Читать книгу "Командир бомбардировщика – 2"

Киреев смотрит на второго пилота. Старший лейтенант Семён Чугунов уже в комбинезоне, с меховой шапкой под мышкой; правая рука в свежем масле после проверки трубки.

– Семён, четыре лишних взрослых, мокрых, со снаряжением. Взлетим после посадки?

– Если штурман не зальёт нас горючим до крыши и море у найденных позволит выйти на редан, взлетим, – Чугунов отвечает не сразу; сперва он кладёт ладони на воображаемый штурвал и раздвигает их, будто уже чувствует лодку. – Но рассаживать будем по центровке, а не по чинам. Один тяжёлый человек в хвосте заставит нас таскать нос по воде. И перед вторым взлётом я лично пройду корпус изнутри: после посадки в волну могло дать течь по швам.

– Твоя правая кабина и контроль корпуса после приёма, – решает Киреев. – Малягин ведёт поиск и массу. Где Лобанов?

– Здесь я, – от радиорубки отзывается младший сержант Василий Лобанов. Он появляется с гарнитурой на шее и бухтой тонкого конца через плечо. Невысокий, крепкий, с жёлтой прядью волос над правым виском, он держит на ладони четыре деревянных клинышка. – Проверял кормовой люк. Вчера нижний замок заедал после соли, сегодня ходит. Конец уложил, петлю для подъёма связал. Радио прогрелось от берегового питания, позывные приняты. Если найдём людей, работать у люка буду я.

– Радио и задняя полусфера остаются твоими до посадки, – Киреев забирает один клинышек, рассматривает и возвращает. – У люка командуешь переходом людей, пока я держу машину. Вторую пару рук тебе даст тот, кто освободится первым. Моторы возле лодки держим на малом ходу, подход строим кормовой частью вне плоскости винтов. В воду за людьми никто не прыгает по собственной храбрости.

– А если лодку не подтянуть к люку из-за волны?

– Тогда держим её на конце и меняем положение Че-2. Самолёт тяжёлый, люди лёгкие; тяжёлое обязано подойти правильно. Ты не заставишь замёрзшего человека догонять борт под винтами.

Лобанов кивает и прячет клинья за пазуху.

Из аппаратной выходит начальник базы. Он не повторяет приказ, а прикладывает ладонь к квадрату Малягина.

– Вторая Че-2 останется готовой. После находки дайте радиограмму раньше, чем сядете: вода отнимет у радиста руки.

– Задачу понял, – Киреев забирает карту и разворачивается к двери. – Нашли – докладываем. Море выше допуска – вызываем вторую помощь.

Глава 7

Они выходят к бухте. В предрассветной сырости камни блестят, деревянные сходни пружинят под сапогами. Че-2 виден целиком: цельнометаллическая лодка с крылом-чайкой, два мотора в перегибах крыла, неподвижные поплавки под консолями. Зеленоватые разводы на серебристом металле теряются в серой воде. Служебная шлюпка уже ждёт у мостков; моторист придерживает её багром, двое техников сидят у ящика с инструментом.

– Борт у бочки проверили, вода в отсеках в норме, – докладывает старший техник, когда экипаж садится. – Масло прогревали по вашему распоряжению, винты свободны. Горючее залито по записке Малягина, бомбового груза и подвесок для задачи нет. Швартов снимем после запуска, шлюпка отойдёт под левое крыло.

– Назови, что осталось сомнительным, – Киреев садится на носовую банку лицом к самолёту.

Техник проводит языком по мокрой губе.

– Правый водяной отсек за ночь набрал больше вчерашнего на кружку. Шов сухим не назову, но течи струёй не нашёл. После первой посадки проверите снова. Левый мотор на прогреве дал более ленивое возвращение оборотов, затем три раза вышел ровно. Причину лености не установил.

– Значит, Чугунов следит за левым отдельно и обещаний за него не даёт. Хорошо. Остальное?

– Кормовой люк Лобанов уже мучил сам. Верхний замок смазан, нижний закрывается с нажимом. Воду через щель не тянет.

– Принимаю. Семён, услышал?

– Левый мотор мой, правый отсек после посадки тоже мой, – Чугунов ставит сапог на край шлюпки и ждёт, пока она поднимется с волной. – Если обороты вернутся лениво второй раз, прерываем запуск и ищем здесь. В море причину из воздуха не вытащишь.

Шлюпка подходит к кормовой части Че-2 с подветренной стороны. Лобанов первым цепляет борт, вставляет клинышек в приоткрытый замок и проходит внутрь. Затем принимает карту Малягина и бухту конца, кладёт их дальше от мокрого пола. Штурман входит следом, пригибаясь под набором корпуса, уходит вперёд к своей носовой кабине. Чугунов и Киреев поднимаются последними, каждый задерживается у люка на один качок, проверяя ногой, куда ставит вес.

Внутри пахнет металлом, морской водой, тёплым маслом и тканью чехлов. Малягин укладывает карту на столик в носу, прижимает углы планками, проверяет компас и часы. Лобанов проходит к радиостанции, надевает гарнитуру, затем открывает кормовой люк и выбрасывает наружу свободный конец швартова, чтобы техник видел его готовность. Киреев садится слева. Чугунов опускает откидное правое кресло, проверяет двойное управление и кладёт ладонь на свой сектор газа.

– Экипаж, проверяем не по памяти, а по рукам, – Киреев обводит кабину взглядом. – Семён?

– Управление свободно. Педали полные. Щитки убраны, гидравлический привод отвечает. Винты на исходном положении. Топливные краны по задаче. За левым мотором слежу отдельно, – Чугунов двигает штурвал до упора и возвращает в середину. – Правое кресло закреплено, спинка защёлкнута.

– Малягин?

– Квадрат нанесён, первая линия до южной кромки, затем параллельные галсы к северу с поправкой на дрейф. Высоту поиска уменьшаем ступенями после прибытия, чтобы свет и блик не съели обзор сразу. Запас на посадку и повторный взлёт сохранён. Массу четырёх найденных людей считаю допустимой при нынешнем горючем, но рассадку дам до разбега.

– Лобанов?

– Связь с берегом есть. Последняя радиограмма принята полностью на повторе, квитанция ушла без ответа. Кормовой люк закрыт на два замка, спасательный конец уложен восьмёркой, нож закреплён рукоятью к себе. Верх и корма мои.

– Запуск по правому, затем левый. Техники у винтов чисты?

Лобанов смотрит через боковой иллюминатор и передаёт наружный сигнал. Под правым крылом техник поднимает руку, второй отводит шлюпку за хвост. Киреев включает запуск. Винт проворачивается отдельными тяжёлыми движениями, мотор подхватывает, выбрасывает короткое облако дыма и выходит на неровный низкий рокот. Чугунов держит взгляд на стрелках и слушает каждый провал.

– Правый принимает, давление поднялось, – говорит он, убирая руку с газа только после того, как стрелка перестаёт ползти. – Температуру ждём. Левый можно готовить.

Левый винт начинает движение. Первый оборот даётся тяжелее, затем цилиндры подхватывают один за другим. Мотор кашляет, выравнивается. Чугунов добавляет совсем немного, возвращает рычаг и следит, как обороты опускаются.

– Вернулся без задержки, – сообщает он технику через жест Лобанова. – Проверю ещё на прогреве. Пока держит ровно.

Два мотора наполняют корпус разными вибрациями, которые через несколько секунд складываются в общий гул. Вода у бортов дрожит. Правый подкрыльный поплавок приподнимается от винтовой струи, снова касается гребня.

Малягин называет ветер по флажку у мостков и подтверждает направление выхода из бухты. Лобанов получает разрешение, освобождает бочку. Швартов падает в воду, техник выбирает его в шлюпку, отходит к берегу. Че-2 остаётся на собственных моторах.