Текст книги "Тайна острова Солсбери"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tayna-ostrova-solsberi-71861.jpg)
Автор книги: Сергей Зверев
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Часть вторая
Остров Солсбери
Пролог
Российская Федерация, архипелаг Земля Франца-Иосифа, остров Солсбери. Пару дней назад
Вообще-то на архипелаге Земля Франца– Иосифа, состоящем из почти двухсот островов, постоянных поселений нет и никогда не было. Ну, если не считать нескольких метеорологических станций и «точек» Радиотехнических войск ПВО, изредка организуемых в период «доисторического материализма». Еще на некоторых островах в те же времена поселялись научные экспедиции, а единственным по-настоящему обжитым местечком был и остается городок пограничного линейного отделения «Нагурское».
Городок находится на самом западе архипелага – на острове Земля Александры. Здесь имеется все необходимое для относительно комфортной жизни: административно-жилой корпус, гараж, энергоблок, склад ГСМ, аэропорт, водопровод и даже канализационная система. А на отшибе – чуть ближе к ледовой ВПП – темнеет приземистый барак с развевающимся на мачте флагом компании «Стратегия-Рен».
«Вертушка» с острова Солсбери наведывается на остров Земля Александры довольно часто, ведь для того чтобы шахтеры выдавали положенную норму, их следует хорошо кормить. Посему, как только погода налаживается, пилоты поднимают машину в воздух и доставляют в «Нагурское» десяток бронированных контейнеров с редким минералом рениитом. Контейнеры дожидаются в бараке рейса на Большую землю, а в вертолет загружаются свежие продукты, почта; иногда сажают новых рабочих, прибывших с материка на смену убывшим. Кстати, самолет, принадлежащий компании «Стратегия-Рен», садится на ледовую полосу гораздо чаще, чем какие-либо другие воздушные суда.
Обитатели городка «Нагурское» давно привыкли к соседству с богатой компанией, в дела ее сотрудников не лезут и стараются держаться от них подальше. Ведь поговаривают, будто хозяин «Стратегии» вхож в самые высокие кабинеты…
* * *
Шестерым рабочим в синих комбинезонах пришлось провозиться целый час. Двое занимались контейнерами; четверо поднимали на лифте из медицинского уровня черные мешки с внутренностями и частями человеческих тел.
Вначале они складировали у «дота». Потом, когда все мешки оказались наверху, принялись перекидывать их в сани. Третьим этапом стала транспортировка.
Двое саней подцепили к мощным снегоходам. За управление уселись вооруженные охранники; пассажирами к ним пристроились два крепких парня в синих одеяниях.
Натужно урча двигателями, снегоходы выехали за пределы ангара и устремились по бесконечно-белой равнине к северной оконечности острова…
Выехав на мыс Мак-Клинтока, снегоходы сбавили скорость, осторожно подобрались к самому краю высокого обрыва и остановились. Охранники отошли в сторонку, достали сигареты, закурили. А парни в синих комбинезонах взялись за работу.
Снимая с саней по паре мешков, они подтаскивали их к обрыву, швыряли вниз и снова возвращались к саням. Мешки друг за другом летели вниз, разрывались об острые клыки выступающих скал, падали на камни узкой береговой полосы или шлепались в набегавшие волны.
Внизу, над холодной серой водой, уже поджидали лакомую добычу тысячи полярных птиц: кайры, моевки, белые чайки, бургомистры… Они давно привыкли к простой последовательности: сначала на плоской вершине появляются снегоходы с санями, а затем вниз летят мешки, наполненные пищей.
Подняв радостный гвалт, птицы вылавливали останки из воды или присаживались на камни и склевывали разбросанное красное месиво. Обычно пиршество продолжается до позднего вечера, пока низко висящее солнце не коснется горизонта. К следующему утру у подножия мыса не останется ничего: ни кусков плоти, ни костей, ни черных пакетов, испачканных кровью.
Сегодня пиршество только начинается.
Подтаскивая к краю последние мешки, один из работяг в синем комбинезоне остановился. Приглядевшись в набегавшие волны, он вдруг заволновался и крикнул охранникам:
– Эй, подойдите сюда! Скорее!
Побросав окурки, охранники подошли.
– Кажется, там плавают трупы, – указал вниз работяга.
Охранники долго вглядывались в серую воду.
– Черт, он прав, – пробормотал старший. – Надо срочно возвращаться на базу и доложить руководству. Вы закончили?
Работяги дружно закивали.
– Поехали к ангару. Быстро!..
* * *
Через час крышка ангара отъехала в сторону. Завыла турбина авиационного двигателя, и винты вертолета стали раскручиваться, медленно набирая обороты. Проверив оборудование, пилот жестом показал технику: «Все в норме. Взлетаю».
Техник отбежал поближе к «доту», а винтокрылая машина, качнувшись, оторвалась от площадки. Помимо экипажа, на борту находилась группа охранников, один из которых был одет в многослойный прорезиненный гидрокостюм. Кроме того, в грузовую кабину загрузили два десятикилограммовых пропиленовых мешка, набитых кусками породы.
«Вертушка» за несколько минут преодолела относительно небольшое расстояние до выступающего мыса. Снизившись, она встала в круг. Охранники, вооружившись биноклями, выискивали тела.
– Одного вижу, – доложил сидящий по правому борту. – Вон он – болтается у скал.
Пока вертолет делал вираж, заходя на цель, обнаружился и второй утопленник.
Старший охранник сдвинул грузовую дверь и прицепил крюк лебедки к подвесной системе пловца.
– Приготовься! – крикнул он и подал один из мешков.
Пловец встал на край дверного проема, ухватился одной рукой за поручень, в другую принял мешок.
Пилоты вывели машину на торчащие из-под воды камни и загасили скорость до нуля. «Вертушка» зависла точно над телом.
– Пошел! – скомандовал старший, запуская электродвигатель лебедки.
Стальной трос начал разматываться, медленно опуская пловца к кипящей поверхности моря. Вскоре он коснулся ногами воды, а старший стал отдавать команды пилотам:
– Три метра левее. Нормально. Два метра вперед… Еще метр… Отлично, так держать!..
Пловец схватил труп за одежду, привязал к нему мешок и жестом обозначил завершение данной операции. Вертолет приподнялся на несколько метров и оттащил пловца с добычей на глубину.
Тело с привязанным грузом снова полетело в воду. Только на сей раз не задержалось на поверхности, а сразу ушло ко дну.
Аналогичная операция была проделана и со вторым телом, лежащим на отмели у подножия скалистого мыса.
* * *
Подняв пловца на борт, экипаж вертолета набрал высоту и повернул на базу.
Старший протянул плоскую фляжку.
– На, согрейся.
Пловец жадно припал к горлышку, крякнул и, утерев губы перчаткой, улыбнулся.
– Хороший коньяк, – вернул он фляжку.
– Ты узнал их? Кто это был?
– Последние. Муж с женой.
– Вот черт! – пробормотал старший. – Вроде далеко выбрасывали… Неужели течением принесло?..
– Ветер, – сказал кто-то из охранников. – Последние три дня дует сильный северо-западный ветер.
– Ты прав. Следующих будем выбрасывать севернее на пару километров…
Сделав круг над раскрытым ангаром, вертолет снизился и стал заходить на площадку.
Глава первая
Российская Федерация, архипелаг Земля Франца-Иосифа, остров Солсбери. Шахта. День второй
Слишком поздно заметив опасное сужение подводной пещеры, я прочно застрял в узкой кишке, созданной то ли человеком, то ли природой в шершавом темно-коричневом песчанике.
Я дергался, изворачивался, молотил ластами и шевелил плечами, но… оставался неподвижен относительно пленившей меня западни. И положение с каждой секундой усугублялось.
«Только не поддаваться панике! Паника – это предвестник дайверской смерти, – твердил я сам себе. – Нужно отдышаться, успокоить нервы и хорошенько подумать».
Расходуя последний газ в единственном баллоне, я привел дыхание в норму, ощупал стены вытянутыми вперед руками и, отталкиваясь ладонями от стен, попытался сдвинуться назад.
Бесполезно. Затея закончилась тем, что неопреновый костюм порвался, и образовавшиеся складки окончательно похоронили мои надежды спастись. Я дергался то вперед, то назад, то старался повернуться вокруг продольной оси, но… оставался на прежнем месте.
Под потолком пещеры собрался выдыхаемый воздух. На границе воздуха и воды плавал манометр и, словно издеваясь, поддразнивал положением черной стрелки, зависшей посередине красного сектора. Это положение говорило о том, что газа в баллоне оставалось на несколько минут.
Однако сдаваться я не намерен. «Лучше разодрать плечи до костей и умереть от потери крови, чем прекратить сопротивление и задохнуться в проклятой кишке», – решил я и принялся за дело с новой силой.
Исполнив серию неистовых телодвижений, я окончательно порвал верхнюю часть костюма, обхватывающую плечи. Как ни странно, но это «несчастье» подкинуло ценную идею.
Согнув правую руку, я дотянулся до левого плеча, уцепил кусок протертого о песчаник неопрена и хорошенько дернул. Первая попытка не увенчалась успехом, зато после второй послышался треск рвущегося материала. Неопрен был чертовски крепок, но я не отступал…
Боже, как в эти секунды не хватало ножа! Он был прицеплен ремешками к правому бедру, и я физически не мог до него добраться. А посему, сбивая в кровь пальцы и ногти, тянул и рвал чертов неопрен. Тянул и рвал. Тянул и рвал…
Счет времени потерялся. Единственное, на что я обращал внимание, – шкала манометра и медленно ползшая по красному сектору стрелка. Полагаю, в неистовой борьбе прошло несколько драгоценных минут, и когда я вырвал последний лоскут материала с правого плеча, то почувствовал относительную свободу. Относительную, потому что полсантиметра слева и столько же справа – не слишком-то большой повод для радости.
И все же эта незначительная величина, на которую я резко «похудел», позволила немного продвинуться назад. Как же я был счастлив, когда, отталкиваясь ладонями, почувствовал нестерпимую боль в плечах, раздираемых о шершавый песчаник!
После первой попытки «горлышко» западни отодвинулось от меня сантиметров на пять. Вторая попытка прибавила еще десять. Наконец, третья подарила полную свободу.
Глянув на черную стрелку, приближавшуюся к нулю, я рванул обратно. Однако ликовать было рано. До того как застрять в проклятой западне, я успел размотать с катушки стометровую нейлоновую нить, а затем прошел по кишке еще с полсотни метров. Значит, до спасительного выхода далеко. Чертовски далеко, учитывая, что газа в баллоне практически не осталось…
Просыпаюсь от ощущения удушья. Открываю глаза, поднимаю голову и жадно глотаю холодный воздух, не понимая, где я и почему сижу на корточках.
Секунд пять уходит на осмысление действительности.
Ах да, меня же посадили в карцер! А жуткий сон из прошлой жизни привиделся, потому что я уткнул голову в колени и начал задыхаться.
С трудом распрямляю затекшую спину и с еще большим трудом встаю на ноги. Колени нестерпимо болят. Опираясь о стену, делаю первый шаг, второй, третий… Постепенно кровообращение в суставах восстанавливается. Становится легче.
Однако скоро о себе напоминает голод. Пытаюсь припомнить, когда в последний раз ел… Если сейчас утро, то ровно сутки назад, когда завтракал перед поездкой в аэропорт.
Не смертельно, но мой желудок возмущен.
* * *
Дабы скоротать время и согреться, я опять вышагиваю по периметру темницы. Чтобы отвлечься от мыслей о еде, пытаюсь смоделировать расположение уровней на шахте…
По словам коменданта, карцер находился на восьмом уровне и был последним из так называемых «непроизводственных». Ниже начинались рабочие штреки.
Основного предназначения уровня, по которому меня вели от лифта до дверей карцера, я не понял. Он был таким же унылым и плохо освещенным. Таким же вонючим и сырым. С похожими дверями по обе стороны коридора. Кажется, Осип Архипович что-то говорил на вводном инструктаже о каких-то мастерских, о прачечной… Увы, из-за хренового самочувствия после знакомства с электрошокером я плохо воспринимал действительность.
– Ниже начинаются уровни рабочей шахты, – шептал я, почесывая затылок. – Как они там называются?.. Штреки или горизонты…
В эти ранние утренние часы я не очень хорошо соображал и, как ни старался, не мог представить размеров и расположения составляющих частей подземного сооружения. А главное, не имел ни малейшего понятия, что можно добывать в недрах островов забытого богом архипелага, расположенного на самом краю земли.
Очнувшись, я понял, что стою у двери и разглядываю муху, сидевшую на решетке маленького вентиляционного оконца. Меня всегда бесило, когда мухи сидят и потирают передние лапки. Словно у них имеется коварный план, и они всем видом показывают: «Тебе, человечишко, скоро конец…»
За созерцанием насекомого, невесть каким образом попавшего в шахту, я услышал шаги по коридору, стук открывшегося окошка в двери. Скоро открылось и мое окошко, на крышку которого неведомый кормилец поставил кружку теплого чая и положил кусок серого хлеба.
– Ну, наконец-то! – сгреб я скудную пищу и принялся завтракать.
Чай был несладкий, а хлеб черствый, но это не мешало мне насладиться вкусом пищи…
Спустя пару минут по телу разлилось долгожданное тепло.
* * *
За мной пришли вечером.
Дверь открылась, и я увидел тот же состав охранников, что конвоировали меня в карцер сутки назад.
– Отдохнул? – съязвил сержант.
– Вполне. Только кормят здесь слабовато.
– Ну, тогда пошли, герой. А то опоздаешь на ужин…
Я вышел из камеры и оказался в отгороженном закутке, похожем на «обезьянник» в зачуханном районном отделении милиции. Всего в закутке было семь или восемь камер, закрытых металлическими дверями, стол и топчан для дежурного. Звякнув ключами, дежурный открыл тяжелую дверь и выпустил нас в длинный коридор. Мы двинулись в сторону лифтового холла…
Несмотря на жуткий голод и усталость, чувствовал я себя лучше, чем вечером прошлого дня, и кое-что рассмотрел.
Некоторые двери помещений были приоткрыты, внутри горел свет. По левую сторону коридора действительно находились мастерские; какие-то люди работали у станков, другие с метлами прибирались и носили металлическую стружку. По правую сторону размещался целый прачечный комбинат: ряды промышленных стиральных машин, сушилки, гладильные приспособления, около которых хлопотали женщины. В холле напротив лифтов висел аншлаг «Уровень № 8. Бытовой».
Меня сопроводили до жилого уровня и пообещали напоследок наказывать электрошоком и карцером за каждый необдуманный поступок.
– У вас тут образец правового нигилизма, – проворчал я, прощаясь с сержантом.
Моему появлению в жилой «конуре» обрадовался только бывший врач. Остальные соседи одарили меня, мягко говоря, не совсем дружелюбными взглядами.
– Вы ужинали, Евгений Арнольдович? – подскочил Чубаров.
– Нет, только собирался наведаться в местную столовку. Ни разу еще там не был.
– Предлагаю пойти вместе – я ждал, когда вас приведут.
– Что ж, веди, показывай…
Покинув комнату, идем по коридору в сторону лифтового холла.
Тихо интересуюсь:
– Соседи не обижали?
– Что вы! – улыбается Андрей Викторович. – После вашей воспитательной беседы и визита охранников они присмирели. Правда, и я вел себя предусмотрительно: предложил медицинскую помощь и двум наложил на рассечения повязки. А вы?
– Что я?
– Как вы провели время в карцере?
– Ты так спрашиваешь, словно карцер – это разновидность ночного клуба. Нормально провел время – с пользой. Мерил шагами периметр, спал на корточках, запивал черствый хлеб несладким чаем. А в перерывах разговаривал с насекомыми.
Врач трагически покачал головой и распахнул передо мной дверь столовой.
– Вот тут питается весь шахтерский люд.
В местной столовой я оказался впервые. Это было самое большое по площади помещение, увиденное мной на шахте. Правда, высота потолка оставалась стандартной, вызывая ощущение придавленности и тесноты. Справа от входа блестели стеклом витрины небольшого магазина, дальше находилась длинная раздача. Всю остальную площадь занимали обыкновенные столы и простенькие стулья из времен социализма. Стены, потолок, пол не отличались изысканностью отделки и были выполнены в стиле дешевого и сердитого минимализма.
Уловив ароматы съедобной пищи, я повеселел и прямиком направился к раздаче…
* * *
– Теперь твоя очередь. Рассказывай, – уминаю я за обе щеки макароны по-флотски.
– О чем? – без аппетита ковыряет салат Чубаров.
– Как о чем?! Ты же целый день провел на шахте! Рассказывай, где и что делал.
Он усталым голосом перечисляет:
– После завтрака комендант заставил подметать полы и мыть стены в коридоре и холлах всех трех жилых уровней. Этим мы занимались до обеда. Потом чистили картошку на кухне, а закончили мытьем пола в туалетах.
– На всех трех уровнях живут шахтеры?
– Нет, простые шахтеры живут только на нашем. На двух других обитают летчики, техники, горные мастера, охранники, повара, прачки, руководители среднего звена. Там более комфортабельные комнаты на два-три человека.
– Сколько же здесь всего работяг?
– Точно не знаю. На нашем уровне человек двести, а может быть, и больше. Кстати, Евгений Арнольдович, я кое в чем разобрался.
Моя вилка повисает в воздухе.
– В чем же?
– Во-первых, на шахте строгий ранжир по цвету комбинезонов, – тихо сообщает Чубаров. – В белых ходят управленцы и топ-менеджеры шахты. В черных мундирах – охрана; это своего рода местная полиция, их работяги между собой так и называют – «менты». В темно-зеленых – руководители среднего звена, наподобие знакомого нам коменданта. Синие комбинезоны носят пилоты, техники и все те, кто имеет допуск к выходу на поверхность. Медики пользуются светло-зеленой специализированной одеждой. Ну, а простые работяги и шахтеры одеты в ярко-оранжевое.
Что ж, неплохое наблюдение. К этой минуте в моей голове уже складывались кое-какие пазлы на тему «цветовой дифференциации штанов», и все же бывший врач систематизировал свои наблюдения быстрее.
– Молодец, – похвалил я. – Ты сказал «во-первых». Значит, есть и «во-вторых»?
– Совершенно верно. Во-вторых, наши соседи по комнате работают в одну смену и, кажется, в одной бригаде. Уходят рано утром, возвращаются перед ужином. Фамилия старшего – Крапивин, он очень опасный человек.
– С чего ты взял?
Оглянувшись по сторонам, Андрей Викторович прошептал:
– Он бывший уголовник и обладает большим влиянием на младших товарищей. А еще у него много дружков, с которыми он часто шепчется по углам.
– Это ни о чем не говорит. Валяй дальше.
– Фамилии второго не знаю. Все называют его Бахтало.
– Бахтало? По-моему, это цыганское имя.
– Так он и есть цыган! – обрадовался Чубаров. – Самый настоящий! И тоже успел за что-то отсидеть.
– Хорошие у нас подобрались соседи. Что представляют собой двое других?
– У третьего по возрасту кличка Стив.
– Белобрысый?
– Да, блондин. Больше про него ничего не знаю. А последнего – низкорослого паренька – почему-то называют Копчиком. Он точно не сидел, потому что год назад вернулся из армии.
– Негусто. Но в целом для начинающего опера – нормально.
– Это еще не все, – улыбнулся довольный доктор. – Еще мне удалось подслушать разговор наших соседей о турнирах.
Увидев интерес на моем лице, Андрей Викторович воодушевляется:
– Стив намеревается участвовать в конкурсе забойщиков. Не знаю, что представляет собой конкурс, но я понял главное – он самый простой. Вторым по сложности является турнир, проходящий в кольцевом штреке. Третий они назвали прятками на уровне камерно-столбовой разработки.
– Прятками? – удивленно смотрю на собеседника.
– Да, так и сказали: прятки.
– Что за детский сад?..
– Не знаю, – пожимает он плечами.
– Ладно, что дальше?
– Вроде бы есть еще один турнир – самый сложный. Но о нем они почти не говорили.
Я молчу, «пережевывая» услышанное.
– Увы, Евгений Арнольдович, это все, – виновато смотрит на меня бывший врач, словно не выполнил или плохо справился с поставленной перед ним задачей.
Мне становится жаль парня. Даже не представляю, как он будет вкалывать в шахте. Ведь там работа еще тяжелее, чем та, которой нас нагружают сейчас.
Подбадриваю:
– Молодец, Андрей Викторович – неплохую раздобыл информацию. А ты чего плохо ешь?
– Не лезет. Устал немного, – признается он и, подумав, добавляет: – Пока ждал вас, вспоминал дом, жену. Теперь сложно представить, когда увижу ее снова. А вы женаты?
– Я, брат, семь лет не пил, не курил и о девках ни разу не подумал.
– Ого! – оживляется он. – А что же потом?
– А потом меня мама взяла за руку и отвела в школу.
Чубаров смеется, а я ловлю себя на мысли, что впервые вижу его улыбающуюся физиономию.
– Ладно, раз не хочешь есть, то надо хотя бы выспаться, – поднимаюсь из-за стола. – Пошли…
По дороге в жилище интересуюсь:
– Комендант не говорил, чем обрадует завтра?
– Он с нами вообще не разговаривает. Он только отдает приказы, – едва переставляет ноги бывший доктор. – Скорее всего, опять заставят убирать, чистить, мыть…
Заходим в комнату. Темно. Соседи лежат по кроватям – дрыхнут. Пора и нам трубить отбой.
Раздеваясь, неожиданно подмечаю, что в комнате гораздо теплее, чем в карцере. И верно – вдоль дальней стены тянется горячая труба отопления, которой вчера я не заметил.
Забираюсь под одеяло, закрываю глаза…
Непередаваемый кайф. Сытный ужин, теплая комната, шерстяное одеяло. И целая ночь отдыха впереди…
Засыпая, я слушал, как пощелкивает горячая труба. Где-то далеко в подземелье бесновался кочегар – какой-нибудь чумазый дядя Коля. Его никто ни разу не видал на поверхности, но благодаря его усердию по трубам струился чистый кипяток…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?