Читать книгу "Ревизор: возвращение в СССР 61"

Глава 4

Италия, Милан

Мария пришла на очередную встречу со своим куратором из французской разведки, при этом не понимая, для чего она вообще нужна. Когда он вчера звонил и задавал наводящие вопросы, она сразу ему сообщила, что у нее нет ничего нового. Но он все же настоял на том, что прилетит из Парижа, и они переговорят.

О чем с ним можно говорить? – терялась в догадках Мария. Разве она виновата в том, что на все ее вопросы Диана и Фирдаус не дают ей никакой информации, которую так хотят от нее французы? А по поводу Советского Союза, вообще, когда она пытается поговорить, рассказывают то, что докладывать совершенно бесполезно. Про походы в Большой театр, про катание на лыжах, про то, как хороша русская баня.

Вряд ли французскую разведку заинтересует, что Фирдаус любит, попарившись в русской бане, выскочить на снег и обтираться этим снегом, прежде чем обратно туда вернуться. Она ежилась от холода, даже когда рассказ этот слышала. Но разве это хоть как-то может быть ценно для французской разведки? Очень даже вряд ли…

Встреча с резидентом прошла так же, как и предыдущие. Он давил, угрожал, требовал от нее более энергично искать информацию против Дианы. Мария даже во время этого разговора всплакнула разок и уходила потом на десять минут в уборную, чтобы привести себя в порядок. Чего он этим добивается, она не могла понять. Неужто, если он будет больше давить на меня, это сподвигнет Диану взять и признаться, что она работает на КГБ? – думала она.

Мария покинула кафе в расстроенных чувствах через пару минут после того, как из него ушел резидент. Он ей велел подождать несколько минут, прежде чем уйти из кафе. Но она не заметила, что парень с девушкой, которые во время их разговора, держась за руки, ворковали за соседним столиком, тут же перестали улыбаться, едва она покинула кафе, и начали собирать свои вещи. Особенно бережно при этом обращаясь с дипломатом, который до этого стоял у них на одном из свободных стульев поближе к столику, за которым Мария со своим куратором обсуждала тягости поиска компромата против Дианы.

***

Москва, дом Ивлевых

Забежал сразу после того, как приехали из ресторана, к Мартину.

Дверь он открыл мне, будучи одетым в спецовку. Сразу сообразил, что он, видимо, только что со стройки пришел. Так оно и оказалось.

– Привет, дружище, – сказал я. – Рассчитывал сегодня тебя на конференции с немецкими студентами увидеть.

– Да я и хотел прийти, – помявшись, сказал Мартин, – но потом подумал, что там Луиза будет, а мне с ней как-то неприятно встречаться.

Понял, что тема отношений с Луизой у него до сих пор еще больная. Тут же перевел разговор на стройку, спросил, как у него дела там идут.

Мартин оживился, стал рассказывать, сколько они пользы заводу, на котором сейчас работают, приносят, как у него хорошо бригада работает.

– А с учебой как дела? – спросил я его.

– Да и с учебой все тоже в полном порядке, – кивнул он. – Кстати говоря, давно тебя во дворе не видел. Ты уезжал куда-то?

– Да, ездил в Японию. Помнишь, рассказывал, что мою пьесу там ставят?

– А, так это уже так быстро эта поездка наступила… Ну и как там Япония?

Едва заметно вздохнув, рассказал, как съездил.

– Ты так красиво рассказал, – похвалил меня Мартин, – что мне жалко стало, что я с тобой не мог съездить, своими глазами увидеть, как твою пьесу в Токийском театре зрителю представляли.

– Ну, может быть, однажды получится, – развел я руками. – Закончишь университет, будешь большим начальником. И когда мою пьесу еще куда-нибудь повезут, я тебе сообщу, ты купишь билеты и прилетишь, посмотришь выступление…

Мой друг улыбнулся на это.

А передо мной сейчас стояла непростая дилемма. Вначале решил, когда в гости шел, что не стану Мартину рассказывать, что скоро в Италию поеду и его компаньона по квартире Альфредо планирую там повидать.

Так-то парень он хороший, и предостерегал меня по поводу Луизы в том числе. Но если вот так Мартину скажешь, он кому-то в своем студенческом отряде может рассказать, в котором у него сплошные немцы. Там кто-нибудь из агентов Штази запросто может оказаться. Не одна же Луиза сотрудничает с немецкой разведкой. А уж куда дальше информация от Штази может попасть, одному богу известно.

Так что, когда шел в гости, решил, что лучше поменьше болтать об этом буду, так оно надежнее получится. Не нужны мне всякие там агенты Штази во время моей поездки в Италию, которые будут шнырять вокруг дома Тарека. А то и на Сицилию вслед за мной отправятся…

Лучше я Мартину какой-нибудь подарок от Альфредо привезу. Да, обставлю все так, словно с Альфредо случайно встретился, заранее этого не планируя. И с Альфредо договорюсь о том, чтобы он, если потом с Мартином встретится, подтвердил ему, что мы с ним неожиданно в Италии пересеклись.

Но сейчас, когда с Мартином общались, я вдруг передумал. Чисто на интуиции это свое намерение промолчать отверг.

Мартин, в принципе, уже давно доказал, что я ему доверять могу. Это ж какого от него мужества потребовало намекнуть мне, что Луиза со Штази связана, учитывая, что он в эту девушку влюбился? Так что он хороший друг, не надо его лишними подозрениями обижать. Достаточно просто попросить его, чтобы он не трепался, что я в Италию еду, и он не будет этого делать.

А то поймет, когда вернусь и расскажу про встречу с Альфредо, что случайными такими встречи не бывают, и все, будет подорвано ко мне доверие. Потеряю хорошего друга, который поймет, что я его обманул, и вряд ли это простит. Кому же такое понравится? В особенности после того, что Мартин уже для меня сделал, как рискнул, рассказав про Луизу…

– Только между нами, дружище, никому, пожалуйста, не говори, но я через пару дней в Италию полечу и собираюсь с Альфредо там встретиться.

– Да не может быть! – удивился Мартин.

– Да это сестричка моя помогла, которая сейчас в Италии живет, Диана. Помнишь же ее? Так вот, от ее родственников приглашение поступило. А поскольку я у серьезных людей здесь на хорошем счету, то пробили мне разрешение на выезд. Вот такая оказия. Но само собой, кому угодно я об этом не рассказываю, а то слишком много завистливых людей вокруг. А мне, как обратно вернусь, надо будет в партию вступать. Завистники, сам понимаешь, мне на партсобрании ни к чему. Чисто вот тебе по дружбе и рассказал.

– Спасибо, Паша. Рад, что ты мне так доверяешь, – просиял Мартин. – Не волнуйся, я никому ни слова не скажу.

– Что мне Альфредо передать?

– Было бы очень хорошо, если бы ты смог у него разузнать, нужна ли ему еще эта квартира, или я могу поселить сюда кого-то для экономии. А то он уже два месяца свою долю не вносил.

Вспомнил, что мы с ним уже на эту тему беседовали, и я ему сказал, что на Альфредо как соседа он может больше не рассчитывать. Но щепетильный немец, похоже, хочет это именно от самого итальянца узнать.

– Хорошо, это я у него обязательно спрошу, – пообещал я Мартину.

– А что ему передать? Я сейчас не готов. Давай я к тебе завтра забегу и какой-нибудь подарок для него передам, хорошо?

– Хорошо, дружище, – сказал я. – Ну ладно, извини, ты тут явно только со стройки пришел. Даже, я так понимаю, душ не успел принять, а я пришел так неожиданно. Приятно было пообщаться. Давай тогда до завтра.

– Хорошо, Паша. Я обязательно вечером занесу подарок для Альфредо!

Только в квартиру зашел и начал рассказывать Галие про поход к Мартину, ей же тоже интересно, как у него дела, как Инна позвонила.

– Паша, тут такое дело. – тут же затараторила она. – В общем, заведующий моей поликлиникой заставляет меня Аришку в большой спорт отдать, в Школу олимпийского резерва заниматься.

– О, как неожиданно, – сказал я. – А какой хоть вид спорта?

– Теннис.

– Это который с мячиком, что ли? – спросил я, старательно изображая, что все, о чем рассказывает Инна, для меня абсолютная новость. – Не с воланчиком?

– С воланчиком – это бадминтон, Паша, – нервно ответила Инна. – Ну, ты прямо как деревня. Теннис – это спорт, в котором используют ракетки и мячи.

– Ну, не играл я ни разу, – сказал я сестре. – Так ты что звонишь? Похвастаться решила, что ли?

– Да какое там хвастаться, Паша? Там, конечно, тренер, который чемпионов СССР воспитал, работать с Аришкой будет. Ну и школа Олимпийского резерва, звучит все это очень хорошо. Но кто же возить туда Аришку-то будет? Слушай, давай мы не по телефону все это обсудим. Давай я к тебе домой приеду.

– Хорошо, почему бы и нет, – сказал я. – Только тогда завтра приезжай ближе к вечеру. За город уеду, не знаю, сколько времени поездка займет и когда вернусь.

– Хорошо, я приеду после работы сразу.

Положив трубку, сказал Галие, внимательно прислушавшейся к нашему разговору. Он ее заинтересовал намного больше, чем текущие дела Мартина.

– Вроде как, мой коварный план начинает работать…

– Хотелось бы. А то жаль Аришку, что в деревню сослали. А еще больше Эльвиру жаль.

Тему мы уже неоднократно раньше обсудили, так что не стали по новой об этом разговаривать. Да и вставать мне завтра ни свет ни заря, так что вместо досужей болтовни детей спать уложили, да и сами их примеру последовали.

Геннадий Борисович подъехал к моему подъезду без пяти минут шесть утра. Впрочем, я как раз специально и вышел пораньше на этот случай. Пожал ему руку, сел в его машину на переднее сиденье и поехали в Городню.

– Знакомы ли вы с кем-то из правления этого совхоза? – спросил меня замдиректора «Полета».

– Шапочно только Заборских, директора совхоза, видел один раз, когда общее мероприятие проходило с Виктором Павловичем по согласованию строительства музея. Но ни о чем не переговаривались с ним при этом. В то время никаких планов на совхоз вообще еще не было.

– Ясно. – кивнул замдиректора. – Я тоже по телефону только с ним говорил. Ну да как-нибудь с ним поладим… Виктор Павлович сказал, что у вас, Павел, стратегия по этому поводу имеется, которую он одобряет. Что и как делать вы знаете. Мое дело просто вас во всем поддерживать. И я твердо намерен именно этим и заниматься.

– Прекрасно, Геннадий Борисович. – улыбнулся я. – Все верно. Что мы хотим от этого совхоза получить, мне известно. Ясно, конечно, что не сразу у нас с этим всё получится. Но вы мне сразу ответьте, пожалуйста, на очень важный вопрос, который мне только этой ночью в голову пришел. По поводу планов по продукции этого совхоза. Мне важно знать, будут ли его и дальше ультимативно спускать через Минсельхоз или район, или мы сможем каким-то образом сами его формировать?

– На этот вопрос я могу ответить, – кивнул Геннадий Борисович. – С нами все будет согласовываться, и только после этого утверждаться.

– Ну, слава богу, – облегченно выдохнул я, – это очень и очень важно. А то, сами понимаете, не хотелось бы вместо всего того, что я хотел бы там выращивать, кукурузой все засевать или пшеницей. Даже если нам не надо ни того, ни другого.

– Прекрасно понимаю, – сказал Геннадий Борисович. – В принципе, нам Виктор Павлович с самого начала именно так задачу и ставил. Сказал, что имеются большие планы по изменению работы этого совхоза. Мол, идей много, поэтому нужен максимальный простор для творчества, чтобы никто над душой не стоял из сельхозчиновников.

Но надо будет учитывать, что, насколько мне известно, совхоз этот совсем не передовой. Слабенький он, собственно говоря, по всем параметрам. Впрочем, иначе и быть не могло.

Сильно сомневаюсь, что нам бы совхоз-миллионер передал бы кто-нибудь достаточно легко. Минсельхоз такого не любит делать, само собой. Подняли бы такую волну возмущения, что шиш бы нам, а не этот совхоз. А вот как раз вот такие дотируемые предприятия, от которых сколько они ни стараются, а толку никакого нет, они с удовольствием готовы на баланс предприятия, если какое-то из них готово этим заняться, передать.

Поговорили, само собой, в дороге и о работе «Полета», раз уж такой случай представился.

Ну а что нам, о жизни просто трепаться или о погоде? В любом случае я, как куратор кураторов и за «Полет» же тоже отвечаю.

Приятно было мне услышать от Геннадия Борисовича, что завод детскими площадками загружен в самом лучшем смысле этого слова. Рентабельность очень большая, заказов море. Сообщил он мне, что из Ленинграда уже гонцы приезжали. Ясное дело, что ленинградские чиновники Москву исправно посещают. Заметили они, какое чудо во дворах московских появилось. Так что уже начали удочку закидывать, чтобы и на Ленинград несколько десятков таких детских площадок отправились со временем.

– В горком их по этому вопросу, конечно же, отправили, – улыбнулся Геннадий Борисович. – В горкоме же лучше знают, кому важнее квоты выделить по этим площадкам. Всех ли серьезных людей в Москве уже обеспечили или обеспечат в ближайшие месяцы, чтобы уже на Ленинграды всякие разбрасываться нашими новенькими площадочками…

И раньше уже про это слышал, но замдиректора подтвердил, что под этот проект с площадками «Полет» смог под себя и под другие направления самые что ни есть дефицитные материалы выбить.

– Снабженцы, – сказал Геннадий Борисович, – в полном восторге. Склады забиты под самый верх, пока такая возможность имеется. Все, что раньше дефицитом было и с трудом добывалось, теперь у предприятия с лихвой имеется. Этак и расслабятся они у нас, хватку и нюх потеряют, – с деланным опасением покачал головой Геннадий Борисович.

Посмеялся вместе с ним, конечно, над такой угрозой, что снабженцы чрезмерно расслабятся и в будущем перестанут прежнюю пользу предприятию приносить в таких комфортных условиях. Но приятно, конечно, было, что этот мой проект так хорошо реализовался. И радость детям принесет, и новое направление у одного из самых серьезных московских заводов появилось.

Может, и неплохо вышло, что инновационные детские площадки делают на часовом производстве, где привыкли работники к аккуратности, само собой, учитывая специфику их основной деятельности. Будут эти площадки долго стоять без особых проблем, раз их такие специалисты изготавливали.

На полдороге предложил поменяться, чтобы замдиректора мог немножко отдохнуть. Тот уверенно мотнул головой и сказал:

– Не надо, что ж это за дорога-то, две с небольшим сотни километров, с такой устать невозможно. А вот если выпить там придется… Вы как, Павел, пьете?

– Практически нет, – честно сказал я, уже подозревая, что услышу дальше.

– Великолепно тогда. Если мне выпить придется, то на обратном пути уже тогда вы меня повезете.

На этом и поладили.

Наконец приехали к совхозу. Там нас ждали, конечно.

Дорога, как и ожидалось, чем дальше от Москвы, тем более ужасной становилась. Геннадий Борисович, чертыхаясь сквозь зубы, уверенно нас по колдобинам до правления довез. На крыльцо, едва наша «Волга» остановилась, тут же выскочили четверо человек: двое мужчин и две женщины. Из них только Заборских узнал, хотя всего раз его и видел, еще в прошлом году.

Но он мужик такой представительный. Невысокий, но плечи широченные, как у кузнеца. В общем, такого человека, даже в прошлом году один раз увидев, сразу не забудешь. Что-то, наверное, на уровне инстинктов есть, что помогает памяти работать. Тех, кого твое подсознание опасными считает, мозг старается запомнить на будущее.

Мы вышли из машины, радуясь тому, что дорога все еще подморожена. Ни о каком асфальте тут речи и не шло. Можно только представить, каково тут будет ехать и из машины выходить, ежели летом, к примеру, сильный дождь пройдет. Грунтовка тут разбитая, конечно, и может запросто в кисель превратиться. Завязнешь в этой грязи…

Мы пошли от машины к крыльцу правления. Все четверо местных руководителей нам навстречу пошли, начали здороваться и представляться. Нас помимо директора совхоза Сергей Николаевича Заборских, встретили главный зоотехник Дмитрий Андреевич, главный агроном Маргарита Васильевна и главбух Елена Алексеевна.

Предложили тут же пройти в правление, отведать, как говорится, что бог послал. Мол, вы из Москвы рано выехали, скорее всего, позавтракать, наверное, не успели. Сознались, что так оно и есть.

А там уже и блинов кто-то нажарил. И водочка стоит, и сальце нарезано с хлебушком, огурчики, ну и вся остальная сельская пастораль, как и ожидаешь, когда тебя кто-то из сельского начальства с уважением принимает.

За стол мы, конечно, с местным начальством сели, и еды тоже, само собой, отведали. Геннадий Борисович и водочки стопку хлопнул, как мы с ним и договорились. Больше пока все же не стал. Ясное дело, нам пока еще же вопросы решать. И хоть он и согласился с тем, что я беседу буду вести, конечно, ему нужно было знать основные моменты. Мы оба понимали, что вернувшись из этой поездки он сразу же к директору пойдет отчитываться о том, что люди Захарова планируют затеять в совхозе, что «Полет» теперь будет курировать.

Дальше я, когда мы немного признакомились, попросил директора совхоза рассказать о предприятии.

Он рассказывал, а я себе в блокнот основные факты помечал. Земли оказалось у совхоза одиннадцать тысяч гектаров. Я понятия не имею, много это или мало для среднего совхоза, но, в принципе, мне до этого и дела нету. Важно, что мы с этой землей сами будем делать.

Работников у совхоза было четыре сотни с небольшим. Иждивенцев, детей, пенсионеров и инвалидов, пять с половиной сотен.

Когда до техники дошло, тут же директор жаловаться начал, что техника старая, убитая. Я немедленно его заверил, что вопрос вполне решаемый, и он несколько приободрился.

Дальше выяснилось, что в растениеводстве совхоз строго выращиванием пшеницы все эти годы занимался. И немножко совсем картошкой.

Был еще коровник с тремя сотнями коров.

Тут же решил уточнить, сколько молока на корову в год выходит.

– Две тысячи восемьсот литров, – доложил председатель.

Кое-какие воспоминания о будущем у меня остались. Поэтому я помнил, что даже по нынешним временам две тысячи восемьсот – это не густо.

Действительно, правильно Геннадий Борисович ситуацию описывал. Совхоз явно из отстающих.

Было также два свинарника на четыре сотни свиней.

На этом директор и остановился. И тут уже я начал его вопросами пытать.

Глава 5

Городня, совхоз «Красный луч»

– А теплицы у вас имеются, Сергей Николаевич?

– Теплиц нет, к сожалению, – помотал головой он.

– А газ проложен для нужд как совхоза, так и жителей деревни?

– Нет, газ не проложен.

– А как близко газ вообще имеется?

– Километров двадцать – двадцать пять, кажется, не ближе, расположена ближайшая магистраль газовая, – доложил Сергей Николаевич.

Пометил себе и это тоже.

– А как у вас с медом? Делаете свой мед?

– В смысле, есть ли у нас совхозная пасека? Нет, пасеки у нас нет. Так, некоторые работники балуются у себя, держат по два – три улья, обычно не больше.

– Понятно. С овощами что у вас? Выращиваете овощи?

– Выращиваем понемногу, но это не наша основная специализация. Картошка в основном, то, что я уже говорил.

– Ясно…

Понял я, что работы тут непочатый край. Что же, не мне по этому поводу унывать. Что я тут хочу увидеть, я знаю, не зря же жил в двадцать первом веке.

– Ну что ж, давайте мы немножко по вашей территории поездим, посмотрим, что тут у вас и как, – предложил я.

Мы в свою машину еще и председателя посадили. Я ему свое место рядом с Геннадием Борисовичем уступил, а сам сел на заднее сиденье.

Сотрудников своих директор совхоза в Москвич свой погрузил, главный зоотехник всех повез. Снова порадовался тому, что погода сейчас такая, что дорога подморожена. Чую, летом мы тут вот так спокойно бы не попутешествовали. Застревали бы раз за разом, и нас бы трактором вытягивали.

Показали нам и где сельхозтехника у совхоза находится.

Грязный, обшарпанный техдвор вовсе не произвел на нас положительного впечатления. Тракторов много, но выглядят они откровенно неприглядно, а некоторые наполовину разобраны.

Не люблю я такое. Понимаю, что совхоз убыточный, но почему бы хоть техдвор в порядок не привести? Мусор-то можно убрать хотя бы, правильно?..

Мысль пришла в голову.

– А техникой у вас кто занимается? Главный механик должен быть, по идее?

– Приболел он у нас, – ответил директор с непроницаемым лицом, как он думал, но что-то я сразу же подумал о том, что там может быть за болезнь… В запое, небось. Либо побоялись из него выводить, либо вывели, но выглядит он так, что побоялись его нам предъявлять. Ладно, буду разбираться, что тут за кадр на этом месте сидит.

Но на неухоженный техдвор я злился, пока свинарники и коровники не посетил… Вот уж где страх божий! Как доярки и свинарки вообще тут работают? Или свинарки неправильное название? В будущем, конечно, назвали бы работницу «оператором свинарника». Но сейчас так точно не назовут.

Уточнил у директора. Все верно, свинарки… Есть также три свинаря.

По полям проехали, где озимые посажены. Тут, само собой, уже ничего менять нельзя. Надо будет в августе урожай собирать. Или в июле? Я без понятия, когда конкретно в Подмосковье это делают. Много что выяснил, когда доклад по сельскому хозяйству писал, но в такие мелочи не вдавался.

Спросил директора. Тот ответил, что в июле.

Мотались, мотались по полям.

Вдруг заметил, что слева прямо какая-то цепочка небольших озер видна. Спросил директора:

– А что это у вас там, Сергей Николаевич, за озера такие? Прямо одно на другом?

– А это торфоразработки шли. Ямы от них остались, так их потихоньку во время дождей водой залило. Толку никакого с этой земли, само собой, нету. Не осушать же теперь там все, чтобы сажать что-нибудь. Да и тем более там низменность. Попробуй еще осуши эту землю.

Ну а я скептицизма председателя не разделял. Больше всего доволен был, что озера эти рукотворные достаточно большую площадь занимали. И не маленькие такие были. От нескольких сотен квадратов и больше.

У меня сразу же по этому поводу мысли определенные появились. Это у них тут никаких идей нет, как озера использовать, потому что развели бесхозяйственность… А у меня с идеями полный порядок.

Часа три с половиной, в общем, ездили. Потом обратно в правление, подустав, приехали. Хотя нет, не в правление, в контору. Разъяснил мне директор, что правления у них и нет, специфика совхоза.

Смотрю, стол в порядок привели. И самое интересное, что от стопки блинов пар идет ощутимый. Кто-то их успел погреть прямо перед нашим приездом.

С этой точки зрения безукоризненно у них тут обслуживание высоких гостей из Москвы поставлено. Ну а что же им еще делать, если в убытках? Только что проверяющих умасливать по полной программе. Знакомая картина, ох, знакомая! И в двадцать первом веке то же самое будет… Размах только что будет отличаться.

Сели снова за стол. Ну, тут уже мое время пришло говорить. Про несчастливое настоящее директор уже все рассказал. Пришло время поведать местному руководству про счастливое будущее.

Но тут дверь скрипнула, и на пороге конторы еще один человек появился. Невысокий, худощавый, лет шестидесяти.

– Позвольте представить вам, Геннадий Борисович, Павел Тарасович, это наш секретарь парткома. Иван Денисович Нарышкин.

Мы с замдиректора «Полета» встали из-за стола, руки вновь пришедшему пожали.

– К начальству по партийной линии дернули с самого утра, совещание внеплановое, – извинился вновьприбывший, разведя руками.

– Ничего страшного, мы как раз собирались начинать обсуждение того, чем теперь тут заниматься будем. – успокоил я его.

Расселись снова по местам. Мы с Геннадием Борисовичем с одной стороны стола, парторг с боярской фамилией подсел к своим с другой.

– Значит так, Сергей Николаевич, товарищи, – сказал я, достав свой блокнот. – Мне Геннадий Борисович сказал, что планы больше с Министерства сельского хозяйства вам навязывать искусственно не будет. Все будет с «Полетом» согласовываться. Правильно я понимаю ситуацию?

– Да, все верно, – подтвердил директор совхоза.

– Прекрасно. Значит, будем теперь менять серьезно вашу специализацию. Как в июле урожай зерна соберете, часть земель будем нарезать для других целей. Перво-наперво, к тому времени мы уже должны газ вам сюда провести.

– Газ провести? – неверяще глядя на меня, переспросил Сергей Николаевич.

– Да, совершенно верно. Будем проводить газификацию вашего совхоза и всей деревни.

Газ нам пригодится и для того, чтобы заниматься модернизацией вашего хозяйства, так и для того, чтобы дополнительный уют для семей ваших работников обеспечить.

В хозяйственном плане газа нам будет надо много, потому что теплицы мы будем массово ставить. Теплица сейчас – первое дело для того, чтобы ваш колхоз из убытка вывести. Вы же видели, что в Москве весной и зимой нормальные овощи достать можно только на рынке по двойной цене? В магазинах гнили многовато, качество не ахти. Впрочем, по всей стране то же самое.

Так что поставим вам теплицы и будете овощами заниматься усиленно.

А часть теплиц у нас будет предназначена для выращивания цветов.

Чтобы на все праздники важные, от Нового года до восьмого марта, вы со временем пол-Москвы цветами могли завалить. Красивыми, свеженькими, не важно что мороз и минус двадцать. Чтобы люди ваши цветы с руками отрывали.

Так что да, сами понимаете, что газу нам много понадобится, чтобы все эти теплицы обеспечить.

Следующий момент – дорога. Дорогу к вам будем вести через музей. Знаете же, что он тут строится?

– Знаем, конечно, – подтвердил директор, и все закивали вслед за ним.

– Да, я по карте уже видел, мне Геннадий Борисович показывал, что так несколько километров до Москвы добавится. Но музей мы в любом случае будем хорошими дорогами оснащать, так что логично вытекает, что через него будете на Москву ехать.

Ну и по селу вашему тоже постараемся хорошую дорогу сделать. Может быть, вначале щебнем отсыплем, чтобы нормально можно было ездить, а в течение пары лет и по нему тоже асфальт положим.

Только тут уже, конечно, хотелось бы, чтобы на заработанные вашим совхозом деньги уже асфальт клали.

Дальше – пасека. Нам нужна хорошая современная пасека по самым лучшим стандартам, которые только имеются. Будем привлекать туда в качестве специалистов тех ваших работников, которые у себя дома пасеки поставили, хоть два – три улья. Опыт важен. Если уже лет десять человек этим занимается, то какой-то опыт приобрел, согласитесь со мной?

Сергей Николаевич вовсе не собирался со мной спорить, так что тут же закивал.

– Мед в Москве в любом количестве с руками оторвут. В особенности, если сахаром не баловаться.

Нет, конечно, и на сахаре сделанный возьмут. Но почему бы нам не производить продукт, про который вся Москва гудеть будет, что если из «Красного Луча» мед привезли, то это настоящий, самый что ни есть натуральный мед! На цветах, а не на сахаре! Чтобы все за ним гонялись и любую вменяемую цену готовы были за него отдать.

Под нужды пасеки часть пахотных земель уйдет. Надо будет тщательно над картами совхозных земель посидеть и покумекать, где у нас самые низкие по баллам урожайности земли. Их под медоносы и выделим. И пасека соответственно недалеко должна располагаться.

И продумать надо будет расположение еще с учетом розы ветров и рядом расположенных посевов. Чтоб не дай бог при обработке соседних полей никакая химия на медоносы не попала. А то угробим пчел в одночасье. Не то что меда не получим, еще и в убыток большой попадем…

Нам бы, кстати, – возникла у меня сразу еще идея, – потом небольшой цех поставить после того, как пасека заработает, и свою фирменную упаковку для этого меда придумать. Которая будет наш мед сильно отличать от других, чтобы уж точно никаких сомнений у потребителя не было. Давайте, может быть, упаковку для меда в виде матрешки делать. Будет тут еще и такой намек на наши русские традиции и корни.

Вроде бы я не видел ни у кого меда в матрешках. Что скажете, Геннадий Борисович, вам нигде не попадалось?

– Да нет, пожалуй. За медом в матрешках, наверное, надо в «Березку» идти, там смотреть.

– В «Березке» я тоже не видел, – покачал головой. – Так что, может быть, мы в этом плане первыми будем.

– А вы знаете, кстати, что наши матрешки сделаны на основе японских деревянных кукол? – неожиданно сказал парторг.

Я вспомнил те самые одноглазые куклы, что видел в Японии, и они действительно мне показались похожими на матрешек…

– Вот даже как? Не знал. – признался я.

– Мы в 1945 японцев давили в Маньчжурии, так много что от пленных узнали. – сообщил он.

Помолчал немного, чтобы вернуться к своим мыслям. Затем продолжил:

– Далее, Сергей Николаевич, ямы ваши от торфоразработок – это настоящий подарок. Мы там у вас будем карпа разводить. Рыба неприхотливая, методики по разведению давно разработаны, будете прямо живую рыбу на машинах в Москву отвозить. И там с колес, за час – полтора, москвичи всего вашего карпа и разберут.

Рыба костлявая, но, сами понимаете, и ей люди тоже не избалованы. Будут брать с удовольствием. А у вас эта ныне пропадающая без толку территория начнет прибыль хорошую приносить.

У меня, кстати, и рецепт один есть, как готовить карпа так, чтобы кости размягчались. Можно его в типографии будет распечатать и к каждой проданной рыбине продавать. Нечего людям костями давиться.

В общем так, Сергей Николаевич, Маргарита Васильевна, Дмитрий Андреевич, Елена Алексеевна, Иван Денисович, что я от вас жду. Делайте все расчеты по тем направлениям, что я очертил.

По газификации в частности, привлекайте специалистов, которые у вас в соседних хозяйствах газификацией занимались. Рисуйте с ними карту. Нужно видеть, откуда магистраль будет проложена, как именно у вас по вашей территории трубы рациональнее всего провести.

Определитесь, где теплицы поставите, чтобы туда обязательно магистраль бросить газовую.

По частному сектору вашему посмотрите, как лучше подвести. Опять же пусть специалисты подскажут, как там эффективнее будет все сделать.

Только, пожалуйста, никаких газовых труб, поверху которые идут. Да, я понимаю, что это намного дешевле, но выглядит это просто ужасно. Так что пусть в землю зарывают обязательно.

Не будем мы себе территорию портить этими торчащими трубами. Да и с точки зрения безопасности, мало ли какой пожар, тоже так гораздо спокойнее будет.

По пасеке прикиньте, сколько ульев сможете поставить. Есть ли у вас готовые помещения на зиму, чтобы пчелы не замерзли гарантированно. Если нет, то будем строить.

По карпу – какие объемы готовы осваивать в этом году, какие в следующем году.

Вы не стесняйтесь, что вы большей частью всех этих дел никогда раньше не занимались, и у вас информации мало. Думаю, связи у всех есть. Звоните, справки наводите. Кто-то же в соседних хозяйствах наверняка чем-то таким занимается. Узнавайте нюансы.

А я в Москве договорюсь, чтобы там собрали команду специалистов по всем этим направлениям.