![](/books_files/covers/thumbs_240/specnaz-gru-pyatdesyat-let-istorii-dvadcat-let-voyny-2174.jpg)
Автор книги: Сергей Владиславович Козлов
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 54 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
Мы с Надей работали в паре, как и еще четыре пары таких же, как мы, молодых разведчиков. Осуществляли связь с резидентурой, но главная задача – ликвидация предателей. Работа эта была тяжелая и небезопасная. Спустя год из пяти пар, работавших по этим задачам, остались только мы с Надей. Я и раньше не любил сынков больших начальников, которых всеми правдами и неправдами двигали по службе, а на этой работе возненавидел лютой ненавистью. Не для того они приходили в наш департамент, чтобы положить жизнь и здоровье на благо Отечества, а ради быстрой карьеры, отсюда и низкий профессионализм руководства разведорганами. Мы с Надюшей, может, потому и живы остались, что я никогда не выходил на явку по указанному руководством маршруту. Нет, я, конечно, появлялся в местах установки сигналов опасности и т. д., но не так, как это было предписано.
Место для встречи с объектом ликвидации обычно выбирали у водоема, чтобы, как говорится, сразу концы в воду. Причем всегда стреляла Надя из «Грозы» – был такой бесшумный пистолет. На явке она доставала из сумочки свернутый лист бумаги и вручала его предателю, и пока он разворачивал его, Надежда стреляла прямо из сумочки. Ну а я страховал и уже только камни к ногам привязывал и топил.
«Ваня! Какой дурак это место выбирал?»Любому разведчику известно, что место для явки должно быть выбрано так, чтобы в случае опасности можно было исчезнуть, как минимум, по двум путям отхода: основному и запасному.
И вот однажды, как раз после того, как у нашего руководства испортились отношения с Тито, надо нам было встретиться с югославским агентом. Он в свое время учился вместе со мной в разведшколе, и мы с ним играли в футбол в одной команде. Естественно, что знали друг друга отлично, а пароли и другие условности явки были нужны как необходимые правила игры.
В то время Тито устроил гонения на военных, которые прошли обучение в Союзе, и по-своему был прав. Ведь югослав, с которым мы должны были встретиться, был давно завербован нашей разведкой, и, конечно же, не он один.
Прибыли мы на место встречи, смотрю – путь отхода только один. Москва напланировала! Встретиться мы должны были в парке, на берегу озера, где я изображал рыболова, а прямо за моей спиной проходила единственная пешеходная дорожка. Мне это дело сразу не понравилось, но деваться некуда, надо выполнять задание. Надю с деньгами посадил в стороне, чтобы она меня видела и, если что, можно было бы ей сигнал подать. Попадаться, так уж одному. Достал удочки и делаю вид, что рыбу ловлю, а сам незаметно за пешеходной дорожкой наблюдаю.
К назначенному времени появляется мой «юг», а за ним, на некотором расстоянии, – двое полицейских. Вот когда у меня от мыслей голова в один миг опухла. Думаю: если он идет и их не видит, то это еще полбеды – сижу, как сидел, и виду не подаю. А если он их ведет?. Наблюдаю за его отражением в воде. Он, как ни в чем не бывало, приближается по дорожке, полицейские за ним. Ну, думаю, если он хоть чуть тормознет или незаметно знак подаст (что это знак полицейским, я уж соображу, как-никак в одной разведшколе учились), то я сразу ныряю и под водой глубокий вдох делаю. Способ верный: никто не откачает. Проходит он мимо, а меня от напряжения всего сводит. Проходят и полицейские, и вот тут я, в буквальном смысле, «обдулся». Чувствую, по ногам в ботинки потекло. Через некоторое время вернулся мой югослав, подсел ко мне на скамеечку: «Здравствуй! Какой дурак тебе это место для встречи выбрал? И мне в сторону не отвернуть, чтобы внимание к себе не привлечь, и тебе деться некуда». Я говорю: «Что дурак место выбирал, это ясно, но теперь у меня из-за этого большая проблема – штаны все мокрые». Он отвечает: «Это дело поправимое, сейчас мы разыграем, что мы старые знакомые, начнем обниматься, и я тебя нечаянно в воду столкну!» Так и сделали. Разделся я, сушусь. Надя подошла. Деньги мы ему передали, и все, в конце концов, прошло хорошо, но ненависти к сынкам-дилетантам, из-за которых не один разведчик сгорел, у меня прибавилось.
Мир тесенК тому времени мы уже ликвидировали пятерых предателей и нюх у нас на опасность был волчий. Мы с Надей приехали в Австрию, где нам предстояло следующее задание. Поселились в пансионате в местечке Греминштейн, в горах недалеко от Вены, где многие наши офицеры отдыхали. Мы с Надеждой, конечно, в цивильном, и по легенде имена у нас совсем другие. И вот в день приезда сталкиваемся в приемном покое с двумя майорами-летчиками. Смотрю, а это ребята, которых я в 1942-м летать учил. Они меня тоже узнали: «Ты!» А я: «Нет, обознались». Они отошли в недоумении, и один другому говорит: «Нет, это точно он! Сейчас я тебе это докажу». Подходит ко мне снова и говорит: «Может, ты скажешь, что и на самолете никогда не летал?». А я так тихонько: «Да летал, летал. Идите в сквер и меня там ждите». Повернулись они и пошли в сквер, и тот, который подходил, говорит: «Я же говорил, что это он!». Вышел я к ним и из сквера увел к нам в номер, пообщались, повспоминали, а утром им уже уезжать надо было. Я их, конечно, предупредил, чтобы они никому ничего не рассказывали, если проблем для меня, да и для себя, не желают. Так и расстались, а через пару дней пришла для нас шестая ориентировка на устранение.
Команда «Отбой» не предусмотренаИ опять непрофессионализм руководства! Мы с Надеждой после получения задачи были как борзые, на зайца спущенные, остановить невозможно. Видимо, руководство и не предполагало, что может быть ошибка, поэтому не предусмотрело сигнал «Отбой». Вот и получился казус. Убрали мы того, кого было приказано. Да вот только пока задачу выполняли, наверху разобрались и выяснили, что не виноват этот человек и никого не предавал. А поскольку я никогда не выходил на задание по указанным руководством маршрутам, то и остановить нас не смогли.
Вызвали нас в Москву. Меня, как командира группы, пригласили на разбор в ГРУ ГШ. Сидят одни генералы, полковников два или три, и я перед ними – старший лейтенант. Ну и давай меня чихвостить за то, что мы убрали не того, кого надо, а вернее, того, кого не надо. А меня зло разобрало, что свои ошибки они на меня повесить хотят, и начал я, что называется, наглеть. Может, это и спасло.
Спрашивают: «Почему вы на задание выходили не по предложенному руководством маршруту? Ведь если бы вы шли так, как было указано, то вас можно было бы остановить». Отвечаю: «А потому, что я вам не доверяю! Если бы я всегда ходил по предложенным руководством маршрутам, то в настоящее время был бы не здесь, а там, где сейчас остальные четыре пары, с которыми мы одновременно начинали работать!». У генералов этих аж рты открылись. Долго судили, рядили, но заступился за меня начальник отдела кадров ГРУ, сам бывший разведчик. С его подачи объявили мне строгий выговор по партийной линии и выперли из разведки. Отправили в ссылку, переводчиком в псковскую воздушно-десантную дивизию, которой незадолго до этого командовал легендарный Маргелов.
Там мне снова повезло: встретил однокашника по разведшколе, который помог попасть в парашютно-десантный полк, где я занялся боевой подготовкой с полковыми разведчиками. Когда спустя несколько лет решили создавать в СССР спецназ, я уже был заместителем начальника штаба полка. Меня разыскали люди из ГРУ и предложили принять участие в этой работе, учитывая опыт, полученный в разведке и в воздушно-десантных войсках. Но это уже другая история…
Многие офицеры, вложившие весомый вклад в дело развития специальной разведки нашей страны в ту пору только начинали службу. Одним из первых командиров группы специального назначения во вновь созданных ротах был Бреславский Владимир Евгеньевич, ныне полковник запаса, доктор военных наук, руководитель общественной организации «Спецназ-АС». В состав роты входил учебный взвод, занимавшийся подготовкой младших командиров для групп роты. Именно это подразделение, которым командовал обычно наиболее подготовленный офицер, и возглавлял на начальном периоде своей службы Владимир Евгеньевич. Он рассказывал, что боевая подготовка в роте была на высоком уровне, особое внимание уделялось физической подготовке. Позднее, когда Бреславский принял роту, учебный взвод возглавил Колесник Василий Васильевич, ныне генерал-майор запаса, герой Советского Союза, руководивший штурмом дворца Амина и возглавлявший специальную разведку в течение нескольких лет.
Спецназ в своей истории прошел несколько этапов. Свидетелей самого первого – формирования рот осталось немного. Некоторые из тех, кто принимал участие в создании спецназа, многое уже и забыли. Поэтому особенно дороги воспоминания и свидетельства тех, кто формировал первые части специального назначения и тех, кто служил в них.
Щелоков И. Н.
У истоков армейского спецназа
Щелоков Иван Николаевич, родился в Харьковской области, потомственный военный, отец – полковник ГРУ ГШ. До войны прошел обучение в аэроклубе. Во время войны окончил летное училище и служил летчиком-инструктором на штурмовиках Ил-2. После окончания Краснознаменной Высшей разведывательной школы ГШ работал за рубежом.
Начальник разведки Псковской дивизии ВДВ, командные должности в разведуправлении ЛенВО, старший офицер ГРУ ГШ.
Награжден восемнадцатью правительственными наградами, в том числе орденами Отечественной Войны и Красной Звезды.
В конце 1950 года в Советской Армии началось формирование отдельных рот специального назначения. Немного позднее, пришло указание сформировать такую роту и в ЛенВО. Сделать это было поручено 3-му отделу разведуправления штаба округа.
Тогда я проходил службу в этом отделе в должности старшего офицера, имея хорошую подготовку по разведывательно-диверсионной работе и звание инструктора парашютно-десантной службы (ПДС). На моем счету было 320 прыжков с парашютом с самолетов АН-2, ЛИ-2, Ан-12. Эту подготовку я получил, проходя службу в должностях начальника разведки, а также начальника штаба 237-го гвардейского парашютно-десантного полка 76-й гвардейской воздушно-десантной Черниговской дивизии ВДВ. В этом полку было разведывательно-диверсионное подразделение, обучением которого я и занимался. Кроме того, после Великой Отечественной войны мне посчастливилось пройти подготовку в Высшей разведывательной школе ГШ СА, после которой определенное время работал за рубежом в агентурной разведке. Видимо, поэтому командование РУ ЛенВО перевело меня из 76-й воздушно-десантной дивизии и поручило формирование роты спецназ.
Создать «с нуля» такое подразделение – дело непростое. Во-первых, командиры взводов должны не только знать методы разведки, но и иметь диверсионную, парашютную подготовку. Во-вторых, обязаны хорошо освоить минно-подрывное дело. Надо сказать, что мне очень помог командир 76-й гвардейской вдд генерал-майор Ометов. Я, с разрешения командования РУ штаба ЛенВО, поехал в г. Псков и рассказал генералу Ометову о моих трудностях. Он был отличным командиром и очень любил разведку, поэтому разрешил мне подобрать из состава разведподразделений дивизии трех командиров взводов и одного командира взвода из подрывников. Все эти офицеры согласились с моим предложением перейти к нам в роту. Тем более что командир взвода роты спецназа по званию был капитан, а все они были старшими лейтенантами. Кроме того, они меня все хорошо знали по совместной службе в 237-м полку. Остальных офицеров в роту спецназа подобрал штаб ЛенВО. Рядовым составом, годным к службе в ВДВ, рота была укомплектована за счет частей округа.
Большую помощь в оснащении роты специальным вооружением и боевой техникой оказало ГРУ ГШ и лично генерал-майор Н. Патрахальцев. Все необходимые тренажеры по парашютно-десантной службе были сооружены по месту дислокации роты, и началась плановая боевая подготовка.
Основное внимание уделялось разведывательной, диверсионной, парашютно-десантной подготовкам и минно-подрывному делу с использованием специальных средств. Для десантирования групп в начальном периоде обучения использовались вертолеты МИ-8, а после длительной наземной подготовки и самолеты: АН-2, ЛИ-2, АН-12. Личный состав роты принимал участие во всех войсковых учениях, проводимых в округе. На них разведгруппы роты показывали хорошую разведовательно-диверсионную и боевую выучку, о чем говорили результаты их деятельности. Следует привести один пример работы разведгруппы. Чтобы убедиться в качестве подготовки личного состава роты спецназа, командующий войсками ЛенВО генерал армии С. Соколов приказал на одном из учений выделить в его распоряжение одну разведгруппу спецназначения (РГСН). Ему направили группу в составе 8 человек под командованием старшего лейтенанта Бойко, которая была оснащена спецсредствами подслушивания и записи телефонных и радиопереговоров. А вместо спецсредств подрыва личному составу разведгруппы было приказано ставить специальные знаки на боевой технике ракетной бригады, если они будут иметь возможность к ней подойти вплотную.
Задача РГ: после высадки из вертолета в районе предполагаемого расположения ракетной бригады или ее подразделения организовать телефонный и радиоперехват, а также его запись, следить за перемещением подразделений и, по возможности, «заминировать» пути их перемещения и боевую технику. Данные разведки докладывать по радио на КП командующему лично.
Задание группа выполнила: была обнаружена линия телефонной связи, по которой удалось найти место расположения одной из частей бригады и ее штаб. Подключив к этой же линии телефонной связи спецоборудования по прослушиванию и записи переговоров, удалось записать указания командира бригады, переданные им по телефону открытым текстом о передислокации подразделений бригады, что категорически запрещалось.
Группа сумела также поставить специальные знаки «заминировано» на части техники и на пути движения одного из подразделений. Все добытые данные, старший лейтенант Бойко своевременно по радио докладывал на КП командующему. Об одном только не сообщил: используя отсутствие бдительности у некоторых командиров частей, он посылал своих разведчиков к ним на полевую кухню «противника» получать обеды. Эту шутку мы ему простили.
На разборе учений командующий округом поставил хорошую оценку разведгруппе роты спецназа по действиям на учениях и наградил ценным подарком ее командира, а также и командира роты. Ну, а что было с некоторыми командирами ракетной бригады, писать не буду, это и так ясно. Другие разведгруппы роты спецназа на данном учении также весьма успешно выполнили свои задачи.
Следует сказать, что на последующих учениях все командиры частей округа действовали более бдительно по отношению к разведке условного противника, и разведчики роты спецназа уже на чужие кухни не наведывались, а спокойно пользовались сухими пайками, выдаваемыми им на период учений.
С. Козлов
Судьба офицера
Имя Героя Советского Союза, генерала-майора Василия Васильевича Колесника знает каждый армейский спецназовец. Но основному населению нашей страны это имя ничего не говорит. О том, что именно он, разработал и провел наиболее известную специальную операцию в Мире, долго не упоминали. Под его руководством брали дворец Амина. В последствии он долгое время возглавлял специальную разведку.
Однако и жизнь этого человека, насыщенная драматическими эпизодами, может являться материалом для целой книги.
Родители и их потеряКолесник Василий Васильевич родился 12 декабря 1935 года в станице Славинской Краснодарского Края в семье сельской интеллигенции. Мать преподавала в школе русский язык и литературу, отец был главным агрономом по разведению риса. Он более пяти лет учился в Китае и в Корее рисоводству. Свободно говорил на китайском и корейском языках. В 1934 году, закончив учебу за границей, он начал разбивать первые чеки для разведения риса на Кубани, а в 1939 году руководство компартии, членом которой он был, поставило задачу Василию Колеснику попробовать разводить рис на Украине в Миргородском районе Полтавской области. Семья переехала в деревню Алефировку. Здесь отец получил в свое распоряжение большой дом для оборудования лаборатории по выведению сортов риса. В этом доме жила и семья.
Когда началась война, Колесник старший предпринял все меры по эвакуации в первую очередь именно лаборатории и семенного фонда, поэтому семья эвакуироваться не успела. Когда район захватили немцы и отец и мать, бывшие оба коммунистами, ушли в партизанский отряд. Четверо детей остались на попечении деда и бабушки. Шестого ноября 1941 года родители пришли проведать детей, но по доносу какого-то предателя их и еще одного партизана схватили прямо на улице. Расстреляли на следующий день на глазах у всей деревни и конечно на глазах их детей.
В оккупации семейство выжило благодаря бабке, которая была сведуща в народной медицине, и лечила жителей села. За ее услуги люди платили продуктами.
Новая семья и семья военнаяВ 1943 году, когда освободили Миргородский район, двух сестер Василия взяла на воспитание средняя сестра их матери, а маленького Васю с братом забрала младшая. Муж сестры был заместителем начальника Армавирского летного училища. В 1944 году его перевели в Майкоп. Здесь Василий впервые увидел суворовцев и захотел стать одним из них. Он постоянно просил своих приемных родителей направить его в училище. В 1945 году братьев Колесников, как детей расстрелянных партизан, приняли в суворовское училище. Василий попал в самую младшую шестую роту Краснодарского училища. Василий Васильевич рассказывал, что училище было укомплектовано замечательным преподавательским составом и офицерами – воспитателями, вкладывавшими в своих подопечных «подранков войны» всю душу. Их теплота и сердечная забота были сравнимы с теплотой родственных отношений.
С особой благодарностью Василий Васильевич вспоминает начальника училища Нерченко Алексея Ивановича, потомственного кубанского казака. В молодости ему довелось охранять В. И. Ленина. Будучи кавалеристом, он безумно любил лошадей и такую же любовь привил своим малолетним подчиненным. В училище были конюшни, укомплектованные лошадьми. У каждого суворовца была своя лошадь. Василий Васильевич до сих пор помнит свою «Долю». Детей обучали не просто езде на лошадях, а и вольтижировке, и джигитовке. От Алексея Ивановича никто из детей, которых он любовно называл «чадушки», никогда не слышал грубого слова. Этот боевой генерал не стеснялся прикрыть полой шинели самого маленького Толика Арцишкина, когда тому в городе «приспичило по малой нужде». Его питомцы сохранили к нему такую же сыновью любовь и часто навещали его в Орджоникидзе вплоть до 1999 года, когда он в возрасте девяносто шести лет скончался.
«Кадетка»В 1947 году училище перевели в Орджоникидзе. Сначала суворовцев разместили на территории пехотного училища, выделив несколько корпусов. Территория и помещения училища до революции принадлежали кадетскому корпусу. Планировка и постройки отличаются продуманностью. Отопление помещений калориферное, то есть теплый воздух подавался в помещения по специальной системе воздуховодов. Полы были паркетные. В училище был свой стадион. Все службы имели свои помещения, было и свое подсобное хозяйство, где суворовцы проходили практику. Училище находилось на окраине города в окружении садов. Вокруг была прекрасная природа.
В 1948 году училище объединили в суворовское офицерское. Такое же училище было в Свердловске. Суворовцы, окончив свое училище, автоматически зачислялись на первый курс пехотного офицерского училища. Поступать в другие училища, как выпускники остальных «кадеток», они не имели права.
По сути, получалось, что суворовцы жили одной дружной семьей в течение десяти-тринадцати лет. Эта дружба сохранилась до сих пор и выпускники «Орджо» ежегодно в День Победы собираются у станции метро «Кропоткинская».
Шалости и хитростиДети есть дети. Василий Васильевич вспоминает, как однажды с Валькой Бережным они предприняли вылазку в сад начальника училища за черешней. В то время училищем уже командовал генерал – лейтенант Баринов. Его сад славился черешней. Валька стоял «на стреме», а Василий полез за ягодами. Набрав ягод в подвязанные снизу штанины и за пазуху, он уже собрался спускаться с дерева, как вдруг из дома вышел генерал с овчаркой, и привязал ее к дереву, где сидел Василий. Генерал видимо увидел его из окна своего дома. Ждать когда спустится суворовец, он не захотел, и он ушел. Ситуация была не из приятных. Но спускаться вниз все равно надо. Тут Василий увидел, что поводок, которым привязана собака, очень короток. Рассчитав траекторию, он прыгнул с дерева в зону, где собака не могла его достать, и побежал к забору. Василий уже почти перелез через него, когда камень, брошенный меткой рукой генерала, попал в спину. Руки оборвались, и лазутчик упал в руки подбежавшего начальника училища. «Попался подлец!» – радостно воскликнул генерал, сорвал с Василия погоны и продолжил: «Вон! Исключаю тебя из училища!». Василий отправился в свою казарму, где ждали его встревоженные друзья. Черешня осталась у него в качестве трофея. Само собой, что ее тут же и съели, а потом начали думать, как избежать генеральского наказания. И придумали. Погоны пришили строго по тем же меткам и дырочкам от ниток, что и раньше. Утром на построении генерал потребовал, чтобы перед строем вышел тот подлец, которого он ночью поймал у себя в саду. Строй не шелохнулся. Начали проверять, у кого погоны недавно пришиты, но такового не обнаружили. Так Василий Колесник остался в рядах училища.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?