилая. Прокл прекрасно знал, что на одном лишь Валенте отношения у Вирсавии не заканчивались.
Несколько раз он воочию наблюдал за её амурными играми с конюхом. Прокл ничего не говорил Валенту, дабы не губить невинную душу. Вспыльчивый характер соратника не годился для переговоров с конкурентом. Прокл понимал, что Валент убьёт врага на любовном амвоне и отнимет Вирсавию силой. Чрезмерные амбиции и вспыльчивость Валента иногда нервировали даже грека с его хладнокровным темпераментом.
Прокл не считал своё молчание предательством, ибо знал, что в случае конфликта сторон последует череда неблагоприятных последствий. Доля средств казармы Кустодиана принадлежала Адриану. Спартанец сильно зависел от толстосума и старался с ним не ссориться. Однако после вмешательства Валента конфликт станет неизбежным.
Вирсавию действительно собирались поженить на конюхе Элагабале, а об отношениях Валента и Мавры Прокл даже не догадывался. Он уже подумывал провести разъяснительную беседу с крепко сложенным рабом Адриана, дабы тот отказался от женитьбы, однако по воле судьбы не мог с ним встретиться.
Также грек несколько раз пытался втолковать в безмятежную голову Валента толику здравомыслия, но безуспешно. Влюбленный юноша не слушал доводы побратима. Он согласно кивал, одновременно воскрешая в памяти упругую грудь и пухлые уста Вирсавии и ненасытную страсть Мавры. Про похождения с сирийкой, к его великому удивлению, пока так никто и не узнал. Прокл на время отступился, ибо обстоятельства изменились: Адриан уехал в Рим, а госпожа захворала. Свадьбу отложили, и Прокл вздохнул с облегчением.
Агесилай вошёл в комнату Валента с плетью и постучал парня по лбу.
– Сегодня отбор лидера. Ты ведь понимаешь, что не голосованием единым мы выберем главу отряда? Ты был осведомлен о серьёзности грядущего мероприятия, но предпочёл плотские утехи. Удивлен, почему Кустодиан терпит твоё поведение.
Агесилай ушел. Валент уселся на кровати и вытер с лица капли пота. Туника промокла насквозь, а ноги покрылись пятнами от бесконечных укусов мух. Голова гудела, как после попойки, в глаза точно насыпали песка.
Валент поднялся, взял клинок и взглянул в отражение. Глаза покраснели и распухли, а волосы на голове отросли до недопустимой длины. Все проблемы и тревоги юноши отразились на измождённом лице. Он уже побаивался спокойствия Кустодиана. Наставник пообщался с Киприаном и тут же сменил гнев на милость. А спартанец никогда и ни к кому не относился со снисхождением.
– Сегодня я – Август, завтра к кресту прибьют, – заключил юноша. – Надо бы патлы отрезать.
Едва Валент угодил в казарму Кустодиана, как наголо обрил голову и придерживался сего правила целый год. Он понятия не имел, как Эфиальт сражался с такой копной волос. Валент считал, что волосы лишний раз отвлекают и являются прекрасным жилищем для вшей. Обрившись, он также хотел максимально приблизиться к строгим нравам легиона. Валент предавался мечтам, в которых его провозглашали величайшим полководцем и одаривали лаврами.
Дабы воплотить грёзы в реальность, он серьёзно подошёл к тренировкам. Скудно питался и долгими часами изрубал столб. После одного из малочисленных поражений в схватке с Эфиальтом юноша понял преимущество соперника. Немой грек обладал непомерно длинными суставами рук, что позволяло ему раньше настигать врага. Валент перетаскивал камни, думая, что руки станут длиннее. Агесилай посмеивался, но не останавливал парня, ибо уважал внеурочные физические нагрузки.
Валент без устали экспериментировал с длиной клинка, метал ножи и стрелял из лука. На сих поприщах он не обошёл Эфиальта и Стиракса, но нашёл другие свои сильные стороны и максимально сосредоточился на фехтовании. Каким бы скверным человеком Валент ни был, он единственный освоил технику боя гладиаторов-димахеров120120
Димахер (dimachaerus от греч. Διμάχαιρος буквально значит – «двусабельник, с двумя саблями») – действовал по-македонски, был вооружен двумя кривыми мечами-махайрами (machaera) или кинжалами-сиками, по историческим данным был самым опасным из гладиаторов.
[Закрыть].
Однако Агесилай молниеносно обнаружил главную слабость юноши, которая заключалась в чрезмерной гордыне. Ни угрозы, ни божественные посулы не останавливали Валента. После красивой победы над Проклом или Эфиальтом, юноша расслаблялся, считая себя Аресом во плоти.
Соратников Валента раздражали не только его умения, но и внешность. Он не приходился внучатым племянником Аполлону и не был бастардом Юпитера Капитолийского. Его неулыбчивое лицо не дотягивало до приятной наружности Стиракса или мужественности Аниона. Лоб Валента покрылся складками еще в пятнадцать лет от того, что он имел дурную привычку морщиться. А на его щеках, в отличие от кабаньей щетины Аниона, росли редкие островки пушка, хотя юноша каждый день скоблил щеки и подбородок.
У Валента имелось иное преимущество – глаза. Он побеждал ещё до звона стали: его пронзительный взгляд обезоруживал противника. Валент моментально находил бреши в защите побратимов, чувствуя их страх.
Соратники же воспринимали Валента за вселенского наглеца и выскочку мелкого покроя. Безмерное самодовольство и взгляд, посылаемый с вершины Олимпа, злил всех бойцов: от Кеннета до Агесилая. Валент же думал, что люди попросту завидуют его умениям, забывая, что искусного Эфиальта обожали все без исключения.
Свой взгляд Валент оправдывал наследством от отца: дескать, глаза у предка также жгли голубым пламенем врагов. Хоть юноша не знал и никогда не видел отца, присказка про взгляд закрепилась на устах.
Остричь голову Валента было некому, посему он отправился на арену. Юноша пересёк коридор и оказался под деревянным навесом. Тренировались лишь бойцы, выбранные в гвардию Кустодиана. Благодаря бескостному языку Стиракса, название гвардии прочно закрепилось за октетом и даже вышло за пределы казармы. Прочие ученики отправились к Адриану, дабы сопроводить его супругу на рынок.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?