Читать книгу "Ревизор: возвращение в СССР 60"

Он же понятия не будет иметь, что именно он теряет. И что теряет страна в лице Ивлева.

Бежать тогда в такой ситуации к Брежневу и объяснять ему, кто такой Ивлев?

Ну-ну, – скептически усмехнулся Андропов по поводу таких мыслей.

Однозначно ничего хорошего с этого не выйдет.

Ни за что Брежнев не поверит, что председатель КГБ ему чистую правду про Ивлева рассказывает. Многовато достижений для такого молодого парня.

И даже если это через пару лет произойдет, то и тогда Ивлев будет слишком молод даже для всего того, что он сейчас уже смог добиться.

А Ивлев же наверняка не остановится, так что будет о чем еще генсеку рассказать.

И Брежнев однозначно не поверит этому рассказу. Еще подумает, что председатель КГБ в какие-то странные игры играет, и врет ему ради какого-то собственного интереса.

Ну и вообще, кто для Брежнева важнее – лидер Кубы, обратившийся с его точки зрения с совершенно пустяковой просьбой. Или Андропов, который какую-то мутную игру затеял, начав его уверять, что некий молодой пацан, недавно приехавший из провинции, имеет стратегическое значение для Советского Союза?

Да так можно и в отставку вообще улететь, потому что одной из версий Брежнева, несомненно, будет, что у Андропова ум за разум зашел, перетрудился на тяжелой ответственной работе, пора уже на пенсию идти.

Как ни хотелось Андропову, но другого выхода он не видел.

Придется идти по второму варианту. А именно – рассказывать Громыко все как есть.

Что Ивлев и Кулаков вовсе не подчиненный с руководителем. А все это недоразумение.

Обдумал он, конечно, и третий вариант.

Сказать Громыко, что Ивлев действительно на Кулакова работал и по его заданию осуществлял действия в интересах Кулакова и на Кубе, и в той же самой Японии. Но теперь Ивлев под полным контролем Андропова, и все, что Кулаков предлагает нехорошего сделать, будет тщательно комитетом фиксироваться и потом против Кулакова может быть использовано.

Но с этим вариантом, который на данной стадии однозначно устроил бы Громыко и даже порадовал бы его, Андропов из-за природной осторожности боялся связываться.

Фактически ведь он Громыко в таком случае прямым текстом скажет, что он, Андропов, используя ресурсы КГБ, начал шпионить за членом Политбюро Кулаковым…

Даже если Громыко это случайно кому-то расскажет, и информация об этом разойдется, для него, для Андропова, это будет смертельно опасно.

Не имеет права КГБ после смерти Сталина такими вещами заниматься.

Это прямо запрещено.

Не хочет никто из номенклатуры, как во времена Сталина, быть на прицеле НКВД. Для чиновников не очень важна смена названий, и КГБ такими вещами тоже заниматься строжайше запрещено.

А значит, и этот вариант тоже не годился. Как бы красиво он не выглядел на данном этапе.

Так что, для Андропова оставался только один вариант. А именно – второй. Правда, хоть и не вся, про отношения Кулакова и Ивлева.

***

Москва, квартира Ивлевых

Позавтракал, жену на работу проводил. Валентина Никаноровна пришла, детей на себя взяла. Смотрю, Тузик как-то странно выглядит. Весь такой хмурый и к детям не лезет играть. А затем он к двери бросился. Мол, срочно на улицу надо…

Я такие моменты не игнорирую. Мало ли что собака не то съела…

Взял поводок, повел на прогулку. И точно, Тузик стал траву из-под снега пытаться выкапывать. Похоже, что живот прихватило, вот он и пытается лечиться по-своему. Одна беда – травы сейчас пока особо еще нет.

Помог псу, раскопав ботинком побольше травы из-под снега, но она вся желтая и пожухлая. Прошлогодняя.

– Да уж, дружок, не повезло тебе с сезоном, – сочувственно сказал я псу, – домой вернемся, будем думать, чем тебя подлечить.

Погулял с ним минут двадцать еще, и только когда пес повеселел и успокоился немного, повел его домой.

Пришел домой, а мне Валентина Никаноровна и говорит, да еще и с таким уважением в голосе:

– Паша, тебе Андрей Миронов звонил! Оставил свой номер телефона, просил перезвонить.

Интересно, домашний или рабочий номер? Я набрал, женщина взяла и начала выпытывать у меня, зачем мне Андрей Миронов. Я сказал, что я Павел Ивлев, и что Андрей просил меня ему перезвонить.

Тут и голос самого Миронова услышал:

– Мама, да мне это, мне звонят!

Ну вот, теперь ясно, что это домашний телефон.

После чего Андрей взял трубку и поприветствовал меня.

– Да, Паша, я что тебе звонил? Приходите с супругой ко мне на день рождения в пятницу в ресторане гостиницы «Россия». Надеюсь, вы сможете?

– Да, спасибо за приглашение, с удовольствием придем, – сказал я.

– Замечательно, тогда в 19.00 ждем вас. Заодно я и долг тебе отдам за Японию.

А я уже и забыл, что японские йены ему одолжил из лишних, что у меня были… Помнит, не зазнался. А то в двадцать первом веке полно было знаменитостей, которые в такой ситуации сделали бы тут же вид, едва в страну вернувшись, что ничего такого и не было никогда.

Ну что же, приятно, конечно, что действительно Миронов меня в гости позвал. И прекрасно, что у меня и подарок уже заранее есть, да еще и с ним согласованный.

Достал нашу коллекцию чемоданов на колесиках, привезенных Дианой и Фирдаусом. Критически осмотрел каждый из них. Повезло. Два вообще идеально выглядели, без единой царапины, как будто только что из магазина пришли.

Вот парочка уже было видно, что слегка использованы. С ними я в Японию как раз и ездил. Видимо, где-то при погрузке или разгрузке немножечко поцарапали.

Выбрал один из прекрасно выглядящих чемоданов, взял тряпку, намочил, протер тщательно изнутри все. Внимательно осмотрел. Нет, действительно, чемодан в идеальном состоянии. Такой дарить совсем не стыдно будет.

Отвлекся на несколько минут из-за этого разговора, а потом припомнил кое-что важное. Так, а что Тузику от живота дать? Вроде ему и стало лучше после прогулки, но надеяться на авось не стоит…

Глава 3

Москва, квартира Ивлевых

С Тузиком дело просто решил. У нас в холодильнике кусок вареной говядины был. Знаю, что пес даже если помирать будет, с удовольствием ее сожрет, сколько ни дай. Активированный уголь – то, что ему надо, если во время первой утренней прогулки в шесть утра что-то не то сожрал.

Но ясно, что целую таблетку псу давать бессмысленно. Выплюнет просто. Поэтому раскрошил две таблетки активированного угля, достал говядину из холодильника, нарвал побольше волокон, да обсыпал их щедро порошком из таблеток.

Позвал собаку. Как я и думал, порошок вызвал определенное недовольство пса, являясь явно ненужной добавкой к говядине. Но у него лапки, отряхнуть говядину не получится, поэтому он сначала облизал ее, что мне было и надо, а потом уже и съел.

Кстати говоря, говядина очень диетическое мясо, не будет проблем с ней и при небольшом отравлении. Говядину люди едят даже те, у которых самая что ни на есть строжайшая диета. Уверен, что то же самое и собак касается.

Разобравшись с Тузиком, глянул на часы. Прекрасно – уже можно выезжать на встречу с Ригалевым.

Встреча у нас будет проходить в машине Ригалева. Нервов не хватит наши дела в райкоме обсуждать. А мою машину решил для подобных разговоров использовать пореже. Все же слишком много внимания сейчас ко мне привлечено. Мало ли, КГБ решит прослушку поставить и на мою машину тоже? Да, вроде бы сейчас мне там доверяют. Но насколько я понимаю, в этой организации лимиты на доверие могут быть выбраны очень быстро. Да и вон, по мою душу уже какие-то странные люди к цыганским актерам бегают информацию собирать…

Через полчаса мы уже сидели с Ригалевым в его машине, и я просматривал планы на модернизацию его предприятий. На обоих предприятиях я был лично, и хотя все цеха не обходил, но общее представление после беседы с директором и работы моей бригады из главбуха и главного инженера, о предприятиях получил.

– Что же, Владимир Михайлович, – сказал я. – Вы движетесь в верном направлении. У меня появилось всего несколько вопросов. Так, начнем с «Красной Зари». Поддерживаю идею расширения ассортимента женского белья, что выпускает предприятие. Первый вопрос – почему в плане модернизации нет запроса на зарубежные лекала? Помнится, мы с вами это обсуждали. Согласитесь, что нынешний ассортимент не блещет. Женщины, у которых есть вкус и средства, либо шьют в ателье под заказ, либо стараются приобретать белье зарубежного производства. Да и нам какой смысл производить излишки белья, если потом его тяжело сбыть?

– Так на нашу долю приходится именно та часть продукции, что уже выпускается по зарубежным лекалам и с использованием лучших тканей, – поспешил уточнить Ригалев, – и там есть потенциал для расширения, который я и предлагаю использовать во время этого модернизационного проекта.

Ну, формально он прав. Но только если исходить с точки зрения интересов нашей группировки в усеченном варианте. А я хочу использовать возможности Захарова для тотальной модернизации всего нашего фабричного фонда, где это необходимо. Но аргументы мне, чтобы Ригалев не стал возмущаться, нужны другие. Такие, которые он воспримет как логичные.

– Для нас небезопасно, что основная часть улучшенной продукции уходит только по нашим каналам сбыта. Вот представьте – московские базы раз за разом получают вашу продукцию не самого лучшего качества, а в то же время ответственные работники с них через наши каналы имеют возможность приобрести продукцию «Красной Зари» улучшенного качества. Одного из этих хорошо информированных людей хватает ОБХСС или КГБ по другим вопросам, и они старательно ищут, чем быть полезными, чтобы соскочить с крючка или облегчить свою участь. И тут припоминают вот этот любопытный момент, о том, какое белье приходит на базы по обычным каналам, и какое можно приобрести по другим… Дальше мне продолжать?

Вот такую логику Ригалев прекрасно воспринял. Тут же закивал:

– Павел Тарасович, раз это нужно в целях безопасности, то, конечно, сделаю нужный акцент на зарубежные лекала для всего ассортимента производимой продукции!

– Прекрасно! – кивнул я. – Только тщательно выбирайте, чьи лекала будете приобретать. А то мало ли за рубежом попадется какая-то не сильно притязательная к качеству компания. В идеале нужно по самым популярным в этом плане ателье Москвы послать сотрудниц пройтись, чтобы они выяснили, по чьим лекалам там предпочитают клиенты белье заказывать. Надо исходить из запроса самого населения на этот товар. Второй вариант – поговорить со знакомыми с московских баз, импортное женское белье каких именно женских предприятий наибольшим спросом среди их клиенток пользуется. Что в первую очередь расхватывают, то нам и нужно, именно на этом предприятии и нужно будет делать заказ на лекала. ГДР – так ГДР, Венгрия – так Венгрия.

Ригалев старательно записывал мои указания. Ну что же, авось получится продукцию «Красной Зари» в целом, а не только в нашей доле сделать достойной и крайне востребованной среди женского населения СССР.

– Следующий вопрос – я смотрю, что среди поставщиков тканей нет ни одного предприятия нашей группировки. Думаю, по этому вопросу вам нужно поработать в тесном контакте с куратором одного из профильных предприятий, что ткани выпускает. Переговорите с Пахомовым по поводу камволки на Яузе. Мы с ним уже выбили новенькие станки, вполне может быть, что они смогут для ваших нужд производить какие-то улучшенные ткани, что идеально будут именно для женского белья подходить. Пусть не в этом году, а в следующем только удастся согласовать наверху и перейти на поставки оттуда, но зато у вас будет гарантия, что халтурного качества ткань вам ни разу не придет, не будем же мы друг друга с поставками обижать, правильно?

– И верно, это имеет смысл! – согласился Ригалев. – Сегодня же с Пахомовым и обсужу этот вопрос! А то да, жалуется периодически директор, что много брака присылают.

– Кроме того, – вспомнил я опыт своей прошлой жизни, когда аудитом швейных производств как-то занимался, – надо рассмотреть вариант закупки обрезков тканей. Белье – продукция малогабаритная как правило, большие отрезы ткани не нужны. Можно закупать отходы швейных предприятий, которые шьют изделия из тканей высокого качества. Для раскроя белья этих обрезков за глаза хватит, а экономия будет колоссальная на сырье. И проблем с закупкой обрезков обычно нет, от них с охотой избавятся.

– Очень интересный вариант, – с энтузиазмом закивал головой Ригалев. – Ведь и правда может сработать. И как мне это раньше в голову не приходило. Ведь действительно получится на сырье сэкономить. Раскрой усложнится и замедлится, правда. Надо будет протестировать, насколько. Но это окупится, я уверен, – он интенсивно черкал в своем блокноте, почти не поднимая головы.

– Следующий вопрос. Доля импортных станков, что у вас запрошены на модернизацию. Тридцати процентов от общего плана на модернизацию точно будет достаточно? Не забывайте, что если зарубежные станки позволят производить продукцию лучшего качества или большими объемами, то надо брать именно их. Мало ли, Захарова куда-нибудь переведут, и вот тогда уже не факт, что хоть один импортный станок удастся выбить для ваших нужд.

Ригалев, наморщив лоб, тут же стал рыться в своих бумагах…

***

Москва, МИД

Как и ожидал Андропов, со встречей министр иностранных дел тянуть не стал. В одиннадцать часов они уже и встретились с Громыко у него в кабинете. Как положено, обменялись несколькими дежурными приветственными фразами, а затем Андропов сразу же к делу перешел:

– В общем так, Андрей Андреевич, новости у меня по этой поездке Павла Тарасовича Ивлева в Японию есть. Но не факт, что они тебе понравятся.

На лице Громыко ничего не дрогнуло. Он по-прежнему смотрел на Андропова с выражением легкого интереса.

С уважением оценив такую способность держать непроницаемое лицо, хоть и совершенно логичную для министра иностранных дел, Андропов продолжил:

– Судя по той информации, что была собрана во время этой поездки, ну и само собой, и за те полторы недели, что у нас были после вашего запроса перед этой поездкой, никакой связи между Кулаковым и Ивлевым не имеется. Более того, мои люди обнаружили, что Ивлев как раз от Кулакова тоже как-то пострадал. Тот хотел его от Межуева в свои помощники перетащить, а Ивлев отказался. И Кулаков, как человек самолюбивый, оскорбился, и сразу начал использовать административный ресурс против него.

На этом Андропов пока что предпочел и закончить, прекрасно понимая, что если он сам будет активно навязывать Громыко эту точку зрения, то это даст тому возможность подумать о том, что он все это придумал, руководствуясь какими-то своими неизвестными целями. Все равно Громыко не удержится и сам начнет вопросы задавать.

Так оно и вышло. И пяти секунд не прошло, как Громыко несколько раздраженным тоном спросил:

– А как же тогда, Юрий Владимирович, мне нужно оценивать тот факт, что Ивлева видели выходящим из приемной Кулакова? Или вы скажете, что это был как раз тот случай, когда ему было сделано это предложение?

– Сами понимаете, Андрей Андреевич, на уровне Политбюро мы никакую слежку не ведем и вести не можем, – развел руки в стороны Андропов, никак не выражая свое отношение к этому факту. Но главное, что не помешает еще раз Громыко это напомнить, чтобы потом никаких нехороших мыслей у него не было, что Андропов готов злоупотреблять полномочиями комитета. – Так что с уверенностью вам сказать этого не могу. К сожалению, опять же, нет у меня и точной информации по времени, когда все эти проблемы у Ивлева с Кулаковым начались. Но факт налицо, что попытка переманить Ивлева Кулаковым у Межуева была и закончилась неприятными последствиями для Ивлева после его отказа.

Вы, кстати, об этом можете не только у меня спросить, но и у Межуева. Кстати говоря, если недавние слухи по его новому назначению подтвердятся, то можете совместить это с поздравлениями. Человек он очень по всем отзывам приличный, в том числе и по негативным отзывам от всяких прилипал и приспособленцев, которые никогда ничего хорошего ни об одном стоящем человеке не скажут. И это фактически является с их стороны самой что ни на есть лучшей рекомендацией, что человек по-настоящему честен и к нему нужно относиться с уважением.

– Межуева я, конечно, знаю, и с ним переговорю. Само собой, не ссылаясь на этот наш разговор. – сказал, наморщив лоб, Громыко. – Но все равно это не дает ответ на один очень важный вопрос. Как восемнадцатилетний парень мог сделать все то, что по докладу Посольства СССР на Кубе, что я получил, он там сделал?

Не могу я поверить, что он вот так вот просто, приехав на отдых с семьей, задружился с Фиделем и Раулем Кастро и множество инициатив предложил, которые не далее как в феврале Политбюро СССР в полном объеме одобрило.

Неужто вы сами, Юрий Владимирович, способны поверить в то, что обычный молодой парень на такие вещи способен без какой-то поддержки за его спиной?

– Понимаете, Андрей Андреевич, есть такое понятие, как гений, уникум, вундеркинд. Люди, которые делают то, что другим кажется совершенно непостижимым в достаточно молодом возрасте, и слава о которых идет потом десятилетиями. Взять того же Гайдара, который полком в шестнадцать лет руководил. Или Александра Македонского, который в возрасте Ивлева уже огромную часть европейской и азиатской территории под себя подмял, сделав из крохотной Македонии державу мирового уровня. Вот просто есть такие люди, и все тут, и ничего с этим не поделать. Я вот для вашего сведения, но только для него, принес четыре протокола. Мы по вашей просьбе внедрили в окружение Ивлева своего человека во время его поездки в Японию. Вот после приезда он только и делал, что все это писал по памяти…

– Что это? – спросил Громыко.

– А это краткий конспект основных мероприятий, что Ивлев провел на территории Японии. Причем, как достоверно известно, ни к кому из этих людей на прием он не напрашивался. Вы увидите и разговор, который он провел с главой корпорации «Тойота», и масштабную дискуссию в Токийском университете с местной профессурой. Такую же дискуссию с членами очень престижной Японской ассоциации культурных связей с зарубежными странами. Ну и на закуску посмотрите также, какое впечатление этот молодой парень на министра внешней торговли и промышленности Японии смог произвести. Тот, как отмечает наш человек, когда Ивлев начал о перспективах Японии рассказывать в восьмидесятых и девяностых годах, побледнел прямо на глазах.

Ну а что касается того, сам Ивлев свои идеи рожает или нет, и повинен ли в этом Кулаков… Кулакова же мы же с вами прекрасно знаем, это обычный приспособленец, никогда особо звезд с неба не хватавший. Достаточно посмотреть, в какой бардак под его руководством сельское хозяйство СССР приведено. Вы же сами всю эту информацию недавно вместе со мной анализировали. Так вот, Андрей Андреич, сам подумай, как бы все то, что Ивлев рассказал одному из самых умных людей Японии, и заставил того побледнеть, могло произойти от Кулакова? Да ему бы большая часть этих вещей в голову бы даже не пришла. А если бы у него были такие же талантливые люди, как Ивлев, то, сами понимаете, он не предпринял бы попытку его к себе переманить, после которой у Ивлева проблемы определенные начались.

Так что, Андрей Андреич, ты документы эти посмотри. Я завтра пришлю офицера, который их заберет. Только еще раз глубочайшая просьба никому не показывать. Я чисто по дружбе в доказательство той точки зрения, что огласил по итогу работы своих людей, и принес все это посмотреть. Ты же попросил, а я со всей серьезностью этот сигнал отработал. Сам понимаешь, как бы я сам был рад, если бы через Ивлева Кулаков работал. Много интересного получилось бы собрать.

И, кстати, обрати внимание на то, как нещадно Ивлева на конфликт японцы выводили. Провоцировали его раз за разом множеством разных способов. И как достойно он держался. Так что, откуда бы он свою информацию ни получал, но Кулаковым, который даже с сельским хозяйством не смог справиться, тут и близко не пахнет.

А самое интересное, что, скажу честно, даже у меня в комитете нет ни одного аналитика, который мог бы вот так же достойно эту серию встреч в Японии провести с таким же ошеломительным результатом.

Мои специалисты могли бы министра внешней торговли и промышленности Японии заставить потеть и бледнеть, разве что пистолет достав и наведя на него. – пошутил Андропов, заставив Громыко слегка улыбнуться. – Ну а Ивлев сумел это сделать без всякого пистолета, просто словами. Там, кстати, он очень плохие вещи Японии предрекает. Мне вот кажется, что они вполне возможны, не зря этот министр так сильно отреагировал.

Мне, кстати, было бы интересно, если у тебя время потом найдется, если бы ты тоже прокомментировал, может ли все это действительно с Японией в будущем произойти, как это твой товарищ Ивлев расписал.

Но одно мне очевидно, что парень умнейший. И то государственное ведомство, которое его к себе сможет подтянуть и закрепить, об этом точно жалеть не будет.

***

Италия, Больцано

Тарек, пока Андриано вел расследование, привлекая для этого своих самых лучших людей, все никак не мог угомониться. Он уже, не дожидаясь итогов расследования, сам поверил в то, что Мария виновна. Уж очень подозрительно она себя вела, задавая очень специфические вопросы сыну и его жене.

Обычно, если кто-то ему угрожал, он приходил в ярость и решал вопрос с этим человеком окончательно.

Достаточно вспомнить, как он поступил с сицилийцами, которые вообразили, что могут ему с его предприятия мзду себе требовать. Нечто похожее было однажды у него и в Ливане. И тогда тот, кто его семье угрожал, и месяца не прожил.

Но впервые его так глубоко сумела уязвить своим предательством женщина. И Тарек, честно говоря, был в сомнениях. Что делать? Привычным способом с ней разбираться или в отношении женщины это все же чересчур?

Ну что же, надо этот вопрос хорошо обдумать, с умными людьми посоветоваться. Хотя, конечно, тут еще вопрос, с кем такого рода щекотливые вопросы можно вообще поднимать. С Фирдаусом? С этим у Тарека были большие сомнения.

Фирдаус все же был, с его точки зрения, гораздо мягче его.

С Дианой? Она умна и все схватывает на лету. Вон как активно семейным бизнесом стала интересоваться, и взялась за его продвижение с такой энергией, что любо-дорого посмотреть. Но с ней по таким вопросам он вообще советоваться опасался. До сих пор не мог забыть, как она, схватив автомат Калашникова, пошла, как она думала, своего мужа защищать против сицилийских мафиози. Поднимешь с ней вопрос, как далеко с Марией можно зайти за ее предательство, так как бы потом Диане не пришлось адвоката нанимать за убийство итальянки. Нечего даже в разговорах с ней поднимать такого рода темы о мести.

Само собой, не готов он был и с Андриано этот вопрос обсуждать. Все же это всего лишь наемный работник, да еще и итальянец. Вряд ли он такие вещи, которые в Ливане кажутся само собой очевидными, и которые он впитал с молоком матери, так же оценивает, как он сам. Так еще и работника потеряешь, который в испуге немедленно уволится, сообразив, что и в отношении него, если он предать решит, Тарек точно так же поступит без всяких колебаний.

Оставался, собственно говоря, старший сын, который вообще в Париже сидит безвылазно с женой и ребенком… Что, кстати говоря, начало Тарека достаточно сильно напрягать. Он уже Амалю всячески намекал, что хотел бы видеть от него больше усилий в деле семейного бизнеса. А Амаль в ответ на это только одну не очень серьезную идею из тех, что Павел Ивлев предложил, взялся реализовать с медицинскими тростями.

Да, дело у него пошло неплохо, товар востребован. Но все же, конечно, не тот размах с этим специфическим товаром, чтобы его старший сын, которому он, естественно, планировал в будущем контроль над всем бизнесом семьи передать, вносил действительно ощутимую лепту в деятельность компании и как следует обучался бизнесу.

Так что по поводу старшего сына у него возникали все более и более серьезные опасения. Можно ли вообще ему потом будет как главному этот бизнес передавать, если он и тростями этими занялся только после неоднократных намеков с его стороны, что чем-то серьезным все же наследнику бизнеса нужно начинать заниматься?

Чем он вообще занят? – недовольно думал Тарек. Прямо хоть Ринальди проси, чтобы телохранители, что при старшем сыне находятся, сообщили ему, чем же конкретно Амаль там в своем Париже занимается…

А с другой стороны, – подумал Тарек, – почему бы, собственно говоря, и нет? А то вдруг завтра его, не дай бог, удар хватит. Готов ли старший сын быть ответственным хозяином и взять контроль за бизнесом на себя?

Потому как если нет, то у него не будет другого выхода, как думать о других преемниках. Да, Фирдаус тоже не сказать, чтобы был жестким бизнесменом, способным держать удары, если вдруг какой-то кризис начнется. Но с другой стороны, у него жена есть, у которой хватка прирожденного бизнесмена и стальная сила воли, несмотря на то, что она из Советского Союза приехала. А у Дианы есть брат Павел, который будет давать родной сестре такие советы, что каким бы там Фирдаус ни был не очень хорошим бизнесменом, он, прислушиваясь к ним, любой серьезный кризис в экономике переживет.

А вот будет ли его старший сын, если его главным сделать, также прислушиваться к Павлу Ивлеву? Это очень и очень большой и важный вопрос. Тарек уже заметил, что Амаль как-то раздраженно реагирует на его рассказы о талантах и прогнозах Ивлева. То ли завидует его талантам, то ли по какой-то другой причине просто недолюбливает?

А ведь Тарек знал множество печальных случаев среди своих друзей, которые, войдя в серьезный возраст, бизнес детям передали, а те не имели должной хватки. Страшно было видеть, наблюдая за тем, что они творили, сколько у них амбиций при этом было и с каким азартом они делали глупость за глупостью, разоряя вконец переданный им семейный бизнес. У них и мысли не возникало, что может быть, имеет смысл с умными людьми посоветоваться, прежде чем что-то делать, а не воображать, что они сами выдающиеся бизнесмены?

Один, как он прекрасно помнил, после того как бизнес в свои руки взял, кстати говоря, вполне успешный процветающий бизнес на миллионы долларов, за шесть месяцев умудрился его разорить. Причем спортивные тачки себе не покупал. На любовниц много не тратил. Просто принимал одно за другим с непонятным фанатизмом совершенно неправильные бизнес-решения.

Да, над этим делом нужно серьезно подумать. – нахмурился Тарек. – В завещании-то у него старший сын указан, как преемник основной доли акций...

Ну что же, надо запросить информацию по поводу того, чем именно старшенький там в Париже занимается. Уже несколько месяцев никаких запросов от него по поводу новых бизнес-идей от Ивлева не поступало.

Дело с наследством, конечно, очень непростое, когда ты вырастил большой бизнес и хочешь, чтобы не угробили, когда сам вынужденно от дел отойдешь.

Фирдаус, недавно приехав из Японии, рассказал интересную вещь, которая буквально потрясла Тарека.

– Отец, в этой самой Японии где-то уже с тринадцатого века традиция появилась, – поведал он. – Что очень многие бизнесмены, если не видят среди своего потомства достойного наследника, просто усыновляют того сотрудника фирмы, который, с их точки зрения, созданный ими бизнес не угробит. Мол, так поступают даже главы очень крупных и серьезных японских корпораций.

Тарек, когда это услышал, всё сыну поверить не мог, пока тот его не заверил, что так оно и есть. Никакой ошибки в сказанном им нет.

С ливанской точки зрения, конечно, чужака усыновлять и бизнес ему отдавать, было очень неожиданно. Но, с другой стороны, отойдя от шока и подумав над этим еще немного, Тарек был вынужден признать, что что-то в этом, наверное, есть. Приятно, уходя в могилу, знать, что вместо тебя руководство семейным бизнесом подхватит действительно толковый человек, а не какая-то бестолочь, которая всё угробит. Потому что хороший бизнесмен же еще и ответственность за своих сотрудников чувствует. Может быть, именно поэтому японцы вот такую интересную схему и придумали в свое время.

Но сам Тарек, конечно, так далеко, по крайней мере в данный момент, зайти был не готов.

Ладно, если будет принято решение поиграть с Марией и стоящими за ней французскими спецслужбами, то это одно дело. Но все же однажды эта игра с Марией закончится. И само собой, дальнейшее сотрудничество с ней в тот же момент будет прекращено, – размышлял дальше Тарек. – Но нужно ли ограничиться только этим?