Читать книгу "Миротворец-5"

– Это генерал Шебеко, начальник охранного отделения, с кем я говорю? Понятно… можно перекрыть все выходы из вашего здания? Оперативная необходимость… мы сейчас подъедем… господа, – продолжил он, – сейчас вам, майор, надо будет вызвать врача для арестованного, а все мы можем подъехать к Адмиралтейству и поучаствовать в поимке стрелка…

– Мы готовы, – практически хором отвечали немцы, а Дурново просто кивнул.

И они вышли из комнаты, уже не заботясь о маскировке – меткий стрелок наверняка уже скрылся с места своей стрельбы.

– А что сейчас находится в этом вашем Адмиралтействе? – спросил более любопытный Шульц, – что-то военно-морское?

– Главное военно-морское ведомство съехало оттуда, – пояснил Шебеко, – лет 30 назад, сейчас там располагаются морской штаб и гидрографическое ведомство... и еще военно-морской музей, но это на первом этаже.

Через пять минут Шебеко уже выслушивал доклад охранника, сидевшего на главном входе из Черноморского переулка.

– Все выходы были перекрыты согласно вашему распоряжению, ваше превосходительство, – вытянулся он в струнку, – последние четверть часа никто не выходил и не входил в наше здание.

– Мы поднимемся наверх, – скомандовал Шебеко, – выделите нам сопровождающего.

А в это время где-то в Бельгии и Франции.

На пятый день после начала боевых действий Геншаб германских вооруженных сил спланировал и осуществил стремительный маневр правым флангом, с использованием территории соседней Бельгии. Бельгийская армия существовала только на бумаге, поэтому никаких проблем с броском через Льеж-Намюр-Шарлеруа у немцев не случилось. В переброске живой силы и артиллерии активно участвовали автомобили, произведенные в не объединенных пока компаниях Даймлера и Бенца, Только за 1904 год они выпустили около 5 тысяч авто разного размера и назначения. Гусеничные боевые машины также начали производиться, но количество их было пока сильно ограничено, а качество оставляло желать лучшего, поэтому участие в марш-броске танков было чисто символическим.

Сто с небольшим километров германские войска одолели за сутки, железные дороги Бельгии помогли им в этом деле. И с рассветом 1 июля 1905 года началась скоординированная атака на французские позиции на фронте от Шарлеруа до Дюнкерка. Бетонированных подземных сооружений на этом отрезке границы у Франции даже в планах не значилось, а численность прикрывающих границу бойцов была в разы меньше, чем в Эльзасе. Поэтому нетрудно догадаться, что немецкие войска прорвали эту хилую оборону в первые же сутки. Особенно большой прорыв случился на побережье Ла-Манша – там 33я гренадерская дивизия под командованием генерала Клозе одолела за сутки почти 50 километров и на второй день вышла уже к пригородам Кале, главного морского перевалочного пункта Франции.

Германская авиация также находилась в самом начале своего пути, но идеи, украденные с российского завода Мамонтова, уже начали претворяться в жизнь – 20 тяжелых двухмоторных бомбовозов вполне были готовы поучаствовать в боевых действиях. Радиус их действия не превышал 300 километров, до Парижа они явно не добрались бы, но линию фронта и прилегающие города побомбить были готовы.

Главнокомандующий французскими вооруженным силами маршал Фош сидел в полной прострации в своем кабинете и даже не отвечал на непрерывные звонки трех телефонов. В дверь поскребся адъютант, молодой, но ранний поручик Марэ.

– Мсье Фош, – тихо начал он, – на первой линии президент… возьмите трубку…

– Что? – не сразу понял маршал, – ааа… президент… сейчас отвечу.

Адъютант мигом испарился, а Фош сначала вытащил из тумбочки литровую бутылку кальвадоса, набулькал добрую половину стакана и выпил его до дна, и только затем поднял трубку надрывающегося телефона с цифрой 1 на корпусе.

– Слушаю, мсье Лубе, – сказал он надтреснутым голосом.

– Что происходит, генерал? – раздался из трубки раздраженный рык начальства, – мне доносят, что боши уже в Кале – это правда?

– Не совсем, мсье президент, – совсем уже упавшим голосом отвечал Фош, – до Кале от линии фронта 10-15 километров.

– Значит, за двое суток они одолели 40 километров, верно? – продолжил Лубе, – и когда же они по-вашему подойдут к Парижу?

– Армия делает все, что в ее силах, – выдал обтекаемую формулировку Фош, – никто не мог догадаться, что боши наплюют на границы государств и будут хозяйничать в Бельгии, как у себя дома…

– А надо было догадываться, – зло бросил Лубе, – вас для этого на высокий пост и назначили… в общем, так, генерал – даю вам двое суток, если в течение этого времени враг не будет остановлен, а Кале будет сдан, считайте себя отставным генералом… время пошло.

Маршал Фош после этого налил себе полный стакан кальвадоса, выпил его без закуски и вслед за этим отключил все телефоны и удалился в комнату отдыха, где и заснул беспробудным сном. Президент же Лубе поступил немного не так – он вызвал премьера Леконта и поручил ему сделать ряд телетайпограмм ведущим мировым лидерам. Сначала английскому премьеру Артуру Бельфуру, потом американскому президенту Теодору Рузвельту, и в самом конце российскому императору Георгию 1-му.

– Добрый день, мистер Артур, – это было первое, что отстучал дежурный телеграфист на своем аппарате, – у нас к вам лично и к вашему государству будет неотложная просьба…

– Здравствуйте, мсье Франсуа, – отстучал ему в ответ премьер, – я с большим вниманием слушаю вашу просьбу.

– Вы и без меня, наверно, в курсе наших проблем – боши атакуют по всему фронту от Альп до Северного моря, и у них, скажем честно, большие успехи во всех этих местах.

– Да, я в курсе, мсье Леконт, – отстучал ответ Бельфур, – и это весьма прискорбно.

– Наша просьба в связи с этим достаточно логична – не могла бы Великобритания оказать нам помощь техникой и денежными средствами. И живой силой, но это не самое главное.

– Где сейчас проходит линия фронта? – задал наводящий вопрос Бельфур.

– В Эльзасе и Лотарингии по существующим границам, – отстучал ответ Леконт, – на границе же с Бельгией все гораздо хуже. Боши захватили Лилль, Дюнкерк и Валансьен, и сейчас находятся в 10 километрах от Кале.

– Все понятно, мсье премьер, – после минутной паузы отстучал Бельфур, – удерживайте Кале, туда в ближайшие два дня вам будет направлена помощь. Лично у вас все в порядке? – не удержался он от такого вопроса в завершение беседы.

– Лично у меня все хорошо, – ответил Леконт, – Париж пока свободен, а семья в Провансе на отдыхе. Туда боши не скоро доберутся, если вообще доберутся.

На этом разговор прервался, а следующая попытка у премьера Франции оказалась неудачной, в Вашингтоне на данный момент было три часа ночи, и у телеграфа никто не дежурил. Тогда Леконт тяжело вздохнул и попросил телеграфиста установить связь с Петербургом. Император Георгий I отозвался через семь минут.

– Добрый день, мсье Леконт, – отпечатал он первые слова на телеграфной ленте, – как поживаете, какая сейчас погода в Париже?

– В Париже идет дождь, – ответил премьер, – а как я поживаю, вы наверно знаете из газет – мягко говоря, не очень.

– Сочувствую вашим проблемам, Франсуа, – сказал Георгий, – слушаю ваши просьбы, вы ведь с этим ко мне хотели обратиться?

– Верно, ваше величество, – настучал на ленте премьер, – дела на фронте у нас не очень хорошие, поэтому Франция будет рада любой помощи от России.

– Я вас услышал, Франсуа, – ответил Георгий, – мне нужно посоветоваться со специалистами – ответ будет не позднее, чем через сутки.

Совещание в Зимнем

Немедленно сразу после этого разговора Георгий собрал большое совещание по текущим вопросам. Намечено он было в маленькой, но уютной Малахитовой гостиной, которая была восстановлена после грандиозного пожара в Эрмитаже в 1837 году. Руководил восстановлением художник Брюллов, а для оформления зала был использован малахит с уральских копей Демидова, в частности огромная малахитовая чаша в углу сразу привлекала к себе внимание.

В дальнейшем в реальной истории этот зал выберет резиденцией глава Временного правительства Керенский, здесь же и арестуют все Временное правительство 24 октября 17 года. Но, надеюсь, в этой ветке истории до Керенского дело не дойдет…

– Господа, – начал свою вступительную речь император, – вы не хуже меня осведомлены о событиях на границе Германии и Франции. Так вот, полчаса назад я имел беседу по телеграфу с премьер-министром Франции Леконтом… и он настойчиво попросил меня оказать помощь в любом виде и в любых количествах. Прошу высказываться…

– Считаю, что нам нужно очень сильно обдумать эту тему, – первым подал голос министр обороны Куропаткин, – стоит ли ввязываться в спор далеко от наших границ, это большой вопрос…

– Ваше мнение было услышано, – сказал Георгий, разглядывая Стрелку Васильевского острова в окне, – кто еще хочет высказаться?

– Если позволите, я, – встал Шебеко, – у нас с Германией и так непростые отношения в связи с этим злосчастным покушением, поэтому помощь ее противникам будет расценена однозначным образом… весьма негативно…

– Кстати, – вспомнил царь, – как там продвигается расследование покушения?

– Главный обвиняемый был задержан, – пояснил Шебеко, – но его, к сожалению, расстрелял меткий стрелок во время допроса.

– Так-так-так, – заинтересовался Георгий, – расскажите подробности, если не трудно.

– Мы вместе с прикомандированными немцами допрашивали его на Гороховой, и во время этого допроса был произведен выстрел ориентировочно с верхних этажей Адмиралтейства… задержать стрелка, к сожалению, не удалось.

– Понятно, – махнул рукой Георгий, – значит, вы считаете, что помогать французам не следует, так?

– Абсолютно верно, ваше величество, – Шебеко вытер носовым платком вспотевшую лысину.

– Еще какие будут мнения?

– Можно мне высказаться, ваше величество? – поднял руку Столыпин, действующий премьер-министр страны.

– Конечно, Петр Аркадьевич, – благосклонно кивнул ему Георгий, – мы слушаем вас очень внимательно.

– Я вот какую мысль хотел бы озвучить… как можно понять из газетных репортажей, дела у французов идут из рук вон плохо, верно? А это означает то, что немцы вот-вот их одолеют чуть менее, чем полностью… если не последует постороннее вмешательство, естественно… что в свою очередь повлечет за собой гегемонию Германии на всем Европейском континенте…

– Анализ текущей обстановки достойный, Петр Аркадьевич, – вклинился в паузу император, – теперь хотелось бы услышать резюме вашего выступления.

– Конечно, ваше величество, – нисколько не смутился Столыпин, – резюме простое – есть такая народная поговорка, помоги слабому, а сильный и сам себе поможет. Нашей стране невыгодно иметь одного гегемона по соседству, гораздо лучше, если соблюдается баланс сил и противовесов… поэтому лично я считаю, что французам надо помочь, чем сможем. Британия и Соединенные Штаты, я уверен, тоже вступятся за них, тогда с большой вероятностью война продлится долго и закончится в итоге вничью. Что также будет работать на Россию – чем больше ослабнут наши дорогие соседи, тем лучше с ними соседствовать… разве не так?

– Так… – начал размышлять вслух Георгий, – в ваших словах есть доля правды, но не вся правда… кто еще хочет высказать свое мнение?

Руку поднял директор частной военной компании Аланды Победоносцев.

– Конечно-конечно, Константин Петрович, – подбодрил его Георгий, – ваше мнение нам будет весьма интересно.

– Кхм, – начал тот с откашливания, – не обязательно же помогать французам официально, подконтрольная мне организация способна справиться с этой задачей в неофициальном, так сказать, порядке… единственное, что я хотел бы уточнить – совсем необязательно делать это через Балтику и Северное море, там хозяйничают Кригсмарине, зачем нам дразнить гусей. Проще будет это сделать через Черноморские порты… или на худой конец через Владивосток или Порт-Артур.

– Я вижу, что принципиальных возражений против идей Петра Аркадьевича нет, и началось уже обсуждение деталей, – высказал свое мнение Георгий, – или кто-то еще хочет высказаться?

– Я, если можно, – поднял руку Николай Александрович, – хотел бы напомнить, что у нас на руках действующий ультиматум от кайзера Вильгельма. Не надо забывать об этом факте… в случае невыполнения нами его условий я бы не исключал возможность начала боевых действий в Пруссии, Польше и Лифляндии.

– Вильгельму очень нужна война на двух фронтах? – задал логичный вопрос Столыпин, – думаю, что у него осталось немного мозгов в голове – начинать полномасштабный конфликт с очень сильной державой по пустяковому поводу, во время войны с другой державой – это очень маловероятно…

– Все равно в уме надо держать такую возможность, – продолжил настаивать на своем Николай, – а для этого перевести нашу армию в режим повышенной боеготовности и возможно объявить мобилизацию… хотя бы частичную для начала.

– Нет возражений, брат, – поднял руки вверх Георгий, – мобилизацию, возможно, пока не надо объявлять, официально, по крайней мере, но гарнизоны в Польше и Литве надо озадачить повышенной боеготовностью, это однозначно. Еще кто-то выскажется?

Желающих больше не нашлось, поэтому царь перешел к констатирующей части совещания.

– Я сегодня подпишу секретный указ относительно нашей помощи Франции, сухопутной армии и военно-морскому флоту необходимо будет выделить вооружение и технику для первоочередных поставок, с живой силой пока повременим. ЧВК Аланды необходимо перебазировать свои корабли и суда в Одессу и Севастополь, отгрузка будет выполняться оттуда. С руководством Французской республики я свяжусь лично до вечера. Все? А, еще сроки – неделя, отсчитывая с сегодняшнего дня, не позднее следующего вторника поставки должны начаться.

– Разрешите еще один вопрос? – поднял руку министр иностранных дел Лобанов-Ростовский.

– Конечно, – разрешил Георгий.

– Я хотел бы напомнить про переговорную площадку в Женеве – там сейчас находится, насколько я знаю, Великий князь Михаил.

– Верно, – ответил царь, – я отправил его туда для возможных переговоров со всеми сторонами конфликта. И в чем заключается ваш вопрос, Никита Дмитриевич?

– Насколько стало мне известно из очень информированных источников, Германия планирует расширить фронт своего противостояния с Францией, захватив западную Швейцарию… где и расположена Лига наций. С Бельгией же они церемониться не стали, верно?

– А вот это очень любопытный вопрос, – озадаченно почесал затылок Георгий, – что вы скажете об этом, Николай Игнатьевич? – посмотрел он на главного жандарма.

– Ээээ… – не сразу нашелся тот, – у нашего ведомства такой информации нет… возможно, в министерстве иностранных дел осведомлены лучше…

– А у военной разведки есть что-то насчет Швейцарии? – посмотрел царь на Куропаткина.

– Никак нет, государь, – четко доложил тот, – передвижений германских воинских частей через Баварию в сторону швейцарской границы не отмечено…

– Я сегодня же телеграфирую Михаилу насчет этой темы, – хмуро высказался Георгий, вслед за чем и завершил совещание.

Город Базель, Швейцарская конфедерация

В этот жаркий июльский день унтер-офицер пограничной службы Швейцарии по фамилии Мюллер и по имени Лиам нес свою службу на погранпереходе от немецкого Вайл-ам-Рейн в канон Базель и страдал от жестокого похмелья – вчера была свадьба у его племянницы, поэтому он серьезно злоупотребил алкогольными напитками. Служба была нетяжелой, просто надо было выборочно останавливать крестьян, шедших и ехавших в обе стороны, и проверять у них документы. Если документов не оказывалось, пропускали и без них, за небольшую оплату в карман погранслужбе.

– Эй, Лиам, – позвал его из караулки напарник Леон, – опохмелиться хочешь?