Текст книги "Остров амазонок"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ostrov-amazonok-3763.jpg)
Автор книги: Ширли Конран
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Чарли в этой ситуации проявил себя лучшим образом. Они еще больше привязались друг к другу в этой маленькой, выкрашенной в веселые светлые тона больничной палате. Чарли сказал Пэтти, что они не должны терзаться, так как не их вина в том, что родился больной малыш.
Прижимая к груди своего ребенка, Пэтти наотрез отказалась сдавать его в дом малютки еще до того, как Чарли начал объяснять ей все преимущества этого шага. Стефен был их сыном. У него было такое очаровательное личико, а большие голубые глаза смотрели на нее с таким доверием!.. Единственный дом, который должен узнать Стефен, это дом его родителей. Они его породили на свет, они его и должны вырастить. А забота о нем… Что ж, по крайней мере, этим они могли хоть как-то загладить ту вину, которую все-таки в глубине души ощущали.
Прошло восемь лет со времени рождения Стефена, и Пэтти ни на шаг не отходила от своего сына, а медицинские счета лились полноводной рекой. Из-за постоянных огромных расходов на Стефена им не удавалось откладывать деньги, которые помогли бы ему же. Ведь Стефен нуждался в круглосуточной опеке до конца своей жизни.
Рождение Стефена сильно подорвало уверенность в себе у Пэтти, и она до сих пор окончательно не оправилась от этого. Она чувствовала, что каким-то образом – она не знала, каким именно, – она допустила в своей жизни что-то настолько ужасное, что все обернулось для нее столь тяжким наказанием. Пэтти чувствовала, что в чем-то виновата, хотя и не знала, в чем. Таким образом она сама себя наказала неизвестно за что.
Слегка задыхаясь, Пэтти завернула за последний поворот и увидела Джуди, их экономку, которая въезжала на своей машине на их подъездную дорогу. Как раз вовремя, так как ночная служанка уже, наверное, ушла. Спустя несколько минут Пэтти уже могла видеть их дом – особнячок в тюдоровском стиле с узкими окнами и непомерно большой парадной дверью. До завтрака Стефена у нее как раз оставалось несколько минут, чтобы принять душ.
На подъездной дорожке она перешла на ходьбу, затем стянула с головы повязку и проверила пульс. Ну вот, зарядилась на весь день. Пэтти терпеть не могла женщин, которые по безволию теряют форму, а потом по этому поводу устраивают истерики. Тридцатилетние дуры. Лично она намеревалась постоянно поддерживать себя в хорошей форме.
Пэтти не понадобится сегодня вечером новое платье для того, чтобы скрыть свою фигуру. Ей нечего было скрывать. Хотя она должна была признать, что у Сюзи фигура нисколько не хуже, чем у нее, притом что Сюзи никогда в жизни не сделала ни одного физического упражнения. Сучка! У Сюзи всегда были новые наряды. Она тратила время и деньги исключительно на свою персону. Вот Пэтти, например, просто не смогла бы целый день провести у парикмахера, маникюрши, массажиста… Но что возьмешь с Сюзи, если она поддержание собственной внешности сделала своей профессией.
Пэтти резко остановилась, когда в голову пришла неприятная мысль. Нет, Чарли никогда не посмотрит на другую женщину. Но, может быть, ей все-таки надо будет за завтраком выпить чашечку кофе. Разумеется, без сахара и сливок…
2
Пятница, 26 октября
– Очень сожалею, мистер Дуглас, но миссис Дуглас на совещании, – прозвучал в телефонной трубке металлический голос секретаря.
– Ну, может быть, вы сможете уточнить: так ли уж я нужен сегодня на вечере?
– Очень сожалею, но я не могу прерывать совещание. А по поводу сегодняшнего вечера… Это же ведь день рождения мистера Грэхема, мистер Дуглас. И я полагаю, что…
Родди вздохнул:
– Ну ладно, ладно. Но тогда, может быть, вы напомните миссис Дуглас о том, что, хотя ей и идти до места всего три квартала, но, если она не хочет опоздать, выходить надо уже через пару минут.
– Миссис Дуглас никогда не опаздывает, мистер Дуглас.
Секретарь был прав. Изабель всегда переводила стрелки своих часов на десять минут вперед. Родди положил трубку и окинул взглядом открывающийся из окон дома прекрасный пейзаж: речка и красно-бурые, заросшие лесом холмы вдали. Он снова взглянул на свои часы. Это были «Ролекс Ойстер» на стальном браслете. Родители подарили их в 1965 году, когда ему исполнилось восемнадцать. И хотя Изабель несколько раз предлагала купить ему новые, золотые, он неизменно отказывался снять родительский подарок с руки.
Помывшись и одевшись, Родди налил себе еще стаканчик и взял в руки номер «Паблишерз уикли». Он прилег на диван и стал просматривать новости о книгах.
Изабель вошла совершенно бесшумно, и вот теперь она стояла в дверях, любуясь своим мужем в элегантном смокинге. Он был похож на какую-нибудь итальянскую кинозвезду: высок, гибок, с черными вьющимися волосами и дружелюбным взглядом карих глаз за очками в тонкой оправе. Изабель знала, что ей очень повезло, что муж так надежен и так гордится своей женой. Многих мужчин задел бы за живое или даже оскорбил бы тот успех, которого она добилась. В трудной и бескомпромиссной борьбе она добыла себе пост вице-президента по корпоративному развитию в «Нэксусе».
Она пришла в «Нэксус» как специалист по маркетингу сразу же после окончания Гарвардской школы бизнеса, а спустя три года уже была переведена в отдел административного финансирования. Вскоре она стала помощником вице-президента по корпоративному развитию, а едва того срубила болезнь, заняла его пост. Впрочем, она не очень-то переоценивала себя, так как прекрасно отдавала себе отчет в том, что одной из причин ее назначения на эту высокую должность в «Нэксусе» являлось обычное тщеславное желание совета директоров продемонстрировать другим, что в руководстве их компании есть одна женщина.
Изабель знала: ей крупно повезло, что она не испытывает на себе ревности мужа к своей карьере. Объяснение этому лежало на поверхности: Родди также любил свою работу. Он занимал должность окружного менеджера национальной книготорговой сети.
Изабель подошла к Родди, лежавшему на диване, и с гордостью сообщила:
– Сегодня мы заключили солидную сделку по проекту «Колумбус»!
Ее синие глаза сияли триумфом. Она была маленького роста, худощавая, с шапкой коротко остриженных, но очень густых темных волос.
Родди взглянул на нее снизу вверх, послал театральный поцелуй и сказал:
– Неудивительно, что ты опоздала на целых семь минут. Я уже собрался было обзванивать больницы.
Она приняла душ, оделась, рассказала ему о проекте «Колумбус» и спросила, как он провел день.
– Просматривал наш осенний список заказов. Можешь себе представить, Библия все еще с успехом продается. В прошлом году на ней заработали сто десять миллионов долларов.
Изабель засмеялась и надела шелковое платье кремового цвета. У платья был только один рукав, а другая рука и плечо оставались обнаженными.
– Родди, налей мне немного «Перье», пока я буду краситься.
Родди пошел на кухню, и в ту же минуту зазвонил телефон. Изабель автоматически протянула руку к аппарату в спальне и поднесла трубку к уху:
– Леонора? Кого?.. Как я это воспринимаю?.. О, я очень рада, разумеется… Да, конечно, я очень рада… Сейчас позову.
Но Родди уже снял трубку в кухне. Изабель послушала разговор и быстро поняла, почему Родди до сих пор не сообщил ей о том, что получил повышение. Потому что это было связано с его переездом в Миннеаполис.
Родди положил трубку и появился в дверях спальни.
– Прости, я не хотел говорить тебе сейчас. Думал выбрать более спокойную минуту. Не знаю, откуда эта чертова Леонора все вынюхала!
– Конечно, жаль, что ты не посоветовался со мной, прежде чем принять предложение… Но по крайней мере мы будем в соседних часовых поясах.
Родди готовился к этому, но никак не ожидал, что она сразу же бросится в атаку.
– Мы будем жить в одном городе, Изабель. По-моему, пришла твоя очередь немного подстраиваться под меня.
– Я не могу уехать из Питтсбурга, и ты это прекрасно знаешь! Если тебе так уж надо быть в Миннеаполисе, то сними там себе жилье и приезжай домой на уик-энды.
– Никогда не видел такой эгоистки!
– Не кричи на меня! Я просто не хочу губить свою карьеру! При чем же здесь эгоизм? – ответила Изабель, уже предчувствуя следующий тезис мужа.
– Милая Золушка! Тебе уже минуло тридцать семь лет! Время уплывает быстро и незаметно! Какая может быть карьера, когда мне хочется иметь детей? Кто мне будет натягивать белые тапочки, когда я помру? Сам, что ли?
– Помнишь, я согласилась уже было бросить работу в тридцать? Но разве мы тогда могли предполагать, что дела у меня пойдут в гору?
– А теперь они и у меня пошли в гору.
Они яростно взглянули друг на друга.
После длительной паузы Изабель наконец сказала:
– Ну, хорошо. Может, мне удастся отпроситься в отпуск на пару месяцев.
– Это мы уже проходили! Я хочу иметь двоих детей и хочу, чтобы у них была настоящая мать. Я знавал женщин, которые пытались совместить детей, работу и мужа одновременно. Ничего у них не получалось. Большинство женщин…
– Большинство женщин не осознают того, что у них в жизни есть выбор. Это понимание приходит к ним, когда уже слишком поздно что-либо изменить, когда все возможности упущены.
– Когда мы поженились…
– Не надо об этом. Я не имею желания бросать интересную работу только для того, чтобы вынянчить парочку оболтусов, которые покинут отчий дом в шестнадцать и даже не оглянутся!
– Многим женщинам удавалось вернуться к работе, когда их дети подрастали…
– Но не в пятьдесят же лет?! Ты просишь у меня невозможного. – Изабель долго смотрела на мужа, а потом сказала то, что никак сама от себя не ожидала: – Родди, пойми, я не хочу детей.
– Зато я хочу. И ты согласишься с тем, что сам я их родить не могу.
Изабель поняла, что на вечер к Артуру они опоздают.
Кэри задержалась в офисе из-за того, что нужно было к следующему утру подготовить планы перестройки дома на озере Силвермейн. Наконец она закончила с делами, плюхнулась на водительское место в своем «Фольксвагене» и на всей скорости погнала машину в направлении Аппер-Сент-Клер. Она понимала, что опоздает, но по крайней мере искренне переживала за это, зная о том, что Эду именно сегодня нужно было, чтобы она не опоздала на этот дурацкий вечер к Артуру.
Кэри была помощником архитектора в небольшой конторе. Все ее коллеги мечтали о том дне, когда они сами для себя смогут построить хоть один из тех домов, которые ежедневно проектировали для других. Например, комплекс под названием «Водопад» в Франк-Ллойд-Райт в Северной Шотландии: дом из песчаника, балансирующий между двумя небольшими водопадами, затененный лавром и рододендронами, дикими цветами, с лесом на заднем плане… Наверное, это райское наслаждение – дремать под плеск во… Размечтавшись, она еле-еле вписалась в поворот. Пожалуй, надо чуть сбавить скорость, иначе до Артура и Эда доедет только ее бездыханное тело. Обычно Эду было все равно, опаздывает его жена куда-нибудь или нет, – сам он не отличался пунктуальностью. Она не была суперженщиной и не хотела ею быть. Но в то утро Эд настоятельно просил ее прибыть вовремя и прибавил, что это может иметь для него огромное значение. Казалось, он полностью растерял свое чувство юмора, едва встал вопрос о том, что Артур скоро уйдет в отставку. Кэри уже смирилась, что все придет в норму лишь после того, как будет оглашена кандидатура преемника президента «Нэксуса».
Вообще Эду несвойственно было то угнетенно-мрачное состояние духа, в котором он пребывал все последнее время. Просто эта игра в кошки-мышки в компании, длящаяся уже несколько месяцев, измотала его окончательно. И чем напряженнее был Эд, тем больше хромала их семейная жизнь. В этом смысле Эд уже не был способен ни на что, даже сексом он занимался с женой не чаще раза или двух в месяц. И Кэри знала, что причина их разлада кроется в напряженном состоянии мужа.
Она хотела, чтобы Эд хоть раз откровенно поделился с ней своими бедами, волнениями. Но нет, он вел себя так, как будто все идет нормально. Эд считал себя сильным человеком и полагал недостойным демонстрировать свои слабости.
Кэри резко вильнула, избегая столкновения с выбежавшей на дорогу белкой, глянула в зеркальце заднего вида, чтобы убедиться в том, что зверек не пострадал, затем улыбнулась своему отражению. Кэри была статной блондинкой. Многие говорили ей, что она похожа на принцессу Диану, но сама Кэри знала, что пошла в свою прабабку, которая жила в Стокгольме.
Она была крупной женщиной, но мало кто догадывался о том, что за подобной внешностью крылась нерешительная, слабовольная натура. Если речь заходила о каком-то вопросе из области архитектуры, она не колеблясь бросалась отстаивать свое мнение и добивалась успеха, но посмотрели бы вы на то, как с ней обращались продавцы, парикмахеры и прочие представители сферы обслуживания (особенно женского), присылая ей на дом чеки, в которых указывалась сумма, вдвое превосходящая договорную. Кэри приходилось надевать туфли, которые ей были малы («У вас такой большой размер, мадам»), носить платья, которые ей не подходили и не нравились («Горизонтальные полоски сделают вас стройнее, мадам») и приобретать вещи, которые стоили намного дороже, чем она предполагала («Ну, – презрительное фырканье, – если вы хотите дешевку…»).
Страх Кэри за то, что она что-нибудь не так сделает, поведет себя не так, как принято, стоил ей уймы часов, потраченных на мучительные размышления и приготовления, и такой же уймы денег. Она готова была пойти на все, лишь бы не видеть поджатых губ, удивленно приподнятых бровей, презрительно-снисходительных взглядов или надменного вида тех людей, которые ждали от нее чаевых. Любой человек, если б захотел, мог легко вогнать Кэри в краску. Кэри знала, что перед этим чертовым вечером у Артура ей следовало сходить к парикмахеру, но она этого не сделала по одной причине: она не умела давать на чай, ей было стыдно это делать. Теперь она, конечно, жалела об этом, так как понимала, что все остальные приглашенные женщины несколько часов просидели в различных кабинетах для того, чтобы придать себе неотразимый вид.
Она вздохнула, свернула с шоссе и выехала на узкую аллею, засаженную деревьями. Через несколько минут она, однако, заметно приободрилась, так как увидела вдали свое жилище. Она часами могла любоваться своим белым дощатым домом, построенным восемьдесят лет назад, и окружающим его ландшафтом. Она любила высокие потолки и за несколько лет собрала отменную коллекцию мебели Шекера для всего дома. Воду они получали из источника в горах. Им принадлежала вся земля вокруг дома, так что за ними никто не подсматривал, и казалось, что они живут где-то в сельской глубинке. Но если Эд говорил: «Может, глянем, что играют сегодня вечером у Стенли?» – им требовалось меньше получаса, чтобы добраться туда, поэтому они почти не пропускали джазовых концертов.
Эд стоял на крыльце дома, совсем как мама Кэри. Она всегда выходила смотреть на дорогу, когда дочь задерживалась до полуночи.
Кэри быстро проговорила:
– Слушай, я очень извиняюсь. Через десять минут буду готова. – И поцеловала его в твердую щеку.
Кэри пробежала через открытую дверь в квадратный холл и стала подниматься по лестнице. Наверху, оперевшись на перила, свешивали вниз головы Ингрид и Грета. Они смотрели на мать укоризненно и очень походили в ту минуту на сестру Эда, эту мрачную, с темными рыжеватыми волосами мышь в очках. В один голос девочки сказали:
– Ты опоздала. Папа сходит с ума.
Временами Кэри начинала понимать, почему от Эда ушла первая жена. Но она не любила вслух распространяться на эту тему, так как самой тоже было что вспомнить: и она была до Эда замужем. Институтская любовь. Спустя полгода после свадьбы он заделался хиппи и бросил ее ради того, чтобы отправиться в Индию изучать йогу. Это было унизительно для нее, но и принесло облегчение. Она-то думала, что на зависть всем выходит замуж за футбольного защитника, а оказалось, что за полупомешанного, который ходил вокруг нее в шафранных робах и начиная с пяти часов утра распевал какие-то непонятные протяжные мелодии.
Кэри с улыбкой поднялась вверх по лестнице.
– Привет, девочки. Как наш домик?
В прошлые выходные она показала дочерям, как построить игрушечный дом, и вручила им набор миниатюрных строительных материалов.
– Ску-у-учно! С ним такая возня-я-я!
– Вместо него мы устроили у куклы чаепитие.
– Вы снова трогали мою косметичку?
Она видела плохо накрашенную – а если точнее, то всю замаранную пудрой и помадой – куклу.
– Нет, нет, это наши краски… Почти… Мы играли в дочки-матери!
Она купила им, кажется, все игрушки, развивающие интеллект и вкус к труду – от набора рабочих инструментов до кубика Рубика, – но им все это было не по душе. Временами, глядя на них, и самой Кэри приходило в голову, что, может быть, она все в своей жизни делала зря, не тому училась в колледже и не в той области работала.
Порой Кэри думала, что лучше было бы иметь мальчика, но тут же отгоняла от себя эту мысль. Когда родилась вторая девочка, Кэри была очень удивлена тем, что мучиться ей пришлось так же, как и с первой. Казалось бы, со вторым ребенком все должно быть проще. У нее была сильная послеродовая депрессия, из которой она вышла, лишь когда Грете исполнилось пять и Кэри смогла вернуться к своей работе. Нет, она любила своих дочерей, просто… Может быть, они и не играли бы в дочки-матери, не пугались бы одного вида отвертки, если бы Кэри смогла уделить им больше времени.
Кэри, пока она была в душе, вдруг захлестнуло чувство вины. В эти дни она всегда чувствовала себя в чем-то виноватой. Виновата – когда осталась дома, виновата – когда ушла из дома.
Эд появился в дверях спальни. Лицо его все еще сохраняло мрачное выражение.
– Ну, сколько еще можно собираться?
– Почти готова. Застегни мне, пожалуйста, «молнию».
Он и не заметил сначала, что по такому случаю, как вечер у Артура, она приобрела новое платье от «Билла Бласса». Оно было простое, длинное, строгое, из черного пике. Кэри казалось, что она выглядит в нем испанской инфантой. Она быстрым движением застегнула воротничок с жемчужиной, ощущая, как сзади возится с «молнией» Эд.
– «Молния» сломалась.
– Эд! Ну кто тебя просил тянуть?
– Не ругайся. Я, что ли, виноват в том, что ты опоздала домой и теперь торопишься? Вот если бы пришла раньше…
– Послушай, что я забыла на этом вечере? Ты же знаешь, что я ненавижу белое вино и пустую болтовню. Если я говорю что-нибудь стоящее, никто из мужчин меня не слушает. Их женушки называют меня между собой деревенщиной. А ты разговариваешь со мной на таких приемах так, как будто у тебя рот сделан из проржавленного железа. Я же не зову тебя на наши деловые вечеринки.
– Просто я надеялся, что ты окажешь мне поддержку, – сквозь плотно сжатые губы процедил Эд. – Разве я много прошу?
Он засунул руки в карманы и повернулся к ней спиной.
– Тебе никто не говорил, что ты неотразим, когда бесишься? – игриво спросила Кэри, стягивая платье. Она села на кровать, достала пинцет для выщипывания бровей и начала чинить «молнию». Эд и правда хорошо смотрелся: почти шесть футов ростом, отлично сложен, с каштановыми, мягкими, как у детей, волосами, бледной кожей, серыми глазами и подбородком с ямочкой. Действительно, не стоило сейчас задирать его. Эта наметившаяся возможность большого повышения совершенно выбила его из колеи.
Ей не на что было жаловаться, Эд был любящим супругом и обожал дочерей. Кэри где-то прочитала, что средний американец тратит на воспитание и общение со своими детьми примерно двенадцать минут в сутки. Об Эде так сказать было нельзя: все время, когда он был дома, он возился с дочерьми. Что еще от него можно было требовать?
Можно сказать, что они жили вполне счастливо. Их жизнь спокойно и мирно текла своим чередом, пока… Пока Артур не объявил о том, что готовится уйти на пенсию. После этого известия Эда будто подменили.
Она сбежала вниз по лестнице в холл, где ее поджидал Эд. Вдруг в животе ее заурчало. Она остановилась.
– Подожди. У меня сегодня не было времени поесть. Я захвачу что-нибудь из холодильника и проглочу в машине, хорошо?
– Не выдумывай. Ты перебьешь себе аппетит, и весь обед у Грэхемов просидишь истуканом. Сильвана так старалась… И, главное, не пей до еды – ты знаешь себя.
– О'кей.
Черный «Линкольн», тихо урча мотором, покатил в сторону Сьюикли. Эд сказал:
– Похоже, мне нужно отдохнуть немного.
Кэри слегка толкнула его коленом.
– Я думаю, в поездке вы будете не только сидеть на совещании вокруг бассейна. Надо же куда-то девать целую неделю на этом тропическом островке. Отдохнешь. Эд, скажи прямо, так уж необходимо, чтобы я сопровождала тебя в поездке на этот чертов остров? Жаль тратить половину моего отпуска на то, чтобы посетить этот коралловый риф, где мне будут постоянно надоедать женушки патронов «Нэксуса», а тебе – сами патроны? Все там будут ходить в гавайских рубахах и темных очках, но вести себя так, как будто они и не уезжали из Питтсбурга.
– А я уверен, что большинство жен радуются этой поездке, – сказал угрюмо Эд и стряхнул с себя руку Кэри.
– По-твоему, слушать, как Артур выдает очередные свои безумные фантазии, – это хороший отдых? Или смотреть на то, как он ловит акул, словно какой-нибудь герой Хемингуэя? Да, выглядит это увлекательно, но это не более опасно, чем купать утку в ванне! – выпалила Кэри и откинулась на спинку своего сиденья.
– Многие мечтают побывать в Райском заливе, а тебя надо уговаривать туда поехать, – сказал Эд.
Первый роскошный курорт на Пауи был задуман как место отдыха супербогатых людей, ищущих приключений. Там можно было испытать кое-какие острые ощущения. Хочешь – лови рыбу с примитивного каноэ, вырубленного из цельного куска дерева, а хочешь – с самого современного моторного катера.
Кэри зажгла сигарету и возобновила атаку:
– Если Артуру так уж хочется половить рыбу, почему бы нам не отправиться куда-нибудь на Фиджи, в Кению или на Маврикий?
– Хватит! Ты же знаешь, что наши ежегодные конференции проходят каждый раз в разных торговых зонах. На этот раз Австралия, а Пауи находится у самого ее северо-западного побережья. Ребятам из «Нэксуса» нравится открывать для себя новые места.
– Ты хочешь сказать, что Артуру нравится открывать для себя новые места. Слава богу, что на Северном полюсе водится недостаточно рыбы, а то бы нас туда затащили проводить свои летние отпуска! – Она глубоко затянулась и стала смотреть в окно.
Кэри после первой сигареты тут же прикурила еще одну. Уж Эд-то знал, что это означало. Ему необходимо было переломить настроение жены до того, как они доедут до Сьюикли. Он сказал мягко:
– Просто ты мне нужна там, Кэри. Ты отличный организатор и умеешь ладить со всеми. Я хочу, чтобы Артур увидел и оценил это. А в этой поездке он будет много оценивать. Ты сто очков вперед дашь этой Пэтти, невротической сучке, которая вышла замуж за Чарли. – Он скосил на нее глаза и прибавил мягко, но настойчиво: – Эта поездка имеет очень важное значение для будущего нашей семьи. Я думаю, ради нее можно пожертвовать одним отпуском.
Кэри хранила молчание.
– Это мой шанс переиграть Чарли, – продолжал Эд. – Никто в «Нэксусе» не знает больше меня о Пауи.
– Тебе нужно схватиться за сиюминутное преимущество, как за соломинку, чтобы доказать, что ты лучше Чарли. – К его удивлению, Кэри рассмеялась. – Вспомнила фотографии, что ты привез из первой поездки. Все эти обнаженные туземцы с раскрашенными лицами и оперенными прическами. Скажи, Артуру тоже придется надевать маскарадное одеяние во время предстоящих переговоров?
– Нет, в Куинстауне носят в основном западную одежду.
Эд тем не менее рассмеялся вместе с женой и толкнул ее коленкой.
Рев, прокатившийся над трибунами стадиона, был поддержан одобрительным гулом в гостиной. Сыновья Анни расположились на диване и на полу и не отрывали глаз от телевизора. Анни сновала между ними с подносами и раздавала сосиски и гамбургеры.
Волосы Анни были уложены в прическу, поверх платья был накинут халат, и в темноте мальчики не могли рассмотреть ее макияж. Днем она провела два часа, лежа на спине на чем-то вроде операционного стола. Стэн – его посоветовала Сюзи, он был ее «визажистом», как сам себя называл, – несколько минут молча рассматривал лицо Анни, наклонившись к ней так близко, что она чувствовала неловкость, затем слегка дотронулся до вазочек с краской, стоявших на специальном подносе, смешал тона на своей руке и стал накладывать на лицо Анни осторожные мазки.
После этого он сказал ей, что она может встать, и протянул Анни зеркало. Глядя на свое отражение, Анни почувствовала себя опять семнадцатилетней и даже немного испугалась нахлынувших на нее ощущений.
– Вы просто волшебник. – И подписала чек.
– Шикарно, тебя просто не узнать, – сказала Сюзи, передавая Анни пару сережек, к каждой из которых была прикреплена свежая розовая камелия.
Анни ответила неопределенно:
– Пока я чувствую, что это не мое лицо, а чужое.
– Да какое это имеет значение? Ты выглядишь потрясающе! Давай примерим костюм. Хочу проверить, как на нем смотрятся цветы.
Вернувшись в комнату Анни, Сюзи достала из коробки розовый, в маках, шелковый костюм. Анни с сомнением посмотрела на него:
– Сюзи, ты думаешь, мне эти брюки пойдут?
– Не брюки, а вечерний туалет, – ответила Сюзи, помогая Анни облачиться. – Это же Сен-Лоран, дорогая. – Сюзи отступила на шаг и, прищурившись, осмотрела Анни. – Если ты хочешь сразить их наповал… нужно еще что-то. – Она щелкнула пальцами и воскликнула: – Нет! Наверное, я уже теряю чутье; нужно что-то другое и поменьше. Снимай эти штаны.
– Снять брюки? – Как бы защищаясь, Анни вцепилась в пояс.
– Да, этот костюм не очень сексуален. Я хочу сказать, тебе нужно что-то открыть. Примерь эту блузу. Она доходит до колен.
– Но ведь здесь же с обеих сторон разрезы, – попыталась возразить Анни.
– Да, но завязки не дадут им расходиться. Тебе пойдет.
Анни с неохотой сняла брюки.
– А теперь снимай колготы и трусики. – Сюзи была неумолима.
– Сюзи, я не могу отправиться к Артуру голой… Сюзи, я не могу.
– Анни, забудь, что ты немолодая замужняя женщина, и посмотри на себя в зеркало! – Сюзи подтолкнула Анни к старинному высокому зеркалу.
Анни посмотрела на себя, зажмурилась, снова посмотрела и улыбнулась. Затем на ее лице вновь появилось сомнение.
– Я не знаю, что подумает Дюк.
– Не говорю ему ничего! Он ахнет!
Сейчас, готовя для своих ребят еду, Анни чувствовала себя спокойно, поскольку на ней был запахнут халат.
Она услышала, как хлопнула входная дверь. Судя по звуку, у него был удачный день, слава богу и за это. Она почувствовала неожиданную, необычайную вспышку обиды, что ее счастье в этот вечер будет зависеть от настроения Дюка, которое кто-то мог ему испортить днем в офисе, но она постаралась не думать об этом. Подождав, когда, по ее расчетам, он налил себе второй бокал мартини, она спустилась вниз, встала в дверях гостиной и сказала:
– Если ты готов, то я тоже.
Дюк смотрел телевизор и не слышал ее. Анни повторила это громче, чуть не крикнула, и Дюк обернулся.
– Господи, Анни, что ты сделала с головой?
– Я сходила в салон красоты. Для этой вечеринки.
– Ты не можешь идти в дом моего босса в таком виде, будто свалилась в аэродинамическую трубу. – Дюку пришлось кричать, чтобы перекрыть голос телекомментатора. – Иди причешись как обычно.
Анни постояла в нерешительности, затем направилась к стулу Дюка, чтобы можно было говорить без крика. Дюк медленно осмотрел Анни с ног до головы. Он шагнул вперед и выключил телевизор, не обращая внимания на протестующие возгласы сыновей.
– Анни, что ты нацепила на себя? Иди и надень что-нибудь подходящее.
– Но это же от Ив Сен-Лорана.
– Какая разница? Сними это.
Как только Анни заплакала, все ребята мигом испарились из комнаты. У нее потекла косметика вокруг глаз – а ведь Стэн потратил целый час, приклеивая эти реснички по одной. Не сказав ни слова, она выбежала из комнаты.
На верху лестницы она заметила кучу грязной спортивной одежды.
– Неужели так трудно бросить это барахло в бак? – Своими серебряными босоножками она пнула эту кучу.
Наклонившись, чтобы поднять грязные носки и футболки, она услышала за спиной голос четырнадцатилетнего Роба:
– Мама, ты выглядишь классно. Просто ты не похожа на…
– Маму, – с горечью добавила Анни.
– По-моему, отец старомоден.
Анни подумала, что Сюзи сделала это без умысла… Или с умыслом?
В семь часов этого же вечера Пэтти позвонила своей матери во Флориду.
– Мам, как сердце? – всегда спрашивала Пэтти, хотя после операции прошло уже два года.
– Отлично, все отлично. Я только примеряла новый ковбойский костюм. Он тебе понравится. Держу пари, что ты никогда бы не подумала, что я буду капитаном болельщиков. Завтра «Сильвер-Сити» играет с клубом из Сарасоты.
Пэтти расплакалась. В голосе матери почувствовались зловещие нотки.
– Что он натворил теперь?
Пэтти выбрала рукой из волос кукурузные хлопья и зарыдала:
– Я больше не могу.
– Я знала это! Прошлой ночью мне приснился сон, что тебя засосало в какую-то черную дыру. Доктор Манхейм говорит…
Пэтти взвизгнула:
– Я не хочу слышать об этом твоем юнговском недоумке!
– Ты не должна так разговаривать со своей матерью. К тому же он последователь не Юнга, а Фрейда. Мне хотелось, чтобы ты, дорогая, попробовала обратиться к психоаналитику.
– Мне не нужен психиатр. Стефен – это реальная проблема. Как ты смеешь обсуждать меня с доктором Манхеймом!
– Я опасалась, что ты начнешь походить на папину тетю Эллу.
– Мам, она же старуха, а мне всего тридцать три. – Пэтти стряхнула молоко со своего рукава. – Проблема в том, что мой ребенок – инвалид, это, естественно, постоянно угнетает меня, и мне поэтому нужно небольшое словесное утешение.
– Дорогая, посочувствовать нетрудно, но ты же знаешь, что утешение не приносит реальной пользы. Стефен нормален настолько, чтобы водить тебя за нос.
– Как ты можешь говорить так о ребенке, который обречен провести всю свою жизнь в инвалидной коляске?
– Где Стефен ни проведет ее, он не идиот. Вспомни, какой высокий у него коэффициент умственного развития. Когда он в гневе начинает бросаться, он точно знает, что делает. Он вымещает свой гнев на тебе, потому что никто другой не станет мириться с его выходками. Дорогая, Стефен точно знает, как тобой манипулировать, а, поскольку ты чувствуешь свою вину, ты позволяешь ему делать все, что он хочет. Пэтти, ты делаешь из него и эмоционального калеку. Он должен учиться рассчитывать, где можно, на себя, иначе он всегда будет плохим ребенком.
– Не будет!
– Нет, будет. Он вырастет иждивенцем, озлобленным и мстительным. Прости, что я говорю это, но твой ребенок не видит в своей жизни ни цели, ни смысла. Ему просто жалко себя, поэтому он или злорадствует или играет на сочувствии.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?