Текст книги "Алгоритм любви"
![](/books_files/covers/thumbs_240/algoritm-lyubvi-21327.jpg)
Автор книги: Ширли Джамп
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Ширли Джамп
Алгоритм любви
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Кэлли Филлипс отступила на шаг, чтобы удостовериться, насколько ей удалась композиция свадебного букета, в который секунду назад она внесла последний выразительный штрих. Она не верила в счастливые финалы любовных историй, однако не сомневалась в значимости своей эстетической миссии в судьбах влюбленных, отважившихся на отчаянный поступок клятвенного бракосочетания у алтаря.
Любуясь своим недолговечным творением, Кэлли тронула пальцами тугие зеленые стебли растений и упругие язычки тянущихся ввысь декоративных листьев, призванных символизировать надежду. Надежду, сопутствующую истинной любви.
К услугам салона «Белль Марьяж» прибегали клиенты, которым мечталось о сказке в первый день новой жизни. И Кэлли со своими коллегами созидала для них поднебесное волшебство.
В ведении Кэлли Филлипс состояла самая хрупкая и своенравная материя – живые цветы, которые, в отличие от прочей декоративной безделицы, обладают душой. Цветы даже имеют собственный деликатный голос, в чем флористу непозволительно усомниться, поскольку он обязан вступать с ними в своеобразный диалог; иногда они исподволь диктуют свое и не терпят, если их голос игнорируется.
Кэлли ласкала взглядом стройные и бесстрастные белые розы. В каком бы окружении они ни находились, розы всегда доминируют, однако не отказываются изысканно сочетаться и с некоторыми другими цветами, ансамбли с которыми возводят их роскошную красоту к высотам совершенства. На сей раз Кэлли составила им партию с пастельными фрезиями, к ним у художницы была личная привязанность, поскольку эти ароматные цветы знаменуют бесстрашие и настойчивость.
– О боже! Все, за что ты берешься, становится чудом, дорогая! – восторженно воскликнула владелица салона, Белль Маккензи. – Очередной шедевр от Кэлли. Заказчики придут в экстаз, когда увидят это.
– Главное, чтобы невеста была довольна, – сдержанно отозвалась Кэлли, которая, невзирая на мастерство и опыт, неизменно волновалась о том, как будет принята очередная ее работа главными виновниками торжества – женихом и невестой.
– Ты невероятна, Кэлли! – продолжала восторгаться Белль Маккензи, как всегда, безупречная, в элегантной юбке и алом свитере, подчеркивавшем серебристую седину ее густых волос, которую красивая женщина после пятидесяти не считала нужным скрывать под слоями краски. – Как ты додумалась сочетать розы с фрезиями? Если бы не очевидный изумительный результат, я бы сказала, что сама идея абсурдна. Слишком уж они разнохарактерные. Насколько трогательно смотрятся эти желтенькие сердцевинки! Они как звездочки. А сами лепестки точно сахарные. Эти рыхлые желобки и кремовые тычинки словно сдобрены сахарной пудрой. Я представила полураспустившиеся фрезии в сочетании с белоснежными розовыми бутонами, как если бы одни стояли на страже юной красоты других.
Белль замолчала и, затаив дыхание, подступила к букету. Она обошла его со всех сторон и, одобрительно покачав головой, посмотрела на свою молодую флористку.
Пространство студии было напоено дурманящим ароматом гордых огненно-рыжих тюльпанов, драматически пурпурных калл, кичливых пунцовых лилий и царственных роз всех оттенков. Этот аромат причудливо сочетался с еле уловимыми изысканными запахами, исходящими от малоприметных и незатейливых цветов, нежных и ранимых, судьба которых в том, чтобы составить неповторимое окружение для дивных и востребованных собратьев.
– Я думала о невесте, – тихо и вдумчиво проговорила Кэлли. – Бекки, она ведь такая… чуткая и трепетная, но в то же время сильная и эксцентричная женщина. А потом, я уверена, что именно это сочетание оттенков и фактур как нельзя лучше подойдет к ее подвенечному платью.
– А эти броские тюльпаны, каллы и лилии? Они, как я понимаю, для свадебной вечеринки молодых? Очень смело и неожиданно, должна признать. Не знаю, как тебе это удается. Выбор цветов шокирует, но исполнение безукоризненно. Никогда не жалела о том, что наняла тебя. Кто еще так понимает наших заказчиков! Ты читаешь людей, как открытую книгу, – патетически произнесла женщина.
Белль Маккензи взяла под крыло Кэлли Филлипс три года назад. Она разглядела большой талант в крохотном бутончике и позволила ему раскрыться. Белль сама на первых порах была наставницей Кэлли. Она преподавала ей каноны мастерства, оплачивала ее обучение тонкостям современной флористики, воодушевляла на смелые эксперименты, а когда убедилась, что перспективы огромны, отступила, предоставив молодому дарованию идти своим особым путем.
– Я совсем не проницательна, нет, – покачала головой Кэлли. – Просто для меня невеста – главный цветок в букете, к ней-то я и подбираю все прочие. Такова моя профессиональная философия. И эта работа для меня не способ самовыразиться, а возможность с помощью флористических символов на короткий миг сделать явным сокровенное в любовных историях новобрачных.
Белль Маккензи начинала с малого, затем, привлекая талантливых молодых людей, которые под ее покровительством становились профессионалами, постепенно расширяла дело, благодаря чему салон прославился в округе.
«Белль Марьяж» – сообщество близких друзей. Для Кэлли Филлипс он стал еще и магическим кругом, каким она могла защититься от пугающего непостоянства действительности, поскольку девушка была чувствительна, как мимоза, беззащитна, как ландыш, тиха, как маргаритка.
В повседневной жизни собеседниками Кэлли были ароматные создания. Она не ставила гордую каллу в один букет с иными цветами, предварительно не понаблюдав за той и не выслушав авторитетное мнение розы о предпочтительном сообществе. Она вызывала цветы на откровенность, надеясь заставить их свидетельствовать во весь голос о безыскусности и непосредственности самого великого и непостижимого из чувств.
Кэлли вдохновляли сияющие счастливым предвкушением глаза невест, которые ждали сказки. Она с азартом и трепетом подходила к своей работе, однако даже не помышляла о том, что однажды возьмется создавать собственную цветочную диадему из белоснежных лилий или букет из кремовых роз.
По некой прихоти небес когда-то в жизни Кэлли был миг, приведший ее к алтарным подступам, но произнесенные клятвы так и не стали былью.
– Мы отличная команда, – вывел ее из задумчивости голос Белль Маккензи. – Не так ли, дорогая?
– Даже те, которые навсегда останутся на темной стороне Луны, – грустно пошутила Кэлли.
– Ну, то, что ты с Луны, нам всем давно известно. Однако я не думаю, что твое положение столь безнадежно, – в стремлении развеять хандру подчиненной живо возразила хозяйка салона. – Луна, как и Земля, круглая, продолжай движение – и однажды очутишься у алтаря, если именно его ты именуешь светлой стороной. Моя работница не должна мыслить категориями обреченности… Впрочем, любовь и брак подчас становятся сродни жестокой каре. Как знать… Увы, не все зависит от нас.
Сама Белль Маккензи выходила замуж несколько раз, все прочие сотрудницы «отличной команды» либо уже были в браке, либо стояли у последнего рубежа к нему. Кэлли же оставалось наблюдать их легкое житейское отношение к влюбленности, любви и семейному союзу.
В годы своей беззаботной юности Кэлли и не задумывалась о темной стороне вопроса. В ее тогдашних представлениях супружество было уделом каждого.
Однако со временем Кэлли стала придерживаться несколько отличной точки зрения. Она пришла к печальному выводу о том, что некоторые люди – к ним она причисляла и себя – не созданы для утешения в супружеской любви. Их жребий – повергнутые мечты, потери и разочарования и неугасимая сердечная боль любви, не меркнущей с годами, к тому, кто не оправдал возложенных на него надежд.
Порой Кэлли казалось, что кое-кто отождествляет любовь с роскошными букетами и сентиментальными открытками, приложенными к ним. Такая любовь Кэлли не прельщала. Она не верила в атрибуты и символы, была чужда формализма в проявлении чувств. Оттого и страдала, когда ее смутные душевные порывы оставались безответными.
– Белль, я искренне считаю, что не все созданы для брака. Думаю, это просто не для меня. Поверьте, я не лукавлю, – тихо поделилась своейубежденностью Кэлли.
Цветочница склонилась над рабочий столом, грациозно отмотала пунцовую атласную ленту, отмерила длину и рассекла ленту по косой – этим отрезком она облекла стройные перекрещенныеножки цветов и переплела ленту иксом, затем еще раз с противоположной стороны, как тесемочки балетных туфель, а у самого оснований завязала красивый бант. Проделала она все это удивительно быстро, ловко, безошибочно. Белль неотрывноследила, резюмировав увиденное словами.
– Вот что значит опыт. Сделаешь дважды – лучше, чем впервые, трижды – очаровательно, четвертый раз – безупречно, в пятый волшебно… А в который по счету раз ты это делаешь, милая?
– Я не считаю, Белль, – кротко отозвалась Кэлли.
– Знаешь, я была уверена, что каждый мойочередной брак сложится лучше предыдущего – доверительно сообщила ей хозяйка и рассмеялась – Может, стоит еще попробовать?
Кэлли удивилась такому легкомыслию, Белль овдовела менее года назад.
– Я бы просто не рискнула выходить замужстолько раз, – сказала девушка и взгрустнула.
– А я знаю, что тебе необходимо сделать, чтобы избавиться от этой хандры, Кэлли. Нужно отпраздновать! – энергично объявила Белль.
– Что именно?
– Будем праздновать нашу свободу, в моем случае – освобождение. Пусть тебя это не шокирует. Я любила своего покойного супруга, ты это знаешь. Но факт есть факт. Я вновь свободна. Однако же надеюсь, такое состояние не продлится долго. А чтобы со свободой распроститься, следует ею насладиться вдоволь. Потом не жалко будет отказаться от нее. Ты согласна, Кэлли?
– Но у меня и намерения такого нет.
– А у меня есть естественная человеческая потребность опять найти себе одного из множества. Все, что красивой женщине нужно уметь, – это смело положить глаз на того единственного. Потом все само завертится. Оглянуться не успеешь, ты – жена. Если остановишься и задумаешься, все, пиши пропало. В таких делах много думать вредно.
– Нет, Белль… я не могу так. А главное, не понимаю, для чего мне это. Я счастлива, когда работаю с цветами. Сомневаюсь, что еще что-то сможет подарить мне такое блаженство и чувство внутреннего равновесия. А числиться влюбленной, нервничать в ожиданиях звонка, переживать из-за элементарного недопонимания, различий в характерах и темпераментах… Нет, увольте, – упрямо проговорила Кэлли, убирая с рабочего стола обрезанные концы стеблей.
Белль озадаченно смотрела на нее, потом не выдержала и сказала:
– Говоришь как старушка. Имей в виду, Кэлли, цветы не согреют твою постель.
– У меня есть плед с электроподогревом. Кэлли встала из-за стола, взяла свое последнее творение и отнесла его на консоль, положив рядом с остальными.
– Прежде, чем ты заберешься под свой плед с электроподогревом, могу я попросить тебя сходить к О'Мелли этим вечером и передать приглашения, которые мы сделали на свадьбу его дочери? В первый раз наборщики переврали имя жениха. Хорошо, что ошибку вовремя заметили, иначе убытков бы не миновать…
– Вы, Белль, все не оставляете своих попыток разнообразить мою общественную жизнь.
– Что ж в том дурного, Кэлли?
Одра Грин, бухгалтер «Белль Марьяж», поздоровалась с обеими женщинами, вышедшими в приемную свадебного салона.
– Что на сей раз, замышляешь, Белль? – задорно спросила она начальницу. – Узнаю эту лукавую смешинку в твоих глазах!
– Да вот, подумываю, как бы Кэлли свести с мистером Совершенство.
– Неужели такой существует? – искренне удивилась смешливая Одра Грин.
– Да, стоит, ждет ее на пересечении переулка Грез и проспекта Несбыточности.
– В компании с пасхальным кроликом Банни и Санта-Клаусом, – заметила Кэлли, принимая стопку пригласительных открыток для мистера О'Мелли.
– Единственный, кто у нас сейчас на примете, так это ожидающий выполнения заказа О'Мелли, – объявила Белль Маккензи. – К нему-то Кэлли и направляется.
– Сама справишься или нужна группа поддержки? – поинтересовалась Одра.
– Спасибо за предложение, но уверена, что справлюсь сама. Принимая во внимание все напутствия, Белль, иного и быть, не может.
– А если мистер Совершенство действительно поджидает тебя в проулке? – притворно строго спросила Белль Маккензи.
– Если, – скептически повторила ключевое слово девушка, – если… Тогда вы первая об этом и узнаете.
В руках Кэлли держала картонную коробку, наполненную серебристыми конвертами с приглашениями на праздничный пир, которым в скором времени суждено разлететься по свету, извещая о судьбоносном решении двух молодых сердец.
Джаред Таунсенд верил в пользу проб, проверок и испытаний. Все должно подвергаться обследованию, никакой умозрительный довод не следует с ходу принимать на веру, факт должен быть доказан.
Любая абстрактная концепция разлагалась им на сумму реалистических обстоятельств и подвергалась тщательной критике. Он был убежден, что поэзию можно ценить лишь за изящество форм, но не воздвигать на ее идеях свою жизнь. Лишенная поэтики статистика, снабженная беспристрастностью математических методов, в большей степени способствует выбору верного пути, нежели своевольная интуиция и капризное вдохновение. По личному опыту Джаред знал, что не может быть счастливых случайностей, способных привести к закономерному итогу. Поэтому, без мысли о внезапной встрече, он в четверг вечером завернул на свет окон уютного бара. У него было дело.
Все спорят о любви и ее природе. Джаред не спорил. Он знал наверняка, что любовь как поэтическое таинство – лишь блажь. Но есть человек, со своими слабостями, мотивами и резонами. И есть другой человек, который подходит или не подходит ему, сочетается с ним в значимых аспектах или же не сочетается. Идея проста и предельно ясна. Джаред не понимал, к чему все усложнять. Словно в желании оправдаться в незатейливости своих мотивов, словно из страха перед правдой.
Свое мнение Джаред Таунсенд составил прежде, чем приступил к выполнению задания. С собой он имел разграфленный блокнот и карандаш. Он вошел в бар и огляделся. В этот час за стаканчиком собралось более дюжины пар, их он и намеревался подвергнуть дознанию.
– Добро пожаловать в бар О'Мелли, уважаемый! – радушно поприветствовал Джареда бармен с седой эспаньолкой, густыми бровями и гостеприимной улыбкой на лице. – Что желаете выпить?
– Пиво было бы не дурно, – поддержал его тон Джаред и приблизился к стойке, беглым жестом поправив очки на переносице.
Бармен наполнил высокую кружку пенным янтарным нектаром и, подвинув ее к посетителю, с интересом уставился на него.
Джаред улыбчиво кивнул в знак признательности и огляделся.
Он не встречался с женщинами месяца три. Его интимная жизнь находилась не в самой благополучной своей фазе. На то была причина. Занятость. И сейчас все здешние женщины казались ему весьма аппетитными – и те, что юркали меж столами, разнося заказы, усталые и разомлевшие в хмельном воздухе заведения, и те, которые вальяжно расположились за столами, кокетничая со своими спутниками.
Тренькнул колокольчик над входом, и Джаред обернулся на звук. Вошла еще одна пара. Обоим от силы по двадцать лет. Она – хорошенькая блондинка. Он – подтянутый брюнет. Парень нарочито притискивал девушку к себе за талию в самовластной простоте.
Что еще человеку надо? – мысленно спросил себя Джаред. И стоит ли этого стыдиться?
– Болван! – жеманно сказала парню белокурая и рассмеялась. – И что я в тебе нашла? Правда, Джо. У моего тостера извилин больше, чем у тебя.
– Ну и че? – спросил тот.
– Че? – хмыкнув, повторила за ним блондинка. – Ты хоть понимаешь, что я твоя девушка, а не кореш?
Джаред Таунсенд извлек из внутреннего кармана пиджака блокнот и карандаш.
Накачанный брюнет начал с текилы, девушка с нескрываемым восторгом наблюдала, как лихо он залпом осушил стакан.
Джаред невольно поморщился, бармен покачал головой. Сам юноша мощно выдохнул. Блондинка была готова зааплодировать.
И это тоже любовь, подумал Джаред, возвращаясь к своему пиву.
– Эй, О'Мелли! – окликнул бармена разрумянившийся мужчина из-за одного из близстоящих столиков. – Повтори-ка на посошок! – потребовал он заплетающимся языком.
– Тебе хватит! – безапелляционно объявил бармен.
– Ты чего, старик? Не хватит! Хочу еще! Хозяин проигнорировал эту пьяную истерику.
Он надеялся избавиться от группки выпивох, прежде чем начнется обычный для четверга вечер караоке. Именно по этой причине здесь собралось так много пар.
Но жаждущий добавки все не унимался.
О'Мелли вышел из-за стойки, угрожающе склонился над ним и с явным отвращением процедил на ухо:
– Почему бы тебе не отправиться домой?
– Я не хочу домой, – чистосердечно объявил тот.
– Домой не хочешь, а в участок? – резонно осведомился хозяин заведения.
– Еще по одной, старик! – кротко взмолился нарушитель спокойствия.
– Нет! – отрезал О'Мелли.
– Кофе за тот столик за мой счет! – отрывисто проговорил Джаред Таунсенд, обращаясь к бармену.
Многие повернулись на его голос.
– И вызовите ему такси, – закрепил результат Джаред.
– Я не стану платить за такси для пьяных, – резко отозвался О'Мелли, посчитав, что незнакомец грубо покушается на его порядки.
Буян поднялся со своего места и, доплетясь до стойки, обрушился на нее. Затем хлопнул Джареда лапищей по плечу.
– Вот ты – хороший человек! – Он укоризненно посмотрел на О'Мелли и, вновь одарив осоловелым взглядом Джареда, добавил: – Ты мне теперь лучший друг! Как тебя звать, друг?
– Джаред Таунсенд.
– А я Сэм, – прошамкал тот, так что прозвучало «Шэм», и резко дернул Джареда за руку.
О'Мелли вернулся за стойку и налил Сэму кофе за счет Джареда.
Молодой человек одобрительно посмотрел на Сэма, когда тот притянул ко рту чашечку. Разговор у них не заладился, да, собственно, Джаред к этому и не стремился. Выпив кофе, Сэм, премного разочарованный, поплелся к выходу, налетев там на хрупкую женщину с небольшой коробкой в руках. С извинениями расшаркавшись, он, к радости О'Мелли, удалился.
Боже святый, Кэлли Филлипс, подумал Джаред.
Эта неожиданность не укладывалась ни в одну из прогнозных схем.
Сознание Джареда Таунсенда пронзила строка песни, которая уже пару минут невнятным фоном доносилась из музыкального аппарата, оставляя мужчину безучастным. Теперь он расслышал, как надрывно поет женщина о разбитом сердце. Кэлли, не замечая Джареда, прошла мимо него, распространяя тонкий аромат тубероз.
Шум вокруг – разговоры посетителей, скрип сидений, приглушенный смех, звук стекольных донышек о дерево столешниц, сентиментальная баллада певицы – оглушал Джареда. Усиленный кровоток вскружил голову, кружка выпитого пива внезапно опьянила его.
Зачем она подстригла свои шелковые волосы? – подумал он, украдкой наблюдая за Кэлли, присевшей за дальний пустующий столик. Она сняла жакет, обнажив плечи.
Теперь ее белокурые пряди не вились, как прежде, ниспадая и обрамляя милое улыбчивое личико. Да и личико не было улыбчивым. Хотя памятная зелень глаз, влажность губ и нежная шелковистость кожи не ускользнули от его взгляда.
Он смотрел на девушку, пытаясь понять, что сделало с ней прошедшее после расставания девятилетие, которое сейчас казалось ему девятью днями. Ее губы мерцали все также.
И она все та же, в узких джинсах, бирюзовом топе, с жакетом, перекинутым через руку, а ведь еще немного, и он забыл бы ее совсем.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Его пристальный взгляд заставил ее насторожиться. Она в нерешительности поднялась и, щурясь в попытках разглядеть, проговорила:
– Джаред? Джаред Таунсенд? Это ты? Не может быть! – Кэлли легкой походкой подошла к нему. – Невероятно. Это и вправду ты!
– И вправду я, – усмехнувшись, подтвердил он.
– И что же ты тут делаешь? – игриво осведомилась ошарашенная Кэлли.
– Собираю информацию для исследования. Это одно из мест, выбранных для проведения опроса в целях соблюдения принципа репрезентативности выборки, – отчеканил он.
– Ух! – отозвалась впечатленная формулировкой девушка. – Позволь угадать. Исследуешь алкогольные предпочтения веселой публики? На повестке дня вопрос: каким сортом пива вы предпочитаете врачевать душевные раны, сэр?
– «Куэрс»! – объявил сосед по стойке.
– Спасибо за участие, сэр! Ваш ответ внесен в графу, – шутливо проговорила Кэлли.
Джаред Таунсенд смотрел на нее сквозь стекла очков и ошалело улыбался, еще не веря встрече через столько лет. Словно время повернулось вспять и перед ним все та же задорная девушка, что однажды покорила его своим умом и красотой, а главное, тонким чувством прекрасного.
– Не смейся. Я действительно здесь по работе, – заверил он ее.
– Вижу, – Кэлли кивнула на его блокнот. – Такая неожиданность – видеть тебя снова, – прозвучал ее мелодичный голос, и она отвела взгляд в сторону, смущенная собственным тоном.
А потом улыбнулась приятельнице за одним из столиков.
– Встретила кого? – хитро спросила та.
– Старого знакомого, – негромко ответила Кэлли Филлипс, не зная, как еще назвать этого мужчину спустя девять лет.
– Привет, Кэлли! – окликнул ее О'Мелли, невольно напомнив о цели визита.
– Привет. Там для тебя коробка, – указала она в сторону столика, на котором оставила тираж пригласительных открыток. – Проверь, все ли правильно на сей раз.
О'Мелли вытер руки, забрал коробку со стола, аккуратно открыл ее и взял самый верхний серебристый конверт. Открыл, трепетно извлек на свет открытку и вчитался в витиеватый курсив, одобрительно покачивая головой.
– Спасибо, что все исправили к сроку. Моя Дженни, она хоть и ангел, но скоро нас всех с ума сведет этими приготовлениями, как будто мы сами не волнуемся.
– Помнишь фильм «Отец невесты»? – улыбнулась Кэлли.
– О, да! – многозначительно ответил владелец бара. – И я не избежал этой участи.
– Что будешь пить? – поинтересовался Джаред.
– Я не планировала задерживаться.
– Составь мне компанию, – попросил он, а бармену сказал: – «Маргариту» для Кэлли.
– Ты еще помнишь? – удивилась она.
– И не только это, – отозвался Джаред и многозначительно посмотрел на девушку.
Он нее пахло нежностью и сладкой тайной. Она всегда благоухала, как ночной цветок.
– Тебе, – сказал О'Мелли, поставив перед Кэлли коктейль.
– Спасибо… За что выпьем? – спросила Кэлли, испытующе поглядывая на Джареда.
– За статистику и теорию вероятностей. За власть случая в упорядоченности жизни.
– Ты по-прежнему предан науке, – насмешливо заметила она.
– Что может быть сексуальнее графиков распределения?
– Раз ты так говоришь, приятель… – вклинился бармен, налив и себе.
– А если серьезно, для каких именно исследований ты здесь? – справилась Кэлли.
– Велено подсчитать, сколько красоток входит в ту дверь каждый час, – пошутил Джаред, кивнув в сторону входа. – Пока мне удалось внести в графу только одну. Догадываешься, о ком речь?
– Ты все шутишь.
– Но если тебе нужен наиправдивейший ответ, то получи: здесь много пар, задача в том, чтобы разложить их на категории.
– Зачем?
– Нужно для компании, которая заказала нам это исследование.
– Мне бы не понравилось, если бы меня стали раскладывать на категории, – проговорила Кэлли.
– Даже ради науки? – спросил Джаред.
– А в чем, собственно, заключается смысл твоего исследования? – настойчиво допытывалась цветочница.
– Необходимо дать статистически обоснованную экспертную оценку для некоего периодического издания, на которую могли бы ориентироваться заинтересованные лица, – туманно пояснил Джаред.
– Странная формулировка, – заметила Кэлли. – А тема-то, какая? – осведомилась она.
– Назовем ее условно: «Двадцать соблазнительных постельных дразнилок», – выпалил статистик.
– Это что еще за «постельные дразнилки»? Девочка в кружевном фартучке и мальчик, наряженный байкером? Это стоило бы назвать «Хэллоуин в колледже». Плети, кожанки, армейские шнурованные ботинки… – охотно фантазировала девушка-флорист.
– Никогда бы не подумал, что ты так осведомлена в этих вопросах, – поддел ее исследователь «постельных дразнилок». Вообще-то ты удивишься, узнав, что в наше время парни в строгих костюмах и при галстуках куда как желанны.
– Делишься личным опытом? – спросила Кэлли, еще раз осмотрев с ног до головы очкарика в сером костюме, которого она помнила именно в кожаной куртке и на «Харлее». – Как жизнь переменилась, я и не заметила, – сказала она с легкой горечью, бросив взгляд вокруг себя. – Значит, плохиши успехом больше не пользуются?
– Есть незначительный процент интересующихся.
– А кто же в фаворе? Юркие мальчики из офисов, смазливые карьеристы, менеджеры, коротающие досуг в спортзалах?
– В большей степени, – со странной улыбкой ответил ей Джаред.
Он ничего не забыл, особенно ту ночь. Тони, ее жених, лучший друг Джареда, стоял между ними, хотя это утверждение и спорно. Из-за дружбы с Тони Джаред не смог быть с ней. И из-за ночи с ней погибла дружба.
Кэлли Филлипс ответила ему застенчивой улыбкой.
– Чем ты теперь занимаешься? – поторопился сменить тему Джаред.
– Я флорист в одном из здешних салонов.
– Флорист? Неожиданно… Хотя, с другой стороны, выбор вполне обоснован. Я помню, как ты преобразила мой холостяцкий угол, превратив его из форменного сарая в благообразное жилье. Я тогда так и сказал: «У этой девочки дар», – гордо произнес он. – Как поживает Тони? Давно о нем ничего не слышал.
– Мы развелись. Мне тоже о нем ничего не известно, – сухо призналась Кэлли.
– Дети?
– Нет.
– Давно ты в Бостоне? – спросил Джаред.
– Вернулась три года назад. Сейчас работаю в салоне «Белль Марьяж», очень довольна, – пресно сообщила девушка.
– Это что за салон?
– Занимаемся устроительством свадеб. Нас шестеро. Хозяйка – Белль Маккензи. Находимся на Ньюбери-стрит.
– Да мы почти соседи! – воскликнул Джаред. – Живу я недалеко отсюда, а офис нашей исследовательской компании в пяти кварталах от Ньюбери.
– И за эти три года, что я в Бостоне, мы впервые встретились! Удивительно… – непроизвольно заметила Кэлли.
– Да, – только и сказал Джаред, с нескрываемой тоской посмотрев на нее. – Провидение свело нас здесь в этот день и в этот час.
– Меня прислала нанимательница, – уточнила Кэлли.
– Ты все такая же, – произнес он.
– В каком смысле? – заинтересованно спросила Кэлли, почувствовав, как кровь прилила к лицу.
– Вот-вот, – словно отметив в ней подтверждение своим словам, проговорил Джаред. – Нисколько не изменилась.
– Прости, мне пора, – спохватившись, пробормотала Кэлли. – Ты здесь не для болтовни со мной, тебе работать надо, а я не даю… Спасибо за «Маргариту», и пока… Может, когда-нибудь еще встретимся.
Кэлли решила бежать. Зачем ей то, что добром не кончится? Она не знает ничего о нынешнем Джареде. Они не виделись девять лет. Их объединяет только ошибка, а разделяет много больше. Если б она была дорога ему, он бы не отпустил ее тогда. Но он отпустил, сославшись на дружбу с Тони. Она же охотно приняла такое объяснение. И все закончилось, не начавшись.
– Постой, Кэлли. Куда ты так торопишься? – остановил он ее за руку.
– У меня завтра ответственный день… – принялась сочинять она отговорки.
– Остынь! – предостерег он ее от необдуманных слов, ощутимо сжимая тонкое пульсирующее запястье. – Не суетись.
Девушка послушно перевела дыхание, кивнула, нарочито вдумчиво заговорила:
– Мне пора идти домой, Джаред. Было очень приятно повидаться с тобой. – Этим было все сказано.
И Джаред отпустил ее.
И она ушла. Он слышал, как колокольчик вновь тренькнул, выпроводив ее за дверь. Джаред даже не оглянулся, изумляясь такому поспешному прощанию. Он тоже ничего не знал о нынешней Кэлли Филлипс.
Блокнот исчез в кармане пиджака. Джареду было не до изысканий.
Он еще мог нагнать Кэлли. Но что бы он ей сказал?
А если это его шанс, второй шанс для них обоих?
Он бросил на стойку деньги и вылетел из бара. Взглядом поймал удаляющуюся Кэлли в тонком жакетике. Игнорируя угрожающее гудение машин, стремительно пересек проезжую часть и, срывая с себя на ходу пиджак, настиг девушку, набросив пиджак ей на плечи.
– Спасибо! – остановившись, рассмеялась Кэлли. – Ты все такой же – воплощение рыцарских добродетелей. Отдышись.
– Да, я такой, – с усмешкой признал он. – Все чего-то выжидающий тупица.
– Не говори так, Джаред, – прошептала Кэлли, понимая, о чем он. – Ничего непоправимого не произошло.
Их взгляды встретились.
– Что это?! – удивился Джаред, когда со стороны бара О'Мелли стали доноситься непонятные завывания.
– Сегодня четверг – вечер караоке, – пояснила Кэлли.
– Тогда вернемся, – повлек ее за собой молодой человек.
– Зачем?
– Я достоверно знаю, что ты любишь петь, и у тебя это здорово получается.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?