Читать книгу "Миротворец-5"

– Как ваше здоровье, ваше величество? – начал издалека англичанин.

– Спасибо, мистер Чарльз, не жалуюсь, – быстро ответил Георгий, – давайте лучше о насущных темах побеседуем…

– Согласен, – Гардинг допил свой бокал с шампанским и взял себе другой, с шустовским коньяком, – вы хотели бы узнать мнение руководства моей страны по поводу конфликта в Эльзасе, так?

– Совершенно верно, – не стал отрицать очевидного царь, – что думаете вы в частности и премьер-министр Британии с королевой вообще на этот счет?

– Согласно рекомендациям, переданным мне сегодня по дипломатической почте, – завел глаза к потолку Гардинг, – Британия выражает озабоченностть возникшей напряженностью между этими двумя странами…

– Сэр Чарльз, – усмехнулся Георгий, – такие обтекаемые выражения хороши в общении с прессой, а мы с вами давайте побеседуем, как два умудренных опытом человека, хорошо?

– Хорошо, сэр Георгий, – смело посмотрел англичанин ему в глаза, – давайте побеседуем именно так.

– Российскую сторону очень интересует такой момент – ввяжется ли Британия в эту свару и если да, то на чьей стороне?

– Британскую сторону волнует ровно тот же самый вопрос, – улыбнулся Гардинг, – что предпримет Россия и в какие сроки?

– Давайте так, Чарльз, – отбросил дипломатические экивоки Георгий, – сыграем в пинг-понг, так, кажется, у вас называется настольная разновидность тенниса…

– Да, именно так, – удивился англичанин, – ее совсем недавно у нас придумали – играют не на травяной площадке, а на столе, и мячик втрое меньше.

– Так вот, моя подача в этом пинг-понге – Россия очень не хотела бы участвовать в этой сваре… но если настанет пора выбирать, то Германия, конечно, будет первой в нашем списке предпочтений. Теперь ваша очередь подавать мячик, сэр Чарльз…

А сэр Чарльз допил свой бокал, аккуратно отставил его в сторону и прнял предложенные правила игры.

– Вы знаете, сэр Георгий, если бы вы спросили лично меня о моем отношении к происходящему, я бы однозначно ответил так – вмешиваться никому не надо, пусть парни разберутся между собой.

– Это все прекрасно, сэр Чарльз, – проявил нетерпение Георгий, – однако я сейчас спрашиваю не вас лично, а насчет официальной точки зрения руководителей Британии. Готовы ли вы хотя бы намекнуть об этом?

– Готов, сэр Георгий, – посол взял с подноса новый бокал и хорошо приложился к нему, – только это строго между нами…

– Даю вам честное слово самодержца Всея Руси, – твердо ответил ему царь, – все сказанное останется между нами.

– Хорошо… так вот, о правящих кругах Британии… там сейчас два прямо противоположных течения – первое мечтает ввязаться в драку и поиметь в итоге то, что получает победитель, а второе хочет отсидеться на Британских островах до выяснения победителя… при этом у обоих направлениях есть одно общее – они хотят, чтобы как можно больше оказались замешаны Россия и Австрия. Все, более я ничего не могу добавить к сказанному…

– Да и этого вполне достаточно, – усмехнулся Георгий, – вы нам очень помогли, сэр Чарльз.

Разъезд из Английского клуба

Клуб этот находился с недавних времен на Большой Морской улице в доме 36, это по направлению от Дворцовой площади к Крюкову каналу. Здание было по сути новоделом, меньше пяти лет прошло с момента постройки, а с боков у него стояли Русский банк внешней торговли и дом генерал-губернатора – это по сути уже была набережная Мойки.

На мостовой возле клуба припарковались около десятка автомобилей и несколько пролеток с лошадьми. Разъезд начался с наиболее уважаемых членов собрания – с германского и австрийского послов. Пурталес и Волкеншейн вышли первыми и расселись по своим авто, первый в Даймлер-Бенц, второй в Кадиллак. Шоферы почти одновременно завелись, выпустив черные клубы сзади, и начали выруливать в сторону Вознесенского проспекта. Но, проехав чуть больше сотни метров, обе машины взорвались с гулким грохотом… Морскую улицу заволокло едким черным дымом.

Последствия

Пурталес умер прямо на месте теракта, Волкенштейна же доставили в Первый императорский госпиталь, где им занялся сам Боткин, но прогнозы его здоровья были неутешительными. Следовательскую бригаду возглавил лично министр внутренних дел, ему был выдан карт-бланш на любые действия в этом направлении.

Георгий лично просидел на переговорном пункте несколько часов, по очереди беседуя с германским, австрийским и английским руководителями. Переговоры были напряженными, особенно с Вильгельмом, тот как будто не слышал аргументов российской стороны, и был очень раздраженным.

Уже на рассвете император встретился с министром внутренних дел Дурново и главным жандармом Шебеко в Зимнем дворце. Все были невыспавшимися, угрюмыми и раздражительными.

– Есть что-то новое, Петр Николаевич? – спросил Георгий у Дурново.

– Идут оперативно-следственные мероприятия, – дипломатично отговорился тот, – установлен круг подозреваемых, произведен анализ взрывных устройств…

– И что там со взрывными устройствами?– заинтересовался царь.

– Запалы и состав взрывчатого вещества дают примерно ту же картину, что и в предыдущих случаях… в Тифлисе и в Одессе два месяца назад.

– Напомните, что там было в этих случаях?

– В Тифлисе была попытка подрыва наместника на Кавказе…

– Воронцов-Дашков? – припомнил Георгий.

– Точно, граф Илларион Иванович… попытка неудачная, подрывники были обезврежены в последний момент. А в Одессе был взрыв в оперном театре во время премьеры оперетты – там злоумышленники ошиблись в технологии изготовления бомбы, взрыв был небольшой силы, никто не пострадал.

– И кто оказались эти злоумышленники?

– Вы не поверите, ваше величество, – ответил Дурново, – но никто…

– Как это так, – не понял царь.

– Люди без документов, родственников и связей… не удалось отследить происхождения ни одного из них… по наиболее вероятной версии они засланы из-за границы с фальшивыми паспортами.

– Очень интересно, – Георгий повернулся к Шебеко, – это, кажется, уже по вашему ведомству проходит – что скажете, Николай Игнатьевич?

– Вы правы, ваше величество, – тяжело вздохнул жандарм, – тут по всей вероятности начинаются некие шпионские игры… все, что нам удалось установить, так это путь двух злоумышленников на место преступления.

– И что же это за пути?

– Первый из них, один из тифлисских бомбистов, въехал в Россию через границу со Швецией, в Торнио, второй же, который из Одессы, пересек границу с Австро-Венгрией, возле Станислава.

– Понятно, – поморщился Георгий, – давайте уже вернемся к настоящему – хотя бы одного подозреваемого удалось идентифицировать?

– Точно так, государь, – Дурново снял фуражку, вытер платком лысину и продолжил, – это некий Симон Тер-Петросян, армянин по происхождению, входил в боевую группу партии социал-демократов, но это было давно, минимум два года он уже действует самостоятельно… подпольная кличка у него Камо…

– И что это значит, Камо, – спросил Георгий, – что-то на армянском?

– Это такой город в Армении, – пояснил Дурново, – в его окрестностях он по всей вероятности и родился…

– Вот что, господа, – принял неожиданное решение царь, – мне нужны эти два человека, – и он выложил на стол два листка с фотографиями и текстом внизу.

На одном было крупно написано Савинков Борис Викторович, а на другом Дзержинский Феликс Эдмундович.

Женева, Лига наций

Великий князь Михаил Александрович прибыл в Швейцарию на рейсовом самолете Добрыня, как и было оговорено в беседе с императором. Всю дорогу самолет болтало в воздушных ямах, поэтому князь приехал на место раздраженным и невыспавшимся. Но эти личные проблемы пришлось отложить в сторону, потому что на аэродром прибыл полномочный представитель Германской империи барон фон дер Ляйден, крепкий сорокалетний мужчина с короткой стрижкой, при первом взгляде на которого в мозгу сразу всплывал термин “пруссак”.

– Кайзер поручил мне поговорить с вами, – сказал он после рукопожатия у самолетной лесенки, – дело весьма срочное.

– Весь к вашим услугам, герр Ляйден, – сократил его фамилию Михаил, – прямо здесь будем говорить или куда-то еще переместимся?

– Предлагаю свою резиденцию, – ответил барон, – на рю де Мойлебю, это рядом.

И верно, это оказалось совсем неподалеку, Женева вообще не очень большой город. Автомобиль, доставивший туда переговорщиков, позорно заглох, не доехав до места сотню метров.

– Приношу свои извинения, – сказал барон Михаилу после энергичной накачки шофера, – технические проблемы, тут недалеко осталось…

– Понимаю, – кивнул Михаил, – выбирайте русскую технику, она не ломается.

Барон ничего на это отвечать не стал, а просто засопел носом… через пять минут они уже сидели в библиотеке германской миссии при Лиге наций. Михаил попросил разрешения ознакомиться с книгами этой библиотеки, Ляйден любезно согласился.

– Если сказать честно, великий князь, – начал свою экскурсию барон, – эти книги достались нам в наследство от предыдущего хозяина этого дома, Иоганна Бернулли, возможно, вы слышали о нем.

– Да-да, – отозвался Михаил, – это, кажется, знаменитый физик, даже закон его имени есть.

– Правильно, но знаменитым он был в 18 веке, а потом его семья сильно обеднела и продала этот особняк нам… поэтому практически все книги в библиотеке касаются точных физико-математических дисциплин, художественной литературы здесь практически нет.

– Думаю, что эта библиотека потянет на очень круглую сумму, если задаться целью продать ее… но давайте уже перейдем к делу – что вы хотели обсудить со мной, барон?

– Давайте перейдем, – легко согласился тот, – кайзер поставил передо мной такую задачу – узнать, кто взорвал нашего посла в Петербурге и какие из этого будут сделаны выводы?

– Конечно, барон, – Михаил постучал пальцами по столешнице и продолжил, – по данным расследования полиции Петербурга главный организатор этого террористического акта – это уроженец Армении Тер-Петросян…

– Армения, – наморщил лоб Ляйден, – это где-то на Кавказе?

– Точно… первая нация, кстати, принявшая христианство, как официальную религию. Так вот, это самый Тер-Петросян и был по данным нашего следствия организатором покушения.

– Армения же сейчас это часть Российской империи, верно?

– Правильно…

– Поэтому за действия ее уроженцев должна отвечать метрополия – так?

– А вот это немного не соответствует истине, барон – Тер-Петросян, опять же по данным расследования, давно уже является гражданином Швеции… и в Россию он въехал через погранпереход между Швецией и Финляндией.

– Это уже неважно… – барон встал и нервно пробежался между книжными шкафами, – покушение произведено на российской территории, покушавшийся уроженец вашей страны, из этого можно сделать однозначный вывод – во всем виноваты российские власти… раз не углядели за своими гражданами на своей территории.

– Ну допустим, так – и какой из этого следует вывод? – усмехнулся в усы Михаил.

– Германия вправе потребовать сатисфакции, вот какой вывод из этого следует, – оскалился барон, – кайзер поручил мне передать вам меморандум по факту убийства нашего посла в Петербурге, ознакомьтесь…

И Ляйден выложил на стол перед Михаилом листок, исписанный убористым почерком, внизу стояла подпись Вильгельма и большая круглая печать.

– Так-так-так, – промолвил князь, ознакомившись с документом, – это очень похоже на ультиматум, не находите?

– Совершенно верно, великий князь, – тут же откликнулся барон, – это и есть ультиматум – либо вы расследуете дело в течение 48 часов с момента вручения меморандума и передаете нам виновников, либо Германия может себя считать свободной от любых межгосударственных соглашений с Россией.

– Мне нужно связаться с императором, – это все, что смог высказать Михаил в ответ на ультиматум.

– Связывайтесь, – улыбнулся барон, – я знаю, что условия для этого здесь созданы… ждем вашего ответа в течение двух суток… время пошло…

Ультиматум

Михаил немедленно откланялся и отбыл в российскую резиденцию, которая была неподалеку от германской – на углу рю Шоб и рю Оранж, меньше километра. Там он тут же попросил установить связь с Зимним дворцом. Радиоканал увы, пока работал не слишком устойчиво, поэтому пришлось прибегнуть к старому доброму телеграфному способу.

Царь прибыл в переговорную комнату буквально сразу же, видимо, ждал вызова где-то рядом.

– Плохие новости, брат, – протелеграфировал Михаил, – только что германский посол вручил мне меморандум от имени Вильгельма, и я бы лично назвал его ультиматумом.

– Продиктуй, – попросил Георгий, и брат честно перенес на телеграфную ленту весь этот документ.

– Очень интересно… – это все, что ответил царь при первом ознакомлении, – мне надо подумать и посоветоваться с советниками…

– Жду ответа в переговорной, – сказал Михаил и попросил приготовить ужин, с утра ведь ничего не ел в связи с перелетом – на воздушных судах пока никто никого не кормил.

Царь ответил через час, написал он примерно так – передай послу, что Россия согласна расследовать преступление в кратчайшие сроки, для этого предлагается послать из Германии в Петербург одного или нескольких полицейских, компетентных в такого рода расследованиях.

Михаил немедленно связался с германской миссией по телефону и передал это сообщение. Фон Ляйден в свою очередь взял паузу для связи с Берлином, а российский посланник решил посетить дворец Лиги наций, пока в переговорах возникла пауза. Там его сразу встретил Почетный председатель Фритьоф Нансен.

– Сложная обстановка в Европе, очень сложная, – приступил Нансен к делу после стандартного обмена любезностями. – Вы согласны со мной, ваше высочество?

– Абсолютно согласен, господин председатель, – ответил тот, – но Лигу наций не зря ведь основали, верно? Это прекрасная площадка для переговоров между конфликтующими сторонами.

– Верно, – не мог не согласиться Фритьоф, – а не могли бы вы высказать свое личное видение обстановки и путей дальнейшего развития событий?

– Охотно, мсье Нансен, – тут же откликнулся Михаил, – только хотел бы заметить, что это будет моя личная, а не официальная точка зрения.

– Согласен на личную, – улыбнулся председатель, проводя гостя в курительную комнату.

Они оба закурили по толстой гаванской сигаре, выпустили кольца дыма в потолок, и Михаил начал излагать свои соображения.

– Лично я, подчеркну это еще раз – это мое мнение, считаю, что Европа находится на пороге большой войны… очень большой, я бы назвал ее глобальной. Нынешние столкновения в Эльзасе это всего лишь зародыш будущих событий, неоперившийся птенец, только что выбравшийся из яйца… и то, что птенец очень просто может вырасти до размеров птеродактиля, например, наводит на очень мрачные мысли.

– Образно, – не смог не отметить этого Нансен, – а если отбросить красивые обороты речи, что вы скажете о вероятном будущем? В краткосрочном и долгосрочном разрезах?

– И в том, и в этом случаях для Европы все будет очень плохо… какими я вижу коалиции противоборствующих сторон… пожалуйста, – пожал плечами Михаил, – на стороне Франции скорее всего выступит Британия, Американские Штаты, Сербия и возможно Италия. За Германию впишутся Австро-Венгрия и Османы, это наверняка, Болгария с Румынией – возможно… а еще на Дальнем Востоке их может поддержать Япония. Россия, я надеюсь, останется в стороне, так же, как и ваша Норвегия. И война эта затянется даже не на год, а на три-четыре года… и еще по моим скромным предположениям по итогам войны очень вероятен распад европейских империй на мелкие составные части. В первую очередь это касается австрийцев и турок, там у них сборная солянка из разных наций и языков.

– А в России разве не сборная солянка? – привнес в беседу элемент дискуссии Нансен.

– Да, у нас много разных языков и наций, но костяк страны это все же славяне, их около 70% от всего населения. В Австро-Венгрии же на немецком говорит дай бог треть, у османов еще хуже. Даже от Британии может отделиться Ирландия, у них давние неприязненные отношения. Про заморские территории говорить пока не будем, хотя и там не все просто, вспомнить хотя бы Индию…

– То есть вы считаете, что нынешняя война не нужна никому из конфликтующих сторон?

– Да, именно так я и считаю… на одной чаше весов мифические выгоды в колониях, а на другой распад устойчивых государственных образований во всей Европе. На языке военных это, кажется, называется – выстрелить себе в ногу.

– Очень интересно, ваше высочество, – после некоторого раздумья отозвался Нансен, – не могли бы вы так же подробно рассказать, как и кому нужно действовать, чтобы предотвратить негативное развитие событий?

– С этим немного сложнее, герр председатель, – тоже после небольшой паузы отвечал ему Михаил, – вы же сами знаете – критиковать у нас все мастера, а если критикам предлагают взять руль в руки и что-то сделать, у них начинается ступор. Я не исключение из этого правила… хотя могу попытаться кое-что наметить… слушайте.

На столе тем временем сама собой образовалась фигурная бутылка с надписью Cognac и два хрустальных бокала, Нансен разлил напиток, собеседники выпили без тостов и разговор продолжился.

– Вильгельм, если говорить между нами, просто закусил удила и к каким-либо переговорам не склонен… да вы и сами наверняка это знаете…

– Да, – кивнул Фритьоф, – до Лиги наций такие слухи доходили.

– В свою очередь французский президент стар и немощен, вместо него сейчас всеми делами там управляет премьер, как уж его…

– Франсуа Леконт, – напомнил норвежец.

– Правильно, Леконт… так вот – самый лучший исход этого конфликта… это строго мое личное мнение, напомню… заключается в одновременной смене власти в Германии и во Франции… в Берлине, опять же по слухам, имеется очень сильная оппозиция Вильгельму и его политике. А затем переговорный процесс и соглашение о перемирии… если понадобится, можно устроить демаркационную линию и нейтральную зону между этими странами.

– У Германии, – сказал на это Нансен, – если не ошибаюсь, концептуальные претензии к Франции, да и к Англии тоже. Немцы считают, что весь наш мир устроен несправедливо по отношению к ним… и устранить эту несправедливость способна только война.

– Французы с англичанами, если не дураки, могли бы немного и подвинуться, – сказал Михаил, – и с течением времени несправедливость вполне способна сгладиться… эволюция, вот что нужно Европе, а революции пусть останутся в прошлом… есть такая поговорка – всякая революция это сто тысяч новых вакансий, слышали?

– Конечно, герр Михаил, – кивнул Нансен.

– Но люди забывают вторую часть этой поговорки – еще революция это миллион лишних смертей, голод, разруха, передел собственности и вмешательство соседних государств, которые с удовольствием поживятся деньгами и территориями, видя проблемы у соседа. Так что сто тысяч вакансий вряд ли покрывают все остальное…

– Хорошо, – собеседники выпили еще по рюмке, после чего Нансен задал заключительный вопрос, – но если власти в Германии и Франции не изменятся, как будет действовать Россия в этом варианте? У вас же проблемы с убийством немецкого посла, насколько я знаю…

– Мы сделаем все, чтобы расследовать убийство послов и остаться в стороне, – твердо ответил Михаил, – но если вдруг этого не получится, будем воевать, сил и средств у нас для этого достаточно… но очень бы этого не хотелось.

Расследование в Петербурге

Берлинские власти быстро отреагировали на российские предложения, и вечером того же дня рейсовым самолетом в Петербург вылетели два высокопоставленных сотрудника германской полиции – начальник уголовного розыска Берлина Карл Шульц и заместитель руководителя службы имперской безопасности Иоганн фон Шнайдер. Оба были старыми испытанными волкодавами, отработавшими на своих местах по двадцать лет.

Их встретили на аэродроме под Гатчиной аналогичные российские работники – Дурново и Шебеко. По-немецки бегло говорили все, поэтому никакого языкового барьера не возникло.

– Расскажите, на каком этапе сейчас находится расследование, – сходу попросил Карл.

– Проедем в помещение, – указал на Гатчинский дворец Дурново, – его нам предоставил для оперативного штаба сам император, на открытом воздухе обсуждать что-либо трудно.

Автомобиль производства компании Морозова под гордым наименованием Варяг доставил следственную группу к главному входу буквально за пять минут, аэродром недалеко находился. Затем они поднялись на второй этаж в небольшой, но уютный зал Мраморной столовой, где по бокам стояли шестнадцать колонн ионического ордера.

– Начинаем, господа, – Дурново, принявший на себя обязанности лидера этой группы, выложил на мраморный стол папку с документами и фотографиями. – Покушение на германского и австрийского послов произошло на Морской улице недалеко от Английского клуба… там перед этим состоялась церемония вручения верительных грамот послам…

– Мы в курсе того, что предшествовало покушению, герр Питер, – остановил его все тот же Карл, – давайте уже ближе к теме.

– Хорошо, – не стал ему перечить Дурново, он вытащил из портфеля большую карту столицы и разложил ее на столе, – это произошло здесь, – он отметил остро заточенным карандашом треугольник в пределах Большая Морская – набережная Мойки – Фонарный переулок. – В оба автомобиля были заложены взрывные устройства с замедлением срабатывания. Оба они сработали штатно, когда авто приблизилось к Фонарному переулку.

– Типы взрывных устройств определены? – вступил в беседу Иоганн Шнайдер.

– Да, – ответил ему Шебеко, – аналогичные были использованы в этом году дважды, в Тифлисе и в Одессе.

– Эти взрывы были расследованы? Какие результаты? – задал сразу два вопроса Карл Шульц.

– Конечно, герр Карл, – ответил ему Дурново, – задержано трое террористов, два в Тифлисе, один в Одессе, все без паспортов и без биографии – въехали из-за границы в начале года. Установлен главный организатор – это Симон Тер-Петросян, уроженец Армении, но в последние годы жил в Швеции.

– Где сейчас находится этот армянин? – спросил Шнайдер.

– Скрывается, – честно признался Дурново, – предположительно в Петербурге.

– Давайте перейдем непосредственно к недавнему происшествию, – предложил Шульц, – как продвигается расследование?

– Вот фотографии места преступления, – выложил их на стол Шебеко, – мощность обоих взрывных устройств составила около трехсот грамм, если перевести в динамит… это довольно много, может обрушить небольшой дом. Свидетели есть, но все говорят разное… вызывающий наибольшее доверие дворник сообщил, что вокруг обоих авто вертелись господа в цивильной одежде и шляпах… описать их внешность он не сумел.

– То, что взрыватели были с замедлением действия, – сказал Шульц, – говорит о том, что в их производстве участвовали обученные люди… возможно, что с университетским образованием.

– Правильно, герр Карл, – ответил ему Дурново, – мы уже начали проверку химического факультета столичного университета… пока ничего обнадеживающего не нашли.

– Так… – побарабанил пальцами по мраморной столешнице Шнайдер, – в России же, насколько нам известно, покушения на высокопоставленных деятелей – это старая традиция… это направление отрабатывалось?

– Вы правы, герр Иоганн, – ответил ему Дурново, – Александра II взорвали недалеко от этого места, а на Александра III и Георгия было в общей сложности шесть покушений. Однако должен заметить, что боевые организации Народной воли ушли в прошлое, а новых боевиков пока не появилось. Поэтому это направление расследования мы считаем неприоритетным.

– Хорошо, герр Петр, расскажите о приоритетных направлениях в расследовании.

– Во-первых, – начал отвечать Дурново, – мы расследуем версию с заброской зарубежных террористов – в первую очередь из Швеции и Австро-Венгрии. А во-вторых, это следы давно исчезнувших российских террористических организаций, внезапно реинкарнировшихся после клинической смерти. Кстати, двух лидеров этих организаций мы привлекли к сотрудничеству – если интересно, могу даже представить их вам, господа…

– Может быть позже, – искривил губы Шульц, – а сейчас все же хотелось бы поближе познакомиться с петербургским розыском.

– Никаких вопросов, герр Карл, – развел руками Дурново, – давайте проедемся на Гороховую улицу, там у нас находится столичное отделение по охране безопасности.

Но в этот самый момент неожиданно зазвонил телефон, стоявший тут на углу мраморного стола. Дурново снял трубку, бросил пару не очень понятных фраз и громко объявил всем остальным:

– Тер-Петросяна взяли – можно подключиться к его допросу…

– С большим удовольствием, – чуть ли не хором сказали оба немца, а закончил один Шульц, – ехать далеко?

– Нет, полчаса самое большее, – ответил Шебеко, – на Варяге быстро доберемся.

И главный жандарм оказался прав, через двадцать пять минут авто компании Морозова лихо затормозило возле дома номер 2 по Гороховой улице, где уже лет десять как располагалось отделение по охране общественной безопасности и спокойствия, а в просторечии – охранка. Особняк этот был с историей, его еще в 18 веке построил Кваренги для лейб-медика Екатерины II. В дальнейшем там было много разных обитателей, но в итоге сердце успокоилось на петербургском градоначальнике Трепове, который и передал дом под охранное отделение. Сразу прошли на пятый этаж, где всю делегацию встретил начальник столичной охранки майор Смолин.

– Докладываю, – вытянулся он перед Шебеко, – арестованный Тер-Петросян молчит и на сотрудничество со следствием не идет…

– Где и на чем его взяли? – устало спросил Шебеко, усаживаясь в кресло.

– У него девица знакомая была на Охте, – продолжил майор, – у нее его и накрыли … была небольшая перестрелка, но убитых и раненых нет, обошлось…

– Ну покажите нам этого Тер-Петросяна, – предложил Шебеко, – мы лично с ним поговорим… да, это министр внутренних дел господин Дурново, а это два прикомандированных сотрудника из Берлина, герр Шульц и герр Шнайдер, – счел нужным представить он своих спутников.

– Арестованный тут же будет доставлен, – козырнул майор, – желаете чаю или чего-то покрепче?

– Потом, – махнул рукой Шебеко, – сначала дело надо сделать.

Арестованного армянина привели буквально мигом – не успели прикомандированные сотрудники и глазом моргнуть, как Тер-Петросян уже сидел на стуле посреди комнаты, держа на коленях руки в кандалах.

– Так, – начал допрос Шебеко на правах хозяина этого здания, – расскажите свои биографические данные, господин Тер-Петросян.

– Можно просто Камо, – угрюмо ответил тот, – коротко и понятно.

– Подпольная кличка? – вступил в разговор Дурново.

– Да, можете считать и так… какие именно пункты моей биографии вас интересуют? – задал он прямой вопрос Шебеко.

– Где родились, кто родители, образование, где жили, когда вступили в ряды подпольщиков… примерно так, – нарисовал тот программу выступления.

– Записывайте, – вздохнул Камо, покосившись на окно, в котором летала и галдела стая ворон, – родился в городе Гори Тифлисской губернии, отцом был состоятельный строительный подрядчик, мать из крестьян. Семья была небедная, поэтому учиться меня определили в городское училище, но до выпуска я не дотянул, ушел в седьмом классе. В 1901 году впервые познакомился с социал-демократами и начал изучать марксизм…

– Удружили вы нам со своим Марксом, – заметил Дурново обоим немцам, – без него жизнь была бы гораздо спокойнее.

Немцы переглянулись и ничего на это отвечать не стали, хотя суть беседы поняли – им все переводил майор Смолин. Шебеко продолжил допрос.

– За границу как попали?

– В 1902 году после нескольких эксов…

– Эксов? – не понял Шульц, а Дурново ему пояснил, – так у подпольщиков называются ограбления в целях пополнения своей денежной кассы – сокращение от экспроприации... экспроприируют экспроприаторов, так, кажется, Маркс завещал.

– Так что случилось в 1902 году? – спросил Шебеко.

– Партия помогла мне выехать в Швецию, это несложно, там я продолжил свою революционную деятельность.

– Где именно жили в Швеции, чем конкретно занимались?

– Жил в Стокгольме, на Стора-Нюгаттен… это на Гамла-Стане…

– Центр Стокгольма, – не удержался от реплики Шульц, – рядом Королевский дворец и Парламент.

– А еще остров Юргорден, – добавил Шнайдер, – там все шведские богачи обитают.

– Правильно, – подтвердил это Камо, – но шведская полиция нам не досаждала – мы же готовили революцию в России, а не в Швеции.

– Хорошо, – Шебеко встал, прошелся вдоль окон и задал следующий вопрос, – так и чем вы там занимались?

– В основном организовывал работу типографий, там мы печатали наши газеты и книги.

– И какие же книги вы там печатали? – поинтересовался Дурново, – если не секрет…

– Какой секрет… – отвечал Камо, – Маркса, Энгельса, Плеханова и Ленина в основном.

– Ладно, оставим это для будущих историков, – покачал головой Шебеко, – давайте уже перейдем к покушению… когда вы прибыли в Россию, какое имели задание, кто входил в вашу группу и кто вас послал…

– Много вопросов, – поморщился Камо, – с какого начинать?

– С первого – прибытие в Россию.

– Два месяца назад на поезде через погранпереход в Финляндии… в Торнео… дальше что?

– Кто кроме вас входил в группу?

– Один грузин и один еврей… фамилий не знаю, подпольные клички Петров и Хава-нагила.

– Кроме покушения на послов были у вас еще какие-то задания?

– Нет, только это…

– Взрывные устройства кто изготовил?

– Студент… фамилию и где учится, не знаю, мы его называли Краснов, но это тоже псевдоним.

– Кто вас послал? Короче, кто был вашим руководителем в Стокгольме?

– Можно воды? – попросил Камо, – и пройтись по кабинету – ноги затекли.

– Можно, – Шебеко дал отмашку Смолину, тот вернулся с графином и стаканом.

Камо выпил воду, гулко глотая в полной тишине, потом встал и подошел к окну – вороны уже улетели, и в окне открывался прекрасный вид на Адмиралтейство, Дворцовый мост и стрелку Васильевского острова.

– Так вот, о руководителях, – Камо повернулся, чтобы продолжить свой рассказ, но успел сделать только один шаг к своему стулу, после чего стекло сзади разлетелось на осколки, а у него на лбу расцвел кровавый лепесток… и он рухнул на пол, заливая кровью все вокруг.

– Стрелки, – первым пришел в себя Дурново, – всем на пол, – и он первым упал на паркет, увлекая за собой обоих немцев.

Шебеко падать не стал, а просто спрятался в промежутке между двумя окнами.

– Стреляли из Адмиралтейства, – хладнокровно заметил он, изучив возможную траекторию пули, – профессионал, с одного выстрела решил задачу…

– Надо послать туда бойцов, – ответил Дурново, тоже перебравшийся поближе к стене, – может, успеют поймать этого профессионала.

– Конечно, – Шебеко подтянул за шнур телефон со стола, – сейчас поговорим с Адмиралтейством.

Он набрал по памяти номер коммутатора здания Адмиралтейства и сказал в трубку: