Текст книги "Уйти, чтобы выжить"
![](/books_files/covers/thumbs_240/uyti-chtoby-vyzhit-76604.jpg)
Автор книги: Сергей Садов
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Закончив рассказ, Гвоздь велел всем ложиться и потушил свечу. Утром его разбудить не удалось…
Это была страшная трагедия для нашего небольшого мира. Для всех нас Гвоздь был царь и бог, под сильной рукой которого можно было жить. Он защищал от других беспризорников, заботился, кормил и лечил. Редко когда нам не удавалось добыть еды. По мере сил следил и за гигиеной, добывая для всех зубные щетки и пасту. А сейчас вдруг этого человека, который казался вечным, не стало. Тихо плакала Милка, ее как мог успокаивал Жора, хотя и сам часто моргал глазами.
Я не плакал. После гибели родителей и сестры я вообще почти не плакал. И улыбался редко, хотя мог изобразить и смех. Это я делал в основном для Гвоздя, который часто тревожно поглядывал в мою сторону, если я не принимал участия в общем веселье. Для него я научился изображать бурные эмоции. Но сейчас его не было, и что-то показывать я не видел смысла. Я словно закаменел. Да, не плакал, но беззвучное горе оказалось страшнее. В этот момент я проклинал тот миг, когда разучился плакать. Пытался выдавить из себя хоть слезинку, но не получалось. Так и стоял.
Гвоздя мы похоронили совместными усилиями на берегу реки. Специально выбирали место. Соорудили холмик. Оставлять тело не велел Мишка, который появился к обеду, застав нас всех сидящими вокруг Гвоздя.
– Сожгут ведь, – вздохнул он. Мишка был самым старшим из нас после Гвоздя, и теперь мы все ждали его решения. – А он всегда боялся огня. Надо бы похоронить.
Идею приняли все…
А дальше начались проблемы. Теперь многие, узнав, что мы лишились нашего вожака, перестали принимать нас всерьез. Гнали с выгодных мест, где больше всего можно было заработать, пошли предложения, которые никогда не осмелились бы сделать при Гвозде. Мишка пытался нас защитить, но… Однажды ночью ему кто-то заехал арматурой по голове. Мишка выжил, но с тех пор стал вялым, редко на что реагировал. Мы впервые познали голод. В один из таких моментов, когда младших уже совсем нечем было кормить, я и схлестнулся с компанией Гошки Фокина, которая попыталась турнуть нас с выгодного места. Я понимал, что если мы уйдем и не соберем ничего, то сегодня останемся голодными. Особенно жалко было Милку и Короля. Те тоже это понимали и беспомощно смотрели на меня. Смотрели, зная, что я ничем не смогу помочь. И не смогу защитить. Они вздохнули и стали собираться. Тогда-то я и взъярился. Заревев, бросился с кулаками на обидчиков. В первое мгновение мне даже показалось, что побеждаю, настолько неожиданной оказалась для врагов моя атака. Неожиданной и яростной. А потом мне заехали в ухо, в нос… Я не обращал внимания на боль, дрался за всех нас. Я не мог отступить, но силы были слишком неравны. Гошка, ухмыляясь, выхватил нож.
Гвоздь всегда запрещал нам брать с собой всякие колюще-режущие предметы. Говорил, что они только в неприятности втравят с милицией. Холодное оружие, как-никак. Другие же банды, пока он был жив, к нам не лезли. Но сейчас все изменилось, и я начал брать с собой найденный где-то плохонький перочинный нож. Два раза он помог нам отбиться. Вот и сейчас я понадеялся на него. Закрывшись от удара врага рукой, пырнул сам. Боли от пореза не почувствовал, зато тонкий вой Гошки показался мне музыкой. Нож выбили, меня пнули, и я покатился по земле. Удары сыпались со всех сторон. Вот в этот момент и появился Александр Петрович. Не вступая в разговоры, он молча ввинтился в драку и раскидал противников, как кутят. Те прыснули в разные стороны.
Я смотрел на склонившегося надо мной мужчину.
– Только мальков не троньте, – прохрипел я. – Они еще совсем маленькие. А со мной делайте что хотите.
Мужчина как-то странно дернулся. На скулах заиграли желваки. Он вдруг отвернулся и стал изучать что-то вдали. Мне было не видно. Но вот он снова посмотрел на меня, а потом осторожно поднял.
– А вы за мной. Поможете привести в порядок вашего защитника, – обратился он к малькам.
Король и Милка, бледные, несмело двинулись следом. Я хотел закричать им, чтобы убегали, но из горла вырвался только хрип.
Мужчина отнес меня к своей машине, достал из нее одеяло и велел малышне расстелить его. Положил меня, взял канистру с водой и стал старательно смывать кровь, Милка по его команде принесла аптечку.
– В рубашке ты, парень, родился, – заметил он, заканчивая перевязку. – Много синяков и ушибов, даже порез есть, но умудрился ничего не сломать.
Вокруг нас уже собралась толпа, приехали «Скорая», милиция. Один из милиционеров подошел к нам, но мой спаситель что-то показал, и страж порядка вдруг как-то растерял всю решительность, козырнул и начал отгонять зевак. А меня погрузили в машину «Скорой помощи». Милку и Короля сначала не хотели пускать со мной, но мой спаситель опять что-то показал врачам, и все их возражения разом стихли. Всю дорогу до больницы малыши ревели в голос и не отпускали моих рук. Я как мог успокаивал их, пытался шутить. Врачи от их рева сначала морщились и ворчали, но к концу поездки уже молчали, только как-то странно посматривали на меня.
В больнице попытка разлучить нас привела к еще большему реву. В конце концов вмешался мой спаситель, который, оказывается, приехал следом за нами. Он переговорил с врачами, и те нехотя отвезли нас троих в какое-то помещение. В приемный покой, как я узнал позже. Милку и Короля оставили там, а меня покатили в операционную. Это была первая операция в моей жизни. Впрочем, ничего особо страшного там не делали – просто зашили порез и перевязали царапины. Потом что-то вкололи, и я погрузился в сон…
Сколько времени я спал, не знаю. Когда проснулся, рядом с кроватью сидел мой давешний спаситель и читал газету. Я не понимал, где нахожусь, потом вспомнил и стал искать глазами мальков. Мужчина отложил газету:
– Проснулся, герой? Как самочувствие?
– Где Милка и Король?
– Милка и Король, как я понимаю, это те двое ребятишек, которые с тобой были? Носятся по коридору наперегонки. Всех медсестер уже на уши поставили. Как им сказали, что с тобой ничего страшного нет, так и бегают теперь. Сколько им лет, кстати?
– Милке, наверное, пять. Она года два с нами живет. А Королю шесть.
Мужчина нахмурился, о чем-то размышляя. Я наблюдал за ним, не понимая, что ему нужно и вообще, кто он такой. Обычный костюм, обычная внешность. Встретишь в толпе и тут же забудешь… Хотя… было в нем что-то такое, что призывало к осторожности. За полтора года, что я прожил на улице, я научился улавливать такие моменты. В карман за кошельком я, по крайней мере, к нему бы точно не полез.
Тот словно мысли мои прочитал:
– Что ж, давай знакомиться, герой. Меня зовут Александр Петрович Воронов.
– Владимир, – буркнул я. – Друзья зовут Шкетом.
– С твоего разрешения, я буду звать тебя по имени, – улыбнулся Александр Петрович. – Володя, скажи, ты как на улице оказался? Сбежал из дома?
– Родителей убили, – ответил я. – Мне удалось убежать.
– Прости… – Александр Петрович действительно выглядел виноватым. – Не хотел напоминать, но мне важно было это знать. У тебя кто-то из родни есть?
– Не знаю. Одна бабушка умерла, другую не знал никогда. И дедушек тоже. Больше никого не знаю.
– Хорошо. Тогда давай обсудим с тобой твою дальнейшую судьбу.
– А чего обсуждать? Отпустите меня, и я уйду. И Милку с Королем заберу.
– Извини, но на улицу ты больше не вернешься. Буду с тобой говорить как со взрослым человеком. Теперь у тебя есть только два возможных пути. Первый – отправиться в детдом…
– Сбегу! – сразу отреагировал я.
– Почему это? – удивился Александр Петрович.
– У нас Машка была в детдоме. Она у Гвоздя раньше меня появилась. Сбежала из этого вашего детдома и много про него рассказывала. Потому и сбегу.
– Гм… Возможно, ей просто не повезло, но на улице у тебя будущего нет. И закончишь ты свою жизнь, скорее всего, в одной из драк, наподобие той, из которой я тебя вытащил. Неужели ты не хочешь получить образование?
– Не-а.
– Ну вот. А я еще как со взрослым с тобой разговаривал. Ну а второй вариант услышать хочешь?
– Так ведь все равно расскажете, хочу я или нет. Так что давайте.
– Однако ты не безнадежен, – заметил Александр Петрович. – По крайней мере, старшим не хамишь и на «вы» обращаешься.
– Да пошел ты… – тут же исправился я, но вызвал этим только улыбку.
– Итак, второй путь… Не хочешь стать моим сыном?
Вот тут я офигел…
– Что? – недоуменно переспросил я.
– Хочу тебя усыновить. Не будешь возражать?
– А если я буду против? – Вот не верилось в добрые намерения этого человека и все тут. Улица быстро отучает от наивности. Но… но очень хотелось поверить. Неужели у меня снова будет дом?
– Я уже говорил, у тебя два варианта. Первый ты не забыл. Второй – мое предложение.
– А можно подумать?
– Конечно, – улыбнулся Александр Петрович. – Я понимаю, что такое решение с ходу не принимают. И не сочти это шантажом, но на улицу я тебя не отпущу в любом случае – там ты погибнешь.
– А что будет с остальными?
– Это с твоими друзьями? Устроим их в детдома… Хорошие детдома, – увидел мою реакцию Александр Петрович.
– Тогда я не согласен! – отрезал я и отвернулся к стене, давая понять, что разговор окончен. – Куда они – туда и я.
– Почему? – удивился мой спаситель.
– Все равно все сбегут. И я сбегу – я малявкам нужен, они без меня пропадут. Старшие ведь должны будут добывать деньги на еду. Кто за ними проследит?
– Вот даже как… – Александр Петрович задумался. – А если я тебе пообещаю такой вариант, что твоим друзьям сбегать не захочется? Если они будут счастливы?
Я снова повернулся к нему:
– Если вы действительно поможете хорошо пристроить мальков, можете забирать меня хоть на органы.
– Хм… – Этот непонятный и загадочный взрослый задумчиво изучал меня. – Ты очень интересный человек… не зачерствел. Но чтобы все устроить, мне нужно время. Хотя бы три недели. Ты обещаешь пробыть эти три недели в больнице? Врачебный уход тебе не помешает точно.
– Обещаю, – буркнул я.
Ага. Ищи дурака.
– Ради твоих мальков. Если ты в самом деле так о них заботишься.
Поймал. Я вздохнул.
– Никуда я не денусь, пока они тут.
– Тогда договорились.
– А я ведь так и не поверил вам в тот раз в больнице.
– Я знаю, – чуть улыбнулся куратор. – Плохой бы я был разведчик, если бы не понял этого. Слишком ты мне тогда понравился своей самоотверженностью. Мне не хотелось, чтобы ты снова оказался на улице, потому и принял меры, чтобы ты не сбежал, пока я занимался устройством всей вашей компании.
– А если бы я все-таки отказался? – поинтересовался мальчик, разглядывая что-то в траве. – Куда бы вы меня, такого красивого и умного, дели?
– Ого, – удивился Александр Петрович. – Неужели ирония? От тебя ее нечасто услышишь. Ну а сам-то как думаешь?
– Поскольку тогда еще не знали о моей болезни… скорее всего, вы отдали бы меня в какой-нибудь специализированный детдом?
– Хм… Почему именно специализированный? Начитался газет? Нет, просто подыскали бы приличный. Но и там я о тебе не забыл бы, и не надейся. По крайней мере, бандитом точно не дал бы стать.
– Я знаю, чем заканчивают авторитеты…
Александр Петрович опустил голову:
– Извини. Не хотел напоминать.
– Да ничего, я уже смирился.
Володя резко поднялся и стал стаскивать с себя одежду. Разбежался голышом и сиганул в воду. Вынырнул метрах в десяти от берега и быстрым кролем поплыл через озеро.
Вволю наплававшись, он выбрался на берег и поспешно натянул одежду прямо на мокрое тело – комары тут звери, голым не очень-то побегаешь.
– Ты бы хотел встретиться со своими? – вдруг поинтересовался Александр Петрович.
Володя на миг замер, потом покачал головой:
– Нет. Пусть считают, что я умер – им ведь сообщили о моей болезни. Прощаться всегда тяжело.
Александр Петрович снова появился в больнице через две недели. За это время меня отмыли и откормили, хотя лечением как таковым не занимались. Держали как в санатории – и все.
– Пойдем, – с порога позвал он.
Удивленный таким приглашением, я поспешил за ним. Мой спаситель привел меня к какой-то двери, приоткрыл ее и предложил посмотреть. Я осторожно заглянул. В холле перед лестницей, нервно теребя платок, сидела какая-то женщина в бежевом брючном костюме. Рядом с ней стоял мужчина в коричневом пиджаке и черных брюках. Он нервничал не меньше. Еще один мужчина, гораздо спокойнее этой парочки, стоял в сторонке. Тут в коридоре показалась медсестра, ведущая за руку Милку, та, в свою очередь, тащила на буксире Короля. За эти две недели они не расставались ни на минуту: где Милка – там и Король.
Медсестра вывела детей в холл и тут же ушла, повинуясь жесту спокойного мужчины. Женщина вскрикнула и кинулась к Милке. Опустилась перед ней на колени, вглядываясь в ее лицо. Милка испуганно спряталась за Короля. Я чуть улыбнулся.
– Леночка, – сказала женщина. – Ты не помнишь меня? Прости меня! Прости! – Она подалась вперед и сгребла девочку в охапку. – Я твоя мама, Леночка!
Я вопросительно глянул на Александра Петровича.
– Пришлось потрудиться, – сказал он. – Отпечатки рассылали во все города. В конце концов вышли на случай двухгодичной давности. На вокзале потерялась девочка трех лет, следов отыскать не удалось. Проверили, вроде все совпадает. Эти и правда два года назад приезжали сюда. Мать на две минуты оставила дочь без присмотра, повернулась, ее нет. То ли сама ушла, глупая ведь, то ли кто увел, но почему-то бросил, сейчас уже не узнаешь. Наш сотрудник на всякий случай побывал у них дома, посмотрел фотографии, снял отпечатки пальцев – родители в комнате не убирались, до конца надеялись, что дочь найдется. Потом сравнили с отпечатками девочки.
Милка… нет, теперь уже Лена, плакала на плече у матери, при этом не отпуская руки Короля, который неловко топтался рядом, не зная, что делать. Ленку же словно прорвало, она, захлебываясь, принялась говорить о своей жизни, как ее нашел Гвоздь, как рассказывал сказки, как они удирали от милиции и как попрошайничали. Улыбка женщины превратилось в жалкую гримасу. Она всхлипнула, но сдержала себя и не заплакала.
– Теперь все хорошо, доченька. Теперь все будет хорошо. Мы заберем тебя домой.
Милка… Ленка отстранилась.
– Нет. Я без Короля не пойду! И Шкета! Он защищал меня!
– Короля? – Женщина беспомощно взглянула на мужчину.
– Вот он. – Ленка вытолкала вперед друга. – А Шкет в палате лежит. Я сейчас…
– Похоже, мне надо будет вмешаться, – сказал Александр Петрович. – Или хочешь к ним в семью?
На миг у меня захватило дух. До слез захотелось, чтобы меня снова обняла мама, чтобы, если я заболею, она сидела у моей постели и поила горячим молоком с маслом. Собрав всю волю, я мотнул головой:
– Нет.
Как-то отстраненно я наблюдал за разговором Александра Петровича и семейной пары. Женщина не отпускала руку дочери, сильно сжав ее ладонь. Я видел, что Милке больно, но девочка даже не пискнула.
Я побрел в палату. Александр Петрович появился через полчаса и сел рядом с кроватью. Я от стены не повернулся.
– Они берут и вашего Короля.
– Хорошо.
– Лена плакала. Хотела с тобой попрощаться, когда я объяснил, что ты не можешь поехать с ними.
– Трое – это было бы уже слишком. Спасибо.
– За что? Я держу свое слово. А сейчас собирайся.
– Собираться? – Я приподнялся и обернулся.
– А ты что, думаешь вечно в больнице жить? Поедем смотреть, как остальные из вашей компании устроились.
Остальные…
Оказалось, что Александр Петрович приготовил для меня одежду. Мы покинули больницу и поехали на его машине куда-то за город.
Остановились недалеко от деревенского дома. Сквозь тонированные окна нас видно не было, а опущенное стекло рядом с водителем давало возможность слышать все, что происходит на улице. Вот скрипнула дверь, и на крыльце показался Валерка. Я с трудом узнал его: чистый, в аккуратной одежде.
Грохоча ведром, он прошел к колодцу и быстро закрутил ворот. Наполнил ведро и понес в дом. На крыльцо выскочила какая-то девчонка.
– Ты чего, Маш? – удивился Валерка.
Машка?! Эта девчонка та самая Машка, вечно ходившая в рваном платье и дырявых колготках?
Девчонка молча сунула Валерке еще одно ведро и подхватила полное.
– Да сам донесу! – возмутился Валерка.
– Дуй с этим.
Из дома кто-то позвал Машку по имени.
– Иду, мама Люба!
– Мама Люба? – Я повернулся к Александру Петровичу.
– Любовь Николаевна Орлова. Недавно похоронила мужа, а сын погиб в Афганистане. Хотела усыновить каких-нибудь сирот, но ей не позволили. Одинокая женщина, не молода… Нам удалось ей помочь. Я полагаю, что это в любом случае лучше, чем детдом или улица. Ребятам здесь нравится. Да, честно говоря, я бы и сам не прочь, чтобы меня так усыновили. Чистый воздух, здоровые продукты. Хотя и труд тут тяжелый, но ребят не пугает. Хочешь зайти в гости? Они будут рады.
Я отрицательно покачал головой.
– Как знаешь. Поехали тогда обратно.
В тот день мы больше никуда не ездили. Переночевали в квартире, я так и не понял в чьей, а утром уже летели на настоящем вертолете. Летал я впервые и потому с большим любопытством глядел в иллюминатор. Приземлились на территории какой-то воинской части, а потом из окна кабинета я наблюдал за Мишкой, в ладно подогнанной форме марширующим вместе с другими по плацу.
– Тоже такие же сироты, – пояснил Александр Петрович. – Сначала один прибился к части, потом солдаты еще одного привели. Не выгонять же было? Так и прижились с тех пор. Теперь вот целая орда живет на правах сынов полка. Сейчас даже довольствие получают.
– И Мишке нравится? – удивился я.
– Здесь никто никого силком не держит, каждый волен уйти в любой момент. Но до сих пор никто не сбежал.
За следующую неделю мы таким образом навестили всех моих друзей по несчастью, с которыми я провел последние полтора года. Ленька оказался в интернате для одаренных детей. Я не удивился. Он и раньше великолепно рисовал, на добытые деньги даже покупал альбомы и краски. И Гвоздь ему дарил. Зарабатывал тоже рисованием – продавал свои пейзажи или рисовал портреты на заказ. Просто удивительно, как быстро разыскали всех из нашей компании и пристроили каждого.
– Вы ведь немного времени на это потратили? – сердито поинтересовался я.
Александр Петрович удивленно посмотрел на меня:
– Много людей работало. Не один я.
– Да? Вот скажите, если вы такие могущественные, если можете, когда понадобится, пристроить всех, почему на улице столько таких, как я?
Александр Петрович не нашелся что ответить. Только вздохнул и развел руками.
На обратном пути он спросил:
– Ну, теперь ты доволен?
– Да… спасибо вам.
– Зря ты так.
Володя искоса глянул на куратора:
– Может быть…
– Им легче будет знать, что ты живой.
– А вот это еще неизвестно. На людях ведь не проверялось, а то, что метод сработал с животными…
Александр Петрович поморщился:
– Я думаю, что все получится. Это имеет смысл. Ученые тоже согласны и даже построили целую теорию на этот счет.
Володя хмыкнул:
– У них будет теория на любые случаи. Уверен, что если ничего не получится – они и это объяснят… Александр Петрович… хочу вас попросить…
– Да?
– Если ничего не получится… можно мне с собой взять яд? Я видел, как умирали от моей болезни… Я держусь только из-за той надежды, которую вы мне дали… если ничего не получится…
Александр Петрович вдруг крепко обнял Володю и прижал к себе.
– Глупый… Все получится. Не смей даже думать иначе. Господи… ну почему все так случилось? Почему?
– Извините… – Володя отвернулся. – Глупая просьба… я не подумал.
– Значит, не подумал, – вздохнул Александр Петрович. Он снова стал деловым. – А это плохо. Плохо тебя дрессировали, если у тебя все еще язык опережает мысли. Ты ведь после перехода окажешься один в совершенно незнакомом месте. И там твой язык может привести к беде.
– На заданиях я не расслабляюсь.
– Опять плохо. Человек не может быть вечно напряжен. Быстро сгоришь.
– Александр Петрович, товарищ полковник, мы же уже говорили об этом! Зачем снова?
Полковник взлохматил мальчику волосы и дружески пихнул в плечо.
– Какой же ты еще дурачок наивный, если думаешь, что свою жизнь действительно можно определять самому.
– А разве не так?
– До определенного момента так, но человек существует не в вакууме. В этом новом мире ты будешь хозяином своей судьбы только до тех пор, пока не выйдешь к людям, а дальше они будут оказывать на тебя влияние. Ты можешь сопротивляться этому давлению, выбирать свою дорогу, что-то делать, но от этого влияния тебе не спрятаться и не избежать его.
– Проблемы стоит решать по мере их появления. Ваши же слова, товарищ полковник.
– Так я и не спорю. – Александр Петрович махнул рукой. – Ладно, больше не буду заводить разговор на эту тему. Мы тебя учили думать и принимать решения самостоятельно, хорошо все обдумав, не поддаваясь влиянию момента, и ты оказался неплохим учеником. А пока отдыхай. Сегодня тебя никто не потревожит – все-таки последний спокойный день твоей жизни в родном мире. Дальше тебе скучать не дадут.
Володя некоторое время смотрел вслед куратору, ставшему для него настоящим другом на этой Базе. Если он о чем и жалел, то только о расставании с ним.
Александр Петрович на Базу возвращаться не стал. Миновав первые строения, он углубился в лес, отыскал длинную палку и начал старательно ворошить листья в поисках грибов.
За три с половиной года он успел привязаться к этому мальчику. Да уж… жизнь порой бывает чертовски несправедливой. И за что все это выпало пацану? Гибель родителей, беспризорничество, а потом, когда, казалось, он уже обрел семью, диагноз, как приговор – рак…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?