Читать книгу "Плененная"

Глава 5

– Кажется, она приходит в себя.

Нежный голос звучит приглушенно и отдаленно, словно пробиваясь сквозь несколько слоев плотной ткани. Я поворачиваю голову в сторону звука, пытаясь скинуть окутавшее сознание полотно и прояснить разум.

Я лежу под неудобным углом: голова опирается на что-то мягкое, но при этом ноет шея, а плечо как-то странно поднято. Где я? Точно не на брусчатке площади. Там мне было бы куда неудобней. Я вдыхаю запах полироли для мебели и слабый аромат лавандового мыла.

– Клара? Клара, милая, ты меня слышишь?

Китти. Китти Гейл. Меня затапливает облегчение, когда я узнаю голос свой давней подруги. Затем я хмурюсь. Я не хочу, чтобы Китти расстраивалась, чтобы волновалась о том, чего не может изменить или даже принять. Китти не нужно знать об Эледрии. О Должниках. О сделках с фейри и об их возмездии.

О рейфах.

– Вот. Это поможет ей прийти в себя.

Еще один знакомый голос – теплый и слегка хрипловатый, всегда с оттенком печали. Дэнни. Здесь Дэнни. Мне сразу дышится легче. Дэнни поможет. Он всегда помогает. Он позаботится об Оскаре и…

Оскар!

Ноздри наполняет жгучая вонь. Я задыхаюсь, хватаю ртом воздух и распахиваю глаза. Надо мной склонился Дэнни, его глаза цвета летнего неба потемнели от беспокойства. Он держит у меня под носом нюхательную соль.

– Фу! – отталкиваю я его руку. Но мощные пары сделали свое дело, полностью приведя меня в сознание. Теперь я вижу, где нахожусь: лежу на жестком диванчике в гостиной Гейлов. Как я сюда попала – непонятно.

– Дэнни. – Закашлявшись, качаю головой и пытаюсь сесть. – Доктор Гейл, – поправляю себя.

– Лежи, Клара, – просит Китти, и я перевожу на нее взгляд. Она встревоженно выглядывает из-за плеча Дэнни. – Ты пережила неприятный инцидент. И Оскар тоже. Но теперь вы здесь, в безопасности. О Дэнни! – сжимает она плечо брата. – Они больны? Это серая лихорадка?

– Не паникуй. – Дэнни мягко отодвигает сестру на пару шагов. – Отойди, ей дышать нечем. Мисс Дарлингтон потеряла сознание из-за головокружения. Признаков болезни нет ни у нее, ни у ее брата.

Так странно слышать от Дэнни «мисс Дарлингтон». Наверное, я никогда к этому не привыкну. Мы с детства, все четверо, были очень близки. Но за последние пять лет между мной и Дэнни разверзлась пропасть. Пропасть междумирья. Не знаю, сможем ли мы когда-либо пересечь ее и найти путь друг к другу.

– Где Оскар? – У меня непривычно слабый, подрагивающий голос.

Я сажусь, опершись о подушку. Комната кружится, и я закрываю глаза. В памяти мелькает пронзающая голову острая боль. Сейчас ее нет, как нет и… чего-то другого. Воспоминания? Или почти воспоминания. Того, чего я никак не могу полностью выловить в своем сознании.

– Не волнуйтесь, мисс Дарлингтон. – Голос Дэнни действует успокаивающе, несмотря на тягостно формальное обращение. – Оскар отдыхает в моей комнате. С ним все хорошо, хотя выглядит он гораздо хуже вас. Похоже, он испытывает последствия употребления какого-то сильного наркотика. – Последние слова произнесены Дэнни неохотно, будто в присутствии дам о таких пугающих вещах говорить не положено.

Однако Китти, меряющую шагами комнату, его слова не шокируют.

– Он что-то курит! – восклицает она, всплеснув руками. – О чем этот бедный глупый мальчик думает? Хочет умереть молодым? Наверное, находит во всем этом какую-то романтику, подходящую для его творческой души!

Я качаю головой и встречаюсь взглядом с Дэнни.

– Это не совсем так.

Он выглядит подавленным.

– Я так и думал. В уголках его глаз какой-то осадок. Я такого никогда не видел. – Помешкав, Дэнни добавляет: – Зеленый.

Зеленый и, без всякого сомнения, светящийся. Как-то раз принцесса Эстрильда вернулась в свои покои после особенно бурной ночи разгула и танцев. Следующие несколько дней ее веки покрывала зеленая корка.

– Это нектар ротли. – Понизив голос, искоса бросаю взгляд на Китти: – Эледрианский наркотик.

Выражение лица Дэнни становится совсем угрюмым. Повернувшись к сестре, он тихо просит:

– Китти, не принесешь мисс Дарлингтон чашечку чая?

– Я позову служанку. Хомини принесет чай.

– Мне бы хотелось, чтобы ты сама заварила чай. Ты знаешь, какой предпочитает мисс Дарлингтон. И посмотри, пожалуйста, как там Оскар.

Китти хмуро молчит. Переводит взгляд с Дэнни на меня и обратно. Я не знаю, в какой мере она осознает, почему я столько лет появляюсь раз в месяц. Наедине мы с ней делаем вид, что я и впрямь работающая в провинции гувернантка. Мы так давно играем в эту игру, что порой мне кажется, Китти искренне в нее поверила.

Однако сейчас в ее глазах мелькает понимание, вслед за которым отражается страх. Слегка побледнев, Китти кивает, выскальзывает из комнаты и прикрывает за собой дверь.

Дэнни поворачивается ко мне. Забавно… Его лицо настолько знакомо, что я частенько забываю о том, насколько он красив. По сравнению с прекрасными фейри Дэнни, конечно же, довольно невзрачен. Но ямочка в уголке его рта, появляющаяся лишь во время редких улыбок, преображает все его лицо.

Сейчас ямочки нет, и Дэнни смотрит на меня серьезно.

– А теперь, мисс Дарлингтон, – говорит он, сохраняя формальную манеру обращения даже наедине, – расскажите мне, что происходит.

– Сама не знаю. – Я опускаю взгляд на сжатые на коленях руки. – Никогда не видела Оскара таким. Душевные взлеты и падения для него обычная вещь, но чтобы он был в таком состоянии… Он заявил, что влюблен. Думаю, возлюбленная и принесла ему нектар ротли.

– Значит, ты считаешь, что его возлюбленная – эледрианка? – осторожно уточняет Дэнни, перейдя на «ты». – Но как это возможно? Разве это не нарушение Договора?

Я уныло пожимаю плечами.

– Честно, не знаю. Я мало что понимаю в Договоре и той части, которая относится к народу Эледрии. Все, что я знаю: в этом мире Оскар не должен был столкнуться с чем-то подобным.

– Это не совсем так. – Дэнни задумчиво откидывается на спинку стула, который придвинул к дивану. Он ловит и удерживает мой взгляд. – Даже здесь, в городе, есть места, где собираются люди, знающие об Эледрии. Есть и такие, кто говорит, что путешествует между мирами. Я слышал о «Рынке чудес», где покупаются и продаются эледрианские товары. Мог ли Оскар найти наркотик там?

По позвоночнику пробегает дрожь.

– Наверное, мог. Все возможно. Я здесь бываю так редко и недолго, что почти ничего не знаю о его жизни! У меня сложилось впечатление, что брат редко покидает дом. Но куда он ходит, я не знаю. Он не доверяет мне.

– И мне не доверяет, – признается Дэнни. – Я считаю своим долгом навещать его, когда выпадает возможность, но в последние дни он редко открывает мне дверь. Я не заметил, чтобы у него были друзья или посетители. И уж точно не видел… женщин.

Я киваю.

– Как он? После обморока?

– Лучше, чем можно было ожидать. Мне ничего не известно об этом нектаре ротли. Он вызывает привыкание?

– У фейри – нет. У людей… не знаю.

– Он только из-за этого потерял сознание?

Я глубоко вздыхаю. Мне не хочется вспоминать те мгновения на площади, не хочется вспоминать слова из рецензии, но они выжжены в моей памяти. Я медленно качаю головой.

– Вчера в «Старлине» опубликовали рассказ Оскара. Сегодня утром в «Обозревателе» напечатали рецензию Филверела и Луриса.

– Плохую?

– Нет… – Я снова опускаю взгляд на свои руки, сцепляю пальцы. – Рецензенты сравнили рассказ Оскара с работами отца. Никакой негативный отзыв не мог ранить его больнее. Над братом всегда довлеет отцовское имя. Что с личной, что с профессиональной стороны. – Я поднимаю взгляд и смотрю на Дэнни из-под ресниц. – В душе он все еще тот запертый в погребе маленький мальчик. И я не уверена… не уверена, что он когда-нибудь сможет выбраться из него.

Дэнни долгое мгновение не отпускает мой взгляд. Затем протягивает руку и крепко сжимает мою ладонь.

– Ты смогла. Ты выбралась.

С моих губ срывается невеселый смешок.

– Если в том, что меня забрали в Эледрию, и есть что-то хорошее, то, полагаю, это то, что я наконец-то порвала со своим прошлым.

И это правда. Разве нет? Я ясно помню свое детство и его ключевые моменты, но все чувства, связанные с ними, угасли. И продолжали угасать, пока… пока…

Пока Оскар не потерял сознание на площади Короля Дейна.

Я прикрываю глаза и в окутавшей меня тьме опять чувствую колющую боль. Менее острую, менее сильную. Но в этот миг я вновь оказываюсь коленопреклоненной на каменной мостовой у дома. На моих руках липкая кровь. Ноздри наполняет запах железа. Крепкие пальцы больно хватают меня за волосы.

– Клара?

Сделав вдох, возвращаюсь в настоящее.

Дэнни подался вперед, обеспокоенно сведя брови. Дорогой Дэнни! Неизменно добрый, неизменно заботливый. Неизменно надежный. Я смотрю ему в глаза, и страх с тревогой частично отпускают меня.

– Ты вернулась намного раньше, чем я ожидал, – сжимает он мои пальцы.

– Да. – Хотела объяснить ему почему, но не стала. Как объяснить ему, в каких обстоятельствах я оказалась? Рассказать Дэнни о принце Веспры, о полной рейфов библиотеке, о своей новой пугающей роли – обо всех переменах, что произошли со мной за последнюю неделю… Нет, это слишком. – Мне дали дополнительный выходной, – коротко говорю я. Мой ответ жалок и ничего не объясняет.

Судя по взгляду Дэнни, он знает, что я утаиваю правду.

Я высвобождаю руку, встаю и прохожу к окну. Передо мной лежит Элмит-лейн – обычная приятная улица с рядом домов, ухоженных и респектабельных. Реальность их существования сокрушает. Вот он – реальный мир. Мир, которому я принадлежу. Мир, далекий от высокого дворца, высеченного прямо в горе, далекий от живых кошмаров и гримуаров, в которые они заключены. Далекий от губительных лордов и своенравных принцесс фейри. Далекий от всех тех необычных ужасов, что стали частью моей новой реальности.

Я могу вырваться оттуда. Всего десять лет. Через десять лет Элмит-лейн может снова стать моим миром. Я могу выйти замуж за Дэнни, жить в этом самом доме, вести домашнее хозяйство, подготавливать меню, согревать постель Дэнни и растить наших с ним детей. Могу позабыть о тьме Веспры и других мирах.

Почему эти мысли сейчас похожи на мечты?

Я вдруг остро ощущаю присутствие Дэнни за своей спиной. Закрыв глаза, закусываю нижнюю губу… и в следующее мгновение он берет меня за локоть и разворачивает к себе.

– Клара… – От его голоса мое заледеневшее сердце слегка оттаивает. – Что случилось? Ты можешь мне рассказать?

Я отрицательно качаю опущенной головой.

– Дело не только в Оскаре, – настаивает Дэнни.

– А разве одного Оскара не достаточно? – с горьким смешком отвечаю я и поднимаю глаза к потолку, сдерживая слезы. – Прошу прощения, доктор Гейл. Я оторвала вас от работы в благотворительной больнице.

Он качает головой.

– Моя смена почти подошла к концу. К тому же я рад находиться здесь, рад помочь.

– Со мной уже все хорошо. Что же касается Оскара… можно он останется у вас ненадолго? Пока не наберется сил? Боюсь, он не очнется до моего ухода.

– Конечно, Клара. Конечно, Оскар может пробыть здесь столько, сколько пожелает. Двери нашего дома всегда открыты для него. Надеюсь, ты это знаешь. Мы всегда здесь, как для него, так и для тебя. Не важно, когда и чем, мы с Китти готовы помочь.

– Спасибо, Дэнни, – выдавливаю я улыбку. – Для меня это большое утешение.

Его ладонь скользит вверх по моему плечу, чтобы обнять щеку. Я потрясенно смотрю ему в глаза.

– Клара, – произносит он низким хрипловатым голосом. Его взгляд опускается на мои губы. – Клара, можно я тебя поцелую?

Нельзя. Нельзя ему позволять. Это несправедливо по отношению к нему. Несправедливо по отношению ко мне. Он должен был давным-давно забыть обо мне, жить дальше и найти себе в жены чудесную девушку. А он – верный, как и прежде, – стоит тут. Верный и искренний Дэнни. Мой Дэнни. Мой давний и лучший друг.

Я киваю, едва заметно качнув подбородком.

Дэнни без колебаний сокращает расстояние между нами и прижимается к моим губам своими – нежными и теплыми, как и он сам. Его мягкие губы застывают на мгновение, а после его рука ложится мне на затылок. Притянув меня к себе ближе, он углубляет поцелуй. Сердце подпрыгивает к горлу, пораженное неожиданным всплеском страсти. Все тело, с головы до пят, охватывает трепетная дрожь, и я теряюсь в этом восхитительном ощущении. Теряюсь в опьяняющей сладости поцелуя, похожего на залпом выпитое вино, сразу ударившее в голову. Я хочу большего.

Но нельзя.

С тихим стоном, нехотя упираюсь ладонями в грудь Дэнни. Он противится всего пару секунд, а затем отпускает меня, позволяя отстраниться.

– Прости, – выдыхаю я. – Я не должна была… Мы не должны…

– Простить? – эхом вторит Дэнни. Он снова пытается привлечь меня к себе, но я продолжаю упираться ему в грудь ладонями. Покачав головой, отворачиваюсь к окну и обнимаю себя руками за талию.

– Клара, пожалуйста, – шепчет Дэнни мне в ухо. – Пожалуйста. Ты же знаешь о моих чувствах к тебе. Знаешь о моих надеждах и планах.

– Это неправильно, – тихо отвечаю я. – Мне еще десять лет служить. И никак не избавиться от Обязательств. Я не… Я даже не…

Я даже не знаю, выживу ли. В один из ближайших месяцев, возможно, Дэнни, Китти и Оскар не дождутся моего возвращения. Пройдет месяц. Еще один. Полгода, год, два года. И в конце концов они перестанут меня ждать, смирившись с тем, что меня поглотила Эледрия и что я уже никогда не вернусь.

Возможно, будет лучше, если они смирятся с этим уже сейчас.

– Что-то изменилось. – В голосе Дэнни слышится напряженность, которой не было минуту назад. – Что-то изменилось в тебе, Клара.

Подбородок дрожит от усиленно сдерживаемых слез. Я стискиваю зубы, отказываясь размякать.

– Что случилось? Расскажи мне, – просит Дэнни.

Нет. Я не буду обременять его этим. Не нужно ему все это знать. Иначе будет только больнее.

– Тебе необязательно бороться со всем в одиночку, Клара. Я все еще могу тебя освободить.

Я в ужасе распахиваю глаза и резко поворачиваюсь к нему лицом.

– Нет!

– Почему нет? – Теперь он разозлился. И я еще никогда не видела его таким злым. – Ты сама признала, что есть способ разорвать Обязательства. Я могу это сделать. Ради тебя – могу!

– Нет, Дэнни, нет! – лихорадочно выпаливаю я. Нужно, чтобы он понял! – Я не вынесу, если ты попытаешься вытащить меня и потерпишь неудачу. Если ты тоже станешь Должником. Подумай о Китти! Об Оскаре! Подумай о ваших родителях в благотворительной больнице, которые зависят от тебя! Я не хочу нести ответственность за их потерю. Не хочу!

– Ответственность лежит не на тебе, а на мне. – Дэнни поднимает руки, чтобы взять мое лицо в ладони, но я поспешно отступаю. – Я люблю тебя, Клара, – пылко говорит он. – Неужели моя любовь к тебе так хрупка и слаба, что я не рискну всем ради тебя?

– Я не хочу, чтобы ты рисковал! Не хочу, ты слышишь меня?! Не нужно меня спасать. Я исполню свой Долг. Если ты не уважаешь мои желания, то…

Во взгляде Дэнни отражается обида, и я не заканчиваю фразы.

– Я уважаю твои желания, – искренне заверяет он. – Уважал и буду уважать. Просто… Я не понимаю.

– А я не могу тебе этого объяснить. – Я устало вздыхаю. Ноги вдруг слабеют, и я из последних сил держусь, чтобы не рухнуть на диван и не зарыться лицом в ладони. – Ты не можешь понять, потому что я не могу тебе всего рассказать. Но, пожалуйста, Дэнни, пожалуйста, верь мне. Так будет лучше.

Протянув руки, он делает шаг ко мне. Я уклоняюсь от его объятий и спешно пересекаю комнату. Заметив на кресле свой плащ, подхватываю его и накидываю на плечи.

– Мне пора. Прошу тебя, присмотри за Оскаром за меня. Знаю, с ним нелегко, но ему нужен кто-то, кому он небезразличен.

– Ты знаешь, как я к нему отношусь. – Дэнни не последовал за мной, оставшись у окна. – Я позабочусь о нем.

В его глазах боль, и мне хочется броситься к нему и уступить, но я держусь.

– До свидания, доктор Гейл, – глухо говорю я.

Открываю дверь гостиной и тихо ахаю, обнаружив за ней Китти с подносом в руках. Она подслушивала? Сколько она услышала?

– Уже уходишь? – спрашивает Китти, торопливо отступив. Ее щеки окрашивает стыдливый румянец. – Но обычно ты остаешься до захода солнца.

– Не сегодня, Китти. Прости, – выпаливаю я. Надеваю на голову капюшон и иду к входной двери. – Вернусь, как только получится. Спасибо вам!

– Клара, подожди! – кричит Китти мне вслед.

Но я уже прикрываю за собой дверь.

Глава 6

Обратный путь проходит без происшествий.

Возница, как и обещал, ждет меня на причале. Он кажется намного уродливей после проведенных в моем мире часов. Уродливей и нелепее, точно персонаж из детской сказки. И морлеты, со своими выгнутыми под поводьями шипастыми шеями и жующими удила клыкастыми пастями, пугают как никогда. Подходя к ним, я содрогаюсь.

За переходом между мирами всегда следует период адаптации. Обычно он длится всего несколько часов, после чего мои сердце, разум и тело вливаются в привычный для Эледрии ритм жизни. В этот раз, подозреваю, привыкание займет больше времени.

Я решаю ехать не рядом с возницей, а в карете. Тролль не выглядит обиженным. Он помогает мне сесть в карету и плотно закрывает дверцу, но стоит морлетам тронуться, как я сожалею о своем решении. Меня начинает укачивать и мутить.

Но муть в голове куда хуже.

Я вновь и вновь вижу, как Оскар принимает нектар ротли. Вновь и вновь слышу, как он говорит о своей возлюбленной, сравнивая свою страсть с моими чувствами к Дэнни. Вновь и вновь ощущаю прикосновение губ Дэнни.

Я касаюсь пальцами своих губ. Закусываю нижнюю.

Мы с Дэнни никогда не целовались до этого. Я часто думала о том, каково будет целоваться с ним, что я почувствую и как отреагирую. Поцелуй – резкий поворот в наших отношениях. Раньше мы не говорили о чувствах. Осознавали и принимали их, но не обсуждали и уж точно не действовали.

Теперь все иначе. Дэнни поцеловал меня. Признался в любви. И я…

Отвергла его.

– Все не так просто! – яростно шепчу я. – Конечно, я люблю Дэнни! Конечно, хочу быть с ним!

Это правда. Я почти уверена в этом. Если бы не мои Обязательства, если бы не разделяющие нас долгих десять лет, я бы без колебаний приняла его объятия и даже ответила на них. Так ведь?

Я прижимаю к вискам сжатые в кулаки руки. Вот тебе и спокойный день вдали от Веспры! Принц будто знал, что, посетив дом, я буду рада вернуться в Обреченный город. Бедствие в виде рейфов ничто по сравнению с отчаявшимися братьями и потенциальными возлюбленными!

Мучительные мысли кружат и кружат в голове, пока копыта морлетов наконец не ударяются о мостовую и плавная езда не сменяется немилосердной тряской, длящейся до самых ступеней дворца. Я чувствую себя избитой и помятой, когда возница открывает дверцу кареты, откидывает подножку и предлагает здоровенную ручищу.

По ступеням я взбираюсь медленно и устало. Дверь мне открывает стоящий наверху стражник – молчаливый, каменнолицый и устрашающий. Я иду по резным коридорам дворца, и по телу бежит дрожь.

Вызывает эту дрожь осознание, что дворец стал привычен.

Я не хочу этого. Не хочу привыкать, не хочу чувствовать себя здесь комфортно. Стоит расслабиться, и я сразу стану уязвима для всех тех опасностей, что скрываются в тенях дворца. Нужно быть настороже. Страх тут подобен броне. Он поможет мне остаться в живых.

Я направляюсь по извилистым коридорам в свою комнату. Путь туда неблизкий. Дворец похож на город – большой пустой город, настолько малонаселенный, что можно часами тут бродить и не наткнуться ни на одну живую душу.

К счастью, моя комната не пустует. Едва я переступаю порог, как меня встречает звонкий серебристый голос:

– Госпожа!

Удивленно обернувшись, вижу у гардероба служанку с охапкой голубой ткани.

Я не перестаю поражаться наличию у себя служанки. По условиям Обязательств, я сама тут должна прислуживать. В Аурелисе было бы немыслимо, чтобы такой, как я, еще кто-то служил. Здесь же, в Веспре, у меня есть Лир – невообразимо прекрасная, любящая покомандовать и совершенно очаровательная Лир. Она – тролль, о чем бы я никогда в жизни не догадалась, если бы мне не сказали. В отличие от большинства троллей, Лир сложена как человек, и пропорции ее идеальны. У нее нежная кожа и потрясающая копна волос. Но что отличает ее ото всех – это бледность. Она бела с макушки головы до кончиков пальцев ног. Даже глаза и ресницы у нее светлые.

При виде меня на красивом лице Лир расцветает подозрительно виноватая улыбка.

– Я не ожидала, что вы так быстро вернетесь, – говорит она, раскладывая голубую ткань на постели.

Это платье. Великолепное платье с воротником под самое горло, без рукавов и с практически обнаженной спиной. В моем мире в приличном обществе такое не носят. И не дай богам в таком наряде помереть.

– Что это, Лир? – выгибаю я бровь. – Чем ты занята?

Она смотрит на платье, удивленно моргая, словно сама в первый раз его видит. Вернув взгляд ко мне, опять виновато улыбается.

– Вы хорошо провели время в человеческом мире?

– Благодарю, неплохо. Так чем ты занята? – отвечаю я. Меня так просто не отвлечь.

– О чем вы, госпожа?

Я красноречивым взглядом указываю на платье.

– А, вы об этом. – Лир опять хлопает ресницами, красиво покусывая губу, а потом поворачивается ко мне и выпаливает: – Я не виновата, госпожа! Мне передали, что принц ждет вас вечером на ужине и что вы должны быть подобающе одеты. Вы же не станете возражать, что это подходящее платье для ужина с принцем?

– Что? – пораженно открываю я рот. – Я должна сегодня ужинать с ним?

Не понимаю. Принц ясно выразился, что терпит меня поневоле и в свободное от занятий время не хочет иметь со мной ничего общего. Я здесь для того, чтобы обучиться всему необходимому для библиотекаря Веспры, чтобы следить за гримуарами и не давать вырваться на свободу рейфам. Я здесь, потому что должна приносить пользу… Сам принц предпочел бы, чтобы я находилась подальше от него.

– Почему? – вырывается у меня.

Губы Лир изгибаются в понимающей улыбке.

– Прихоти принца не обсуждаются, – невозмутимо замечает она, снимая с меня плащ. Увидев под ним скромное платье, фыркает и добавляет: – Я набрала вам ванну. Лучше поторопиться и смыть с вас все принесенное из мира людей.

Выражение ее лица говорит о том, что спорить с ней бесполезно. К тому же чудесно принять ванну после всех тягот дня. Я прохожу в ванную комнату и, сняв туфли с чулками, хмурюсь.

– Лир?

– Да, госпожа?

– Последние пару дней вы не слышали ничего о детях?

Служанка поворачивается ко мне с бесстрастным лицом.

– О каких детях вы говорите?

– Ты прекрасно знаешь, о каких, – сердито смотрю я на нее. – Я не видела их с того дня, как вырвался рейф, и переживаю за них. Ты не знаешь, они пытались прийти ко мне?

– Не знаю, – упрямо поджимает губы Лир.

– Так порасспрашивай! Это приказ.

Она долгое мгновение возмущенно и обиженно глядит на меня, но в итоге склоняет голову.

– Слушаюсь, госпожа.

Полагая, что на данный момент битва выиграна, я сажусь в огромную медную ванну и героически пытаюсь избавиться от пережитого за день стресса. Но ни ароматная пена, ни успокаивающее тепло воды не отвлекают от мыслей о том, что произошло сегодня на площади. Я вижу Оскара на моих коленях, бледного и неподвижного, с искаженным от муки лицом. Меня терзает то, что я ушла, не попрощавшись с ним. Я знаю, брат в надежных руках Дэнни и Китти, но не знаю, примет ли он их помощь. Скорее всего, нет.

Задержав дыхание, с головой погружаюсь в воду. Надо мной смыкается ароматическая пена, и я некоторое время сижу так: в тепле, тишине и покое.

Сверкает лезвие.

По мостовой катится голова.

Я резко выныриваю, хватаю ртом воздух и тру ладонями глаза. Но образы мелькнули и пропали. Попытки нащупать их заканчиваются лишь вспышками боли, которые отступают сразу же, как только я перестаю копаться в памяти.

С бешено колотящимся сердцем погружаюсь в воду, пуская по поверхности пузыри. Кажется, я знаю, что происходит. По словам принца, принцесса Эстрильда подавила мои воспоминания. Принц снял ее ограничения и сказал, что со временем воспоминания вернутся. Именно это сейчас происходит? Возвращаются воспоминания о той ночи, когда за мной пришли фейри из Эледрии, чтобы покарать меня за мои грехи?

Воспоминания о той ночи, когда я породила рейфа?..

– Госпожа? – голосу Лир аккомпанирует стук в дверь. – Если не поторопитесь, опоздаете на ужин.

Я вздыхаю. Последнее, что мне нужно после тяжелого дня, – ужин с принцем. О чем мы, во имя богов, будем с ним говорить?

Неохотно вылезаю из ванны, вытираюсь полотенцем и накидываю халат. Лир усаживает меня перед трюмо и, болтая без умолку, колдует над моими волосами. Она говорит о капитане Кхас и других служащих во дворце троллях, о слуге принца Лоуренсе и о своих многочисленных мелких обидах на него. Лир вываливает на меня услышанные за день незначительные сплетни, светлые и веселые.

Я хмурюсь, глядя на ее отражение в зеркале. Мне вдруг приходит в голову, что я совершенно ничего не знаю о Лир. За проведенную в Веспре неделю я ни разу не удосужилась узнать что-то у троллихи о ней самой. Я, конечно, была довольно занята эти дни, но…

– Лир?

Она замирает с расческой и шпильками в руках, и я ловлю ее взгляд в зеркале.

– Как ты оказалась во дворце?

Лир несколько мгновений мешкает, после чего отвечает с чересчур широкой улыбкой:

– Мне дал работу принц.

Своим тоном она будто ставит точку на сказанном. Мне хочется расспросить ее, но я решаю пока не давить. В конце концов, у нас впереди целых десять лет для более близкого знакомства.

Платье, которое выбрала для меня Лир, не нуждается ни в корсете, ни в нижних юбках. Без привычных дополнительных слоев ткани я чувствую себя несколько раздетой. Но когда служанка, застегнув на мне платье и заколов мои волосы, подводит меня к зеркалу, я не могу отрицать того, что выгляжу изумительно. Платье хорошо сидит, но не слишком вызывающе облегает фигуру. Обнаженная спина – для меня чересчур, но в общем и целом наряд в эледрианском стиле и подходит для вечерней трапезы с принцем.

Что бы подумал Дэнни, увидев меня в подобном одеянии?

Спешно отбрасываю эту мысль и удовлетворенно киваю Лир.

– Мило. Как думаешь, я теперь подходяще одета для ужина в компании принца?

– Конечно! – Лир снова сверкает понимающей улыбкой. – Видите ли, госпожа, принц редко ужинает с библиотекарями.

Встретившись с ее взглядом в зеркале, сужаю глаза.

– Что ты хочешь сказать этим, Лир?

– Ничего! – Она начинает суетливо прибираться в безупречно чистой комнате.

Я еще раз осматриваю себя в зеркало. У меня неприятно подводит живот. Служанка на полном серьезе намекает на то, что принц оказывает мне предпочтение? Мне? Какая глупость! Принц ненавидит меня. Уж в этом я уверена. И совместный ужин не более чем демонстрация силы с его стороны. Бессмысленная, кстати. Я – Должница. Он – владелец моих долговых Обязательств. В наших отношениях вся власть в его руках.

Я оборачиваюсь на стук в дверь.

Лир спешит отворить ее, и я вижу стоящих в коридоре троллей.

– Госпожа, пришли ваши сопровождающие. Вы готовы?

– Да. – Я поворачиваюсь к троллям с высоко поднятой головой. – Готова.

Я уже попривыкла к извилистым коридорам дворца Веспры, однако сегодняшним вечером мне это мало помогает. В этой части дворца я еще не была, и без помощи двух охранников-троллей, идущих спереди и сзади, вскоре бы потерялась.

Такое ощущение, что мы милю[3]3
  1 миля равна 1,6 км.


[Закрыть] проходим, прежде чем останавливаемся наконец перед двойными дверями. Охранники молча удаляются, сливаясь с тенями, и я в своем откровенном наряде остаюсь совершенно одна.

Я озираюсь в поисках живой души. Никого. Снова поворачиваюсь к дверям.

Получив приглашение на ужин в прошлый раз, я никак не ожидала, что мы будем есть в спальне принца. Чего ожидать сейчас, я не знаю. Я лишь знаю, что чувствую себя обнаженной и уязвимой в платье с оголенной спиной.

Что ж… Не торчать же мне в дверях всю ночь.

Я стучу.

Дверь сразу распахивается, и появляется Лоуренс. Слуга принца довольно заурядный молодой человек с веснушчатым лицом и приятными манерами. Хотя он такой же Должник, как и я, отбывающий наказание в Эледрии за нарушение Договора, Лоуренс никогда не выказывает недовольства своей участью. Он служит принцу верой и правдой, что было бы трогательно, не будь обстоятельства столь странными.

– Мисс Дарлингтон! – приветливо улыбается Лоуренс. – Вы вовремя! Проходите.

Кивнув в ответ, я приподнимаю подол юбки, перешагиваю порог и… застываю как вкопанная. Я ожидала увидеть что-то вроде обеденного зала. И хотя шикарно сервированный длинный каменный стол тут действительно есть, это не зал. Это огромный, простирающийся над городом балкон. Освещенный не люстрами, а звездами, мерцающими на пурпуре неба. В обрамлении не обоев и лепнины, а потрясающего вида на остров и океан.

Вид с балкона не просто потрясающий, а волшебный, осознаю я, оправившись от потрясения. Должно быть, магический, поскольку я вижу сквозь туман другой берег океана и залитый рассветным солнцем золотой дворец. Аурелис. Великолепный золотой дворец, в котором провела первые пять лет жизни в Эледрии, прислуживая принцессе Эстрильде. Я впервые смотрю на него с подобного ракурса, и мне не верится, что с такого расстояния его можно разглядеть в мельчайших подробностях. Какое мощное заклинание здесь наложено!

Возникает вопрос: почему принц хочет ужинать, глядя на королевство, которое по праву крови должно было принадлежать ему?

И только эта мысль приходит в голову, как позади раздается эхо шагов. Я разворачиваюсь к приближающемуся принцу, облаченному в изысканные одежды, которые развеваются за его спиной точно крылья.

– Пришла, дорогая[4]4
  Принц зовет героиню Дарлинг, а не Дарлингтон. Дарлинг (на англ. Darling) в переводе означает: дорогая, милая, родная.


[Закрыть], – приветствует он меня. – Ты вернулась как раз к ужину.