Текст книги "На границе отчаяния"

На границе отчаяния
Северина Дар

Дизайнер обложки Северина Дар

Иллюстратор Северина Дар

Иллюстратор Midjourney Нейросеть

© Северина Дар, 2023

© Северина Дар, дизайн обложки, 2023

© Северина Дар, иллюстрации, 2023

© Midjourney Нейросеть, иллюстрации, 2023

ISBN 978-5-0059-8826-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Акт первый

 
Холодный ветер обдувает тело,
На небе тучи мрачным волокном висят,
В груди его кипело и смердело,
И сердца раны черти бередят.
 
 
Он молод так, красив и уязвим,
Сквозь пелену обид на грозовые тучи смотрит,
Остался здесь, по воле, он один,
Желание свое вот-вот исполнит.
 
 
В груди растет огромная дыра,
Так колет, обжигает и дурманит,
Не ищет он от этого добра,
Так дьявол жертв своих пытает.
 
 
И выхода, просвета никакого,
Лишь тьма и мрак заволокли его,
То началось с момента выпускного,
Росло легко, пронзало глубоко.
 
 
Слеза катилась молчаливо по щеке,
Смахнул небрежно он ее рукою,
Раздался крик внезапный вдалеке,
Накрыло тело ледяною пеленою.
 
 
Несло его куда-то в неизвестность,
Крутило, холодом пронзало до костей,
Наверно так и наступает зрелость,
Чем старше, тем чернее и больней.
 

 
Удар, второй, толчок и темнота,
Покой блаженною волной накрыла,
Вот только приходя в себя,
Опасным вихрем словно ядом закрутила.
 
 
Вставая на ноги с трудом,
Он растерялся на мгновенье,
Стоял под проливным дождем,
В предчувствие дурного озаренья.
 
 
Не знал он это место и не видел,
Здесь голые стволы обугленных деревьев,
А вдруг сам черт его похитил,
И сунул в огненную яму для злодеев.
 
 
– Эй, в этом месте есть живые?
Ответьте! Выход, где найти?
Земные твари, не живые,
Где повстречать вас на пути?
 
 
Но лес молчал угрюмой тенью,
И будто просыпался он,
Сверкая мрачным отраженьем,
Рос в ширь зловещий легион.
 
 
Пустился парень прочь скорее,
По выжженной тропе скользя,
Дыханье чувствовал злодея,
А может ветра голоса.
 
 
Едва споткнувшись, пал на землю,
От страха сжался, ожидая нападенья,
Поддавшись ярости и гневу,
Изверг из уст своих презренье.
 
 
Кричал он в голос полной грудью,
Но даже эха лес тот не вернул,
Царит здесь мрачное безлюдье,
Сам дьявол дверцу эту распахнул.
 

Акт второй

 
Устало веки закрывались,
Сон тяжким грузом наступал,
И с жизнью мысли уж прощались,
Жрец истины пред ним предстал.
 
 
Красивый, на него похожий,
Смотрел на юношу в упор,
По бледной растекался коже,
Рисунок мрачный, как декор.
 
 
Глаза чернущие не отводил,
Пронзая, обнажая ими душу,
И долго он молчал, не говорил,
Парнишку обжигая леденящей стужей.
 
 
– Да не молчи, скажи зачем пришел?
Забрать меня ты в дебри ада хочешь?
Так вот он я. Трофей ты свой нашел.
Ну что же голову мою морочишь!
 
 
– Умолкни смертный. Погаси свой пыл.
Не жрец я вовсе. И не умер ты.
А здесь сокрыт, чтоб душу облегчил,
От бед, обид и прочей дурноты.
 
 
– Так почему ты копия меня?
Что за загадка в этом кроется, скажи?
Ведь тайну эту от меня храня,
В ответ получишь лишь гроши.
 
 
Угрюмый образ недовольно покачнулся,
Извергнув металлический и громкий визг,
Тот до ушей вибрацией коснулся,
Перед глазами вспыхнув фейерком брызг.
 

 
Вскочил парнишка и помчался прочь,
Прячась средь обугленных стволов,
Ведь только сам себе он мог помочь,
Скрываясь средь деревьев от врагов.
 
 
Но в спину странник тот дышал,
Похожий на него, как отраженье,
И голос все зловещее звучал,
То было настоящее мученье.
 
 
– Ты вспомнить должен все, что пережил.
Простить себя и всех виновных тоже.
Чему отец всегда тебя учил,
Ведь только это здесь тебе поможет.
 
 
Но снова сук под ноги вдруг попал,
Скользнул парнишка и свалился тут же,
А голос громогласно ржал,
Затягивая в яму, да поглубже.
 
 
И вот все стихло наконец,
Настало долгожданное молчанье,
Но появился перед ним юнец,
Таким он в детстве был, само очарованье.
 

Акт третий

 
Смотрел он на себя ребенком,
И слёзы хлынули из глаз,
Молился он тогда иконкам,
За жизнь свою по-взрослому борясь.
 
 
А мальчик становился ближе,
И тоже плакал он навзрыд,
А слезы превращались в жижу,
Из детских страхов и обид.
 
 
Парнишка к мальчику прильнул,
Тот протянул свою ручонку,
И горечь разом всю сглотнул,
Вложил в ладонь его иконку.
 
 
– Ты должен их простить за все.
Обиды позабыть навеки.
И как великий Пикассо,
Смени цвета мрачных течений.
 

 
Парнишка взгляд не отрывал,
И слушал, головой кивая,
Все больше он осознавал,
И будто даже прозревая.
 
 
– Пусть было больно и печально.
Порою страх овладевал.
Но ведь всегда не идеально,
Родитель сына воспитал.
 
 
– Он бил меня порою плетью!
Никто меня не защищал!
Пред кем виновен я, ответьте?
За чьи грехи таким я стал?
 
 
– Прими себя таким, как есть ты.
Прости родных. Прости отца.
Сожги до тла мосты обиды,
Запомни радость сорванца.
 
 
Вдыхая грудью тяжкий воздух,
Подобно яду расползался он,
Но растворяясь запахом черемух,
Оставил в прошлом детский страшный сон.
 
 
Мальчишка, утирая слезы,
Вдруг улыбнулся пареньку,
И испарился, словно грезы,
Оставив в памяти приятного медку.
 

Акт четвертый

 
Застыло все вокруг опять,
А тучи все плотнее надвигались,
Зачем он здесь? Что ожидать?
Надежды в лучшее здесь разрушались.
 
 
И грянул гром, заставив содрогнуться,
И вспышка ярких молний озарила путь,
Помчался паренек, боясь и оглянуться,
Чтоб монстров этих дебрей не спугнуть.
 
 
Бежал он, утопая в бесконечных лужах,
Кричал, что было мочи, но голос вдруг пропал,
Видения все эти мучают и душат,
Парнишка понимал, что Дьявол с ним играл.
 
 
И спотыкаясь, падая, вставая,
Он тени видел пред собой,
Они вокруг него блуждая,
Вопили, разрывая тишину, наперебой.
 

 
И снова вспышки молний повторялись,
Касаясь до обугленных стволов,
А ноги чаще все сопротивлялись,
Сопровождая адской болью каждый из шагов.
 
 
Остановился парень на мгновенье,
Поднял свой взор на мрачный лес,
На горизонте появилось воплощенье,
То ли земное, то ли из самих небес.
 
 
И двигался огромный и массивный,
Не человек, но вроде и не зверь,
Рык он издал зловещий, агрессивный,
Как спрятаться от хищных глаз теперь.
 
 
А лев все ближе становился,
Принюхивался к жертве он своей.
В мгновенье вроде даже испарился,
Но нет, в прыжке летел он превращаясь в змей.
 
 
Парнишка, боль свою превозмогая,
Пустился прочь меж зарослей виляя,
И затхлый воздух жадно ртом глотая,
Все озирался о спасенье умоляя.
 

Акт пятый

 
Дорога мрачною тропою устилаясь,
Вела все дальше в пустоту тянув,
И горизонтом в неизвестность упираясь,
Все больше открывала тьмы безумств.
 
 
Парнишки ноги заплетаться стали,
Промокнув от дождя, промерз совсем,
А громы, молнии страшнее все звучали,
Когда закончится его побег и чем?
 
 
Споткнулся вновь и рухнул в яму,
Скользя по мокрой выжженой траве,
Кого на помощь звать, неужто маму?
И образ женщины возник вдруг в голове.
 
 
Очнулся паренек с трудом раздвинув веки,
И тьма кромешная накрыла его взор,
Он оказался в месте с

...

конец ознакомительного фрагмента