Текст книги "Титановая гильотина"
![](/books_files/covers/thumbs_240/titanovaya-gilotina-67636.jpg)
Автор книги: Сергей Соболев
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Сергей Соболев
Титановая гильотина
Дитя войны
К известному телеведущему Уралову из анонимных источников попадает информация о событиях в губернском городе Н-ске, показавшаяся ему самому уж слишком невероятной. Для проверки полученных сведений в регион Поволжья отправляется пара стрингеров, работающих по найму. Журналисты, только что отказавшиеся от командировки в Ирак в канун военных действий, воспринимают задание Уралова как легкую, притом хорошо оплачиваемую прогулку.
Очень скоро выяснилось, что «контрольное» расследование грозит самим телевизионщикам «контрольным» в голову. Анна и Вован становятся объектом кровавой охоты со стороны властей, высокопоставленных работников прокуратуры, МВД и криминалитета…
Должно меня расстрелять
Март месяц, четверг, 11.30 утра
Когда все уже готово было к работе, Аксенова, что называется, «заклинило».
Зеленская еще раньше обратила внимание, что этот немолодой уже, в сущности, умудренный опытом и убеленный сединами человек заметно нервничает. Когда Михаил Григорьевич прикуривал сигарету от собственной зажигалки, его руки тряслись, как у хронического алкоголика… По этой же причине, кажется, он не решался прикасаться к стоящему перед ним стакану с охлажденным гранатовым соком: опасался, видимо, расплескать ненароком жидкость и тем самым выдать свое внутреннее состояние.
Анне и прежде доводилось сталкиваться с подобными случаями, когда на человека вдруг – казалось бы, на ровном месте – нападает мандраж. Бывало и так, что люди сами выступали инициаторами мероприятий, подобных сегодняшнему, но в последний момент либо отменяли встречу, либо начинали нести та-а-акую ахинею, которую могли позволить себе лишь душевнобольные, нуждающиеся в специальном уходе.
Аксенов более всего сейчас напоминал ей солдатика, который все никак не решается покинуть свой окоп, перевалив через бруствер, хотя команда «Впе-е-ррр-ед!!!» уже давно прозвучала… Но Михаил Григорьевич отнюдь не является зеленым новобранцем. Если брать по армейским меркам, Аксенов как минимум – генерал-майор.
Вот так один не поднимется в полный рост… другой… третий… и что дальше? Так ведь недолго и войну проиграть, пусть даже и необъявленную.
– Каковы наши действия, Анна? – негромко спросил Маркелов.
– Господа, сделаем небольшой перерыв, – сказала Зеленская, адресуясь к своему напарнику и их местному коллеге. – А потом попробуем еще разочек…
Прихватив с собой куртки, Маркелов и Зеленская выбрались во двор – банкетный зал ресторана «Левобережный» они покинули, воспользовавшись запасным выходом, – где была припаркована временно эксплуатируемая ими «Нива». А Володя зачем-то взял с собой еще и «дежурный чемоданчик».
– Что-то я тебя не понимаю, дружок, – Анна с подозрением посмотрела на напарника. – Давай-ка, быстро колись, что это ты задумал?!
Маркелов, в черном парике, с забранными сзади в косичку длинными волосами, сейчас мало походил на самого себя. Анна тоже по такому случаю вынуждена была пойти на кардинальное изменение имиджа, но никаких неудобств от этого она сейчас не испытывала.
Отперев «Ниву», припаркованную всего шагах в десяти от запасного выхода – вернее сказать, отдельный кабинет, который они только что покинули, имел еще один вход, кроме арочного, пройдя через который, туда можно было попасть непосредственно из ресторанного зала, – Маркелов жестом пригласил Зеленскую сесть в машину. Она, пожав плечами, уселась на привычное ей место – в кресло пассажира. Володя же неожиданно забрался на заднее сиденье, сдвинув максимально вперед кресло водителя, чтобы обеспечить себе дополнительное пространство в тесноватом салоне.
Открыв свой ценный чемоданчик, он выложил на сиденье плоский компактный «ресивер», потом достал столь же малогабаритное звукозаписывающее устройство, еще каких-то пару приборов, назначение которых Зеленской было неизвестно, и, наконец, раскрыл у себя на коленях уже заряженный сервисной дискетой ноутбук.
– Ты что, никак «скрытку» там оставил? – полуобернувшись к напарнику, спросила Зеленская. – Давай, Володя, колись…
Маркелов какое-то время колдовал над своим ноутбуком, который вкупе с остальной используемой им аппаратурой составлял что-то вроде рабочего терминала, затем, удовлетворенно хмыкнув, полез в карман за сигаретами.
– Не одну, а сразу две, – сказал он, прикуривая «мальборину» от зажигалки. – Хочешь взглянуть?
Он повернул свой ноутбук экраном к напарнице, но та, лишь мельком взглянув на поделенный пополам плоский экранчик, левую половину которого занимало изображение, транслируемое из «кабинета», правую, соответственно, из помещения бильярдной, где остался телохран Аксенова, отрицательно покачала головой.
– И охота тебе, Володя, заниматься разной ерундой… Да еще тратить на это свое дурацкое хобби неслабые, в общем-то, средства…
– Я вижу, Нюра, ты так и не просекла главную фишку в нашей с тобой профессии, – усмехнувшись, сказал Маркелов. – Мы с тобой дети войны… информационной войны. И должны себя вести всегда так, как будто мы с тобой находимся на поле боя, на самой линии передовых окопов.
– Вот только не надо этих песен!.. Во-первых, открой пошире дверцу, не то прокоптишь табачком чужую машину. Во-вторых, мы с тобой у себя дома, в России, а не в горной Абрекии или пустынной Арабии! Война, если ты еще не забыл, идет в другом месте, в Ираке, в тысячах километров отсюда.
– А у нас тут типа маневры, – вставляя миниатюрный динамик в ушную раковину, не без ехидства сказал Маркелов. – Вот только люди здесь почему-то, едва увидев камеру, за малым в обморок не грохаются… Или же, наоборот, готовы разбить ее об наши же бедовые головы!
– Не надо подводить идеологическую базу под собственные «левые» увлечения! Просто вы, мужики, страсть как обожаете разные технические цацки… Тоже мне, боец невидимого фронта выискался…
– Зато мы сейчас можем послушать то, о чем они там без нас базарят, – включая магнитофон в режим записи, сказал Маркелов. – Вдруг в разговоре что-то важное проскочит… что-то такое, чего в нашем присутствии они бы никогда не сказали? И вообще… Сейчас выдался почти идеальный случай, чтобы испытать по ходу всю нашу аппаратуру! Мы же не всегда, Анна, будем с тобой обретаться в столь комфортных условиях, как сейчас?!
– Да делай ты что хочешь, – махнула на него рукой Зеленская. – Только учти, Володя, что материалу этому, который ты сейчас втихаря снимаешь, я ходу все равно не дам! А то получается, что мы с тобой обманщики, последние гады и подлецы! Ведем себя как… наперсточники! Говорим малость снервничавшему дяде: «О'кей, без вашего согласия ни-ни…» – а сами тут же пытаемся его на «скрытку» подловить!..
– Нюра, не заводись…
– Ладно, не буду, – быстро остывая, сказала Зеленская.
Спустя короткое время она вновь обернулась к напарнику.
– Кстати, Володя… Ты уже прослушал запись, которую вчера сделал в «Какаду»?
– Это когда я «жучка» местным крутым товарищам впендюрил?
– Надо говорить – «установил», – поправила его Зеленская. Ты переписал звук на отдельную кассету? Или там не было ничего интересного для нас?
– Переписал, но прослушать пока не успел, – покопавшись в своем чемоданчике, Маркелов извлек оттуда микрокассету. – Действительно, Анна, займись-ка ты делом! На вот, послушай, о чем там этот мерзавец базарил вчера со своими полканами…
Минут примерно десять они сидели молча, занимаясь каждый своим делом. В какой-то момент Зеленская выдернула из уха микродинамик, соединенный шнуром с цифровым диктофоном, и резко обернулась к напарнику.
– Володя, кто такой Клещ?
Маркелов тоже вынул из ушной раковины динамик, при помощи которого он прослушивал разговор двух оставшихся в ресторане «Левобережный» людей.
– Клещ? – удивленно переспросил он. – Ну это такое… кровососущее насекомое… Эй!.. Эй… Потише! Кому это ты пытаешься позвонить?
Ответа Зеленской он даже не расслышал, потому что все его внимание внезапно поглотил плоский экранчик, на который сейчас подавалось изображение от установленной им в одном из помещений ресторана «скрытки».
– Ну ни фига себе… – произнес он растерянно. – О-о-о черт…
Телохранитель Аксенова, накоротке перекинувшись словцом с хорошо знакомым ему мужчиной, который уселся за ближний столик – бармен тут же принес ему чашку свежезаваренного кофе, – вернулся обратно в помещение бильярдной.
Ему было жарковато, поэтому он снял свою утепленную кожанку и повесил на стул у одного из игровых автоматов. Чтобы занять себя хоть чем-то, он принялся гонять шары по изумрудному сукну бильярдного стола. Орудовать кием ему немного мешала наплечная кобура, оттопыривающая левую полу пиджака. Но он ведь не Доггерти и не Уильямс,[1]1
Чемпионы мира по игре в «снукер».
[Закрыть] чтобы претендовать на ювелирную точность каждого удара…
Склонившись над столом, он довольно долго выцеливал белым «битком» черный шар, но какой-то шум, раздавшийся в зале позади него, заставил сотрудника охраны резко обернуться.
Он увидел перед собой – всего в шагах пяти, через широкий арочный проем – какого-то парня, одетого, как ему показалось, во все темное, с черной шлем-маской, закрывающей лицо.
И еще пистолет с глушителем, который тот направил прямо на него. Тут же раздалось приглушенное: «чах!», «чах!», «чах-чах!»… после чего телохран Аксенова, с продырявленной грудью и отверстием чуть повыше левого глаза, завалился навзничь.
Наемник, переступив через распростертое тело, на секунду подошел к бильярдному столу и положил свой пистолет с глушаком рядом с черным шаром, который так и не покорился его жертве. Чуть приподняв куртку, он выдернул из-за брючного пояса другой ствол, системы «беретта», с полностью снаряженным магазином. Сзади бильярдной комнаты имелась дверь, к которой он и направился, на ходу снимая пистолет с предохранителя и ставя его на боевой взвод.
Дверь эта, как и предполагалось, оказалась незапертой. Пройдя через небольшой предбанник, наемник оказался в небольшом банкетном зальчике. Двое находившихся там мужчин синхронно повернули головы в его сторону, а тот, что помоложе – в его правой руке была зажата трубка сотового телефона, – выдавив из себя нечто хриплое и малоразборчивое, даже привстал со своего места.
Наемник спокойно, словно он пришел попрактиковаться в тире, выцелил свою жертву и плавно нажал на курок… Отделенное от ресторана стеной и бильярдной комнатой помещение наполнил грохот выстрелов. Но теперь звуки стрельбы были плотные, раскатистые, ощутимо бьющие по барабанным перепонкам…
Сделав по контрольному выстрелу в голову обеим своим жертвам, человек в черной маске не удержался и рассадил тремя выстрелами переднюю стеклянную стенку аквариума с подсветкой: почти центнер воды, вместе с экзотическими рыбками и водорослями, хлынул из стенной ниши, смешиваясь с гранатовым соком и кровью убитых только что людей.
Наемник на несколько секунд замер, скользя сквозь прорези маски глазами по окружающей обстановке. Что-то было не так… кончики не сходились в его смертельной бухгалтерии.
Он вернулся в предбанник, рванул одну из дверей, сунулся туда со стволом… в туалетной комнате никого… Другая дверь, которую он чуть приоткрыл, вела вообще неизвестно куда… возможно, здесь имеется запасной выход.
Некогда было ломать голову над некоторыми странностями… не время и не место. Тем более что путь отхода был оговорен заранее и нельзя было терять более ни секунды.
Нарушая золотое правило наемного убийцы, человек в черной маске не стал оставлять орудие убийства на месте преступления, а забрал «беретту» с собой, сунув пистолет обратно за ремень. Зал ресторана контролировал его напарник: на момент их появления здесь было пять живых душ, если не считать телохрана Аксенова и тех двух, что заседали в отдельном кабинете. Теперь же двое из этих пяти были мертвы, а именно: бармен и мужчина, пивший кофе за ближним к бильярдной столиком. Двое клиентов заведения лежали навзничь на полу рядом со столиком, а чуть дальше, перед закрытыми дверями кухни, замер, уткнувшись мордой в пол, молоденький официант…
Когда раздался новый грохот выстрелов – почему-то стреляли опять рядом с бильярдной комнатой, – трое уцелевших, совершенно случайные люди, мысленно распрощавшись с жизнью, вжимаясь в пол, даже глаза от страха зажмурили…
– Все, Герман, заканчиваем, – довольно явственно прозвучало средь пустых столиков. – Оставь его на месте… некогда! Все, уходим…
Маркелову, который и сам был огорошен таким ходом событий, сейчас трудно было судить о том, что за мысль взбрела в голову его напарнице.
Они выбрались наружу из «Нивы» почти одновременно: Анна, которую он не успел схватить за рукав, выскочила со своей стороны, а Маркелов, вынужденный при своей довольно крупной комплекции демонстрировать чудеса акробатики, выбрался через распахнутую дверцу со стороны кресла водителя.
Каким-то чудом он смог настичь Зеленскую буквально у самой двери запасного выхода…
– С ума сошла! – зашипел он, оттаскивая напарницу обратно к «Ниве». – Там же сейчас натуральное мочилово идет!..
Обхватив Зеленскую обеими руками сзади, он с трудом втиснул ее обратно в салон «Нивы». При этом меж лопаток у него сквозил смертный холодок: в любой момент из дверей запасного выхода мог показаться киллер и положить их прямо здесь, на месте…
Обежав внедорожник спереди, он с размаху плюхнулся в кресло водителя.
– Ключи! Мать твою… Где же ключи?! – Он принялся судорожно рыться в карманах куртки. – Ага, вот они… Вот эт-то влипли… так влипли! Спокойно… спокойно… Все, завелась!!
Зеленская, не в силах до конца понять, что вокруг них происходит, на какое-то время впала в состояние полной прострации. Она понимала только, что случилось нечто ужасное, что-то такое, чего, возможно, нельзя будет поправить…
Такую реальность Анна не готова была вот так сразу принять.
Но зато она прекрасно помнила, с чего вся эта история началась…
Глава 1
Между Бушем и Саддамом
За неделю до событий.
Четверг, вторая половина дня
Анна Зеленская, коренная москвичка, двадцати семи лет с хвостиком от роду, разведенная, тележурналист по профессии, вот уже два года не пришпиленная контрактом к какому-нибудь определенному месту работы, будь то государственная или частная телекомпания или, к примеру, информационное агентство, предпочитающая нынче зарабатывать себе на хлеб трудом стрингера,[2]2
Стрингеры– вольные журналисты, работающие зачастую без контракта и аккредитации, зарабатывающие на продаже видеоматериалов крупным телекомпаниям и информационным агентствам.
[Закрыть] узнала великую, ужасную, потрясающую новость едва ли не последней из всех цивилизованных людей.
Это все равно что достать по великому блату билет на премьерный показ широко разрекламированного спектакля, обещающего публике невиданное доселе зрелище и участие в постановке всех мировых звезд, а потом… взять и опоздать к началу столь выдающегося перформанса.
Впрочем, Зеленскую в данном случае многое извиняет. В отличие от тех же вашингтонских «постановщиков» и ньюсмейкеров, кто исправно поставляет в последнее время столь тревожные, будоражащие умы широких масс такие вот, с позволения сказать, «мировые новости».
Уже здесь, в Москве, как это часто бывает даже после не очень длительной отлучки, сначала навалились всякие разные дела. А потом, после всех этих переживаний – родители принеслись встречать дочь в Шереметьево-2, причем вид у них был одновременно счастливый и напуганный, как будто их родное чадо и вправду рисковало головой на театре будущих военных действий, – после посиделок сначала с домашними, потом с коллегами по ремеслу, после целой череды разных обязательных и не очень встреч, свиданий и просто болтовни по телефону возникло естественное желание послать на время все и вся куда подальше, а самой уединиться в своей только недавно доведенной до ума «двушке» в Митине и хотя бы как следует выспаться.
Вся эта суета связана с тем, что Зеленская и ее постоянный напарник Володя Маркелов, которого почему-то даже зарубежные коллеги едва не с первых минут знакомства начинали звать не иначе, как Вован, только недавно – если быть точным, то в понедельник днем – вернулись на родину, неся на своих подошвах, аки пилигримы, пыль едва не дюжины различных стран Ближнего и Среднего Востока. Вернулись после более чем двухмесячной служебной командировки, причем работали они преимущественно по заказу и под эгидой Европейской ассоциации независимой телепрессы, поставляющей эксклюзив для мировых информационных агентств. В «проблемных» для изнеженных пугливых западников уголках арабского мира, а не в столичных отелях, под охраной и приглядом местных спецслужб, как раз и работают стрингеры в эту горячую предвоенную пору, получая за свои труды не только денежное вознаграждение, но и такую порцию адреналина в крови, что мало никому не покажется.
Еще не успев толком ступить на родную землю, они с Володей в унисон зашмыгали носами: в саудовском Эр-Рияде, в конечном пункте их «дикого вояжа», температура днем зашкаливала за тридцать в тени, в Лондоне было всего пять градусов, а промозглый туман просачивался с улицы даже внутрь здания пассажирского терминала аэропорта Хитроу (на московский борт пробиться не удалось, так что пришлось добираться до цели окольными путями), в российской же столице, где вопреки календарю весной даже и не пахло, тоже было пять градусов, но уже со знаком минус.
Впрочем, этот подхваченный ими в первые минуты пребывания в Москве насморк, вероятнее всего, стал следствием не быстрой смены климатических условий или какой-то там простуды, а всего лишь нервной реакцией их собственных организмов на стрессовую ситуацию последних нескольких суток, поскольку уже на следующий день от него не осталось и следа.
Накануне вечером Анна тусовалась в компании подруги и двух приятелей, имеющих отношение, как и она сама, к телевизионной индустрии. Один из них напрашивался на интим, но Анна, отбыв и это мероприятие как несколько утомительную, но необходимую повинность, аккуратно отшила его; так что ей к полуночи удалось-таки добраться до своего гнездышка в Митине, до своей родной кроватки, которую она, по крайней мере сейчас, ни с кем не намерена была делить.
Проспала она почти до трех часов дня. Может быть, дрыхла бы и дальше, но ее разбудило сердитое и какое-то настырное жужжание. Как-будто муха билась в паучьих тенетах или по комнате летал здоровенный майский жук.
Не сразу, но она все же разобралась, что этот сердитый жужжащий звук издает ее собственный сотовый «Нокиа», лежащий на прикроватной тумбочке (перед тем как улечься спать, она заблокировала городской телефон и отключила звук на сотовом, оставив зачем-то виброфункцию).
– Здравствуй, Аня, – прозвучавший в трубке голос был знаком не только ей, но и, без всякого преувеличения, миллионам российских телезрителей. – Это Уралов тебя беспокоит.
– Андрей? – несколько удивленно отозвалась в сотовый Зеленская. – Рада тебя слышать… Надеюсь, мы сейчас не в прямом эфире?
И тут же вспомнила, что сегодня четверг, а часовая публицистическая передача Уралова, лучшая, пожалуй, сейчас в своем жанре на российском ТВ, каждый выпуск которой способен наделать шороху на всю страну и которую, поговаривают, не пропускают даже высшие лица государства, выходит в эфир по воскресеньям, в вечернее время.
В трубке несколько секунд длилась какая-то странная тишина, но, когда она уже было подумала, что линия разъединилась, мэтр отечественной журналистики вновь дал знать о себе.
– Ну и как тебе это все нравится, Аня? – отчего-то печальным голосом спросил Уралов. – Просто сумасшествие какое-то…
Зеленская, хотя и ни черта пока не поняла, уже заранее почувствовала легкий испуг.
– Что, с Маркеловым что-то стряслось? Я же говорила ему, чтобы не злоупотреблял спиртным и не садился выпившим за руль!..
– С Володей? – Теперь уже в голосе ее собеседника прозвучали удивленные нотки. – Я с ним примерно полчаса назад по телефону говорил. Мы и вчера с ним в Останкине пересекались, одну тему обкашляли. Гм… Знаешь, с утра у всех башня просто съехала! Наплевал-таки этот ковбой на все и вся, можно даже сказать, «положил» с прибором… Взял и послал киллеров к своему «дружку»!
Зеленская удивилась еще сильнее.
– Андрей, объясни толком, что происходит! Что за «киллеры»? И кто кого «заказал»?..
После очередной паузы в их чуточку бессвязном разговоре, в трубке раздался сдавленный смешок.
– Аня, ты меня разыгрываешь? Или ты и вправду ничего не знаешь?
Зеленская, обескураженная донельзя, продолжая держать трубку у уха, прошлепала босиком к окну и, раздвинув тяжелые плотные шторы, посмотрела с высоты седьмого этажа на городской ландшафт.
На улице идет легкий снежок… Прохожие не суетятся, выглядят спокойными… В просвет между двумя крупнопанельными зданиями виден отрезок Путилковского шоссе и проезжающий по нему транспорт… Короче, обычная картина серенького буднего дня.
– Андрей… Я тут выпала на несколько часов из действительности, – направляясь в ванную, сказала молодая женщина. – Отсыпалась… Телефон был отключен… Вот… Так что вообще-то стряслось?
– Думаю, тебе следует включить телевизор, – усмехнулся в трубку Уралов. – Но я, дорогая, звоню совершенно по другому поводу. Случайно вот встретил твоего напарника… я ведь не знал, что вы вернулись в Москву. Короче, есть идея… нужно встретиться. Помнишь тот ресторан, где мы общались в прошлый раз? Сегодня в семь вечера тебя устроит? Или у тебя уже есть какие-то планы на вечер?
– Гм… – Зеленская ненадолго задумалась. – Ну раз такая звезда, как Уралов, сам приглашает девушку в ресторан…
– Вот и отлично! – стал закругляться тот. – Значит, договорились? Да, стрингер Зеленская… Ты все же не забудь включить свой «ящик»!..
Анна приняла душ, затем слегка прибралась, привела себя в порядок, перекусила бутербродами, а также пообщалась по телефону с целой кучей народу, начиная от родителей – мама преподает английский и немецкий в одной из московских школ, отец занимает должность замдиректора крупного военного института – и заканчивая менеджером российской версии канала «Евроньюс», который сообщил ей о наличии свободной вакансии в «русской редакции» и агитировал ее, чтобы она все бросила и отправилась – для начала – на годик поработать во французский Лион.
Самым первым, кстати, буквально сразу же вслед за Ураловым на ее сотовый прозвонил Вован Маркелов.
И с некоторым запозданием Зеленская наконец узнала о случившемся: минувшей ночью Соединенные Штаты начали свою войну против Ирака.
Встреча Зеленской была назначена известным телеведущим в оформленном в русском стиле ресторане «Сударь», что на Кутузовском проспекте. В холле работал телевизор, к которому прикипели, слушая последние новости из Багдада, швейцар и еще трое или четверо каких-то мужичков (среди них, возможно, затесался и человек, обеспечивающий безопасность столь колючей и неудобной для некоторых «бугров» персон, как Андрей Уралов). Но в самом зале, слава богу, телеящик, этот постоянный источник паршивых новостей, отсутствовал, да и людей было раз-два и обчелся.
Уралов был уже на месте. Он занимал отдельный столик в углу зала, сервированный на двоих. При ее появлении мэтр встал. Они деловито обменялись рукопожатием (Анна не выносила культивируемой среди московской тусовки привычки расцеловываться при встрече с каждым встречным-поперечным; по большей части это были неискренние, фальшивые эмоции, а иногда можно было нарваться и на иудины поцелуи). Знакомы они были если и не сто лет, то довольно давно, еще с той поры, когда Зеленская, доучиваясь на последнем курсе журфака МГУ, уже фактически состояла в штате корреспондентского корпуса «четвертой» кнопки, контролируемой столичными властями.
Они уселись за столик. Официант зажег свечи, принял заказ, после чего удалился. Метрах в десяти от них, за другим столиком, лицом ко входу и вполоборота к ним, за чашкой кофе скромно коротал время незнакомый ей мужчина лет тридцати, в котором, впрочем, она без труда вычислила личного телохрана пригласившего ее сюда известного теперь на всю страну человека. Что касается самого Уралова, то он выглядел даже более собранным, более озабоченным, нежели обычно, в остальном же, по крайней мере внешне, за те без малого четыре месяца, что отделяют их от последней по времени встречи, он совершенно не изменился.
– Отвратительно, – серьезно и чуточку печально глядя на нее, сказал Уралов. – Ничего более мерзкого в жизни не видел! Хотя ты знаешь, конечно, что мерзость… всякая пакость… в сущности, это и есть моя работа.
– Что-то не очень похоже на изысканный комплимент, – улыбнувшись краешком губ, которых она лишь чуть коснулась помадой L'oreal, заметила Зеленская. – Неужели, Андрей, я и впрямь выгляжу отвратительно… и даже мерзко?
Уралов, удивленно моргнул раз и другой, затем, улыбнувшись чуть устало, сказал:
– Извини, Аня, я был невнимателен… Ты выглядишь, как всегда, превосходно… Ты же понимаешь, что я имел в виду совсем-совсем другое…
Анна даже и не подумала обижаться на своего более опытного коллегу. Она надела нежно-бирюзовый костюм от Кристиана Диора не для того, чтобы понравиться Уралову, а чтобы понравиться самой себе. Самой себе Анна Зеленская, по крайней мере в данный момент, нравилась. А что? Девушка она не то что крупная, но крепкая: про таких мужики говорят «фигуристая». Рост у нее сто семьдесят, самое то (вроде и не верста коломенская, но и не коротышка-дюймовочка). Задорный носик, ямочки на щеках и совершенно не русская привычка лыбиться во все тридцать два зуба. Смех у нее – если есть повод для смеха – настолько заразителен, что все вокруг тоже начинают ржать как лошади. Некоторые покупаются на эту ее смешливость и потом очень удивляются, что Зеленская в иных ситуациях может не только отбрить какого-нибудь хама острым словцом, но и врезать своим крепким кулачком или тем, что там у нее окажется под рукой… Что еще? Еще в канун отъезда из Москвы, когда стало ясно, что им предстоит турне по странам арабского Востока, где отношение к женщинам европейского типа довольно-таки специфическое, Анна подстригла чуток волосы и перекрасилась в брюнетку (а так волосы у нее каштанового оттенка). Этот окрас, как говорят многие, ей очень к лицу, поэтому она решила, что побудет еще какое-то время брюнеткой. Вдобавок она похудела – без всяких усилий и разных там диет, – сбросив вес до почти идеальных для нее пятидесяти семи килограммов. И если добавить ко всему этому легкий ближневосточный загар, выделяющий ее на фоне бледных, как поганки, московских барышень, то становится ясно, что у самой у нее не было серьезных оснований быть недовольной собственной внешностью.
Официант доставил заказ. Первые минуты, пока они закусывали, Уралов говорил преимущественно о начавшейся в Ираке войне. Сказал, что отказался сегодня от работы в прямом эфире – все отечественные звезды, видные аналитики и комментаторы уже с утра, сменяя друг друга, вернее, меняя этажи и студии в Останкине, работают на вновь открывшемся фронте информационных битв в поте своего лица – и вообще не намерен подключаться к данной теме, потому что не хочет быть «как все», толкаться и тереться на одном клочке телепространства и напрягать голосовые связки, пытаясь переорать других записных говорунов. Он сказал, что ему не нравится сам по себе выбор. Нет, не выбор между войной и миром, поскольку он уже кое-кем сделан вопреки воле большинства. А выбор между Бушем и Саддамом, который сейчас предлагают, навязывая уже готовое решение сделать всех и каждого из живущих или, если угодно, временно проживающих на этой вдруг ставшей тесной и какой-то неуютной общей жилплощади под названием Земля. Два полюса, молот и наковальня, между которыми, пусть ненадолго в этот раз, оказалась человеческая культура и вся цивилизация…
– Кстати, а почему вы с Маркеловым, находясь почти в самом эпицентре, в самый разгар «страды», вдруг бросили все и сорвались обратно в Москву? – поинтересовался Уралов. – Проблемы с аккредитацией?
– Всех денег не заработаешь, – пожала плечами Зеленская. – Можно было, пожалуй, зацепиться в Эль-Кувейте или Аммане. Но зачем? Штатовцы сделают все, чтобы перекрыть доступ к правдивой информации. Зацепиться в Багдаде мы и не пытались. Мы, конечно, ребята рисковые, отважные, но не сумасшедшие. Как-то не хочется подставлять лоб под «томагавки», особенно если у тебя нет на руках страхового полиса хотя бы на миллион долларов… К тому же я обещала родителям, что как только там запахнет жареным, то я не задержусь в тех местах и одного дня.
– А что Маркелов? – дождавшись, когда официант уберет со стола использованную посуду, спросил Уралов. – Я смотрю, вы последнее время исключительно вдвоем работаете, в отличие от других наших ребят и тех же западников, которые предпочитают вояжировать группами в три-четыре человека… Что, Аня, третий лишний?
– Я знаю, Андрей, что ты мастер задавать колкие… порой даже неприятные вопросы, – нимало не рассердившись на него, сказала Зеленская. – Я думаю, тебе известно, что Маркелов женат и что у него есть ребенок. Просто мы уже притерлись с ним друг к дружке, установили общие правила, разделили наши обязанности, и теперь – в этом ты прав – мы берем к себе в компанию кого-нибудь лишь в исключительных случаях.
– Я потому и спросил, что меня такой расклад устраивает, – неторопливо отпив из наполненного очищенным апельсиновым соком бокала, сказал Уралов. – Как насчет того, чтобы поработать на внутреннем фронте?
– В принципе не против… У тебя что, есть какое-то конкретное предложение для нас?
– Да. Я уже говорил с Маркеловым. Война войной, но жизнь-то продолжается… На днях я получил удивительный… кошмарный материал с Поволжья. Ты знаешь, даже я с подобной наглостью, с откровенным бандитизмом на уровне губернской власти и ее связей из числа крупных федеральных чиновников как-то не сталкивался… Одного того, что там творится с Новомихайловским титано-магниевым комбинатом, уже достаточно для личного вмешательства самого президента страны!..
Зеленская, не удержавшись, бросила на него ироничный взгляд.
– Аня, я не занимаюсь мелочовкой, – чуть более эмоционально, нежели обычно, сказал Уралов. – Я решил пробить эту тему не потому, что есть какие-то крупные убытки для государства. Да хоть и поэтому. Цена вопроса… то, что не будет получено уже в этом году, – тут он чуть понизил голос, – по моим предварительным прикидкам, около полутора миллиардов долларов.
Зеленская, посерьезнев, убрала улыбку с лица. Уралов редко преувеличивал масштабы расследуемых им крупных афер, к тому же он был не только редким умницей, но и в своих «инвистигейшнс», в своих журналистских изысканиях, подкрепленных связями в спецслужбах и среди серьезных политиков и бизнесменов, шел так далеко, как никто, кажется, из его коллег… а это, если учитывать названную им «цену вопроса», может быть делом далеко не безобидным и безопасным.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?