Текст книги "Пращуры русичей"
![](/books_files/covers/thumbs_240/praschury-rusichey-95900.jpg)
Автор книги: Сергей Жоголь
Жанр: Историческая литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Лучезар метался по комнате:
– Почему ты не сразу прикончил его!? А если он кому-нибудь расскажет?
– О чём? – Лейв глядел на хозяина с укором.
– Он видел вас. Он знает, что вы мои люди и что вы в сговоре с варяжским конунгом!
– Но там были десятки пленников.
– Те люди, не знают тебя, а этот… Ты сам сказал ему, кто ты и кто я.
– Но, ведь этот мальчишка твой…
– Замолчи!
Голос Лучезара дрожал, на губах выступила пена. Лейву стало жутко.
– Я сын княжича, а не какого-то деревенского заморыша, замёрзшего в лесу. Я верю в это, и в это же должны поверить все.
Лейв не смел возразить. Он стоял в самом углу, в тени, поникший и усталый. Лучезар приблизился и, ухватив старого варяг за плечи, просипел:
– Ты вернёшься и найдёшь этого парня.
– Вернутся? Но, куда?
– Туда, где ты его оставил.
– В варяжский лагерь? К конунгу?
Глаза Лейыва округлились. Но когда старик посмотрел в лицо собеседника, он ужаснулся.
– Да, ты вернёшься, и прикончишь его.
Лейва не поверил своим ушам. Проникнуть в лагерь врага, разыскать среди десятков пленников того юношу…
– Я уже стар, – произнёс Лейв неуверенно. – Боюсь, это мне не под силу.
– Пока Люди Ингельда грабят, они не станут особо охранять пленных. Ты сделал ошибку, тебе её и исправлять. Я должен знать, что этот человек мертв.
Лейв склонил голову:
– Раз ты велишь, я сделаю это.
Голова кружилась, колени дрожали, на этот раз его точно посылали на смерть. «Он не остановиться, пока не добьётся своего, а скольких людей он при этом погубит, неважно». Робкий стук нарушил тишину.
– Ну, кто ещё? – гневно крикнул Лучезар.
Дверь приоткрылась, прислужник протиснулся в дверь. Он мял в руках шапку и несмело поглядывал на Лучезара и его слугу:
– Город гудит. Вон, и колокола бьют вовсю.
Издалека доносился глухой перезвон.
– Чего там ещё? Ушли же варяги?
Лейв распахнул ставни и выглянул в окно. По улице сновали люди.
– Так не про варягов тот звон, – пояснил прислужник.
Лейв и Лучезар уставились на вошедшего.
– Новость дурная, княжич. Дед твой, да наш князь, Гостомысл помер. Говорят: «Лёг накануне в кровать, а поутру его уж холодного нашли».
7К центральной площади стекались люди. Вече шумело.
Те, кто вчера отчаянно бился с захватчиками и те, кто прятался в погребах и подвалах, сегодня собрались на общий совет. Каждый имел право голоса, каждый мог говорить. Среди общего, глухого гула, время от времени, слышались чьи-то отдельные крики и бесшабашный хохот. Бревенчатая постройка, возведённая посреди площади, служила помостом, на который то и дело взбирались говорившие. Лучезар стоял неподалёку, рядом стояли двое: Витт и Гинта – вожаки нанятых княжичем балтов, так умело сумевших отразить все натиски захватчиков. Остальные наёмники смешались с толпой, чтобы не выделяться. Но, они всё равно бросались в глаза, так как и одеждой и причёсками сильно отличались от бородатых и коренастых новгородцев. Неподалёку стояли и Голяш с Надеем. Вокруг них собралась куча разного люда: дворовая челядь, прислужники княжича и просто лихие соседские парни, которых помощники Лучезара сумели заманить на свою сторону. Княжий приёмыш не поскупился на подарки. Посулами и деньгами слуги Лучезара привлекли на свою сторону многих. Все эти люди, готовые поддержать своего выдвиженца, мало слушали тех, кто произносил речи, они ёрзали, суетились, но княжич казался спокойным и безучастным. На помост поднялся кряжистый бородач в добротном кафтане. Толпа признала в нём боярина Желыбу. После смерти Гойслава именно он возглавил сильно поредевшую городскую дружину.
– Ну, что, новгородцы. Довольно мы уже пошумели, – начал боярин. – Кто и насколько виноват, что варягов недоглядели, об том, пожалуй, даже правнуки наши судачить будут.
В толпе засмеялись, новый воевода поднял руку:
– А теперь пора решить главный вопрос: «Кому отныне городом править?». Умер князь и не оставил приемника.
Тут толпа впервые пришла в движение: «Новгород издревле вечем силён! Не надобно нам князей! Вон врагов и без князя побили! – послышались голоса. – Гостомысл ваш в сторонке стоял, когда варягов били. Князя, да его дворню кормить надо, а у нас нынче всё добро пожгли, самим есть нечего». Желыба нахмурился, выждал, когда народ поутихнет и продолжил:
– Вече для того, что бы законы принимать, да суд вершить. По всякому делу мелкому люд не соберёшь, для того и нужен единый правитель. А Гостомысла вините зря, в первых рядах он не стоял, но и за спинами чужими не прятался. А что сам мечом не махал, так ведь старик.
Снова послышались гневные крики, но, на этот раз были и те, кто поддержал говорившего: «Верно, воевода говорит, нельзя без князя. Что хотел, боярин? Говори, не томи».
Желыба прокашлялся:
– По воле княжьей уплыли на запад послы. Будем ждать, когда приплывут внуки Гостомысловы…
«Чего ждать!? Одних варягов прогнали, так теперь другим шею подставляем. Приходите, да режьте нас, точно скот», – послышалось из толпы.
На нижние ступени помоста взбежал щуплый мужик:
– Умилины дети, те кого Гостомысл призвал, они ж тоже варяжского роду. Глянь, боярин, деревни горят, причалы порушены, сколько люду сгинуло, а вы к варягам гонцов. Придут они, а ну как, тоже самое учинят?
Воевода невольно отступил, потупился. Толпа продолжала реветь, но притихла, когда на помост взобрался старик Багоня:
– Все вы меня знаете. Всю жизнь при князе покойном служил, а потому молчать не стану. С варягами ещё Буривой3131
Буривой – легендарный князь словен, отец Гостомысла.
[Закрыть] воевал, да только варяги они всякие бывают. Умилу, в своё время, за Годолюба замуж отдали. Он сам из бодричей3232
Бодричи (ободриты, ререги) – средневековый союз западно-славянских племён.
[Закрыть], а они роду славянского, на одном с нами языке говорят, одним с нами богам молятся.
Пока Багоня говорил, щуплого мужика силой стащили с помоста. Багоня тем временем продолжил:
– А для чего народу князь. Князь, он щит и меч, люду мирному защита. А, что мечи у варягов крепки, то все знают. Они и распри и усобицы прекратят, да врагов в наши земли не пустят. Они наследники умершего князя, других нет.
– Как это нет? – на помост поднялся один из купцов. – Есть у нас княжич Лучезар. Он самим Гостомыслом признан, а стало быть, право на наследие имеет.
Толпа снова ожила, то там, то здесь раздались гневные крики и ругань. До открытых стычек пока не дошло.
– А что Лучезар воин, так то многие видели, – продолжил купец. – Когда варяги на приступ шли, кто тогда врата городские отбил? Кто врагов со стены сбросил? Лучезар с дружиной, верно говорю, Живан?
Стоящий поодаль сотник опустил голову.
– Зачем нам чужак!? Своего хотим! – что было сил, заорал Голяш.
– Лучезара князем! – поддержал приятеля Надей.
На мгновение толпа притихла и вспыхнула, словно сухой валежник.
– Лучезара хотим, Лучезара князем! – орали люди.
Но и противников у приёмыша нашлось предостаточно. Кто-то кого-то задел, кто-то пихнул, началась потасовка. Вся площадь пришла в движение. Балты-наёмники и прислуга Лучезара сплотились вокруг княжича. Их набралось с полсотни, но Лучезар выжидал. Живан, люди которого в этот день следили за порядком, ревел как медведь, стараясь утихомирить толпу. До камней и кольев ещё не дошло, но на лицах драчунов уже появилась первая кровь. Волнения нарастали. На окраине площади дрались уже не меньше сотни человек. Стражники Живана никак не могли унять разъярённое скопище.
«Они признают и уважают лишь силу» – Лучезар обменялся взглядами с Виттом. Гинта тоже понял приказ. То, что его люди пришли на площадь с оружием, Лучезар знал. Он, наконец-то, решился, но в этот момент на площадь выехали всадники и со свистом и гиканьем врезались в толпу.
Порой мгновения решают всё, и когда до победы остаётся лишь несколько взмахов меча, чья-то шальная стрела обрывает твою жизнь, а победа достаётся другому. Рассекая буянов грудью коней, хлеща особо ретивых плётками, новые участники сборища быстро укротили толпу. Буяны отхлынули и расступились, уступая дорогу внезапно налетевшим всадникам. Люди, не столько испугались, сколько были обескуражены столь внезапной атакой. «Кто такие? Откуда взялись?» – драчуны с интересом расспрашивали тех, кого, только что, трясли за грудки, и кому тыкали кулаками в рожу. Они вытирали окровавленные носы, вытягивая шеи. Предводитель прибывших, тем временем подъехал к центру. Он ловко соскочил с коня и взбежал на помост:
– Здорово новгородцы! А у вас смотрю всё по-прежнему, морды бьют да юшку льют. Чего опять не поделили?
Видя, что конники никого не прибили до смерти, а напротив, прекратили братоубийство, мужичьё поутихло. На лицах буянов появились ухмылки.
– А ты сам-то, сокол, чьих будешь!? – крикнули из толпы. – Откуда такой герой выискался!?
– Родом я из здешних мест, а вернулся издалека. Погулял по свету, да на родину потянуло.
«Да это же Вадим – пронеслось по рядам – Гостомыслов родич. Видать надоело болгарам служить, вот и вернулся». Лучезар весь бледный смотрел на происходящее как сквозь пелену тумана. Момент был упущен, и заветная цель снова стала недосягаемой. Негромко, чтобы его больше никто не услышал, он шепнул Витту в самое ухо: «Уводи своих, сегодня ничего больше не случиться». Вожак наёмников кивнул, ни один мускул на его лице не дрогнул. Из толпы слышались крики и смех, многие обступили всадников, расспрашивали их, признав старых знакомых. Люди Лучезара поодиночке и группами покидали площадь, но никто не обращал на это особого внимания.
– Ты, уж признайся, боярин, – Желыба смотрел на Вадима с укоризной. – Сам-то, небось, тоже на княжье место метишь?
– Не за тем я вернулся, что бы воду мутить. Да и покинул я царство болгарское задолго до того, как умер ваш князь. Устал я воевать, по земле родной соскучился, по зиме нашей, по снегу.
На молодого воина многие смотрели с восхищением.
– Молодец боярин. Ну, чем не князь? – толпа снова разошлась. – Знаем мы род Вадимов. Предки его люди знатные, уважаемые. Люб нам такой князь!
– Вадима князем! Вадима!
Лучезар, который остался без свиты аж сплюнул: «Вот дурачьё непостоянное!». Всё могло начаться заново, но в этот момент на помост поднялся приземистый мужчина в зелёном кафтане. В годах, с огромным шрамом на щеке, новый оратор встал, широко расставив ноги, и ждал, когда народ поутихнет.
– Елага. Елага это, воевода изборский.
Народ с любопытством взирал на прибывшего, на подмогу новгородцам, боярина. Воевода огляделся, задержав взгляд на Лучезаре и Вадиме:
– Всё галдите, да спорите, а варяги тем временем земли наши грабят. Новгород взять не сумели, а что для них деревни, да города малые. Эх, велика наша земля, а порядка в ней нет, – воевода говорил, щуря правый глаз, – нет единой власти, закона. Пока будем вот так судачить, да каждый раз порядки новые придумывать, враги от наших домов камня на камне не оставят. Повелел Гостомысл внуков своих разыскать, значит, так тому и быть. Люди для того дела уж назначены. А пока нет законных наследников, пусть выбранный посадник правит. Временный. Но, не из этих, – воевода указал на Лучезара и Вадима. – Они, небось, себя уж князьями видят. А сейчас войско надо поднимать, да по варяжьему следу идти, да так по ним вдарить, чтобы носа сюда более не совали.
– Верно, кривич говорит, – согласился Желыба. – Того выбрать надо, кто место подержит до поры до времени, пока законные наследники не явятся. А через год, коль варягов приглашённых не дождёмся, вновь соберёмся, да потолкуем, как нам дальше жить.
– А давай Елагу и выберем, – вмешался купец Заброда. – Он муж толковый, мудрый, к тому же воин отменный.
Воевода неодобрительно покосился на говорившего, но купца поддержали. После непродолжительных споров под громкие крики посадником избрали кривича Елагу.
***
Конунг Ингельд смотрел на небо, любуясь кружащими над головой птицами. Потревоженные людьми, лебеди парили, изредка издавая громкие звуки. «Лебедь не ворон, он не любит сражения и кровь. Может это знак, что пора уходить?». Вспомнился недавний штурм. Всё начиналось неплохо. Туман, утро, внезапный налёт, даже этот трусливый княжич не обманул и разжёг сигнальные огни. Войско подошло к городу незамеченным, но, потом всё пошло не так. При высадке, один из кормчих в тумане слишком поздно заметил подводный камень и его корабль врезался в соседа. Ингельд вспоминал тот скрежет и крики с дрожью. Двоих воинов зажало меж бортов, ещё несколько свалились в воду. Расплющенные тела, увидели многие. Те, кто оказался рядом, принялись вылавливать упавших, и время было потеряно.
– Недобрый знак, – произнёс тогда ворчун Эгиль. – Первая кровь наша.
– Оставьте их. К воротам! – Ингельд сам повёл войско на штурм.
Заспанная стража уже захлопнула ворота, но мощный удар тарана не дал накинуть засовы. Ворота заклинило. Сквозь небольшую брешь несколько викингов ворвались внутрь. Они быстро расправились с охраной, но пока рубили петли, подошла новгородская дружина. Точнее те, кто успел. С этими пришлось повозиться, но в этот момент подоспели новые защитники. Те сражались ещё лучше и ворота были отбиты. Ингельду пришлось отвести людей. Захваченный участок стены тоже отстоять не удалось.
Грабёж окрестный поселений не дал того, что мог дать Хольмгард, будь от захвачен, но малая добыча лучше никакой. Воины грузили кожи, зерно, меха. Теперь главное, убраться восвояси. Новгород уже собрал большие силы. К конунгу подошёл Эгиль:
– Большое войско, идут сюда, можем не успеть.
– Сколько кораблей загружено?
– Восемь и четыре баржи, все доверху. На остальных почти закончили, люди спешат. Хуже всего с теми двумя, что столкнулись. В одном большая дыра.
– Уж постарайтесь. Я не хочу терять хороший драккар.
Эгиль кивнул.
– Ах да, воины поймали лазутчика. Это тот самый прислужник хольмгардского княжича, его схватили, когда он пытался пробраться к пленникам.
– Приведи его ко мне.
Громкие крики помешали кормчему выполнить приказ. Вдалеке показалась облако пыли. Эгиль весь напрягся:
– Новгородское войско. Что будем делать, уплываем, или примем бой?
Словно охотничьи псы, принявшие боевую стойку, воины ждали решения. Конунг выжидал лишь мгновение. Он снова поднял глаза: «Лебеди – мирные птицы. Будем считать это знаком».
– Бой ничего не даст. Ктому моменту, когда они поравняются с теми деревьями, корабли должны отойти.
Крики хёвдингов заглушили прочие звуки. Врагов много, добыча велика. Наименее ценное бросали: обычная волчья тактика, перерезать всё стадо, а унести только то, что по силам. Вода возле кораблей пенилась. Эгиль занял своё место на корме. О Лейве, которого просил привести конунг, просто забыли.
Когда новгородское войско подошло к опустевшему лагерю, варяги уже были далеко. У самого берега, где недавно стояли корабли, плавала лишь парочка лебедей.
Глава пятая. В неволе
***
Хлопья, лёгкие, словно пух, кружили в воздухе, гонимые ветром. Он дул с моря, которое раскинулось за каменистой грядой. Возвышенность тянулась извилистой лентой и заканчивалась высокими скалами, твёрдыми и острыми, словно наконечники копий. Утро выдалось пасмурным и немного мрачным, поэтому люди в домах, протопленных с вечера, не спешили выбраться из тёплых жилищ. Солнце почти не грело, потому что завеса падающего снега не пускала тепло, а ложилась холодным пластом на промёрзшую землю. Но, несмотря на холод и сырость, двое мужчин, занятых делом, не ощущали укусов морозного дня. Под звонкие удары, глухое шипение мехов и треск раскалённых углей, они неторопливо делали свою работу. Горн, закреплённый на возвышении, то и дело шипел, дыша огненным жаром, кузница работала постоянно, поэтому создаваемый ею шум давно стал обыденным и привычным.
Бритоголовый кузнец, сложив руки на груди, наблюдал за работой ученика. Светлая по сути, но почерневшая от копоти, борода мужчины, заплетённая в тугую косу, свисала, исчезая за отворотом фартука. Ровные как стрелы брови выгнулись, губы сжались в узкую полоску. Мужчина был одет в почерневшие от сажи штаны и кожаный фартук, с плеч свисала мохнатая безрукавка из козьей шкуры. Его звали Сакс3333
Саксы – северо-восточная группа древнегерманских племён, которые вместе с англами и ютами основали на острове Британия современный английский этнос.
[Закрыть], как других звали Готами, Финнами или Славянами. Северяне не утруждали себя запоминанием сложно произносимых и непонятных имён своих рабов. Трель – всё равно, что вещь, лопата или котёл для варки еды, ему не обязательно иметь что-то своё, пусть даже это его собственное имя.
– Держи пласт ровнее и не оттягивай руку при ударе, – бритоголовый мастер шагнул вперёд, но, тут же отступил, поняв, что ученик и сам в состоянии исправить ошибку. Даньша, не выпуская молота, вытер вспотевший лоб. Искры летели на земляной пол, шипели и гасли, превращаясь в тёмную хрустящую массу.
– Лучше подмечай место для удара, ощути, где сталь мягкая, а где нет, да не забывай просить о милости Велунда3434
Велунд – хромоногий бог-кузнец в германской мифологии.
[Закрыть].
«Молись своему хромоногому сам, – хмыкнул Даньша. – Наши боги не хуже кузнецам помогают». Не доверяя чужим богам, парень всё же понимал, что лучшего мастера-оружейника, чем этот германец, он раньше не встречал. Дядька Валдай научил племянника ковать подковы, косы, да топоры. Сакс же, помимо этого, мог изготовить настоящий меч, боевой шлем и, даже кольчугу. Таких умений от молодого деревенского кузнеца никто раньше не требовал.
Ещё несколько часов подмастерье усердно трудился.
– Готово, – радость переполняла Даньшу.
Оба, мастер и ученик вышли на улицу, холодный воздух трепал влажные волосы и охлаждал распаренные тела. Сакс аккуратно взял изделие, оглядел с видом знатока и вернул обратно:
– Отдохни, а затем приступим к закалке.
Даньша, вертя в руках заготовку, сделал несколько шагов в сторону моря: «Когда-нибудь, я буду не только ковать мечи, но и научусь ими владеть. Я не собираюсь всю жизнь оставаться рабом».
От воды веяло холодом.
1Их сковали общей цепью, чтобы не нашлось таких, кто пожелал бы выпрыгнуть за борт и свести счёты с жизнью. Корабль, на котором плыл Даньша, помимо основной команды вместил ещё семнадцать невольников. Будущие трели, оборванные, изголодавшиеся, жались друг к дружке, тщетно пытаясь согреться.
Рана на голове давала о себе знать, но тошнота и рвота прошли. Не зря говорят: «Время лечит». Правда тому были и другие причины. Предприимчивые хозяева, увидев, что непривычные к качке пленники страдают морской болезнью, просто-напросто их не кормили. Через несколько дней один из невольников умер, затем ещё двое. К тому времени остальные перестали страдать из-за качки, и викинги, скинув умерших за борт, впервые накормили выживших пленников какими-то помоями.
– Мне совсем не нравятся эти тучи, – Эгиль заметно нервничал. – Будет шторм, и начнётся он раньше, чем мы доберёмся до суши.
– Что мы можем сделать? – волнение горбуна передалось конунгу.
– Возможно, придётся выкинуть часть добычи, драккары перегружены.
– Это нужно сделать сейчас?
– Я не знаю. Берег уже должен показаться, но если начнётся буря… В этих местах сплошные рифы.
Первые раскаты грома заглушили последние слова кормчего. Они прозвучали почти одновременно со вспышками молний. Гребцы налегли на вёсла, и корабли устремились вперёд. Дождь обрушился резко, мощным потоком. На горизонте, наконец-то показалась земля.
– Нас несёт на рифы, как я и говорил! – Эгиль управлял кораблём одной рукой, второй привязывал себя к рулевому веслу.
Драккар бросало, точно скорлупку, но горбун, словно клещ, прилип к палубе и громко ругался. Ветер и грохот заглушали большую часть слов. Конунг тоже привязал себя к мачте, он не вмешивался в управление кораблём.
– Нужно сбросить лишний груз! – послышалось с кормы.
Корабль уткнулся носом в очередную волну, накренился, но удержался на плаву. Воины бросились выбрасывать тюки с добычей. Одна баржа едва не налетела на «Вепря», но Эгиль изо всех сил налёг на руль, и корабль ушёл от столкновения. Перегруженная баржа, накрытая следующей волной, ушла под воду, словно стальная наковальня. Ингельд размышлял, видя, как стихия губит остальные корабли: «Сначала мы потерпели поражение, а теперь вся взятая добыча опускается на дно. Это конец. Но, даже если мы выживем…».
Вернуться в свои земли, оставленные и опустошённые. Что ждёт его там, без сильного войска, без добычи? Теперь он ниддинг – изгой. Может поклониться в ноги королю, которого он предал и тот пощадит? Вряд ли.
Ингельд сквозь стену брызг разглядел Эгиля, тот передав руль помощнику, хватаясь за корабельные скамьи, пробирался на нос корабля. Горбун сделал очередной прыжок и остановился, неподалёку от конунга.
– Я вперёд, с кормы ничего не видно, а сейчас нужно знать, что у нас под килем! – вечно недовольный кормчий, на этот раз улыбался.
От этой улыбки Ингельду ещё больше стало не по себе:
– Не понимаю!
– Впереди бухта, нужно пробраться к ней и переждать бурю!
Ингельд, не разделявший радости главного кормчего, пытался разглядеть бухту, о которой говорил горбун. В этот момент, идущий параллельно с «Вепрем» драккар, накрыло волной. Корабль покосился, и завалился на бок. Ингельд и Эгиль смотрели, как море забирает барахтающихся в волнах людей.
Кормчий и конунг переглянулись.
– Мне пора! – крикнул Эгиль и рванул вперёд.
В этот момент сильный удар потряс судно. Ингельд видел, как одноглазый кормчий ударился о борт корабля. Мачта треснула и рухнула, едва не утащив за собой конунга. Палуба под ногами ходила, он едва успел ухватиться за канат. Новая вспышка ослепила вожака данов, раскат грома заложил уши.
– Налегайте на вёсла, бездельники, если не хотите, что бы рыбы жрали ваши потроха! – послышался приглушённый крик.
Эгиль, по-прежнему, руководил командой, Ингельд вздохнул с облегчением. В этот момент судно накренилось, и вода хлынула с правого борта.
– У нас течь! – заорал кто-то.
Ингельд бросился к месту, где образовалась пробоина. Несколько человек пытались заткнуть ее, чем придётся, кто-то вычерпывал воду. Люди боролись за свои жизни. «Если мы выживем, я пойду к королю. Меня он не пощадит, но моих людей не тронет» – вознося молитвы, конунг вместе со всеми вычерпывал воду. Корабль продолжал погружаться.
Несколько крючьев упали на палубу. Они поползли к бортам, словно огромные крабы, верёвки, на которых они висели, натянулись и «Вепря» потащило в сторону.
– Заберите меня в свои норы, чёрные дварфы3535
Дварфы (миф.) – тёмные эльфы в скандинавской мифологии. Маленькие существа, живущие под землёй.
[Закрыть]. Это ты, старый обжора, – откуда-то сбоку раздался хохот Эгиля.
Оказавшийся рядом драккар, зацепив, «Вепря» абордажными крючьями и помог тонущему «собрату» удержаться на плаву. Кормчий «великодушного соседа» – Берси, не слыша слов одноглазого, что-то кричал своим гребцам, держась за рулевое весло. Воины с «Вепря» уже прыгали на палубу корабля-спасителя. Прикованные цепью пленники, молили о помощи, но их никто не слушал.
Вскоре все викинги и сам конунг покинули борт тонущего корабля. Последним перебрался Эгиль.
– Ты очень вовремя, толстяк, – горбун схватил Берси за затылок и притянул к себе. – Знал бы ты, как я рад тебя видеть.
Берси, маленький крепыш с толстой шеей и торчащей во все стороны сосульками бородой ощерился:
– Плыл мимо, смотрю…
– Довольно, пора рубить канаты.
Эгиль не успел договорить. Страшный удар потряс оба судна, многие попадали с ног. Корабль, принявший на борт людей конунга, буквально, развалился пополам, рифы на этом участке торчали повсюду.
В считанные минуты пучина поглотила всех.
Оставшиеся пять кораблей уцелевшие после шторма в течение трёх дней пережидали бурю. Даньша видел смерть конунга и его людей, видел, как шли ко дну и другие драккары флотилии. Корабль, на котором везли Даньшу, один из последних добрался до спасительной бухты.
Когда буря утихла, Даньша приподнялся на локтях и вытянул шею. Он рассматривал уцелевшие суда и незнакомую землю. Каменистые берега, холодные, голые, поросшие редкими кустами и мхом, одновременно радовали и пугали. «Что теперь будет? Что меня ждёт?». Ещё один пленник, осматривая окрестности, мучился такими же вопросами. Но, помимо этого, в голове Лейва засела ещё одна мысль: «Как же мне до тебя добраться?». Пожилой пленник уже давно приметил вихрастую голову, торчащую над бортом соседнего корабля.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?