Читать книгу "Управдом-2"

Сергей Тамбовский
Управдом-2

УПРАВДОМ-2

Назад в девяностые

В предыдущей серии…

Бандиты сзади, судя по нарастающим крикам, уже добрались до большого помещения и осматривали его. А я добрался до поворота этого коридора, завернул налево и тут резко вздрогнул – под ногами явственно прошмыгнула крыса, здоровенная и с голым хвостом.

Ничего-ничего, Сергуня, успокоил я сам себя, бывало и похуже, ты главное не останавливайся. А дальше ход раздвоился, основное направление прямо шло, а направо какое-то ответвление наметилось, размерами чуть не вдвое меньше, метра на полметра, тут только скорчившись втрипогибели можно было пробраться. На принятие решения у меня было несколько секунд… я быстро зажег зажигалку и поднес ее сначала к этому правому ходу, потом протянул руку вперед по основному. Огонек сильно отклонился назад только в первом случае, а это что значит? Правильно, там есть приток воздуха, туда мы и направимся.

Я скорчился втрипогибели и как паук начал быстро-быстро передвигаться по этому второстепенному ходу. Стены были ощутимо влажными, а под ногами по-прежнему значилась утрамбованная земля. Проход закончился через добрую сотню метров и двух поворотов, один налево вел, другой резко направо, почти что в обратную сторону. В одном месте из левой стены бил маленький ключ, вода текла по канавке и исчезала справа, шум от всего этого минимальный шел, я даже сдуру наступил в лужу рядом с канавкой.

Но все на свете когда-нибудь, да заканчивается, подошел к концу и мой вояж в подземелье – впереди явственно забрезжил дневной свет. Я выбрался на свежий воздух и огляделся – место было не совсем знакомым… нет, в принципе понятно, что это Монастырский съезд, потому что слева виднелась арка Южного входа в монастырь, но рядом с этим входом не стояли два коттеджика, их же в прошлом году сдали в эксплуатацию. И особняк купчихи Водолазовой какой-то не такой был, со всеми окнами и явно обжитой.

Но тут сзади из дыры, откуда я вылез, послышалась некая возня, и я понял, что надо продолжать прятаться от бандитских наездов. Забежал в этот самый Южный вход, он только на ночь запирался на замок, а так всегда распахнутый стоял, и рванул наискосок по двору к Вознесенскому храму, оттуда доносилось пение, служба, наверно, идет, подумал я – тут можно затеряться в толпе.

Служба тут действительно шла, народ стоял вдоль амвона и внимал настоятелю, по углам горели многочисленные свечки. Я, чтобы не отличаться от основной массы, тут же купил одну свечу за двести рубликов, зажег ее от соседней, установил, как положено и отошел в самый дальний и темный угол. Прислушался, о чем там говорил отец Серафим – оказалось, что о смирении и покаянии.

– Не медлит Господь исполнением обетования, как некоторые почитают то медлением; но долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию, – как раз эти слова говорил настоятель, когда я спрятался в углу за амвоном, – так сказал апостол Петр в своем втором послании, – обозначил цитируемого автора он.

– Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом, – так он продолжил свою мысль, – это уже первое послание Петра коринфяном, – счел нужным уточнить он.

Но тут в церковь ворвались, другого слова трудно подобрать, мои преследователи – наконец-то я разглядел их… ну бандиты как бандиты, хотя скорее гопников напоминали они, особенно главный из них по имени Гвоздь. Все в кепках, на что им немедленно указал церковный служка возле входной двери.

– Головные уборы, – сказал он, – полагается снимать в храмах божьих.

– Че сказал? – включил угрожающие интонации Гвоздь, – не видишь, кто перед тобой.

– Что тут происходит, господа? – отец Серафим вдруг взял и возник перед кодлой Гвоздя.

– Все нормально, святой отец, – нашелся Гвоздь, – ща мы одного кента заберем и уйдем с миром.

– У нас тут кентов нет, сын мой, – усмехнулся Серафим, – у нас сплошные прихожане.

– Какие еще прихожане? – спросил Гвоздь.

Я с большим интересом наблюдал из своего темного угла за внезапным противостоянием двух систем и думал, что же в итоге там получится-то, кто победит и с каким счетом. Но Серафим вдруг сделал знак кому-то сзади, и за его спиной нарисовались три очень габаритных монаха с бейсбольными битами в руках, да… новые времена, новые нравы, знаете ли.

– Обычные прихожане, дорогой, – перешел с церковнославянского на стандартный язык Серафим, – которые со стволами в храм божий не заходят.

Гвоздь произвел серьезные мыслительные действия, судя по мускулатуре его физиономии, и решил не связываться.

– Мы еще вернемся, – сурово, как ему показалось, ответил он, вслед за чем бандиты очистили помещение Вознесенской церкви.

А Серафим после этого направился прямиком ко мне, и спросил он следующее:

– Они ведь за тобой приходили, да?

А теперь новая серия – Хоть святых выноси

– Правильно, отец Серафим, – тупо кивнул я, – именно за мной они и приходили.

– Ну пойдем поговорим… – окинул он меня долгим и внимательным взглядом, – ты двигайся в дом настоятеля, а я сейчас подтянусь.

Я очень осторожно выглянул из ворот церкви, ничего опасного не нашел и медленно, но целенаправленно пересек внутренний двор монастыря по указанному направлению. Кинул взгляд на свой домик под откосом, там все было на месте, и даже доска из окна моей кухни на подпорную стенку висела на том же месте, куда я положил минут десять назад. На стук дверь в доме настоятеля мне открыл уже знакомый служка в черной рясе.

– Отец Серафим, – сказал я ему, – распорядился, чтоб я его тут подождал… а он сейчас подойдет.

– Ну заходи, коль не шутишь, – ухмыльнулся он, – ботинки переобуй в тапочки и можешь подниматься на второй этаж.

Что я и сделал без лишних слов. На втором этаже тоже все в принципе было так, как и в прошлое мое посещение, когда я договаривался насчет антенны и монастырских жильцов. Посмотрел в окна, они тут выходили на все четыре стороны, и опять не увидел ничего угрожающего. Тогда начал рассматривать интерьер… телевизор у отца Серафима богатый был, Панасоник с диагональю аж в 40 дюймов, я до этого таких вообще не видел. Сколько ж он весит-то, прикинул я и получил цифру в 50 кило, не меньше. Вдвоем надо такие таскать. Вдоль другой стены располагался музыкальный центр, очень современный, торговой марки Техникс. А впритык у нему стоял книжный шкаф, содержимое которого я изучил с большим интересом.

В основном тут, конечно, были книги духовного содержания, Библия в роскошном переплете, пара катехизисов, жития святых и многочисленные журналы Московской епархии, это в принципе не слишком любопытно было. Но на верхней полке имели место и некоторые издания мирского содержания. Среди них я с большим удивлением узрел с десяток фантастических книг в очень глянцевых обложках – начиная от Эдгара Берроуза и заканчивая совсем уже Головачевым. Гм… а настоятель-то у нас не чужд мирским страстям, подумал я, но тут сзади раздались шаги, сопровождаемые скрипом ступенек, и сюда вошел отец Серафим.

– Да, сын мой, – сказал он, увидев, чем я заинтересовался, – я люблю читать, иногда сейчас в продаже очень интересные книги появляются.

– На Варварке покупаете, – уточнил я, – в магазине при Центрполиграфе?

– Там в том числе, – тяжело вздохнул он, усевшись в кресло возле панорамного окна на Реку, – но давай уже по делу поговорим… садись, водку будешь? – очень неожиданно закончил он свое предложение.

– Если нальете, буду, конечно, – честно ответил я, садясь напротив, – ого, какая у вас водка элитная, – не удержался я от такого возгласа.

– Водка как водка, – пожал плечами он, наливая Распутина в две рюмки, – служба снабжения поставляет, а в элитности я не очень понимаю. Так вот, – он опрокинул рюмку в рот, – расскажи уже, что там у тебя приключилось с этими быками.

– Все просто, отец Серафим, – тяжело вздохнул я, выпивая свою порцию, – вчера в мой автомобиль въехал сзади какой-то авторитет из Щербинок. Точнее не сам авторитет, а его шестерки. Разруливать инцидент приехал сам босс, Лысый Джо его зовут, он предложил мне заплатить штуку баксов и на этом все. Я согласился… а еще чуть позже ко мне с интересным предложением подошел ваш казначей Матвей… который на первом этаже у нас живет.

– Я помню-помню, кто такой Матвей, давай живее, сын мой, – подогнал мои речевые способности настоятель.

– Ну и Матвей предложил мне свою крышу и урегулирование всех проблем с этим бандитом… я согласился… мне через полчаса позвонил некто и сказал, что вопросы с Лысым Джо урегулированы, я никому ничего не должен.

– И дальше что было?

– А дальше сегодня утром вот мне позвонил другой голос, сказал, что я должен уже не штуку баксов, а две с половиной, а крыши у меня никакой уже нет. Я попытался найти вашего Матвея, но он, как мне сказали, уехал куда-то далеко и надолго… а дальше я убегал от рэкетиров и добрел так до вашего собора… далее вы все сами видели.

– Мда, – побарабанил пальцами по столу Серафим, – нехорошо вышло, сын мой. Матвея я лично послал в командировку вчера вечером. А сколько ты ему денег занес?

– Семьсот баксов, – ответил я, – по-божески.

– Не упоминай всуе имя нашего спасителя, – погрозил мне пальцем настоятель, – а в остальном получается, что наш монастырь немного неправ оказался, да…

– И что мы будем делать, отец Серафим? – осторожно осведомился я.

– Что ты будешь делать, мне неведомо, – хитро прищурился он, переходя на современный жаргон, – а я должен пофиксить косяки наших сотрудников. Возвращайся домой, Сергей, – впервые назвал он меня по имени, – и ничего не бойся – Лысый Джо теперь это наши проблемы…

– Благодарствуйте, отец Серафим, – поклонился я, – ну я пошел?

– Конечно… – встал он с кресла и пожал мне руку, – кстати, мне тут птичка на хвосте принесла, что у тебя немаленькие деньги завелись, это так?

– Смотря что считать немаленьким, – дипломатично ответил я, – кое-что имеется, да…

– Так вот, деловое предложение к тебе будет, – он снова подошел к окну и закурил сигару, – эта ваша улица, как ее уж…

– Черняховского, – подсказал я, – в честь полководца Великой Отечественной.

– Вот-вот, Черняховского… она страшно запущена, хотя и находится практически в центре города, так?

– В принципе правильно, – осторожно подтвердил я, не совсем понимая, к чему он клонит.

– Так вот, надо перевести ее из категории запущенных в категорию раскрученных, понимаешь?

– И какой в этом сакральный смысл? – задал я прямой вопрос.

– Затем, сын мой, что у вас там можно построить кучу жилья и потом продать ее с большой выгодой. Ну и Харе-Кришну хорошо бы попросить оттуда на выход, это чисто личное – не перевариваю эту секту.

Общество сознания Кришны действительно избрало своей штаб-квартирой нашу тихую улицу, в пяти домах от нашего они сидели. И по выходным ходили взад-вперед со своими крестными ходами, барабанами, бубнами и песнопениями. Пара сотен адептов в белых простынях там на пике участвовали.

– Мне они тоже не нравятся, отец Серафим, – честно признался я, – задолбали, если честно, своими приставаниями – пока идешь от остановки трамвая до своего дома, обязательно прицепятся с предложениями какими-нибудь.

– Вот в этом, сын мой, – наставительно поднял палец вверх Серафим, – и заключается главное отличие классической православной церкви от этих неофитов – мы не занимаемся прозелетизмом, а они занимаются.

– Не совсем понял, – попросил уточнений я, – что это за прозелетизм?

– Прозелетизм в переводе с греческого – это обращение или попытка перевести в свою веру. Агрессивный прозелетизм имеет место в молодых религиях типа этого вашего кришнаитства, а еще у свидетелей Иеговы, адвентистов и мормонов. А православие это древняя устоявшаяся во времени и пространстве религия, которая прекрасно себя чувствует и без агрессивной экспансии, так понятно?

– Да уж куда понятнее, – протянул я, допивая свой бокал Распутина, – давайте меняться, отец Серафим, – неожиданно предложил я.

– Что на что ты предлагаешь менять? – откровенно заинтересовался он, усаживаясь обратно в свое кресло.

– Вы решаете мои проблемы с бандитами, причем так, чтобы ни одна сволочь больше не подходила ко мне с такими вопросами, ни днем, ни ночью, в любую погоду… а я в свою очередь убираю кришнаитов с Черняховской улицы – идет?

– И как же ты это сделаешь? – в голосе настоятеля откровенно прозвучала издевка, – если не секрет?

– Секрет, отец Серафим, – твердо ответил я, – срок две недели – если после этого харе-кришны останутся на нашей улице, значит, сделка расторгается.

– Ладно, я подумаю до завтра… если надумаю, сброшу ответ на пейджер – твой номер я знаю.

Откуда же это он знает мой номер, пронеслось у меня в голове, но времени обдумывать это у меня уже не было, поэтому я честно ответил.

– Договорились, звоните, если что… ну то есть сбрасывайте на пейджер, если что… а у вас-то у самого есть такая штука?

– Конечно, записывай, – и он продиктовал мне номер все того же Вессо-Линка.

– По рукам, – отсалютовал ему я и откланялся, что-то он напрягать меня начал своим суровым внешним видом.

На свою Черняховскую я спустился вдоль Похвалинского съезда, от домика настоятеля так ближе было. Трамваи еще не убрали отсюда, пока шел, целых три штуки проехали мимо, 26 и 27 вверх и 27-й же в обратном направлении. Печорская площадь была тиха и пустынна, тишина нарушалась только шумом ручья, забранного в железную трубу – ввода там катилась без остановок и невзирая на неурядицы в экономике и политике. Пройти мимо 4 дома, который значился в начале нашей улице (предыдущие три дома не устояли в череде революционных преобразований, поэтому и начиналась улица с четвертого номера), мне без остановок не удалось, правда. Там возле входа во второй подъезд стоял, ухмыляясь, все тот же комиссар Женя – он, собственно, и жил в нем, в 4-м доме.

– Ну, здорово, председатель, – максимально сильно ухмыльнулся он, – как жизнь, как подшефный кондоминимум?

– Жизнь хороша, – ответил я ему словами рекламы из будущих периодов, – когда пьешь не спеша… а кондоминимум стоит, куда он нахрен денется.

– Я слышал, у тебя появились некоторые проблемы? – продолжил он все с той же широкой ухмылкой.

– Проблемы есть, – предельно неконкретно ответил я, – покажи мне того, у кого их нет, я первым брошу в него камень.

– Ладно, если конкретно припрет, звони на пейджер, – сказал он на прощание, сдвинув ухмылку в угол, – может, и договоримся о чем-нибудь.

– Заметано, – протянул я ему руку, – обязательно позвоню.

Не стоит село без праведника

Ничего примечательного в этот день у меня больше не случилось – ущерб от действий Гвоздя с партнерами я устранил за полчаса. И начал размышлять о былом и грядущем… ну в том смысле, что обещанное отцу Серафиму как-то надо выполнять, кришнаитов гнать с нашей улицы поганой метлой. Но никаких умных мыслей мне в голову не пришло, поэтому я решил, что утро вечера мудренее будет и засел за свой эпохальный труд про потеряшек на далеком курильском острове.

Джек же там в оригинале тело отца вез для захоронения на родине, а мне пришлось изворачиваться – мой самолет летел на таиландский курорт, было бы смешно, если б я оставил линию с умершим отцом, восставшим потом из гроба. Что ему там в Пхукете делать, этому трупу… извернулся я простым образом – в полете отдал концы один из пассажиров, его перенесли в хвостовой отсек, а уже после падения с этим трупом и произошли разного рода приключения.

И с прототипом Кейт пришлось повозиться, в Лосте же ее поймали в солнечной Австралии, после чего ее маршал вез для предания правосудия в родной Лос-Анджелес, а тут я переделал, естественно, Кейт в Катю, а легенду ей придумал родную. Аферисткой она у меня стала, разводящей состоятельных мужиков на бабки, в Шереметьево ее не успели взять, поэтому агент ФСБ сел в самолет, сопровождая ее в дальние края. А уж там с помощью местной полиции ее должны были завернуть обратно в снежную Россию…

Пока прикидывал перипетии сюжета, уже и вечер подкрался – Городской мост зажегся огнями, а на Ярмарке началось очередное увеселительное действо. Там они регулярно проводились в эти постсоветские годы, то Маша Распутина споет, то Макс Покровский из Ногу свело чего-то отыграет. Фили Киркорова только ни разу не было и Алла Пугачева почему-то обходила нас стороной, а так все звезды тут позажигали по разу. Сегодня, судя по тембру мелодии, на Ярмарку пожаловал сам Кай Метов… ну который позишн намба ванн, отдыхаю сам. Ни слуха, ни голоса, а поди ж ты, подумал я, добивая очередную главу своего псевдо-Лоста.

Тут неожиданно грянул телефон, я даже вздрогнул, подумав, не бандиты ли это продолжают свои претензии. Но все оказалось совсем не так страшно, как представлялось – это всего-навсего был сосед Миша, с которым мы недавно убирали склон и обшаривали подземелье.

– Привет, – сказал он, – ты как там?

– Все под контролем, – быстро ответил я ему, – а с какой целью интересуешься?

– Да видел недавно, как ты из окна на стенку перебирался, вот и решил спросить…

– Это была тренировка, – нашелся я, – хочу записаться в контрактники-десантники.

– Интересно, – видно было даже без видеосвязи, как Миша ухмыльнулся на том конце провода, – а я пробил цену монет, которые ты мне отдал, представляешь.

– Представил… и что почем же там оказалось?

– От десяти штук за медь до сотни за серебро… два коллекционера готовы взять хоть сегодня.

– Я тебя услышал, – дипломатично ответил я, – давай отложим эту тему до завтра. Да, взнос за апрель когда внесешь?

– Сколько там?

– Восемь пятьсот…

– Завтра, крайний срок послезавтра занесу.

На этом наш интеллектуальный разговор сам собой прекратился, а я дописал еще одну страничку к своему Лосту, да и переключился на Цивилизацию имени Сида Мейера. Под порядковым номером два… я там за карфагенцев играл, уже дошел до второго тысячелетия нашей эры, а конкурентов у меня осталось три штуки – ацтеки, французы и американцы. Последние очень сильно развились, не уследил я за ними, надо будет решать эту проблему в ближайшие пятьсот-шестьсот лет.

И опять затренькал телефон… а, нет – это сообщение на пейджер пришло. Открыл и прочитал следующее “Тебе скучно и одиноко? Не с кем провести вечер? Звони” ну и номер телефона, где-то в заречной части, судя по первым цифрам 52. Звонить туда я, естественно, не стал, мало что ли у нас разводилова на этой почве в последнее время, а вытащил свою записную книжку и набрал номерочек Леночки, которая так и продолжала работать секретаршей у бизнес-провайдера Юрика. Леночка отозвалась на третьем гудке.

– Привет, это Сергей, – сказал я в трубку, – помнишь такого?

– Как не помнить, – живо отозвалась она, – что сказать-то хотел, Сергуня?

– Хотел встретиться, – быстро отвечал я, – грусть-тоска что-то налетела.

– Что, такая сильная тоска нашла, – справилась она.

– Гадом буду, – ответил я, предчувствуя, впрочем, облом… так оно и случилось.

– Извини, Сергуня, сегодня никак – срочные дела.

– У меня тут машина образовалась, – попробовал внести элемент неожиданности я, – могу помочь с твоими делами, если что.

– Еще раз извини, но с перемещениями по городу мои дела никак не связаны, – отбрила меня Лена, повесив сразу после этого трубку.

Ну нет, значит нет, вздохнул я, набирая второй знакомый телефончик, секретарши районной управы Светочки. Но и тут ничего полезного не случилось – никто не ответил на том конце в течение десяти гудков. Ничего не поделаешь, придется за неимением гербовой бумаги писать на обычной серенькой. Но ничего писать мне так и не было суждено, потому что телефон затренькал сам собой сразу, после того, как я положил его вслед за неудачей со Светой.

– Алло, – сказал я в трубку, предчувствуя очередные неприятности, – Новак слушает.

– Это лейтенант Скворцов, районное ГИБДД, – сообщила мне трубка.

– И чего надо районному ГИБДД? – спросил я упавшим голосом.

– Автомобиль Ниссан-Санни госномер о310рт вам принадлежит?

– Ну да, – не стал отпираться я, – со вчерашнего дня мне…

– Два часа назад вы совершили наезд на пешехода в районе Речного вокзала и скрылись после этого, – отчеканил мне лейтенант, – знаете, что за это бывает?

– Не знаю – расскажите.

– Задержание на 15 суток, вот что, а потом суд решит, что с вами делать… в зависимости от состояния здоровья пешехода.

– Стоп-стоп, – притормозил речевую активность гаишника я, – три часа назад это сколько времени-то было?

– Тринадцать-тридцать пять, – отчеканил он.

– Тогда у меня круглое алиби – я в это время плюс-минус полчаса находился на территории Печорского монастыря, меня там видела куча народу, включая отца-настоятеля Серафима.

– Все равно вам надлежит явиться в районное отделение милиции и дать показания под протокол, – слегка сбавил тон лейтенант.

– Да легко… когда это надо-то?

– Чем быстрее, тем лучше, – отрезал тот, – адрес Нижняя набережная, 25.

– Да знаю я ваш адрес, через полчаса явлюсь… только уж не один, а с адвокатом.

ГИБДД ты мое ГИБДД

Ну вот же новая напасть, думал я, собираясь в ментовку, мало мне было предыдущих печалей, так получай новую. Про адвоката я сдуру сболтнул, но потом вспомнил, что один из наших жилтоварищей, Антоном его звали, не совсем уже адвокат, но потенциально да – учится на юридическом факультете нашего универа. Он в соседнем подъезде проживал, на третьем этаже, телефона у него не имелось, пейджера тоже, поэтому зашел ногами. Он открыл сразу.

– Привет, – сказал я, – поможешь в одном дельце?

– Знаешь, – скосил он глаза в сторону, – я сейчас немного занят, попозже нельзя?

Я быстро смекнул, что у него тут женщина, и поэтому дела у него до меня нет.

– Ладно, попозже зайду, – хмуро сказал я и направил свои стопы на Нижнюю набережную в красивый дореволюционный дом с колоннами и пилястрами, здесь обитало районное отделение милиции, включая транспортный отдел.

Времена были еще буколистические, поэтому пропускали внутрь всех без лишних вопросов. Я просмотрел на табличку со списком подразделений рядом с дежурным и поднялся на второй этаж в кабинет 25. Постучал, вошел – там в большой комнате с растресканным потолком, помнившим, наверно, времена Николая II, а возможно и Александра III, сидело в разных углах трое суровых милиционеров.

– Здравствуйте, – громко сказал я, – я к лейтенанту Скворцову.

Тот, что сидел возле окна, плюгавый мужичок с абсолютно лысой головой, отвлекся от своих бумажек и кивнул мне на стул рядом.

– Новак? Садись, побеседуем… – а затем он вытащил из большой стопки картонных папок нужную и раскрыл ее, – значится так, гражданин, чего это мы покидаем место ДТП? Нехорошо…

– Давайте уже конкретику, товарищ лейтенант, – сохранил самообладание я, – а пустых разглагольствований я и по телевизору достаточно слышу.

– Ты тут поаккуратнее выражайся, – на его физиономии явственно проступил волчий оскал, – а то ведь мигом в обезьянник отправишься…

Тут я счел за лучшее промолчать, тогда он продолжил с новыми интонациями.

– Сегодня, 10 апреля 1994 года в тринадцать часов тридцать пять минут на Нижней набережной напротив Речного вокзала был совершен наезд на жителя города Пантелеева Семена Сергеевича, пенсионера, между прочим. Наезд был совершен на автомобиле Ниссан-Санни с госномером о310рт52, после чего совершивший наезд скрылся в направлении улицы Черняховского – эта твоя тачка, Санни?

– Ну моя… – не стал я отрицать очевидного, – вчера купил. Только ведь я в это время находился на территории Печорского монастыря, сначала в Благовещенском соборе, потом в домике настоятеля, знаете, где это?

– И что ты там делал? – сбавил тон лейтенант.

– Грехи замаливал, – привел я первый попавшийся под руку аргумент, – а потом договаривался с отцом Серафимом, это настоятель…

– Знаю, – сумрачно буркнул гаишник.

– Договаривался с ним о совместной деятельности.

– И о какой же деятельности ты с ним мог договариваться?

– Ну я же начальник дома на набережной, который внизу под монастырем стоит…

– Начальник? – не понял он.

– Председатель товарищества домовладельцев, у меня и печать есть, – я вытащил из внутреннего кармана желтенькую печать, завалявшуюся у меня там непонятно как, он внимательно изучил вырезанные буквы и вернул ее мне, – у нас в доме живут два сотрудника монастыря, с ними и был связан наш диалог.

– Тачка в это время где была? – перешел к конкретным вопросам Скворцов.

– Перед домом стояла, где ж еще…

– Поехали, посмотрим – что с ней, – он решительно встал, и мы гуськом спустились на первый этаж.

И точно ведь – поехали, а не пошли, на стареньком замызганном УАЗике, который скрипел всеми внутренностями. Ехать тут было недалеко, поэтому через пять минут мы оба уже рассматривали кузов моего злосчастного Санни… я еще подумал – не успел купить, а уже вторая проблема, связанная с ним, несчастливая какая-то тачка.

На переднем бампере с левой стороны и точно имелась некая вмятина, но, по-моему, она и вчера была на этом месте. Это я и сообщил бдительному гаишнику.

– Вот что, друг ты ситный, – сообщил мне в итоге осмотра лейтенант, – у меня трое свидетелей, что наехавшая тачка была именно эта. У пенсионера Пантелеева сломанная нога и сотрясение мозга. Так что у тебя теперь два выхода – найти того, кто угнал ее, потому что алиби у тебя действительно есть… найдешь, сдавай нам, будешь свободен.

– А второй выход какой? – поинтересовался я.

– Договориться с Пантелеевым, чтоб он написал заяву о том, что не имеет к тебе претензий – тогда у тебя тоже никаких проблем не будет. Лично я бы второй вариант тебе посоветовал… ну и мне за труды занесешь что-нибудь, когда с пенсом договоришься, – предельно откровенно добавил он. – Срок у тебя сутки – не позднее 17.00 завтра жду тебя у себя, понятно?

– А если ни то, ни это не выйдет? – решил полностью раскрыть матрицу возможных исходов я.

– Тогда по УК будем работать, – вздохнул Скворцов, – пятнадцать суток, это для начала, и до двух лет по итогам суда… там, конечно, условное в основном дают, но все равно биография у тебя будет испорчена.

И с этими словами лейтенант залез в свой убитый УАЗ и скрылся за поворотом, а я пошел на набережную, сел на бетонный выступ, они тут через десяток метров имелись, и начал размышлять над превратностями бытия. Из двух выходов, предложенных гаишником, мне, вообще говоря, ни один не нравился – камер наблюдения пока что не придумали, а всем окружающим сейчас, грубо говоря, плевать, что делается даже в сантиметре от их носа, поэтому поиск угонщика дело абсолютно тухлое.

А ехать в больничку… кстати, в какую, он не сказал, но ладно, найдем, если захотим… тоже выход так себе. И про кришнаитов не надо забывать, там хоть срок у меня и побольше, но все равно имеется. И тут слева от меня раздались до боли уже знакомые звуки барабана и песнопения – о, на ловца и зверь бежит, кришнаиты вышли на пробежку… обычно они до Городского моста доходили, там разворачивались и топали обратно в свой молельный дом.

На набережную выкатилась достаточно большая масса народу в белых простынях, униформе кришнаитов, адаптированной к российским реалиям, так-то в оригинале там должны быть дхоти и курта у мужчин и сари-чоли у женщин. Но где у нас достанешь эти дхоти-сари в центральной России, поэтому они импортозаместились самыми обычными простынями и пододеяльниками. Пели они стандартную мантру “Кришна Кришна Харе Харе, Харе Рама Харе Рама, Рама Рама Харе Харе”, что в переводе означало не более и не менее, как “О всепривлекающий, о всерадующий Господь, о, энергия Господа, прошу, позволь мне преданно служить Тебе”.

Народу в этом крестном ходе и правда было больше сотни, причем женщин явно больше половины. Они прокатились мимо меня, лица при этом у большинства были до предела счастливо-глупыми… травки они там накурились что ли в своей молельне, подумал еще я. И тут увидел самого последнего адепта, он шел, спотыкаясь и подвывая про Харе-Раму, и это был тот самый Антоша-адвокат, к которому я совсем недавно домой заходил.

– Антон, ты что ли? – удивленно бросил я ему.

Он тут же остановился, как вкопанный, и застыл в ожидании дальнейшего.

– Вас там чем-то обкуривают что ли? – продолжил я, – уж больно лица у всех счастливые… да, самое интересное – когда это ты успел в кришнаиты записаться? И зачем?

– Долго объяснять, – махнул он рукой, – да ты наверно и не поймешь…

– Что это не пойму, – обиделся я, – не такой уж я и тупой… а слушай, давай завязывай с этим крестным ходом и пойдем ко мне – ты мне про кришнаитов расскажешь, а я про свои уголовные проблемы… под бутылочку виски, вот только что ее откупорил.

– А пойдем, – Антон обреченно махнул рукой, – только это… у нас тут дисциплина почти военная, мне надо уважительную причину найти, что я на полдороге свернул…

– Вон оно что… – с некоторым уважением посмотрел я на него, – ну тогда сымитируй, что ты на гвоздь наткнулся, например… на одной ноге запрыгай, а я тебе типа помогу до дому дойти.

Допрыгав до подъезда, Антон тут же перестал придуриваться, и мы поднялись на мой этаж уже на обеих ногах.

– Один живешь? – сразу же спросил он, переступив порог.

– Ага, – не стал отпираться я, – с женой развелся, детей пока не нарожал… тебе со льдом или без? – перешел я уже к практическим вопросам.

– Ну давай со льдом, если есть, – ответил он, разглядывая мою книжную полку в зале, – если он у тебя есть, почему не воспользоваться.

– Что, – спросил я, – заинтересовали мои книжки?

– Ага, – ответил он, – с детства люблю читать всякое-разное… на Варварке покупал, в оптовом магазине?

– Там в том числе, – пояснил я, – хотя серию Зарубежной фантастики сейчас хрен где купишь, ее я вымениваю на черном рынке.

– Это вот эта полка, – провел он рукой, – от Брэдбери и до Урсулы Ле Гуин?

– Ну да, она самая… любимые книжки оттуда это 31 июня с одноименной повестью Пристли и Оловянные солдатики Фрейна… а так-то почти все достойно повторного прочтения.

– Дай почитать Пристли, – попросил он, – в детстве читал, а потом кино смотрел.

– Бери, мне не жалко, – вытащил я зелененький томик с полки, – только вернуть не забудь. Да, а экранизация хоть и веселая вышла, с песнями и танцами, но все же книга более глубокая.

– Спасибо, кореш, – Антон положил томик Зарубежки на стол и взял бокал с виски, где болтался кубик льда.

Виски хоть и не совсем уж элитным был типа Гленфиддича или Макаллана, но и не Белая лошадь – Джонни Уокер это был, черная марка.

– Вещь, – признался Антон, – давно такого не пил. Ну давай уже к делу перейдем… с чего начнем, с моих проблем или с твоих?

– Давай с моих, с уголовки то есть, – предложил я, допив Уокера до дна. – Дело было так, короче говоря… – и далее я вывалил ему все подробности наезда, на который меня сейчас раскручивало районное ГАИ.