Читать книгу "Ревизор: возвращение в СССР 60"

Глава 4

Москва, МИД

Громыко, конечно, не в первый раз получал доступ к аналитике от КГБ. Его должность все же позволяла комитету достаточно часто передавать ему различную ценную разведывательную информацию. Ну а как же иначе бы МИД мог бы работать плодотворно и успешно, если бы такой практики не было? Но обычно все же это были сухие выжимки о том, что разведке удалось раздобыть. Что такой-то дипломат или западный политик, подвыпив или в ходе доверительной беседы, сказал вот это или то. И исходя из этого, аналитики КГБ считают, что Америка, там, положим, или Франция, такие-то шаги собираются предпринять. При этом не указывалось, откуда информация, добыта она агентами, нелегалами или маскирующимися под дипломатов разведчиками. Естественно, советскому МИДу нужно было это учитывать в своей текущей и стратегической политике.

А тут ему толстая папка досталась чуть ли не со стенограммой крайне интересных разговоров во время визита студента, журналиста и драматурга Ивлева в Японию. Для начала он просто бегло шапки этих стенограмм просмотрел. Да уж, председатель КГБ просветил его по-настоящему, чем Ивлев в Токио занимался. А ведь посольство в Японии ему сообщило только о том, что Ивлева из аэропорта на красивом лимузине увезли, новейшем из линейки корпорации «Тойота». Также выяснили, что в какую-то дорогую гостиницу поселили, и помимо этого по запросу от посла стало ясно, что на телевидении Ивлев в компании руководства «Ромэна» выступит.

А тут вон оно как. Оказывается, намного более интересными делами Ивлев в Японии занимался. Все же, конечно, – с завистью подумал Громыко, – у КГБ гораздо более серьезные каналы для добычи информации, чем у МИДа имеются. Удачно вышло, получается, что он к Андропову со своими сомнениями по поводу Ивлева и Кулакова обратился. Иначе бы так и думал, что Ивлев там хорошо ел, хорошо пил и красиво в отеле дорогом жил. Ну и в свободное от всего этого время один раз на японское телевидение съездил по согласованию с МИД СССР. То есть ничего подозрительного и интересного. А тут вот оно как. Личный разговор сразу, почти по приезде, с президентом корпорации «Тойота». И это только разминка оказалась…

Громыко и сам с президентом был, конечно, знаком. Были все же у него серьезные встречи и переговоры с японской стороной, в том числе и такие, где иногда и лидеры японского бизнеса присутствовали. Японская ассоциация культурных связей с зарубежными странами тоже была ему хорошо известна. От нее часто запросы поступали на интервью самого Громыко в ведущих газетах Японии. Очень серьезная структура по всем меркам.

Токийский университет. Аналог МГУ в Японии, но как бы и не больше, учитывая почти монополию на лидерство выпускников этого университета в органах власти.

Ну и что уж говорить про министра внешней торговли и промышленности... С ним Громыко, само собой, тоже был знаком. И по всей информации, что шла ему от аналитиков МИД, этот человек был чуть ли не ключевой фигурой в том сумасшедшем экономическом росте, который Япония демонстрировала в последние годы. Громыко даже однажды его в пример приводил, когда в Политбюро как-то Японию обсуждали. Сказал, что даже в рыночной Японии есть человек, который занимается чем-то похожим на деятельность советского Госплана. Планируя не по пятилеткам, конечно, а по своим каким-то японским меркам, как именно Японии успешно развиваться. Самое интересное, премьер-министры в Японии за это время не раз менялись, а этот министр на своем месте неизменно оставался. И вполне может быть, однажды сам премьер-министром станет из-за того, что многие в Японии понимали его значимость для такого успешного экономического роста.

Еще раз с завистью подумав о возможностях КГБ в добыче ценной информации, он приступил к чтению переданных ему Андроповым документов. Только перед этим, нажав на селектор, велел помощнику никого к нему в ближайшие полчаса не пускать. Все же Андропов уверен, что Ивлев и Кулаков никак не связаны. Значит, ему эту информацию, что он сейчас получил, надо рассматривать при чтении, в том числе, и для оценки, так это или не так. Мало ли, он, достаточно часто общаясь с Кулаковым в последние годы в Политбюро, все же в рассуждениях Ивлева что-то похожее встретит из того, что Кулаков с ним обсуждал. Это сразу станет уликой, что Андропов все же, несмотря на всю мощь структуры, что за ним стоит, тоже может ошибаться. И тогда окажется, что правильно он Кулакова подозревает в том, что тот несанкционированно, без ведома профильного министра иностранных дел, во внешнюю политику грубо влезает.

Полчаса спустя Громыко медленно закрыл папку с прочитанным. Общее впечатление у него действительно появилось, как он и хотел после чтения этих документов. И оно было скорее в пользу тезиса Андропова, что Кулаков и Ивлев не связаны. Председатель КГБ очень правильно заметил, что для того, чтобы вот так вот умно рассуждать и такие вещи декларировать, на которые Ивлев способен, он должен был от кого-то очень умного эту информацию получить. А ведь Кулаков и верно, столько времени на сельском хозяйстве просидев, никакими успехами в нем похвастаться вовсе не может. Как бы даже и не наоборот. Так это же сельское хозяйство… А ведь политика и экономика зарубежных стран, в которых Ивлев, несмотря на молодой возраст, блестяще разбирается – дело еще более мозгов требующее. Все же умение прогнозы делать для японской экономики на десятилетия, которые японских чиновников высшего уровня способны потрясти, может базироваться только на блестящих знаниях фактуры…

Громыко также обратил внимание на то, что японские эксперты на разных мероприятиях именно и выясняли, насколько советский специалист фактурой владеет и ориентируется в деталях и тенденциях японской, региональной и мировой экономики. С его точки зрения, все эти дискуссии перед визитом к министру были как раз и проведены, чтобы выявить, является ли Ивлев настоящим экспертом, или просто пустышка. И то, что министр его принял под конец пребывания в Японии, скорее всего, означало, что этот «экзамен» Ивлевым успешно пройден.

Это был важный вывод для Громыко и для анализа личности и уровня экспертных познаний самого Ивлева, так и для более тонкого понимания особенностей политики Японии. Получалось, раз Токийский университет и Японская ассоциация культурных связей с зарубежными странами были министром внешней торговли и политики Японии во время визита Ивлева в его собственных интересах задействованы, то верно говорят, что японцы, когда им нужно, одна большая семья. Ссоры между ними тоже есть, конечно, но в интересах японского блага на внешней арене они способны объединяться достаточно легко. И это использование министром двух этих весьма значимых организаций, свидетельствовало и о его большом авторитете в Японии тоже.

Но тут же он мыслями вернулся к Кулакову. Во внутренней политике успеха может добиться даже не очень умный человек. Просто хитрый и сообразивший правильно, к кому подлизываться нужно, чтобы тебя наверх тащили. Примерно таким человеком он Кулакова и считал. А вот ты попробуй так, как Ивлев, порассуждать очень грамотно про Японию и ее перспективы. Или предложи кубинцам те вещи, которые им так понравятся, что лично Фидель Кастро в советское Политбюро их повезет проталкивать. Вспомнил Громыко и про ту стенограмму, которую он получил в январе, после того, как Ивлеву совсем неожиданно для него устроили форменный допрос на обычной студенческой конференции его лучшие аналитики и профессура из МГИМО. Там, из тех, кто с ним общался, ни одного не было бестолкового человека. У всех большой опыт имелся, в том числе и дипломатической работы за рубежом. И Ивлев тогда очень достойно этот натиск выдержал. Надо, кстати говоря, – подумал министр, – снова эту стенограмму достать, да внимательно пересмотреть после этого крайне интересного вояжа Ивлева в Японию… Передать некоторые моменты из нее профильным отделам МИД СССР для изучения, не указывая, конечно, источник… Мало ли кому и пригодится что.

Да, все меньше и меньше верилось Андрею Андреевичу, что всему тому, что Ивлев и тогда сказал, и сейчас в Японии продемонстрировал в общении с очень высокими собеседниками, он мог бы от Кулакова научиться. Последняя надежда была у Громыко – это попытаться припомнить, а нет ли в окружении самого Кулакова людей, которые могли бы такого разумного эксперта, как Ивлев, обучить и воспитать. Информации по Кулакову в последнее время его помощник притащил ему много. И Громыко отчетливо понимал, припоминая всех, кто около Кулакова вертелся, что ни одного человека с опытом работы за рубежом в его окружении не имелось. Не было также никого, кто, к примеру, в КГБ бы работал и долго за рубежом прожил, чтобы так в некоторых аспектах, что Ивлев уверенно демонстрировал, хорошо разбирался. Ну это не удивительно, учитывая, что бывших сотрудников КГБ не бывает…

Значит, получалось, что зря он думал, что Ивлев Кулакова хоть в какой-то степени представляет. С другой стороны, Громыко понимал, почему он сделал этот неверный вывод. После той кубинской эпопеи сильно он на нервах был. Лихорадочно искал, кто же за Ивлевым стоит. А тут приходит его помощник и сообщает, что Ивлев из кабинета Кулакова вышел. А ведь Кулакова, в том числе, он тогда тоже среди тех, кто мог такими аферами заниматься, подозревал. Одно к одному тогда выходило, что Кулаков мог, добившись серьезной позиции в Политбюро и не будучи сильно уж умным человеком, возгордиться и начать в чужие сферы лезть без ведома тех, кто их курирует. Так что он по многим параметрам идеально подходил.

Ну а если Андропов прав, то получается, что Ивлева просто Кулаков переманивал, но у него ничего не вышло. Вот тогда и понятно, что тогда Ивлев в приемной Кулакова делал…

Ну а дальше министр, опершись на стол руками, и положив на них голову, стал думать. Первый момент выходил из такого заключения, и достаточно неприятный, что, получается, на Кулакова он совершенно зря ополчился. Да еще и коалицию против него с Андроповым организовал. А с другой стороны, – спросил он себя, – так уж зря? Может быть, зря он раньше как раз не активничал вот таким вот образом, как с Кулаковым вышло. Все же, действительно, ситуация в сельском хозяйстве отвратительная. И очень негативно закупки зерна за рубежом у самых опасных противников Советского Союза сказываются и на авторитете самого СССР, и на успехах его внешней политики. Да, пусть Кулаков никакого отношения к Ивлеву не имеет, но все равно не тот он человек, который сельским хозяйством должен заниматься. Да и вообще, вряд ли он что-то и другое сможет потянуть в составе Политбюро.

Ну и тем более Громыко заметил интересную вещь. К нему после того, как они с Андроповым вот так вот на Кулакова наехали, с гораздо большим уважением стали остальные члены Политбюро относиться. Да, Машерова не получилось продвинуть в министры, но почему-то это никаким негативным образом на репутации министра не отразилось. Может быть, потому, что многие члены Политбюро тоже постоянно какие-то свои планы пытались реализовать, с этим не справлялись и прекрасно понимали, что никто не может быть постоянно успешен.

Ну и следующий вопрос, конечно, был, нужно ли ему менять свою политику по Кулакову в свете таких новых откровений по Ивлеву. Немножко подумав, Громыко махнул рукой. Нет, пожалуй. Другого выхода нет. Надо, как и раньше, дальше его с Андроповым на пару давить. И сельское хозяйство спасать надо, и, что не менее важно, Кулаков – человек злопамятный. С ним уже никогда не договоришься. Извинения он не примет, и врагами они в любом случае с ним останутся. Значит, раз завел такого влиятельного врага, пусть даже по недоразумению, то надо от него избавляться всеми уместными способами.

Еще один вопрос. Павел Ивлев… Что ему с ним делать? Хорошо, что он не успел дров нарубить в отношении него. И хорошо, что Андропов – человек разумный и осторожный. Не испортил парню жизнь после того, как он к нему обратился со своими подозрениями, попросив не отпускать Ивлева в поездку в Японию. Да еще и такую тщательную работу провел, чтобы показать ему, что Ивлев с Кулаковым вовсе не связан.

Да, Андропов себя как напарник проявил в этом деле очень хорошо. Не стал горячку пороть по его просьбе. А ведь мог бы, чтобы заручиться его благодарностью, выполнить его просьбу в точности так, как Громыко просил, и Ивлеву дать отказ в выезде в Японию. Иметь в должниках министра иностранных дел Андропову, как и любому влиятельному политику в СССР, было бы полезно. Так что альянс с Андроповым идея все же хорошая. И даже на примере этой папки, что ему Андропов передал, это видно. Поручение посольству СССР в Японии по сбору информации по Ивлеву он дал, а ему крохи только ее поступили, по сравнению с тем, что Андропов смог добыть.

Надо и дальше с Андроповым, получается, тесно сотрудничать, и попытаться наладить более устойчивый канал по получению информации для нужд МИД.

Парню он, так выходит, конечно, в любом случае задолжал. Перед Ивлевым нужно будет как-то красиво извиниться. И возможно, – подумал Громыко, глянув на папку, – каким-то образом его к работе у себя привлечь. Все же прогнозы он делает очень любопытные, а уж то, как министр внешней торговли и промышленности Японии на эти прогнозы отреагировал, как было описано в стенограмме, дорогого стоит. Очень-очень любопытная реакция со стороны настолько влиятельного в японском правительстве человека. Неужто он таким образом фактически согласился, что Ивлев прав, и США, ближайший союзник Японии, через десять с небольшим лет с японцами так жестко поступят?

Это же, – подумал Громыко, – если все так оно и будет, прекрасный момент будет для Советского Союза с Японией сблизиться. А вдруг, когда американцы так обидят японцев, японское правительство потребуют у них свои военные базы со своей территории вывести? В том числе и при поддержке со стороны Москвы? Уникальный момент будет для советской дипломатии былого врага в честного партнера обратить. Жаль только, что в силу его собственного возраста далеко не факт, что этим в середине восьмидесятых будет лично он заниматься. Скорее всего, какой-то другой уже будет министр иностранных дел.

Но готовиться-то к этому можно, и даже нужно. Группу аналитиков по Японии по этому поводу создать, планы какие-то в сейфе министра иностранных дел в папочке по Японии по этому поводу завести. Почему бы и нет? Главное, конечно, чтобы новый министр иностранных дел все эти папочки просто в мусорку не выкинул. Мало ли кто неподходящий на его место придет. Если самому удастся толкового человека продвинуть – это одно дело. Тот, конечно, со всем уважением отнесется к его заготовкам. А если кого-нибудь, как Кулакова, на его место поставят, вот тогда, конечно, беда. Из сейфа тут же все на уничтожение просто отправят. И все эти заготовки пропадут зря.

Следующие пять минут он еще раз пролистывал бумаги в папках, особенно сконцентрировавшись на беседах Ивлева с президентом «Тойоты» и министром внешней торговли и политики Японии. Несколько мыслей интересных и прогнозов от Ивлева министр себе выписал, помня о том, что материалы эти придется Андропову скоро вернуть. Ну что же, надо подумать как следует, как можно Ивлева использовать в интересах МИД…

***

Москва

Заехал в «Труд» к Верочке. Пришлось подождать минут десять около кабинета. Скорее всего, решил, она побежала куда-то к начальству по каким-то делам. Но ничего. Я же все время думаю о разных вопросах. Так что обычно не скучаю.

По итогам недавно состоявшейся беседы с Ригалевым, стал размышлять по поводу предприятий своих кураторов. Надо по каждому из них тщательно все продумать. Мало ли какие дополнительные возможности есть по модернизации, о которых я пока что не подумал?

Потеря меховой фабрики действительно выбила большую дыру в бюджете нашей группировки. И мне не стоит разочаровывать Захарова, не ликвидировав ее достаточно быстро. Тем более всю необходимую поддержку он окажет, лично же заинтересован, и модернизацию предельно быстро можно будет провести.

Думаю, где-то за полгодика надо сделать так, словно никогда и не было у нас никакой меховой фабрики, а вот доходы те же самые, что и раньше, должны стать. Как будто она у нас по-прежнему есть.

Тем более, что возвращаться к работе с меховыми фабриками, я так думаю, в ближайшие пару лет так точно никто разумный не станет после этого Карагандинского дела. Слишком чревато. Жути нагнали, конечно, КГБ на всех, кто в этом бизнесе был.

Но ничего. Зато и плюсы есть. Пользуясь возможностями Захарова по поставкам новейшего оборудования, в том числе и из-за рубежа, сделаем все оставшиеся предприятия группировки максимально современными. Чтобы как с иголочки были.

И люди, само собой, будут больше зарабатывать. А когда верну доходы на прежний уровень, то подниму вопросы о том, чтобы социалку везде как следует подтянуть, в том числе и за счет части наших доходов, если понадобится. Там, где еще с ней не дорабатываем.

Сейчас, естественно, в условиях, когда такой процент прибыли группировкой потерян, надо быть реалистом. Нечего о подобных вопросах даже и заикаться. Но если получится все вернуть к прежнему уровню доходов, то Захаров и вся наша компания в целом, скорее всего, нормально к этому вопросу отнесутся.

Так-то у нас особо фатально жадных нету. По крайней мере, после того, как от Ганина избавились. Ну и мои рассуждения на многих предыдущих заседаниях в «Полете» тоже, думаю, все же должны сказаться. Я же все время напоминаю, что социально защищенный человек и работает лучше, и больше ценит свое предприятие, ну и болтать про то, что не надо, само собой, гораздо меньше интереса имеет, что для нас критически важно с нашим бизнесом.

Но вот, наконец, и Вера прибежала.

– Ой, Паша, извини, что подождать пришлось. Меня Ландер к себе дернул. Но по вопросу, который тебя никак не касается. – затараторила она. – Ну как ты в Японию-то съездил?

– Да вот, пару статей новых наваял. Ну и само собой, подарочек для тебя съедобный тоже имеется.

Подарил Вере две разных японских шоколадки. Надеюсь, ей они понравятся.

– Это вместо сдобы, да? – прищурившись, посмотрела на меня с осуждающим видом Вера.

– Не вместо, а вместе, – сказал я, полез в портфель и вручил ей и пакет со сдобой тоже. Купил, само собой, по дороге к ней.

– Ну вот, – положив добычу на стол, радостно захлопала она в ладоши, как маленькая девочка. – Я знала, что могу на тебя рассчитывать.

Засмеялся, конечно. На что она и сама надеялась, устроив для меня это небольшое представление.

Легкий у нее все же характер, что есть, то есть. Приятно с ней всегда общаться. Тяжело ее с хорошего настроения сбить. Пару раз всего только и видел ее недовольной из-за чего-либо. А так умница, конечно.

Просмотрела мои статьи, после чего сказала:

– Ну, Паша, ты молодец. Я-то лично в этих твоих темах по Восточной Азии не разбираюсь. Если не считать той статьи по Японии, что ты в прошлом году опубликовал, конечно. Но читаю и практически все понимаю. Это ты здорово постарался, что разжевал все так!

– Да помогло, что на радио почти сразу после возвращения из Японии позвали. И я там по тем же темам выступал, – признался я. – У меня же передачи для школьников. Так что разжевал все доступно так, что потом и в статьях тоже поправил. Чтобы, несмотря на сложную тему, всем было понятно…

Вера порывалась меня чаем угостить с подаренными ей шоколадками. Но я сообразил по ее виду, что что-то, несмотря на продемонстрированное бурное веселье, ее все же гнетет. Да и на часы она один раз украдкой глянула. Опыт у меня все же большой с людьми общения, так что я такие сигналы без проблем отслеживаю.

Так что явно какие-то у нее срочные дела сейчас имеются. Скорее всего, не зря она к Ландеру ходила, он ее каким-то важным заданием озадачил. И не с руки мне ее сейчас отвлекать.

Так что извинился, сказал, что времени нет, и попрощался с ней.

Глава 5

Москва, МГУ

Новый комсорг МГУ не шибко-то и нравился Жанне. Один-единственный раз она с ним наедине пообщалась, и то это было связано с тем унизительным поручением по подготовке документов на выездную визу в Японию для студента третьего курса Павла Ивлева.

Да, словно нарочно, для того самого блатного выскочки, который так сильно ее бесил, еще когда исправно на занятия ходил. Она прямо ощущала, как он с этакой снисходительной насмешкой на нее посматривает время от времени. А сейчас еще больше бесит тем, что уже и на занятия не ходит, выбил для себя свободное посещение.

И тут помощник нового комсорга набирает ее и говорит прийти к нему, поскольку у товарища Сатчана для нее поручение важное имеется. Неужто все же новый комсорг сообразил, что она тоже на кое-что способна серьезное, и хочет ей какую-нибудь интересную работу дополнительную дать? – с надеждой думала Жанна Луппиан, идя по коридорам МГУ к двери кабинета комсорга.

Очередь ее не смутила, что уж там. Постояла пятнадцать минут, подождала. Главное, что надежда была, что все же наконец заметят ее как-нибудь. А потом, авось, когда она успешно поручение комсорга выполнит, и шансы на какое-то дальнейшее продвижение появятся. Вон, отряды по поисковой тематике для летней работы сколачивают, может быть, ей один из них хотят доверить? Говорят, что в этих отрядах, помимо лучших комсомольцев МГУ, будут и кубинские комсомольцы участвовать. Интересно, конечно, было бы вот так лето провести. Как бы и в СССР работать будешь, но и элемент международной работы тоже будет присутствовать. Такой момент в биографии для дальнейшей карьеры выигрышно будет смотреться…

Войдя в кабинет к Сатчану, она поздоровалась. Комсорг, взглянув на нее, велел ей присесть на стул перед его столом, пока он с бумагами своими заканчивает. Жанна окончательно уверилась в том, что поручение какое-то ей серьезное будет.

Потому что, будь что-то простое, она могла бы и от двери инструкции от нового комсорга получить. В том числе, если какие-то неприятности есть по ее факультету. Мало ли, кто-то из студентов какую-нибудь глупость сделал, информация о которой до комсорга дошла.

Но лицо Сатчана было вроде спокойным. Значит, по идее, ругать он ее не должен.

Пришлось подождать с минутку, пока комсорг какие-то там свои записи делал. Видимо, после предыдущей встречи что-то фиксировал, чтобы не забыть.

Но вот, наконец, он снова поднял на нее глаза и сказал.

– Так, Жанна, в прошлый раз то поручение, что тебе давал, ты неплохо выполнила. На денек затянула, конечно. Можно было и пораньше с ним управиться, но время, в принципе, терпело.

Ну что же, – подумала Жанна, – не похвала, конечно, есть и элемент критики, но все же, вроде, то, как я документы на Ивлева оформила, комсоргу по душе пришлось. Ну вот, сейчас он ей даст какое-то по-настоящему серьезное поручение. Она с жадностью следила за тем, как он полез сначала в один ящик, потом в другой, видимо, для того, чтобы ей какие-то важные бумаги выдать.

Наконец, вспомнив что-то, достал свой портфель, поставил на стол, открыл и вынул из него картонную папку с завязками. Открыв папку, заглянул в нее, удостоверился в том, что это, видимо, то, что надо, и протянул ей.

– Так, Жанна, особой спешки нету, но тоже не тяни. Оформи все, что полагается для выездной визы уже известного тебе Павла Ивлева, но теперь уже он в Италию поедет. Вопросы ко мне какие-то имеются?

Вопросов у Жанны не имелось, только много возмущения, но все же она не решилась по этому поводу высказываться. Ивлев хоть на занятия и не ходит, но числится же за факультетом экономики. А кто за комсомольцев на факультете экономики отвечает? Правильно, она. Дождаться бы уже, когда Ивлев коммунистом станет. Вот тогда уже пусть Сатчан к кому-то из людей парторга идет по Ивлеву, а к ней больше не обращается, – подумала она, безрадостно выходя из кабинета. Но все же какой Ивлев блатной! Не успел из Японии приехать, как уже в Италию отправляется!

Остановившись у ближайшего окна, она открыла папку и осмотрела документы. Ага, вот оно, приглашение. Так, подпись есть, печать есть, но что это за печать? Рассмотрев ее, и подпись под ней, Жанна поняла, что приглашение это вовсе не от какой-то серьезной организации! Просто какой-то завод итальянский Ивлева приглашает, только и всего…

Когда она для Японии Ивлеву выездную визу делала, то там приглашение было из Министерства культуры Советского Союза. А это что за филькина грамота? Выездную визу без приглашения от солидной организации она никогда еще не оформляла.

В душе у нее всколыхнулась надежда, что, может быть, когда она придет за необходимыми подписями, ее старшие товарищи тут же и обратно завернут, сказав, что этой бумажки недостаточно. Вот тогда она уже радостно к Сатчану и побежит, и скажет ему, что документы, что Ивлев ему передал, никуда абсолютно не годятся.

Представшая в ее воображении сцена изрядно грела душу, так что Жанна решила не затягивать и тут же и пойти в первый из необходимых кабинетов проконсультироваться.

Спустя полчаса она очень грустно шла обратно к своему кабинету. Увы, ей сказали, что такого приглашения для оформления выездной визы вполне достаточно. Главное, что у Сатчана, как ответственного лица, по этому поводу вопросов нет. Так что пусть она оформляет все необходимые документы и подходит за первой же подписью.

Эх, почему блатным все, а хорошим людям ничего? – уныло думала Жанна.

***

Москва

Генерал Назаров снова с помощником вышли прогуляться за пределы здания КГБ. Увы, но не все вопросы в этих стенах можно было свободно обсуждать.

– Докладывай, Сергей Иванович, что там у нас по поводу тех, кто с этой Галией, женой Павла Ивлева, беседовал на британском и американском приемах…

– Виктор Константинович, сразу отмечу, что нашим агентом в Первом главном управлении с удовольствием воспользовались, но к отработке потенциальных шпионов нас все же не привлекли. – сказал Губин. – Обидно, конечно, но вполне ожидаемо от Вавилова. Поэтому нам приходится самостоятельно их отрабатывать.

– Правильно, – кивнул Назаров. – Самостоятельно и предельно аккуратно, чтобы в Первом управлении не узнали о том, что мы тоже этим занимаемся. А то Вавилов тут же пойдет к Андропову и скандал устроит, что мы вышли за рамки поручения, которое получило наше управление.

– Да, конечно, Виктор Константинович, я все понимаю. – послушно кивнул помощник. – Именно так все и делается. Собрал группу аналитиков. Предупредил о том, что дело сугубо конфиденциальное, чтобы даже со своими ни с кем не трепались. И они работают над этим списком.

Но дамочка, конечно, очень своеобразная. Почти полсотни контактов приходится отрабатывать…

Назаров удивленно выпучил глаза на него.

– Да, совершенно верно, Виктор Константинович, никакой ошибки. Почти полсотни контактов всего за два похода на приемы в иностранные посольства! Совершенно нетипичная активность для нормального советского гражданина.

– Но, с другой стороны, у нас нет никаких оснований полагать, что жена Ивлева на иностранную разведку работает. – хмыкнул генерал. – Или ты считаешь, что все же есть? Для нас бы, конечно, было бы чрезвычайно выгодно разоблачить ее как агента какой-нибудь иностранной разведслужбы.

В этой ситуации Вавилов выглядел бы очень бледно, учитывая, что он этого Ивлева на уровень председателя КГБ подтянул, с идущей от него информацией. А его жена шпионкой оказалась…

Но давай будем реалистами. Это маловероятно.

А не может ли быть так, что жена просто отрабатывает таким образом поручение от своего мужа? Не зря же он, сам уехав за рубеж, жену все же на эти приемы отправил, верно? Не поесть же там просто?

И вот это уже хороший вопрос. А зачем самому Павлу Ивлеву нужно, чтобы его жена тигрицей на каждого иностранца в поле ее видимости на приемах набрасывалась?

– Это выглядит подозрительно. – немедленно согласился с Назаровым Губин.

– Не очень подозрительно, если Вавилов зашел дальше в вербовке Павла Ивлева, чем у полковника Третьякова получилось. Если это так, и Ивлев теперь послушно на Первое главное управление работает в качестве агента, то в этом случае он вполне мог в свое отсутствие в стране жену настропалить, чтобы она побольше для него полезных контактов собрала для дальнейшей проработки и использования для отчетов перед КГБ. – немножко подумав, сказал Назаров. – И, собственно говоря, если дело зашло уже так далеко, то нам достаточно сложно будет через Ивлева Вавилова скомпрометировать. Это он должен тогда какую-то серьезную ошибку допустить, которую мы сможем против него использовать.

Да, это и может быть причиной этого неожиданного поручения от Вавилова за женой Ивлева последить. Его, вполне может быть, там трактуют не так, как нам написали, а как «присмотреть за женой своего агента». А еще может быть вариант, что и она тоже уже вместе с мужем на Первое главное управление работает…

Помощник такой версией от своего начальника был обескуражен, потому что в этом случае получалось, что он делает дурную работу. Если вся эта деятельность жены Ивлева ведется с ведома и поощрения Первого главного управления КГБ, то выполнить поручение Назарова нарыть что-нибудь подозрительное в отношении этой семейки у него вряд ли получится. Коллеги все же не дураки, и глупости делать своим агентам не поручают. С кем бы там подозрительным не разговаривала Галия Ивлева на этих приемах, если она агент людей Вавилова, то давно уже отчеты об этих разговорах написала, и хоть даже потом среди них сразу несколько западных шпионов обнаружится, ей за это ничего в этом случае не будет…

Поняв это, Назаров сказал:

– В общем так, Сергей Иванович, ты продолжай копать. Все равно ищите, кто там подозрительно выглядит из иностранцев, с которыми Галия общалась. В любом случае мы же контрразведывательной деятельностью занимаемся, правильно? Не против Ивлева, чтобы Вавилова уязвить, так против врагов СССР если что-то найдем, тоже очень неплохо выйдет…

– Она и с нашими советскими гражданами тоже общалась. Их прощупывать?

– Да, их тоже, – немножко подумав, велел Назаров. – Сам подумай, Иваныч, кого американцы и британцы могли к себе на приемы позвать из советских граждан? Часть приличных людей, конечно, тоже, но только чтобы замаскировать среди них всякую диссидентскую сволоту, которая у них с рук ест. А может, не только им поддакивает, но уже и законы советские нарушает…

***

Москва, КПК при ЦК КПСС

Вот и подошло время, назначенное Межуеву для встречи с Пельше. Секретарша председателя КПК, конечно, тоже знала о том, какую должность он вскоре должен занять. Но, наверное, была одним из немногих людей в КПК, кто по этому поводу сильно не переживал. Она у самого Пельше работает, для нее мало что изменится. Просто один заместитель шефа на другого поменяется. А так она может быть твердо уверена, что Арвид Янович ее против ее воли не поменяет. Работает она хорошо, да и он женщин старается никогда не обижать. Все это знают.