Текст книги "Очень серьезная организация"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ochen-sereznaya-organizaciya-44442.jpg)
Автор книги: Сергей Соболев
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Кто такие? – спросил Рейндж, покосившись на Венглинскую.
– Вот этот, который помоложе, – Лариса взяла у него один из снимков, – вербовал кадры для частных служб безопасности. Через него, кстати, набирали сотрудников для охраны некоторых частных объектов в Крыму. Имеет связи как в Москве, так и на Украине. У него консалтинговая фирма, приписанная в Реутово, называется – «ООО «Компания «Консалт-Шанс». Сам он из бывших ментов, работал на Петровке, по некоторым сведениям, близок к тем «оборотням в погонах», которых прикрыли за то, что брали не по чину и лезли туда, куда их не просили… Второй… назовем его Лемминг…
– Это фамилия? Или погоняло?
– Прозвище, – помолчав немного, сказала Лариса. – Или, если угодно, оперативный псевдоним. Я тебе кое-что о нем расскажу… но – потом. Ну что, насмотрелся на них? – Она ловко выдернула у него из руки тонкую пачечку фотоснимков, сунула их в конверт, затем определила его обратно в шухлядку. – Влад, очень нужна инфа по этим двум людям! В сентябре 1998 года было заведено дело против руководства столичного ЧОП «Лагуна»…
Рейндж, кое-что слышавший об этом деле, многозначительно хмыкнул – теперь-то он понял, почему Лариса так странно на него посмотрела, когда он произнес вслух слово «лагуна».
– Прикинь, есть ли у тебя концы, чтобы навести справки о тех, кто был его фигурантами. Интересует, где они сейчас, чем занимаются, названия их фирм, должности… За это заплатят дополнительно! Но наводи справки аккуратно, потому что у них у самих есть концы в спецслужбах!.. Ладно, бриллиантовый мой, что мы все о делах да о делах! – Она одним движением избавилась от банного полотенца, сопроводив это бесстыдное действо обворожительной улыбкой. – Пойдем, волчара, в кроватку… Я о таком матером самце мечтала с девичьих лет.
Они занимались сексом до трех ночи. Потом Венглинская сказала, что нужно немного отдохнуть, потому что уже в восемь утра ей предстоит выехать в аэропорт – она летит в Киев. Рейндж без труда расшифровал этот «тонкий намек». Быстро оделся, прицепил кобуру с «ПСМ». Уже на выходе, в коридоре, понизив голос до полушепота, сказал:
– Лариса, я пока ничего не обещаю. Кстати, ты когда планируешь вернуться с Украины?
– Скорее всего, через трое суток. Если я не смогу приехать, с тобой свяжется мой помощник, Артем. Кстати, дорогой. А если тебе самому… взять да и подъехать в Киев? На денек, скажем? Я тебя там свела бы с интересными людьми.
– В принципе, это не проблема, – уклончиво сказал Мокрушин. – Но я, пожалуй, предпочту иметь дело с тобой, а не с кем-либо еще! В том числе и в плане денежных расчетов. Кстати, дорогая. – Он приобнял ее и шепотом, в самое ухо, сказал: – А ты не боишься, что я тебя «вложу» с этими вот «делами»? Что я донесу на тебя, скажем… «конторским»?
– Ай, брось! – произнесла она в полный голос. – Даже если и «стукнешь», то… то мне же совершенно нечего пришить?! Да ты и не сделаешь этого. Ты же мужик с мозгами, а не только с… большим «прибором»!
– Спасибо за комплимент.
– Может, возьмешь все ж таки авансец? Полста штук, скажем…
– В следующий раз, детка. Но учти, я и натурой кое с кого стребую…
Венглинская проводила гостя до машины. На прощание поцеловались, но как-то отстраненно, даже деловито – как показалось Рейнджу, – без прежней страсти. Он завел движок. Когда Мокрушин выезжал через открытые настежь ворота, то мельком увидел чей-то силуэт в темноте возле распахнутой брамы: но толком разглядеть этого человека ему не удалось.
Глава 2
ОХ, РАНО ВСТАЕТ ОХРАНА!..
Ночь выдалась буйная, хмельная, даром что у них была лишь одна бутылка шампанского!.. Всего-то каких-то три недели не виделись, а как будто пробыли в разлуке целую вечность! Может быть, и не следовало Оксанке сюда приезжать, но раз уж приехала, раз уж они устроили себе это тайное свидание, то так тому и быть: эта теплая украинская ночь будет безраздельно принадлежать только им двоим…
Гайдуков, когда узнал от «керiвника»[5]5
Руководитель, начальник (укр.).
[Закрыть], что через несколько дней будут готовы его новые документы, поначалу сильно обрадовался. Он почти полгода этого ждал: тормошил брательника, работающего в местных органах, маялся, переживал… И вот тебе пожалуйста – со следующей недели, если что-то не сорвется в последний момент, он будет полноправным громодянином нэзалежной Украины. Москальское «-ов» отвалится, отшелушится, как хвост у ящерицы, как нечто ненужное, мешающее, лишнее. В совсем еще недавнем прошлом он был Андреем Гайдуковым, уроженцем славного города Купянска на Харьковщине, военнослужащим Вооруженных сил Российской Федерации, майором внутренних войск. В настоящем он – беглый российский гражданин, сваливший – были веские причины – на Украину (откуда, как и с Дона в исторические времена, нынче «выдачи нету»). Зато в уже недалеком будущем он станет – согласно выправленным документам – Андреем Гайдуком… Вот такой неожиданный «разворот» ему пришлось сделать на тридцать шестом году жизни.
Впрочем, он пока числил себя – даже в мыслях – Андреем Гайдуковым. Пройдет, наверное, немало времени, прежде чем он свыкнется с новыми реалиями, прежде чем он окончательно поймет, что мосты сожжены и что ему, взрослому, сложившемуся человеку, придется начинать жизнь фактически с чистого листа.
Ближе к утру Оксана, прижавшись к нему всем своим горячим телом, задремала. Простыня была влажной от пота, но из приоткрытого окна наконец повеяло предрассветным холодком – дышать сразу стало легче. В лесу, до которого было рукой подать, пробудились первые пичуги; с другой стороны, где почти вплотную к берегу Роси подходит сплошная проволочная изгородь, доносились звуки лягушачьего оркестра… Гайдуков осторожно отодвинулся, стараясь не разбудить подругу. Когда он встал с тахты, на которой они провели первую половину ночи, пружины предательски заскрипели. Оксана сонным голосом спросила:
– Любый, сколько времени? Мне еще… не пора?
– Рано, около четырех, – шепотом сказал Гайдуков. – Поспи еще немного, хорошая моя. Я тебя через час разбужу, попьем кофе, перекусим… А потом провожу до самой станции!
Он надел трусы, натянул майку, сунул босые ноги в кожаные летние сандалии. В помещении, предназначенном вообще-то для отдыха местных охранников, а вовсе не для любовных свиданий, царил зыбкий предрассветный сумрак. Кроме тахты, здесь находились стол, накрытый прожженной в нескольких местах сигаретами клеенкой, три шатких стула, шкаф, бэушный телевизор «Сони-тринитрон», холодильник и электроплитка. Оксана свернулась калачиком, повернувшись лицом к стене. Гайдуков, нагнувшись, погладил ее по крутому изгибу бедра. Она чуть слышно сказала:
– Я все еще тебя хочу, любый… Если я усну, разбуди меня, ладно?
Он взял со стола початую пачку сигарет, зажигалку и вышел из помещения. Прогулялся в сторону туалета – свежесколоченной будки на два посадочных места, шагах в двадцати от «объекта», – ополоснул лицо над умывальником, затем вернулся к крыльцу, закурил. Природа постепенно просыпалась; край неба на востоке уже заметно высветлился, выпала утренняя роса, над зарослями ракитника, скрывавшими неширокое в этом месте русло реки, клубился туман. За спиной у Гайдукова – приземистое одноэтажное здание, в котором в незапамятные времена размещалась сельская школа-восьмилетка. За этим строением, окаймленная кустами сирени, находилась площадка, с врытыми в землю столбами для волейбольной сетки и сваренными из труб опорами для баскетбольных щитов. За площадкой, в разросшихся кустах, располагалось щитовое строение, нечто среднее между коттеджем и бараком – его возвели эдак лет пятнадцать назад. Сельцо было маленькое, всего с полсотни хат; школу закрыли, а детишки ходили пехом – если через лес, напрямки, около четырех километров – в соседний населенный пункт, на «станцию», где была единственная в этой сельской округе средняя школа.
С конца восьмидесятых здесь, на объекте, несколько раз менялись хозяева. Одно время даже пытались соорудить базу отдыха (уж больно природа тут хороша). Пару лет назад на ветшающий объект наложил лапу один из районных «померанчевых» активистов, сумевший затем зацепиться в Киеве, где новые власти остро нуждались в местных кадрах. Весной нынешнего года бывшая школа и база отдыха вместе с земельным участком в девять гектаров были выкуплены столичной охранной фирмой «Славутич-Щит». Вернее, ее руководителем, бывшим замначем киевского Управления ДСО[6]6
ДСО – Державна служба охороны (Государственная служба охраны) при МВД Украины.
[Закрыть] полковником милиции в отставке Петром Криворучко. Петро Петрович, кстати, и есть тот самый «керiвник», что взялся помочь братьям Гайдуковым выправить документы «младшему», Андрею. Своим помогают повсюду; местные спецслужбисты в этом плане не исключение. Конечно, не будь Юрий Гайдуков «полезным человеком» – а он в полковничьем чине работает в центральном аппарате ДПС[7]7
ДПС – Державна прикордонна служба (Государственная пограничная служба) Украины.
[Закрыть] Украины, – то хрен бы кто и пальцем пошевелил, чтобы подсобить его сбежавшему на историческую родину от москалей брату. А так не только помогают решать проблему с легализацией, но и работу подыскали. Да, пока что на птичьих правах, да, не самая престижная и высокооплачиваемая у него покамест должность, но даже те две тысячи гривен, что он здесь получает, для местных считаются очень даже приличным заработком. Единственное, что напрягает, так это то, что он сидит на этой базе с апреля месяца практически безвылазно. Их здесь сейчас трое (был еще и четвертый, но пару недель назад его куда-то забрали). Он, Гайдуков, за старшего. Один парень, Тимоха, которого кличут за глаза Амбалом – он примерно таких же габаритов, как знаменитые братья Кличко, – сейчас как раз дежурит у въезда, в сторожке, вместе с их четвероногой помощницей, овчаркой по прозвищу Джулька (которую, по правде говоря, местные за ее боевитый норов обзывают Юлькой). Их третий коллега, Роман, нелюдимый мужик лет тридцати с хвостиком, сейчас спит в бараке. Из-за двух золотых коронок спереди, заменивших ему невесть при каких обстоятельствах вышибленные зубы, он больше смахивает на урку, нежели на охранника или бывшего спецназовца. Почему его сюда сослали, Гайдукову неведомо. А вообще-то у них здесь не принято откровенничать: у каждого, как говорится, свои «скелеты в шкафу». К тому же они почти что не пересекаются. Во-первых, дежурят поочередно по полсуток, во-вторых, начальством велено привести территорию в порядок, так что беседовать им по душам особо как-то и некогда.
Гайдуков бросил окурок в жестяную банку с водой. Задумчиво поскреб стриженную «под ноль» – по причине июльской жары – голову, мрачновато усмехнулся. Приезд Оксаны, с одной стороны, стал для него приятной неожиданностью. С другой – источником беспокойства…
Приехала она вчера около девяти вечера (Гайдуков как раз дежурил в сторожке на въезде). Добиралась из Киева, по ее словам, сначала на электричке до ближайшей станции, затем какой-то частник подбросил уже почти до места. Раньше, когда Криворучко еще не ввел «казарменное положение», Оксана несколько раз наведывалась к Гайдукову. Правда, ненадолго, на пару дней максимум. Но начальство, руководствуясь какими-то своими соображениями, запретило принимать здесь каких-либо «гостей». Даже местных селян и тех не велено привечать. Гайдуков позвонил своей подруге (он почти два месяца жил в съемной однокомнатной квартире в киевском Святошино, которая принадлежит матери Оксаны Палей; через хозяйку, собственно, они и познакомились), объяснил – как ему казалось, внятно и доходчиво, – что у них тут что-то вроде карантина и что он позвонит ей или же сам появится в Киеве, как только сможет… Но она все ж таки приехала. Причем без звонка: единственную мобилу охранникам дозволено использовать лишь для служебных целей, а сам номерок этот вообще запрещено давать кому-либо из посторонних. Говорит: «Не лайся, Андрiю, я ж тебе кохаю![8]8
Не ругайся, Андрей, я же тебя люблю!.. (укр.)
[Закрыть] Если к вам нельзя, я тут немного постою, ладно? Или тебя заругают за то, что ты тут со мной «на посту» разговариваешь?»
Гайдуков в конце концов махнул рукой. «Не такой уж большой грех, – подумал он про себя. – Чай, не секретная ракетная база и не Форт-Нокс, где хранится весь золотой запас США. Начальство без звонка обычно сюда не приезжает. Попрошу Тимоху, он подменит с «нолей» до утра. А Роман… А что Роман? Он тоже не похож на человека, который, чуть что, бежит закладывать собрата руководству…»
Было еще одно объяснение тому, что он решился оставить подругу на ночь на этом захолустном частном объекте, который он поставлен охранять. Гайдуков никогда не был особо жалостлив к людям. Наоборот, он привык считать себя человеком жестким, неуступчивым. Порой даже грубым. Весьма далеким от сантиментов и душевных метаний. Подтереть ближнему сопли, утешить, погладить по головке – это не к нему. Но с Оксаной, этой одинокой тридцатилетней молодой женщиной, которая столь неожиданно вошла в его изломанную, неустроенную жизнь, быть самим собой у него отчего-то не получалось. Казалось бы, что в ней такого? Невысокая, чуть за метр шестьдесят, курносенькая, с короткой стрижкой, не дурнушка, но и не писаная красавица. По складу характера типичный «книжный червь». После окончания Киевского университета устроилась на работу старшим библиотекарем-методистом в библиотеке «Могилянки»[9]9
«Могилянка» – университет «Киево-Могилянская академия».
[Закрыть], да так там и зависла без всяких перспектив карьерного роста. При посторонних или малознакомых мужиках ведет себя сухо, сдержанно; с виду типичная старая дева, «синий чулок». Еще в детстве, когда ей было лет десять, у Оксаны случился сложный перелом лодыжки правой ноги. Она и сейчас носит специальную обувь; и хотя хромота ее почти незаметна, сама Оксана, кажется, и по сию пору комплексует по этому вот поводу…
Отчасти и по этой причине Гайдуков вчера не стал ее гнать в обратный путь. Своего транспорта на базе у них нет. «Раз приехала, то пусть остается до утра, – рассудил про себя Гайдуков. – Встанем часов в пять. В темпе позавтракаем, потом я провожу ее через лес до станции. И еще до восьми вернусь обратно на базу…»
Но, конечно, боже упаси ему когда-нибудь прямо сказать Оксане, что среди чувств, которые он испытывает к ней, есть и жалость. Что он жалеет ее, «хромоножку». Что он и притулился к ней душой отчасти именно потому, что она точно так же нуждается в тепле, понимании и дружеском плече, как и он сам. Нет, он ей этого прямо никогда не скажет… Хотя она, конечно, сама прекрасно все понимает.
Услышав шум за спиной, Гайдуков резко обернулся.
Хлопнула входная дверь. На крыльце появилась Оксана: одной рукой она пыталась застегнуть «молнию» сбоку на юбке, в другой держала портативный «кенвуд».
– Андрюша… тут тебя вызывают… по рации!
Гайдуков взял у нее включенную на дежурный прием старенькую рацию, нажал тангенту, поднес к губам:
– На связи!
– Бл…ь! – донесся из динамика голос Тимохи. – Глухой?! Просыпайтесь! Шухер… мать-перемать!!! Две тачки от шоссейки к нам едут… По-моему, начальство!!
Гайдуков коротко произнес в эфир:
– Понял тебя. Ну вот… влипли! – мрачно сказал он, взглянув на свою всполошившуюся подругу. – Теперь меня поимеют… по полной программе.
– Андрюша, я не хочу, чтобы у тебя были из-за меня неприятности, – торопливо произнесла Палей. – Что можно сделать? У вас же тут есть проход к лесу?.. Ты мне его как-то показывал!
Гайдуков процедил под нос ругательство, но быстро взял себя в руки.
– Ладно, так и поступим! Оксана, хватай вещи и… и давай быстро на выход! Если подсуетимся… то, может, и пронесет!
Подруга метнулась обратно: за туфлями – она выскочила босая – и за сумочкой. Гайдуков чуть сместился в сторону, потому что угол строения мешал ему видеть «караулку» на въезде и шлагбаум. Ага, здоровяк Тимоха вышел из сторожки… Джульку он держит на коротком поводке… Вот он вручную поднимает полосатый свежевыкрашенный шлагбаум… А вот и тачки выехали из-за поворота, они показались из-за старого, с плоской крышей, домишки – сельский магазинчик как закрылся лет пять назад, так и стоит с наглухо заколоченными окнами.
Так, так… Впереди катит серый хозяйский джип «Гелентваген»… По корме у него следует какой-то темно-зеленый микроавтобус… вот этот транспорт ему, Гайдукову, совершенно незнаком.
«Ну и кого это леший несет в такую рань?! – Гайдуков был несколько озадачен, потому что он не помнил такого, чтобы Криворучко и его люди приезжали сюда в столь раннее время. – Блин… хреново есть!»
Он влетел в коридор, едва не сбив с ног Оксану, которая, повесив сумку на плечо и держа в руке пару туфелек, выскочила из комнаты для охранников, на ходу застегивая светло-бежевую блузку.
– Успеем, – отрывисто сказал Гайдуков, хватая подругу под локоток. – Нет, Ксанка, не через «парадку»!.. А то могут увидеть! Да не волнуйся… это все мелочи… ерунда! Даже если и увидят?! Ну не съедят же, в самом деле…
Они выскользнули наружу через дверь пожарного выхода – с торца здания. Несколько шагов, и вот они уже в густом кустарнике, через который вилась тропка к лесу за оградой…
– Дальше я сама, Андрюшик!..
Гайдуков уже отчетливо слышал приближающийся рокот автомобильных движков. «Гелентваген» и микроавтобус, притормаживая, миновали «пост», возле которого – как и положено – начальство поприветствовал дежурный охранник с приданной собачкой…
– Ксанка, вот тут можно пройти к станции через лес, по тропе, – торопливо произнес Гайдуков. – А можно и над берегом, к селу, пройти! Ну все, дорогая… извини, что так вышло!
– Да знаю, знаю… сама виновата! – Оксана вложила ему в ладонь какую-то скомканную бумажку. – Хотела сказать тебе кое-что важное, но не успела. – Она приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. – Все, беги к своим! А за меня не волнуйся, любый, я взрослая… Не потеряюсь!
Гайдуков, матерясь про себя на все лады, метнулся через черный вход обратно в здание бывшей восьмилетки. Влетел в комнату, где они провели с Оксаной ночь, торопливо скомкал и убрал в шкаф лишние простыню и подушку. Увидев у ножки стола пустую бутылку из-под шампанского, сунул ее туда же, в нижнее отделение шкафа. Застыл… прислушался… Обе тачки, кажется, уже подкатили к зданию школы! Быстро надел шорты, напялил на бритый череп бейсболку, после чего поспешил на выход, встречать столь внезапно нагрянувшее начальство.
Первым из подкатившего почти к самому крыльцу «Гелентвагена» вышел «керiвник»: плотный, пожалуй, даже грузный мужчина лет пятидесяти. Ростом – чуть выше среднего, одет в светлые брюки и светлую рубашку с коротким рукавом, из-под которой заметно выпирает нагулянное еще на казенных харчах начальственное пузцо… С Криворучко был и его зам Раткевич, занимающийся в их фирме кадровыми вопросами. Третьим из «Гелентвагена» – с заднего сиденья – наружу выбрался рослый, хорошо сложенный, сухощавый мужчина лет сорока с небольшим. Одет в длинные, ниже колена, песочные шорты, кожаные сандалии и рубаху табачного цвета с коротким рукавом. Вполне, надо сказать, стильно, по погоде. На голове бейсболка, в солнцезащитных очках, на поясном ремне – объемистая борсетка… Лицо гладко выбрито, кожа пропечена загаром, подбородок квадратный, волевой; ястребиный, с горбинкой нос придает лицу этого человека несколько хищное выражение…
«Где-то я этого мужика уже видел, – промелькнуло в голове у Гайдукова. – И не здесь, на Украине… а в своей прошлой жизни».
Тот тоже повернул голову в его сторону и несколько секунд рассматривал сквозь свои стекла местного «секьюрити». Потом, как бы потеряв интерес к нему, потянулся к нагрудному карману, где у него лежали пачка сигарет и зажигалка…
– Щось ты не дуже проворный, Андрий?! – вместо приветствия сказал Криворучко. – Чи ты думаеш, що якщо тэбэ поставылы старшым, то ты можеш спаты без задних ниг? Га?
– А я и не сплю, Петро Петрович, – с трудом растягивая губы в вежливой полуулыбке, сказал Гайдуков. – Задачи, которые вы поставили на прошлой неделе, выполнены. На объекте никаких…
– Та понятно, – перебил его начальник. – Шо тут за происшествия могут у вас быть?! Соннэ царство… санаторий, а нэ служба! От! Люды со мной прыйихалы! Старшего зовуть… Лёня… э-э-э… Леонид Мыхайловыч! Ладно, потим познайомытесь… Оци хлопци… покы що трое… воны пожывуть тут з вамы декилька днив[10]10
Несколько дней (укр.).
[Закрыть]…
К ним подошел Роман, хмурый небритый детина в шортах и майке, с тату в виде оскаленной акульей пасти на правом предплечье. Гайдуков, признаться, опасался, что тот мог видеть Оксану (а значит, способен запросто «вложить» его начальству). Но тот ни слова не проронил, даже виду не показал, что «что-то не так». А может, и не видел девушку, потому что дрых у себя в бараке? Как бы то ни было, у Гайдукова потихоньку отлегло от сердца – кажется, пронесло…
Тем временем из грузового микроавтобуса выбрались наружу еще двое крепких парней, одетых тоже почти по-курортному: в шорты, майки, бейсболки… Эти были помоложе, лет по 27–30, оба подкачанные, эдакие «Рэмбо». Один – рыжеволосый, другой – коротко стриженный брюнет. Рыжий, открыв кормовой люк, стал выгружать прямо на землю извлекаемые его коллегой из салона какие-то объемистые сумки и перетянутые скотчем картонные коробки…
Андрей хотел подсобить им и уже было ухватил за ручки огромную синюю сумку, но его остановил начальственный окрик:
– Не лезь! Сами справятся! – Криворучко обернулся к своему заму: – От шо, Мыколайовыч! Наши покы що будуть жыты в «коттеджи». Цэ будэ по-людски… гостям у нас все самое лучшее!
– Та цэ понятно, Петрович, – сказал зам, почти такой же «мясистый», как и сам глава охранной фирмы «Славутич-Щит». – Всэ зробымо так, як мы и договаривались!
Гайдуков про себя усмехнулся: Криворучко и его зам разговаривали сегодня на еще более ужасном суржике, нежели обычно. А вот эти трое, что приехали с ними на базу, изъясняются, как он уже успел отметить про себя, на чисто «москальском» языке…
– Ну то проверь, як там они сделали работу! – Криворучко косо посмотрел сначала на Гайдукова, а потом на Романа. – Тимофей пусть и дальше караулит! А этих возьми с собой… посмотри, шо там с полигоном! Сделали ли мишени… насыпь осмотри… может, переделать что надо?! Ну и вообще, глянь чисто хозяйским оком! Ну а потом, хлопци, трохи позже, побалакаем с вами за дело…
Криворучко взял в комнате для охраны связку ключей. Поковырявшись немного в замке, открыл одну из запертых дверей в конце коридора, рядом с запасным выходом. За дверью находилось совершенно пустое – если не считать деревянного стеллажа вдоль стены – помещение с покрашенными недавно полами. Единственное окно оборудовано сварной решеткой; сама дверь металлическая, с добротным пятиригельным замком «мультилок».
– От сюда, хлопцы, складывайте все снаряжение, – сказал он, адресуясь к парням, которые занимались разгрузкой микроавтобуса. – А ось тут, – он толкнул от себя дверь с противоположной стороны коридора, – будете проживать… Шесть койко-мест! Постельное белье вам выдаст Андрий: цього добра у нас тут навалом!
Он посмотрел на старшего.
– Пойдем, Михалыч, покажу тебе твои «апартаменты».
Они вдвоем зашли в комнату, предназначавшуюся для отдыха местных охранников. Петр Петрович хотел закрыть распахнутое настежь окно – прикрытое, правда, чуть парусящей на легком сквознячке занавеской, – но гость жестом остановил его: снаружи в комнату сочилась приятная прохлада. Большой свет зажигать они не стали, ограничившись включенным светильником, укрепленным на стене над изголовьем тахты.
– Ну то шо, Леон, подойдет? – спросил Криворучко. – Цэ, конешно, не люкс… Мы тут еще не сделали канализацию, так что все удобства во дворе. Там же оборудована «душевая»…
– Меня тут все устраивает, – оглядевшись, сказал гость. – Нормально.
Он повесил бейсболку на крючок возле входной двери. Пригладил рукой коротко стриженные, слегка тронутые сединой на висках волосы, после чего уставился на Криворучко.
– А вот этот мужик… Андрей… Это про него ты рассказывал? Гайдуков, кажется, его фамилия?
– Да, цэ вин. А шо?
– Что-то мне его образина знакомой показалась… – Леон задумчиво потеребил подбородок. – Да, точно: я с ним уже как-то пересекался… в прошлом! Между нами, это не есть good…
– Э-э-э… в смысле? – Криворучко достал из нагрудного кармана рубашки носовой платок и промокнул им испарину, выступившую на лбу. – Ты хочешь сказать, шо он, Гайдуков… знает, хто ты и шо ты? Леон, я ж тебе их хвамилии называл?! И даже давал почитать справку, шо мы на них составили! Шо ж ты мне сразу не сказал, что тебе нежелательно здесь с ним видеться?!
– Пока не увидел в лицо, не вспомнил, – сухо сказал тот. – Это про него ты говорил, что у него брат служит в какой-то вашей спецслужбистской инстанции? И что он сам хотел бы, как только будут выправлены его новые украинские документы, податься куда-нибудь за кордон? Типа в легионеры наняться, но уже под своим новым именем?
– Да, цэ так. Он, этот вот Андрий, для твоего дела, Леон, ну… совсем не подходит. Ты ж сам сказал, шоб я не привлекал «засвеченных» у нас тут людей?!
– Петрович, я просил вас найти для наших целей человек шесть-семь с заданными четко параметрами! – На скулах гостя заметно вспухли желваки. – Тебя и твоего российского коллегу! Тебе, Петрович, еще в мае занесли на эти цели налом неслабую сумму! Напомнить – сколько?
– Та подожди, Леон. – Криворучко тоже посуровел лицом. – Я ж тебе четко все сказал… Нэма у мэнэ такых людэй, як вы хочэтэ! Дэ я вам их визьму… рожу, чы шо?! Вам надо было их в России искать!.. Ну или из Крыма кого выцарапать! А мы, уже со своей стороны, готовы принять ваш контингент! Я и Леммингу то же самое говорил еще на прошлой неделе! Гайдукова я тут держал, потому шо… Потому шо и эти двое, оставь их тут одних, могли сбежать или натворить делов! Ну… их-то мне не жалко! Пропадут… и ладно! А вот Гайдуков… Да мне и его не жаль! Но тут надо крепко подумать…
– Вообще-то думать надо было раньше, – хмуро сказал Леон. – Я просто удивляюсь тебе, Петрович… ты ж вроде опытный в наших делах человек?..
Оксана так разнервничалась из-за случившегося, что даже не сразу обнаружила пропажу. Уже возле прорехи в ограде – таковой служила рабица, укрепленная на бетонных, в человеческий рост, столбиках, за которой начинался, собственно, лесной массив, тянущийся до самой станции, – она обнаружила, что посеяла туфлю. Как такое могло случиться, она и сама не понимала. Почему она не обулась сразу, как только они вдвоем с Андреем выскочили из здания школы, этого тоже понять не могла. Понеслась, как дурочка, босиком по стежке, петляющей в зарослях кустарника!.. Опомнилась, лишь когда обожгло ноги крапивой, густо разросшейся по обе стороны ограды. Левая туфля зажата под мышкой, а правая… Вот ее-то она где-то и посеяла.
Оксане стало так обидно, что она едва сдержалась, чтобы не расплакаться. Обувка у нее специальная, ортопедическая, сделанная по индивидуальному заказу. После перенесенной в детстве травмы правая нога у нее чуточку – на десять-двенадцать миллиметров – короче левой. Она, конечно, имеет дома запасную пару туфелек, но… Но до дома еще как-то надо добраться. А тут ведь через лес придется идти, пусть даже и по протоптанной тропе. На которую, кстати, еще надо как-то выйти через буйно разросшийся подлесок…
Некоторое время она раздумывала, не в силах сообразить, как ей сладить с этой бедой. Решила вернуться немного назад и поискать выроненную где-то по пути обувку (в этих зарослях саму-то ее вряд ли обнаружат). Двинула обратно по тропке, глядя себе под ноги. И сама не успела заметить, как дошла – по полосе кустарника – до самого здания школы, до того места, где совсем недавно они напоследок обнялись с Андреем…
Так и не обнаружив оброненную где-то туфлю, Оксана хотела было уже повернуть обратно. Что ж поделаешь, рассудила она, придется босиком плестись до станции, как это делали селяне в не таком уж давнем прошлом. Ну а там можно попытаться с частником сговориться. Или, на худой конец, дождаться открытия магазина. И прикупить себе пару женской обуви тридцать шестого размера – лишь бы было в чем до дому добраться…
Она именно так бы и поступила, если бы не услышала – отчетливо – мужские голоса, донесшиеся из открытого настежь окна. Из окна той самой комнаты, где они с Андреем совсем недавно прекрасно проводили вдвоем время.
…Позже Оксана так и не смогла себе объяснить, что же ее сподвигло на этот, мягко говоря, не самый умный поступок: подойти поближе к находящемуся на высоте человеческого роста окну, притереться спиной к стене и слушать то, о чем говорят чужие, незнакомые ей люди.
Может быть, причиной послужило то, что она отчетливо услышала имя и фамилию своего возлюбленного?
Оксана решительно не могла дать объяснение своему поступку.
Как бы то ни было, она слышала большую часть из этого разговора, явно не предназначенного для чужих ушей.
– Он же… этот Андрий… он пока не при делах! – Криворучко, которому все меньше нравился этот разговор, нервно скомкал в ладони носовой платок. – А когда твои остальные люди приедут?
– Дня через три или четыре, – хмуро сказал Леон.
– Ну вот видишь? Я его в принципе могу уже сегодня с собой забрать. Но твоим парням тогда тоже придется вахту стоять.
– У меня есть вариант получше, – после небольшой паузы сказал Леон. – А что, если я возьму его к себе? Ты ж говорил, что он типа ищет себя? Вот даже в наемники готов податься, чтобы бабло на жизнь срубить?! Почему бы нам такой вот вариант не рассмотреть?
– Э-э-э… – Криворучко даже немного растерялся. – А шо потом, Леон? С этими двумя… ну так и хрен с ними! Не проблема. Не жалко! А у этого…
– Ты уже говорил про его брательника! – перебил его Леон. – Гм… Так, так… А они скоро вернутся? Эти двое и твой зам?
– Думаю, через полчасика. Мы тут в бывшем сельском овощехранилище оборудовали стрелковый тир. Я этот объект тоже прирезал к своим владениям…
– Если бы его родственник не работал в одной из ваших контор, – думая о своем, сказал Леон, – то этот твой Гайдуков подошел бы мне на все сто! Петрович, а ты его старшего брата хорошо знаешь? Вы давно с ним знакомы?
В этот момент раздалось пиликанье мобильного телефона. Мужчины переглянулись. Криворучко потянулся к чехольчику на поясе, вытащил свою «Нокию», недоумевающе пожал плечами. Леон тем временем подошел к тахте. Нагнулся, поднял с пола наяривающий полифоническую мелодию сотовый телефон и, ничего не говоря, передал его хозяину здешних угодий.
Криворучко раскрыл мобильник, зачем-то откашлялся, затем недовольным тоном сказал:
– Слухаю!
– Алло?! – сказал незнакомый ему женский голос. – А кто это? Андрей, ты? А Оксана где? Алло… Оксана?!
– Оксана, – подобно эху, произнес Криворучко. – А вы хто будэтэ?
– Андрей?! Ты?! Не узнал? Это мама Оксаны, кто ж еще?! Алло?! Алло?! Не слышу… перезвоните мне, ладно?..
В трубке послышались короткие гудки. Криворучко посмотрел на экранчик, механически сложил сотовый… Брови у него застыли в крайнем верхнем положении. Он был, правду сказать, сильно удивлен как самим этим звонком, так и тем, каким образом этот «нештатный» – и явно чужой – мобильник здесь вообще оказался…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?