Читать книгу "Там, где рождается индивидуальность. Как мозг создает уникальность каждого человека"

В этот момент ощущение, что я говорю с самой собой в 20 лет, было просто ошеломляющим. Как вы, скорее всего, сами поймете, когда дочитаете книгу, я просто обожаю животных! Надеюсь, вы понимаете, что тут можно призвать меня к ответу, и думаете: «Стоп. Какова вероятность того, что двое случайных встречных окажутся большими любителями зверушек?» И вот это будет крайне разумным замечанием. Но я думаю, что я все-таки особенный любитель животных. Ну, скажем, я до сих пор хожу в контактные зоопарки, хотя моему ребенку уже 26, и торчу там до закрытия. Когда я была маленькой, я притащила домой утенка из зоомагазина, где его продавали на корм хищникам, просто потому что он был милашкой. Назвала его Квакерс и налила воду в тачку во дворе, чтобы ему было где плавать[64]64
  Не беспокойтесь: когда тачка стала Квакерсу мала, я нашла ему подходящий просторный дом с прудом во дворе.


[Закрыть]. Повзрослев, я стала печально знаменита тем, что постоянно нахожу потерявшихся или раненых животных, в том числе Хьюго, крошку-енота, которого я обнаружила в сточной канаве умирающего от жажды и растила в гараже, пока он не окреп достаточно, чтобы выпустить его. За свою жизнь я держала дома 20 разных видов животных, не меньше: начала я с рачков артемий и муравьиной фермы, к студенческим годам уже имела опыт общения с рыбами и ящерицами, а когда мне исполнилось 30, я, наконец, исполнила детскую мечту и купила себе скаковую лошадь, закончившую карьеру.

Так каковы же шансы? Согласно самой релевантной статистике, какую я смогла найти, верховой ездой в качестве хобби или спорта занимаются 4,6 миллиона американцев[65]65
  V E. Ellie et al., «U. S. Horseback Riders», Wonder, 2019, askwonder.com.


[Закрыть]. Так что шансы случайно встретить на улице человека, который увлекается верховой ездой, приблизительно 1: 71. Но, возможно, это не очень честная оценка, поскольку популярность конного спорта зависит от демографического слоя[66]66
  Увязнуть в статистике проще простого, но вскоре я выяснила, что Майя принадлежит к той же школе выездки, что и я, когда начинала, и что лошадь у нее той же породы, что и у меня. Правда, именно эта порода в нашей школе выездки особенно популярна.


[Закрыть].

А как же остальные семь пунктов? Любовь к музыке? Я играю на ударных, но как дилетант, однако моя дочь Жасмин в старших классах выступала в музыкальном театре. Походы? Безусловно. Живопись? Мне не хватает терпения, но моя мама, тетя, бабушка и прабабушка – знаменитые художницы, прямо-таки звезды. Путешествия? Конечно, но это очень распространенное увлечение среди тех, кому оно по средствам. А Mario Kart? Я играла в эту игру всего несколько раз, но всегда проигрывала; наверное, дело в том, что в качестве транспортного средства я всегда выбирала ванну. Меня ни разу не называли «классным шутом», однако, как можно догадаться по выбору транспортного средства в игре Mario Kart, особой серьезностью я не отличаюсь. Более того, мы с мужем – у нас с ним общее чувство юмора, достойное детсадовцев, – считаем себя настоящими гениями по части тупых шуток.

А вот что в Майином списке «интересных фактов» действительно странно, если вдуматься, – это ее заказ в Taco Bell. Нет, я вовсе не хочу сказать, что всегда ем там большой хрустящий ролл с пряной картошкой и гуакамоле[67]67
  Хотя мы с Андреа съели их немало после того, как Майя познакомила нас с этим понятием. Врать не буду, они очень вкусные.


[Закрыть] – это была бы и правда какая-то мистика. Но всякий, кто общался со мной, когда я была в возрасте Майи, знает, что закусочная Taco Bell была важной частью моей культуры. Поясню: меня огорошило не то, что мы обе любим Taco Bell[68]68
  Сеть Taco Bell занимает четвертое или пятое место среди сетей фаст-фуда в США в зависимости от того, учитывать ли места, где подают сэндвичи.


[Закрыть]. Дело в том, что я бы тоже, наверное, включила любимый заказ в Taco Bell в «список того, что нужно знать, чтобы понимать меня». Достаточно сказать, что читать электронное письмо от Майи, а затем смотреть слайд-шоу, которое сделали для меня ее родители, было незабываемым переживанием. Я знала, что она существует, – но смотреть, как на моем экране разворачивается картина жизни человека, получившегося из моей ДНК, – это совсем другое.

История рождения Майи началась тем летом, когда я поступила в магистратуру. Я решила стать донором яйцеклеток[69]69
  На случай, если вы не знаете, это женская версия донорства спермы, только вместо интересного журнальчика и романтического свидания с самим собой за закрытой дверью тебя месяц накачивают гормонами, а потом высасывают яйцеклетки прямо из яичников толстенной иглой. Развлечение так себе, но дело того стоило.


[Закрыть]. И горжусь этим решением, поскольку оно дало мне возможность помочь невероятно симпатичной паре, которой не удавалось зачать ребенка самостоятельно, и при этом получить немного денег на то, чтобы растить собственного ребенка, которому тогда было четыре года.

Вот тут моя личная история о наследственности и среде приобретает любопытный оборот. Что касается обмена впечатлениями о жизни, то мы с моей дочкой Жасмин необычайно близки: я родила себе лучшую подругу. Мы вместе выросли. Поскольку мне было всего 19 лет, когда она родилась, и потом я 12 лет была матерью-одиночкой, пока не встретила Андреа, у нас с Жасмин было общим буквально все. Мы иногда физически не расставались по нескольку месяцев подряд, пока она была еще малышкой. Когда мы с ней проходили процесс взросления, причем она обычно опережала меня на несколько шагов, многие замечали, как мы с ней похожи на девочек Гилмор из известного сериала о юной маме-одиночке и ее дочери[70]70
  «Девочки Гилмор» – один из лучших сериалов о семье и друзьях в истории человечества. Если вы его не видели, очень советую посмотреть.


[Закрыть]. Я и сама это вижу, с поправкой на то, что я совсем не такая крутая, как Лорелай, а Жасмин чуть менее зануда-отличница, чем Рори. Ах да, еще мы настоящие, а не героини сериала.

Мы с Жасмин, совсем как девочки Гилмор, разделяем множество «лайков» (тупые сериалы, зумба, ирландская кухня, хип-хоп 1990-х – это навскидку) и «дизлайков» (все хоть сколько-нибудь страшное, медленные водители, артхаусные кинофильмы[71]71
  Хотя в этой области мы обе растем над собой под влиянием Андреа.


[Закрыть] и когда затекают ноги – и это только начало списка), однако темперамент у нас совершенно разный. Жасмин хладнокровная (когда не за рулем), а я нет. Она мыслит глубоко и внимательно, а я – быстро, спонтанно и порывисто. Когда она была маленькой, мне ни разу не приходило в голову, что Жасмин якобы моя копия. Я всегда думала: мы отличная команда.

Майя же обладает темпераментом, который похож на мой просто до безобразия. Даже если закрыть глаза на количество восклицательных знаков в ее письме, которые выдавали ее с головой, большинство ее фотографий так или иначе указывают на общие черты наших характеров. Мы обе явно находимся очень высоко на шкале экстраверсии – я бы сказала, что мы «душа компании», но современные подростки предпочитают слово «экстраверт». Достаточно сказать, что ни я, ни она не умеем сливаться с местностью. Позавчера Майя прислала мне фото, как она рассекает в компании Пеппер, своей ручной бородатой ящерицы, сидящей в гигантском розовом рюкзаке с прозрачными вставками, который Майя купила, чтобы брать Пеппер с собой на поиски приключений. Супер-мега-круто!

Что же говорит мое сходство и различие с этими двумя чудесными девушками, с которыми у меня еще и половина общих генов, о том, какую роль играют в формировании нашего мозга генетика и среда? На следующих страницах я опишу, как именно влияют на устройство нашего мозга наследственность и среда по отдельности и как они взаимодействуют. В части I я сосредоточусь на биологических особенностях. Однако, как вы вскоре узнаете, среда влияет даже на мельчайшие аспекты нашей биологии. Когда это будет уместно, я расскажу о наследуемости разных черт или о проценте вариабельности, которая, по оценкам, объясняется влиянием генетики, в частности на основании исследований близнецов. Затем, когда мы перейдем к части II, мы обратимся к тому, какие задачи мы поручаем мозгу, и к тому, как жизненный опыт и биология совместно формируют наш подход к их решению. Несомненно, в процессе вы задумаетесь, как так получилось, что вы занимаете нынешнее «пространство различий», а я постараюсь снабдить вас соответствующими подсказками. Но прежде чем мы отправимся в путь, я бы добавила еще несколько слов о том, чего вам стоит и чего не стоит ожидать от следующих страниц.

Наверное, вы думаете, что это книга о вас?

Сейчас самое время указать мне на очевидное – на то, что я так и не сказала вам ничего конкретного о том, как устроен ваш мозг. Но вы по-прежнему со мной, а это, надеюсь, говорит о том, что я по крайней мере заставила вас задуматься об этом. На следующих страницах я планирую снабдить вас основными понятиями нейрофизиологии вашей личности: они описывают и различия между биологическим устройством мозга у разных людей (часть I), и то, как исполняемая мозгом работа дает нам возможность провести исследования, чтобы выявить различия между нами (часть II). Разумеется, чтобы впихнуть в одну книгу все то, что я узнала за 20 с лишним лет, и при этом не сломать вам мозг, как на экзамене «Знания», мне пришлось не раз принимать трудные решения о том, о чем следует написать, а что можно и опустить.

Решения о том, что включить, я принимала в основном по поводу тех аспектов устройства мозга, которые легче всего подвергнуть обратной инженерии. В результате мы часто будем говорить о характеристиках вроде праворукости и леворукости или особенностей характера – того, что вы о себе уже знаете и что можно измерить при помощи тестов, которые вы найдете в книге. Но не забывайте: как только вам захочется больше узнать о том, как работает ваш мозг, сразу загляните в раздел Research на моем сайте chantelprat.com. Там вы найдете много ссылок на разные игры для мозга, в которые можно поиграть, чтобы получить более точные оценки особенностей устройства вашего мозга в тех случаях, когда это зависит от времени выполнения заданий.

Кроме того, я при любой возможности рассказываю о тех вопросах, которые досконально изучены с разных сторон и подтверждены разными методами, давшими один и тот же результат. К сожалению, для исследований индивидуальных различий в нейронауке это скорее исключение, чем правило. Многие эксперименты, которые я описываю, проведены в последние пять лет. Постарайтесь не забывать об этом, когда будете читать. Это новая область, и сразу за передовой линией исследований лежит самая настоящая неизведанная земля. Думаю, еще через пять лет наши знания заметно изменятся. По крайней мере, надеюсь, что так и будет, поскольку мы еще так много не знаем! Учитывая, чем занимаются исследователи мозга, я ставлю себе цель не дать вам ответы на все вопросы, а снабдить инструментами, которые позволят вам всесторонне обдумать все то, что мы понимаем и не понимаем в устройстве мозга у разных людей.

О чем я точно не буду рассказывать в книге, так это о том, какие свойства делают один мозг лучше или хуже другого, хотя вопрос серьезный. Просто мне кажется, это полная чушь, хотя я родилась до эпохи «Каждый мозг достоин награды». Как показывают эксперименты с таксистами, на самом деле надо думать о совпадении мозга и среды и решать, насколько хорошо они друг другу подходят, а не говорить, что будто бы та или иная структурная особенность мозга абсолютно «хороша».

По тем же причинам я не собираюсь тратить много времени на советы, как изменить свой мозг. Я всей душой за личностный рост, однако убеждена, что многим из нас пошло бы на пользу, если бы мы могли сделать паузу, чтобы понять и даже, посмею сказать, принять устройство собственного мозга. У него есть веские причины делать все так, а не иначе, даже если он тем самым доводит нас до истерики (в буквальном или переносном смысле). Разумеется, я поговорю с вами о разного рода опыте, который сделал вас такими, какие вы есть, и раз-другой поделюсь мелкими полезными советами, позволяющими справляться с тем, с чем нам всем не помешала бы помощь, скажем, противодействовать влиянию хронического стресса на мозг. Надеюсь, что в конце концов ваши представления о «хорошем» и даже «нормальном» расширятся и приобретут новые измерения в пространстве наших различий.

Еще я не стану говорить с вами о различиях между группами – в том числе о различии между мозгом мужчины и женщины. Это ведь не более чем способ перейти от «безразмерного» подхода к подходу «этот размер подходит всем в такой-то и такой-то выборке». Так ничем не лучше и даже гораздо хуже, если делать это недостаточно вдумчиво, поскольку «женственность» и «мужественность» и тому подобные понятия очень прочно вплетены во взаимодействие наследственности и среды. В частности, с момента рождения ребенка окружающие обращаются к нему разными словами в зависимости от того, мальчик это или девочка[72]72
  Jeffrey Z. Rubin, Frank J. Provenzano, and Zella Luria, «The Eye of the Beholder: Parents’ Views on Sex of Newborns», American Journal of Orthopsychiatry 44, № 4 (1974): 512. И в дополнение работа, выпущенная через 20 лет: Katherine Hildebrandt Karraker, Dena Ann Vogel, and Margaret Ann Lake, «Parents’ Gender-Stereotyped Perceptions of Newborns: The Eye of the Beholder Revisited», Sex Roles 33, № 9 (1995): 687–701.


[Закрыть]. Биология ребенка с первых секунд жизни влияет на его опыт в зависимости от того, чего ожидают от него другие люди.

Даже если вы можете отделить наследственность от среды, когда речь идет о различиях между полами, то те различия между мужским и женским мозгом, о которых упоминают чаще всего (например, что у женщин мозг симметричнее, чем у мужчин), не находят систематического подтверждения в научной литературе. Если вы спросите меня, что это значит, отвечу, что все очень просто: какая бы особенность мозга ни заинтересовала ученых, всегда оказывается, что у разных людей все по-разному, и точка. А чтобы решить, различаются ли группы между собой (скажем, мужчины и женщины), нужно задействовать статистику и показать, что различия внутри выборки меньше, чем различия между выборками. Это зависит, причем сильно, от того, сколько людей в выборке и насколько они репрезентативны. Как вы, должно быть, уже заподозрили, я не из любителей распределять людей по выборкам, – вот и не будем туда соваться.

Наконец, два слова о том, как я решила излагать в этой книге научные данные и рассказывать об ученых, которые за них отвечают. Надеюсь, я уже убедила вас, что мозг устроен очень сложно, а следовательно, труд исследователя мозга крайне тяжек. Я считаю, что люди, которые проводят эти исследования, изо всех сил стараются решать исключительно сложные задачи, и это достойно уважения само по себе. В результате я решила по возможности не приводить почетных титулов и не упоминать университеты, где работают эти ученые. Отчасти у этого есть практическая причина: не всегда легко определить, обладал ли автор научной статьи высокой академической степенью на момент ее написания или же он проделал эти поразительные исследования, когда еще был студентом. Мне бы не хотелось ошибиться, но еще сильнее мне не хотелось бы, чтобы вы думали, будто, если у автора научной статьи нет докторской степени, то статья не заслуживает доверия[73]73
  Если вы считаете, будто нужно иметь докторскую степень, чтобы публиковать влиятельные статьи, отмечу, что часть магистерской диссертации моей дочери Жасмин была напечатана в Science, самом престижном научном журнале в истории. Мои статьи там еще не выходили, хотя я стараюсь не покладая рук!


[Закрыть]. По той же причине я не буду сообщать вам, что автор такой-то и такой-то работы – из Лиги плюща[74]74
  Лига плюща – ассоциация восьми самых престижных частных университетов (Брауновский, Гарвардский, Йельский, Колумбийский, Корнеллский, Пенсильванский, Принстонский и Дартмуртский колледж). – Прим. изд.


[Закрыть] (или нет). По-моему, это неважно, если не имеет прямого отношения к делу. Почти все исследования, о которых пойдет речь, прошли рецензирование. Конечно, это не значит, что они безупречны, зато значит, что другие ученые с соответствующими профессиональными знаниями согласились, что научная основа статей достоверна. К тому же большинство исследований проведены группами ученых, и хотя каждый в группе внес свой вклад, думаю, вам будет очень скучно читать целый абзац фамилий каждый раз, когда я описываю какое-нибудь исследование. Поэтому я приняла решение: пусть вся слава достанется первому автору статьи, который к тому же, как принято в научном сообществе, больше всего занимался собственно составлением текста. Некоторые авторы предпочитают ссылаться на самого маститого или самого знаменитого ученого в группе, но я хочу, чтобы мои методы признания заслуг были предельно прозрачными.

Иногда я упоминаю разные подробности, скажем, сколько испытуемых участвовало в исследовании. Это действительно важно. При прочих равных условиях, чем больше участников исследования, тем выше вероятность, что его результаты выдержат проверку временем. Кстати, о прочих равных условиях: хотя я была бы счастлива указывать, насколько репрезентативны были изучаемые выборки, у меня редко будет возможность сообщить о каких-либо демографических параметрах помимо возраста и пола. Скорее всего, я вообще не буду останавливаться на характеристиках испытуемых, кроме тех случаев, когда налицо какой-нибудь вопиющий перекос (скажем, исследование охватывало только мужчин без каких-то веских на то оснований). Тем не менее в этой области, очевидно, моей науке предстоит еще совершенствоваться.

Итак, мы заложили основу для того, чтобы стать ответственными потребителями данных нейронауки. Ну что ж, засучим рукава и приступим к изучению вашего мозга. Как сказала психолог и писательница Брене Браун: «Трудно ненавидеть тех, кто близко. Подбирайтесь к людям поближе»[75]75
  Brene Brown, «Braving the Wilderness: The Quest for True Belonging and the Courage to Stand Alone» (Random House, 2017). Это одна из моих любимых книг на все времена, она очень сильно повлияла на меня.


[Закрыть]. И я невольно задаюсь вот каким вопросом: если я проведу вас близко-близко к тому месту, где все мы одинаковые – розовощекие и с милыми складочками, – поможет ли это вам понять тонкости своего устройства и тонкости устройства тех, кто от вас отличается? Дело в том, что я сотни раз говорила о своих исследованиях с друзьями, родными и незнакомцами, и во всех этих беседах прослеживались две темы: во-первых, почти все интересуются нейронаукой именно потому, что она позволяет заглянуть в собственную голову. Фразы типа «Я для такого не приспособлен» – это и есть представления непрофессионала о том, что устройство мозга делает вас вами. А во-вторых, многие из нас чувствуют себя немного странненькими. Вы себе не представляете, сколько раз я слышала от совершенно незнакомых людей, только что узнавших, кем я работаю: «Уж о моем-то мозге вы могли бы написать целую книгу!» Оказывается, они были правы.

Часть I
Устройство мозга
Как различия в устройстве мозга влияют на то,
что вы думаете, чувствуете и делаете

Автобусные поездки – чудесный повод потренировать воображение. По пути на работу и с работы мысли витают где-то далеко-далеко и нередко уносят меня за пределы физического окружения. Они подобны снам, которые я вижу по ночам: их содержание может быть и совершенно фантастическим (Джейсон Момоа подносит мне коктейль с бумажным зонтиком, и я прямо-таки чувствую теплые лучи солнца на лице), и уныло-рутинным (не забыть написать имейл тому-то и тому-то про то-то и то-то), и кошмарным (кто-то хватается за руль автобуса и резко выворачивает его, мы вот-вот врежемся в ограждения моста и рухнем в реку). В каждом из этих сценариев содержание моих осознанных мыслей, так сказать, моя ментальная реальность, имеет очень мало отношения к физической реальности, где пребывает мое тело.

Хотя я довольно долго изучала в лаборатории нейробиологическую основу блуждающих мыслей, мне отнюдь не сразу удалось осознать, к каким последствиям в реальном мире приводит эта способность «отпустить тормоза» и отправить разум в вольное плавание, обрубив контакт с реальностью. Когда до меня наконец дошло, что же это значит, я как раз ехала в автобусе. По дороге на работу я вдруг поймала себя на том, что мысленно репетирую встречу с одним моим студентом, которая, как я опасалась, могла пройти не лучшим образом. Студент был отстающим, и я хотела понять, в чем дело, чтобы придумать, как ему лучше всего помочь. Мысленно я пробовала разные подходы к обсуждению проблемы, надеясь найти способ «подобраться поближе», который был бы воспринят как забота, а не как критика.

Примерно на третьем мысленном повторе этой «мотивационной речи» я вдруг заметила, с каким выражением смотрит на меня женщина напротив. Ее рассеянный взгляд подсказал мне, что то, что она сейчас видит, едва ли имеет отношение к нашей общей окружающей обстановке. Мысли о предстоящем разговоре тут же развеялись, и я увлеклась своим открытием: хотя наши тела находились более или менее в одном и том же месте на земной поверхности в одно и то же время, наши мысли пустились в совершенно разные путешествия. Я попыталась представить себе, о чем она думает, и утешалась, что мои тревоги, которые всего несколько секунд назад были для меня центром мироздания, ей совершенно неведомы.

Мы словно бы ехали в автобусе с огромными пузырями на головах. На внутренней поверхности наших пузырей шел закрытый показ нашего личного реалити-шоу. Естественно, в своем пузыре я была звездой и играла роль полного благих намерений научного руководителя, правда, иногда излишне строгого. В ее пузыре я была, самое большее, зрительницей, занимавшей место в автобусе напротив исполнительницы главной роли. Украдкой оглядевшись, я осознала, что этот момент был частью другой сцены в другом сценарии для каждого из пассажиров. Когда я поняла, насколько автономен внутренний опыт каждого из нас, меня переполнило то же чувство, какое бывает, когда смотришь в звездное небо и удивляешься, насколько мал человек и насколько велико мироздание. Это ощущение собственной незначительности напомнило мне, какая гигантская пропасть лежит между моей реальностью и реальностью как таковой.

Надеюсь, если изучение собственной нейробиологии оставит в вас какой-то след, это будет следующее соображение: вы в своей реальности не актер и не пассивный зритель. Вы ее творец. Более того, если бы нужно было определить ваше сознание как фильм, который показывают внутри вашего пузыря, то ваш мозг был бы и проектором, и режиссером, и съемочной группой, и зрителями – всем сразу! Хотя мое озарение касалось в основном фантастических миров, создаваемых блуждающими мыслями, в части I этой книги я описываю, как мозг разных людей создает разные сюжетные линии, даже если исходят они из одной и той же «базовой истины».

В этой части я расскажу о некоторых биологических особенностях, которые определяют, как ваш мозг создает и разрабатывает сюжеты, которые вы воспринимаете как свою личную реальность. Сначала, в главе 1 «Однобокость», мы поговорим о том, как два полушария каждого мозга создают немного разные истории о том, что происходит в мире и как это внутреннее разделение может сказываться на различиях между людьми. Если вы левша, что это говорит о том, как видят окружающую действительность две половины вашего мозга? В этой главе я расскажу всю правду, которая стоит за распространенными мифами о том, что это такое – быть «левополушарным» или «правополушарным» мыслителем. Затем мы перейдем к главе 2 «Коктейль» и узнаем, какие роли играют ингредиенты нашего коктейля для нейронов в коммуникационной системе мозга. Если вы хотите узнать, что общего у экстраверсии с чашкой кофе или чая, эта глава будет вам интересна. Наконец, в главе 3 «Синхронизация» мы разберем, как ваш мозг задействует нейронные ритмы, чтобы координировать весь хор сигналов, который ежесекундно звучит в вашей голове. Как вы узнаете, в каких-то из этих хоров особенно много басов. В этой главе – последней, где речь идет об устройстве мозга, – я опишу, как нейронные ритмы, которые предпочитает именно ваш мозг, влияют на то, как он выбирает образцы для исследования во внешнем мире и создает свои сюжеты, соединяя точки.

В совокупности из этих глав вы узнаете много важного и удивительного о том, как ваш мозг рассказывает историю о вас. Ведь, как пишет Брайан Левин в статье об автобиографической памяти и о личности, «хороший рассказчик сплетает сцену, актеров, экспозицию, сюжетную линию и следствия в один изысканный узор»[76]76
  Brian Levine, «Autobiographical Memory and the Self in Time: Brain Lesion Effects, Functional Neuroanatomy, and Lifespan Development», Brain and Cognition 55, № 1 (2004): 54–68.


[Закрыть]. А ваш мозг – хороший рассказчик, и еще какой. Цель первой части книги – снабдить вас кое-какими сведениями о том, как устройство вашего мозга формирует его манеру рассказывать истории.