Читать книгу "Убийство в замке «Белый утес»"

– О, мистер Эббот, вы не представляете, насколько! Люди для него… люди – это просто еще одни экспонаты. Со своими изъянами, своей историей. И он любит эти изъяны коллекционировать. Выставлять на свет. Это… это бесчеловечно!

Она вдруг замолчала, испуганно оглянувшись, будто боялась, что ее услышали.

– Миссис Вентворт, – тихо сказал я. – Вы боитесь его. И не только вы. Что он имеет на вашего мужа?

Слезы выступили у нее на глазах.

– Долги… старые, ужасные долги. И еще кое-что… из прошлого. Глупость молодости. Реджи был таким импульсивным… А дядюшка Эдмунд все записал. Все сохранил. И теперь… теперь он привел нас сюда и смотрит, как мы… как мы извиваемся. Как будто мы насекомые под стеклом. И я не знаю, что он хочет! Денег? Но у нас нет денег! Унижения? Но он уже добился своего! Чего же он хочет?!

Ее голос сорвался на полувсхлип. Она схватила меня за руку.

– Он что-то задумал. Что-то плохое. Я это чувствую. И Реджи… Реджи тоже что-то замышляет. Он о чем-то шептался с этим антикваром, Смитом. О «гарантиях», о «свидетельствах». Я боюсь, мистер Эббот. Я боюсь, что кто-то не выдержит. И тогда… тогда случится непоправимое.

Она говорила с такой искренней, неприкрытой тревогой, что сомневаться в ее честности не приходилось. Она не была союзником Вентворта. Она была его жертвой. И жертвой своего собственного мужа. Я успокоил ее как мог, сказал, что нужно сохранять хладнокровие и быть начеку, и оставил одну, понимая, что большего сейчас не вытянешь.

Вечер сгущался. Фонари в парке не зажгли. Замок погружался во тьму, нарушаемую лишь редкими огнями в окнах. Общего ужина не было – Грейвз разнес уведомление, что сэр Эдмунд продолжает отдыхать и предлагает гостям ужинать в своих комнатах или в бильярдной по желанию.

Такая изоляция была хуже любой конфронтации. Она разъединяла нас, заставляла сидеть по углам и накручивать себя. Я ужинал у себя, слушая, как тикают часы. Три ночи. Рисунок в моей записной книжке. Нож. Пропавший и найденный кинжал. Капитан Брэдли, которого все не было.

Я не выдержал. Надо было проверить, на месте ли капитан. Вышел в коридор и направился к его комнате в дальнем крыле. Дверь была закрыта. Я постучал. Ни ответа, ни привета. Постучал сильнее. Тишина. Осторожно я нажал на ручку. Дверь не была заперта. Я вошел. Комната была пуста. Кровать не смята. На столе стояла нетронутая еда, присланная с ужином. На полу, рядом с креслом, валялась пустая фляжка. И лежал револьвер Вебсли.

Но не было самого главного. Не было портсигара с письмами и фотографией. Капитан Брэдли исчез. А свой пистолет оставил. Это не предвещало ничего хорошего. Я вышел из комнаты, охваченный леденящим предчувствием. Надо было найти Вивиан. Срочно.

Я почти бегом направился в восточное крыло. В главном холле я столкнулся с Грейвзом, который с невозмутимым видом проверял запоры на главной двери.

– Вы не видели капитана Брэдли? – спросил я, стараясь звучать спокойно.

– Капитан, насколько мне известно, все еще на прогулке, сэр, – ответил дворецкий, даже не оборачиваясь.

– В такую тьму? И в такую стужу?

– Капитан Брэдли – человек решительный. И, кажется, ему нужно было побыть одному.

Я не стал спорить. Я побежал дальше по коридору. Когда я поравнялся с кабинетом редкостей, я замедлил шаг. Дверь была приоткрыта. И из-за нее лился свет. Сердце ушло в пятки. Я подкрался и заглянул внутрь. За столом, в кресле хозяина, сидел сэр Эдмунд Вентворт. Но он не читал и не разглядывал свои диковинки. Он сидел, откинув голову на спинку кресла, его рот был полуоткрыт, глаза остекленевшие и неподвижные, уставились в потолок. На его белоснежной манишке, прямо над сердцем, расплывалось маленькое, почти аккуратное темно-красное пятно. А из складок его бархатного халата выглядывала рукоять изящного кинжала, украшенная спиралью из серебряной проволоки.

Персидский пешкаб. И часы на каминной полке, тихо поскрипывая, показывали ровно три часа ночи.

Я стоял на пороге, не в силах пошевелиться, ошеломленный открывшимся зрелищем. И в этот момент сзади, из темноты коридора, раздался сдавленный, ужасающий женский крик. Я обернулся. В двух шагах от меня стояла Эмили Вентворт. Она смотрела через мое плечо в кабинет, на тело своего дяди, ее лицо было искажено абсолютным, немым ужасом. А за ее спиной, из тени, медленно выходила фигура. Капитан Артур Брэдли. Его одежда была в снегу, лицо – синее от холода и чего-то еще, дикого, неконтролируемого. В его руке, сжатой в безумной хватке, был не револьвер. Он сжимал старый, тяжелый каминный кочергу. И его безумный взгляд был устремлен не на меня, а на Эмили.

Глава 5

Самозванный следователь

Крик Эмили Вентворт, пронзительный и дикий, разорвал мертвую тишину замка. Он был подобен свистку паровоза, выпускающего пар, – после него наступила секунда оцепенения, а затем дом взорвался движением. Из дальних комнат послышались испуганные голоса, топот ног. Но мой взгляд был прикован к двум фигурам в коридоре.

Эмили, зажав ладони у рта, пятилась от меня, от раскрытой двери, за которой сидел мертвый хозяин. Ее глаза, огромные от ужаса, метались между мной и капитаном Брэдли. Капитан же стоял неподвижно, как вкопанный. Снег таял на его плечах и сапогах, образуя темные лужицы на ковре. Кочерга в его руке выглядела нелепо и страшно. Его лицо, обветренное и синеватое, выражало не злость, а полную, абсолютную растерянность. Он смотрел на кричащую Эмили, потом на меня, потом, наконец, его взгляд скользнул за мою спину, в освещенный кабинет, и застыл там. Все краски сбежали с его лица, оставив грязно-серый оттенок.

– Нет… – выдохнул он хрипло. – Нет, черт возьми, нет…

Первыми на шум прибежали Реджинальд Вентворт и доктор Уэстон. Реджинальд, увидев жену в истерике, бросился к ней.

– Эмили! Что случилось? Что ты…

Он замолк, последовав за ее взглядом. Его рот открылся, но звука не последовало. Доктор Уэстон, оперевшись на трость, переступил порог кабинета. Его профессиональный взгляд мгновенно оценил ситуацию. Он медленно подошел к креслу, наклонился, на секунду прикоснулся к шее сэра Эдмунда, проверил зрачки. Потом выпрямился и обернулся к нам. Его обычно добродушное лицо было строгим и печальным.

– Он мертв. Удар в сердце. Смерть, по всей видимости, мгновенная.

В дверях уже толпились остальные: Летиция Фэрчайлд с горящими любопытством глазами, за ней – бледная Элис Бентон; Оливер Смит, нервно теребящий воротник; и, наконец, Вивиан Локхарт. Она прошла сквозь толпу, ее взгляд встретился с моим, прочитал во мне шок и вопрос, и она едва заметно кивнула, словно говоря: «Вот оно. Началось».

– Все назад! – неожиданно рявкнул капитан Брэдли, словно очнувшись. Он швырнул кочергу на пол с таким грохотом, что все вздрогнули. – Никто не входит! Это… это место преступления!

Но его авторитет был подорван его же видом – запорошенный снегом, с безумными глазами, он выглядел скорее главным подозреваемым, чем человеком, берущим командование. Реджинальд, обняв рыдающую жену, зашипел на него:

– Это ты! Ты стоял здесь с этим… ! Ты его убил!

– Я?! – капитан сделал шаг вперед, сжав кулаки. – Я только что вошел с улицы! А он… – он ткнул пальцем в мою сторону, – он уже стоял тут! И она! – палец переместился на Эмили.

Все взгляды устремились на меня. Я почувствовал, как под ними застывает кровь. Я был первым на месте. Или почти первым.

– Я вошел, потому что дверь была открыта, и увидел его уже мертвым, – сказал я как можно ровнее. – Миссис Вентворт и капитан появились сразу после.

– А что ты здесь делал? – подозрительно спросил Реджинальд.

– Искал капитана. Чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Его не было в комнате.

Наступила тяжелая пауза. В воздухе висела паника, готовая перерасти в хаос. Кто-то должен был взять контроль. Иначе начнется охота на ведьм, и первый же, на кого укажут, будет разорван – словесно или физически.

Именно в этот момент заработал мой мозг, отточенный годами сочинения детективных головоломок. Страх отступил, уступив место холодной, почти клинической концентрации. Это была не книга. Это была реальность, пахнущая кровью и страхом. Но правила те же: изолировать место, собрать факты, не дать эмоциям затмить логику.

– Доктор Уэстон, – обратился я, и мой голос прозвучал тверже, чем я ожидал. – Вы констатировали смерть. Можно ли определить приблизительное время?

Доктор, удивленно посмотрев на меня, покачал головой.

– Очень приблизительно. Тело еще не остыло полностью. Несколько часов, не больше. Скорее всего, между десятью вечера и… настоящим моментом.

Было без пятнадцати три. Значит, убийство произошло после того, как все разошлись по своим комнатам. Или не все.

– Грейвз! – позвал я. Дворецкий, стоявший на краю толпы, сделал шаг вперед, его лицо по-прежнему было маской. – Немедленно запереть все наружные двери. Никто не входит и не выходит. И, пожалуйста, принесите из кладовой самую большую простыню.

– Сэр? – в его голосе впервые прозвучало недоумение.

– Чтобы накрыть тело. И сохранить… видимость приличия. И – ключи от всех комнат, включая покои сэра Эдмунда.

– Это незаконно, – проворчал капитан Брэдли, но уже без прежней уверенности.

– А убийство – законно? – холодно парировал я. – Мы отрезаны от мира метелью. Полиции, даже если мы пошлем кого-то, не будет здесь до утра, а то и дольше. За это время улики могут исчезнуть, а невинные люди – пострадать. Кто-то должен навести порядок. Если не вы, капитан, то позвольте мне.

Я смотрел на них – на испуганные, злые, потерянные лица. Я был среди них чужаком, «писателем». Но в моих словах была логика, в которой они отчаянно нуждались. Даже Реджинальд не стал спорить. Капитан Брэдли мрачно отвел взгляд, что я счел за молчаливое согласие.

– Хорошо, – сказал я. – Вот что мы делаем. Доктор Уэстон и миссис Локхарт, как люди с медицинскими познаниями, осмотрят тело внимательнее. Но не трогать кинжал! Грейвз принесет простыню. Пока он это делает, все остальные – в библиотеку. Никто не остается один. Мы все должны быть на виду друг у друга. Затем я по отдельности поговорю с каждым. Чтобы понять, кто что видел и слышал.

Это звучало как приказ. И, к моему удивлению, они подчинились. Возможно, потому, что альтернативой был хаос. Грейвз удалился. Доктор Уэстон и Вивиан остались в кабинете, я прикрыл дверь, оставив их внутри. Остальные, возглавляемые мной, молча потопали в библиотеку.

Библиотека, с ее теплым светом ламп, казалась сейчас не убежищем, а клеткой. Все расселись кто где. Капитан Брэдли устроился в кресле у камина, уставившись на огонь, и, кажется, пытался отряхнуть с себя невидимый снег. Реджинальд успокаивал Эмили, которая тихо всхлипывала в платок. Летиция Фэрчайлд устроилась на диване, ее пальцы быстро перебирали четки, губы шептали что-то. Элис Бентон стояла у нее за спиной, как тень. Оливер Смит нервно ходил вдоль полок, ни на ком не останавливая взгляда. Я стоял у камина, чувствуя тяжесть их взглядов. Я был самозванным следователем, и все это понимали. Но пока я был их единственной соломинкой.

Первым вернулся Грейвз с простыней и связкой ключей. Я отправил его в кабинет, а ключи положил себе в карман. Затем в библиотеку вошли доктор Уэстон и Вивиан. Вивиан подошла ко мне, тихо сказала:

– Один удар. Точный, между ребрами, прямо в сердце. Рука знающая. Смерть наступила почти мгновенно. Больше никаких видимых повреждений. На руках следов борьбы нет.

– Время?

– Доктор прав, от одного до трех часов назад. Точнее нельзя.

Я кивнул и громко обратился ко всем:

– Внимание. Сейчас я буду беседовать с каждым по отдельности в соседнем будуаре. Цель – не обвинить, а выяснить, кто что мог видеть или слышать. Пока вы ждете, прошу вас не обсуждать произошедшее между собой. Это важно.

Я начал с тех, чье положение было наиболее щекотливым. С капитана Брэдли. В маленьком, уютном будуаре с картинами пасторальных сцен он казался особенно нелепым и диким. Он не дожидался вопросов.

– Я не убивал его. Да, я хотел. Черт побери, я мечтал об этом годами! Но не так. Не исподтишка.

– Где вы были с десяти вечера?

– На улице. Гулял. Не мог сидеть в четырех стенах. Он… он достал меня. Этими намеками. Вы же видели меня днем. Я был на грани.

– И вы взяли кочергу?

– Это было в прихожей! Я вошел, увидел ее, схватил… Не знаю зачем. Для защиты? От чего? – Он горько усмехнулся. – А потом услышал крик и побежал на звук.

– Вы кого-нибудь видели? Слышали что-то?

– Никого. Только ветер. Дом был тихий, как склеп. Когда я поднялся, увидел вас и эту истеричку у двери.

– Вы знали, что кинжал пропал?

Он посмотрел на меня с искренним непониманием.

– Какой кинжал?

Его реакция казалась правдивой.

– Ладно, капитан. Прошу вас, вернувшись в библиотеку, не вступать в перепалки. Особенно с мистером Вентвортом.

Следующей была Эмили Вентворт. Она была жалка. Ее руки дрожали, она не могла смотреть мне в глаза.

– Я… я не могла уснуть. Я слышала, как Реджи ворочается. Потом он уснул. А я… я пошла прогуляться по коридорам. Просто чтобы подышать.

– В три ночи?

– У меня нервы… они всегда были слабы. Я ходила туда-сюда. И увидела свет из-под двери кабинета дяди Эдмунда. Это было странно, он же болел. Я… я подошла послушать. Мне показалось, я слышала голоса. Неразборчивый шепот.

– Голоса? Мужской? Женский?

– Не знаю… возможно, мужской. А может, и не голоса, а просто… шум. Я испугалась и ушла почти достигнув конца коридора, а потом увидела вас, мистер Эббот. А за вами… о, Боже!

Она снова закрыла лицо руками.

– Вы никого не видели выходящим до этого?

– Нет. Никого. Коридор был пуст.

Реджинальд Вентворт был агрессивен и напуган одновременно.

– Я спал! Проснулся только от крика Эмили. И да, я рад, что старый скряга мертв! Он мучил нас годами! Но я не дурак, чтобы лезть на рожон. У меня теперь есть шанс на наследство, зачем мне его портить убийством?

– Вы слышали, как ваша жена ушла?

– Нет! Сказал же – спал!

– А что насчет ваших разговоров с мистером Смитом? О «гарантиях»?

Он побледнел.

– Это… это личное. Деловые вопросы.

– В ситуации убийства ничего личного не остается, мистер Вентворт.

Оливер Смит вился как уж на сковородке.

– Я ничего не знаю! Я в своей комнате был! Да, я разговаривал с мистером Вентвортом о возможной… оценке некоторых предметов, если вдруг… если вдруг коллекция будет распродаваться. Чисто гипотетически! Я слышал только крик. Больше ничего!

– Вы не выходили?

– Нет! Клянусь!

Летиция Фэрчайлд была спокойна и даже несколько торжественна.

– Духи предупреждали. Темная энергия собралась здесь, сгустилась. Я чувствовала ее пульсацию. Я медитировала, пытаясь установить контакт с теми, кто ушел, чтобы защитить нас. Но тени были сильнее. Они шептали о мести.

– Вы слышали что-то конкретное? Шаги? Голоса?

– Я слышала шепот камней этого дома. И видела… не глазами, а внутренним взором… стальной блеск в темноте. И цифры. Цифры плясали передо мной.

– Какие цифры?

– Три… – она загадочно произнесла. – Число завершения. Число судьбы.

Элис Бентон, тихая компаньонка, сказала ровно две фразы:

– Я была с мисс Фэрчайлд. Помогала ей готовить комнату для медитации. Затем сидела в углу и читала. Ничего не видела. Ничего не слышала, пока не раздался крик.

Доктор Уэстон был рассудителен и печален.

– Я рано лег, почитал. Услышал шум, подумал – кто-то упал. Вышел и увидел всю эту суматоху. Ужасная трагедия. Сэр Эдмунд был… сложным человеком, но никто не заслуживает такой кончины.

– У вас был ключ от шкафчика с кинжалом.

Он не смутился.

– Разумеется. Как у врача, у меня был доступ к некоторым… деликатным предметам коллекции, которые требовали особого обращения. Я проверял их сохранность. Кинжал был на месте сегодня днем, когда я заглядывал.

И, наконец, Вивиан. Мы были наедине, и маски упали.

– Я была в своей комнате, – тихо сказала она. – Думала. О списке. О докторе. О Брэдли. Я слышала чьи-то шаги в коридоре около половины третьего. Одиночные, быстрые. Но не могла сказать, чьи.

– Кто мог это сделать? – спросил я.

– Тот, кого Вентворт довел до предела. Брэдли – очевидный кандидат. Но он выглядит слишком потрепанным, даже для притворства. Реджинальд имел мотив – наследство и избавление от шантажиста. Но он трус. Доктор Уэстон… у него есть доступ и знания. Но зачем? Антиквар Смит… он чего-то боится. Или на что-то надеется. Даже эта сумасшедшая старуха Фэрчайлд – она играет свою игру.

– А ты? – спросил я, глядя ей прямо в глаза.

Она не отвела взгляда.

– У меня был мотив. Он знал о моих подозрениях насчет мужа и, возможно, знал больше меня. Он был угрозой. Но если бы я убивала, мистер Эббот, я бы не стала использовать кинжал из его же коллекции. Это слишком… мелодраматично. И слишком очевидно.

Она была права. Все это было театром. Жестоким, кровавым, но театром. И кто-то из актеров перешел от слов к делу.

Закончив опрос, я вернулся в библиотеку. Они смотрели на меня, ожидая вердикта, разоблачения. Но у меня его не было. Только клубок противоречий.

– Ни у кого нет надежного алиби, – объявил я. – Все были одни или утверждают, что были одни. Кто-то лжет. Пока мы не установим, кто, все мы в опасности. Поэтому правила теперь такие: никто не ходит по замку в одиночку. Спим по двое в комнатах, двери запираются. Завтра, если метель утихнет, попробуем связаться с внешним миром. А сейчас… сейчас я осмотрю кабинет.

Я вышел под тяжелым молчанием. Они не доверяли мне. Но они боялись друг друга больше.

Кабинет был пуст и освещен одной лампой. Тело под простыней было зловещим белым холмом. Я подошел к столу. Бумаги лежали в полном порядке. Ничего не опрокинуто. Я осмотрел пол вокруг кресла. Никаких следов борьбы. Но у ножки кресла, почти под столом, я заметил крошечный осколок стекла. Я наклонился. Это был не стекло, а тонкий, прозрачный осколок фарфора или фаянса. Рядом с ним, на темном ковре, лежала едва заметная влажная тряпица. Я поднял ее. Кусочек мягкой белой ткани, похожей на батист, размером с пол-ладони. Он был чуть влажным и пах… мылом? Спиртом?

Я сунул находки в карман. Потом подошел к камину. Пепел был холодным. Но на решетке лежал один-единственный, почти полностью истлевший клочок бумаги с обугленными краями. На нем угадывались два слова: «…счет В…»

И тут мой взгляд упал на часы на каминной полке. Массивные, бронзовые, с римскими цифрами. Стрелки показывали без пятнадцати три. Но я вспомнил: когда я вбежал сюда, увидев тело, мне мельком показалось, что они показывали ровно три. Я присмотрелся. Минутная стрелка была чуть-чуть, на волосок, сдвинута от отметки «XII». Кто-то задел часы? Или… кто-то их передвинул?

Я вышел из кабинета, закрыв дверь на ключ из связки Грейвза. В кармане у меня лежали осколок, влажная тряпица и обгоревшая бумажка. Первые улики в игре, где ставкой была жизнь. И я знал одно: убийца был здесь, среди нас. И он смотрел на меня сейчас, пытаясь угадать, сколько я уже знаю.

Вернувшись в библиотеку я застал странную сцену. Все сидели молча, но капитан Брэдли подошел к окну, отодвинул тяжелую портьеру и замер, уставившись в черную гладь ночного стекла. Потом он резко отшатнулся, и на его лице, отразившемся в стекле, я увидел не ужас, а недоумение.

Глава 6

Первая кровь

Слово «лицо», беззвучно сорвавшееся с губ капитана Брэдли, повисло в библиотеке, как призрак. Все повернулись к нему. Летиция Фэрчайлд замерла с раскрытым ртом, Реджинальд Вентворт нервно заерзал в кресле.

– Что ты сказал, Брэдли? – хрипло спросил он.

Капитан стоял у окна, не в силах оторвать взгляд от черноты за стеклом. Он медленно, будто в трансе, повернулся к нам. Его лицо, обычно грубое и красное, было пепельно-серым.

– Я видел… – он проглотил комок в горле. – В окне… не в этом, в соседнем коридоре… лицо. Его лицо.

– Чье лицо? – подошла ближе Вивиан, ее голос был острым и ясным, как скальпель.

– Вентворта. Сэра Эдмунда. – Капитан засмеялся коротким, истеричным смешком. – Он стоял там, в темноте, и смотрел на меня. А потом… потом растворился.

В комнате повисло гробовое молчание, нарушаемое только потрескиванием поленьев в камине и тяжелым дыханием капитана.

– Привидение, – прошептала Летиция, и в ее голосе зазвучало нечто похожее на торжество. – Я же говорила! Духи не находят покоя! Его дух бродит по коридорам, не желая уходить!

– Это не дух, – резко сказал я, заглушая нарастающую панику. – Это либо ваше воображение, капитан, от усталости и стресса, либо чья-то очень реальная и очень циничная игра. – Я обвел взглядом всех присутствующих. – Нас сейчас в поместье одиннадцать человек. Один мертв. Никто не мог быть в двух местах одновременно. Значит, либо капитан ошибается, либо кто-то хочет, чтобы мы поверили в призраков. И это опаснее любой сверхъестественной чепухи.

Мои слова, кажется, немного отрезвили их. Капитан Брэдли мрачно опустился в кресло, уставившись в свои дрожащие руки. Но семя сомнения было посеяно. Страх перед необъяснимым всегда сильнее страха перед человеческой злобой.

– Грейвз, – обратился я к дворецкому, стоявшему у двери. – Вы слышали или видели что-то необычное? Кого-либо в коридорах?

– Нет, сэр, – ответил он невозмутимо. – После того как я принес простыню и отдал ключи, я находился в своей комнате рядом с кухней до тех пор, пока не услышал общий шум и не присоединился к вам.

Он лгал? Или говорил правду? Его лицо ничего не выражало.

– Хорошо, – сказал я, чувствуя усталость, давящую на виски. – Правила остаются в силе. Никто не ходит один. Спать будем по двое. Я предлагаю следующее распределение: мистер Вентворт с женой, разумеется, остаются вместе. Капитан Брэдли – с доктором Уэстоном. Мистер Смит – с Грейвзом. Мисс Фэрчайлд с мисс Бентон. А я… – я сделал паузу, – я останусь в библиотеке, чтобы быть начеку. Миссис Локхарт, если вы не против, я попрошу вас также остаться здесь. Двое бодрствующих будут сменяться через несколько часов.

Это было рискованно – оставаться наедине с Вивиан на виду у всех. Но это был и вынужденный ход. Мне нужен был союзник, с которым можно было думать вслух. И ее медицинские познания могли пригодиться. Никто не возразил. Шок и усталость взяли свое. Все молча разошлись по своим новым комнатам, унося с собой груз страха и подозрений.

Когда библиотека опустела, остались только мы двое, огонь в камине и давящая тишина ночного замка. Я подбросил поленьев, пламя ожило, отбросив на стены танцующие тени книжных шкафов.

– Двойник, – тихо проговорила Вивиан, устроившись в кресле напротив. Она сняла туфли и поджала под себя ноги, и в этом жесте была внезапная, уязвимая усталость. – Это либо галлюцинация, либо чья-то блестящая и безумная идея.

– Брэдли не тот человек, у которого богатое воображение, – заметил я. – Он солдат. Видит то, что видит. Если он говорит, что видел лицо Вентворта, значит, он видел что-то.

– Маска? Театральный грим? При определенном освещении, в потемках…

– Возможно. Но зачем? Напугать Брэдля до смерти? Он и так на грани. Или… – меня осенило, – или отвлечь. Создать сверхъестественную версию, чтобы мы не искали реального убийцу.

– Это слишком сложно, – покачала головой Вивиан. – Убийство совершено простым и эффективным способом. Зачем усложнять спектакль такими тонкостями, как призраки?

– Потому что убийца наслаждается, – мрачно сказал я. – Вспомни, что говорил Вентворт: «Я хочу, чтобы мои экспонаты взаимодействовали». Убийца, кто бы он ни был, перенял эту роль. Он не просто устранил угрозу. Он ведет игру. И мы все в ней пешки.

Я достал из кармана то, что нашел в кабинете: осколок фарфора, влажный лоскуток и обгоревший клочок бумаги. Разложил их на низком столике между нашими креслами.

– Улики. Ничего не говорящие, но они были там.

Вивиан взяла влажный лоскут. Потерла его между пальцами, поднесла к носу.

– Спирт. Медицинский. И что-то еще… камфорное масло, кажется. Им протирают кожу или инструменты.

– Как у врача, – заметил я.

– Или у человека, который только что пользовался хирургическими инструментами из коллекции, – парировала она. – Они хранятся в спирту. А осколок…

Она взяла его, поднесла к свету лампы. Это был тонкий, изящно изогнутый осколок, с голубой полоской по краю.

– Фарфор. Дорогой. Похож на ободок от чашки или блюдца. Возможно, из того сервиза, что стоит на полке в кабинете. Его разбили. Или уронили.

– А потом убрали все остальные осколки, – заключил я. – Но этот закатился под кресло. Значит, в кабинете что-то происходило перед убийством. Разговор? Чаепитие? Ссора?

– И этот клочок, – Вивиан развернула обгоравшую бумажку. «…счет В…» – Счет В. Как в том списке, что мы видели. «Специальный счет В». Это что-то финансовое. Возможно, тот самый счет, который вел бухгалтер Пикенс.

– Пикенсу есть что скрывать, – вспомнил я. – Он выглядит самым испуганным из всех. Даже больше, чем Брэдли. И он единственный, кроме нас, кто знал о существовании этого счета из списка. Если убийца ищет что-то… возможно, он ищет доказательства, связанные с этим счетом.

Мы сидели в тишине, обдумывая. Огонь в камине догорал. Ветер снова усилился за окнами, завывая в трубах.

– Тебе не кажется странным, – начала Вивиан, глядя на пламя, – что тело нашли в кабинете? Место, полное ценностей, но в то же время – его крепость. Он вел там свои дела, хранил свои секреты. Почему он пустил туда убийцу? Или убийца вошел без приглашения?

– Дверь не была взломана, – сказал я. – Значит, он либо открыл ее сам, либо у убийцы был ключ. У Грейвза был дубликат. У доктора Уэстона – доступ. У… – я запнулся, – у кого еще могли быть ключи?

– У того, кто давно и хорошо знал дом, – тихо ответила Вивиан. – У Реджинальда. У Брэдли, который служил с ним. Даже у Летиции – она старая знакомая семьи. Антиквар Смит мог что-то подобрать или подделать.

– Слишком много вариантов, – вздохнул я. – Нам нужен прорыв. Нужно поговорить с Пикенсом. Сейчас. Пока убийца не добрался и до него.

Я посмотрел на часы. Без четверти пять. Ночь медленно отступала, но до рассвета было еще далеко.

– Я пойду разбужу его. Ты останешься здесь.

– Нет, – решительно сказала Вивиан, вставая. – Ты не пойдешь один. Правила для всех. И я хочу услышать, что он скажет.

Мы вышли в коридор, взяв с собой одну из ламп. Замок спал, но этот сон был чутким, полным скрытых угроз. Комната мистера Пикенса находилась на втором этаже, в тихом крыле над библиотекой. Я постучал тихо, но настойчиво. Ни ответа. Я постучал сильнее.

– Мистер Пикенс! Это Джеймс Эббот. Нам нужно поговорить!

Тишина. Я попробовал ручку. Дверь была заперта изнутри. Ледяное предчувствие сжало мне горло. Я отступил и с размаху ударил плечом в область рядом с замком. Старое дерево затрещало, но выдержало. Вивиан, не говоря ни слова, сняла со стены тяжелый чугунный подсвечник. Я взял его, взвесил в руке и нанес точный удар по замку. Дерево вокруг него раскололось, и дверь с скрипом распахнулась.

Комната была в полумраке. На узкой кровати, поверх одеяла, лежал мистер Пикенс. Он был одет в ночную рубашку. Его очки аккуратно лежали на тумбочке. А из его груди, прямо над сердцем, торчала рукоять еще одного кинжала из коллекции Вентворта – на этот раз короткого, с широким лезвием, похожего на ритуальный ассасинский клинок. Кровь, темная и липкая, растеклась по грубой ткани рубашки, образуя ужасающее алое пятно.

Я застыл на пороге, не в силах сделать шаг. Рядом со мной Вивиан подавила крик, зажав ладонью рот. Ее глаза были полны ужаса, но не паники. Она шагнула вперета, к кровати, и, преодолевая отвращение, прикоснулась к шее Пикенса.

– Мертв, – прошептала она. – Тело еще теплое. Убит недавно. Час, может, два назад.

Я вошел в комнату, лампой высветив пространство. Никаких признаков борьбы. Все аккуратно. На маленьком письменном столе лежали аккуратные стопки бумаг, рядом – чернильница и перо. Но одна папка была выдвинута, а несколько листов лежали в беспорядке. Я подошел. Это были финансовые отчеты, счета. И один лист, лежавший поверх всего, был чистым. Но в его центре, аккуратно поставленная, стояла печать. Круглая, с инициалами «Э.В.». Печать сэра Эдмунда.

И на чистой бумаге под печатью было выведено то же слово, что и на записке у Вивиан:

«ЛЖЕЦ»

Но на этот раз оно было написано не чернилами. Оно было написано кровью. Кровью мистера Пикенса.

Я почувствовал, как мир наклоняется. Вторая смерть. Уже не хозяина, а тихого, незаметного бухгалтера. Почему? Что он знал? Что он нашел? Или что он собирался сказать?

– Смотри, – тихо позвала Вивиан. Она стояла у камина. На каминной полке лежала небольшая, тонкая книжечка в кожаном переплете. Похожая на записную. Она была раскрыта. Вивиан взяла ее, не касаясь страниц руками, и поднесла к свету моей лампы.

На левой странице были колонки цифр, сокращения. На правой – несколько строчек текста, написанных мелким, аккуратным почерком Пикенса:

«Счет “В” закрыт. Последний перевод 18.11. Получатель – приют “Св. Агнессы” в Пензансе. На имя Э.В. (инициалы совпадают?). Связь с Д.В. (дочь?) требует проверки. Слишком рискованно. С.Э.В. начинает подозревать. Надо предупредить…»

Запись обрывалась. Не дописана. Как будто его прервали.

– Приют, – прошептала я. – Дочь. Э.В. – Эдмунд Вентворт? Или… кто еще? Д.В. – дочь Вентворта? Но он говорил, что дочь умерла.

– Или это не его дочь, – сказала Вивиан, и ее глаза сузились. – А чья-то еще. Тот, кто платил через этот счет. Пикенс что-то понял. Что-то, связанное с этим приютом, с этими инициалами. И собирался кого-то предупредить. Возможно, самого Вентворта. Или… кого-то из гостей.

– И его убили, чтобы он этого не сделал, – закончил я. – Он стал второй жертвой, потому что знал слишком много о первом убийстве. Или о его мотиве.

Мы стояли среди смерти, держа в руках ключ к разгадке, который мы еще не могли прочитать. Пикенс был убит тем же методом – кинжалом из коллекции. Но на этот раз была оставлена печать и надпись кровью. Послание. Убийца не просто скрывал следы. Он общался. Указывал. Насмехался.

Внезапно сзади раздался шум. Мы обернулись. В разбитом дверном проеме, в свете наших ламп, стояли несколько человек. Их разбудил шум взлома. Реджинальд Вентворт, бледный как полотно. Доктор Уэстон, с тростью в дрожащей руке. И капитан Брэдли, чье лицо выражало уже не страх, а тупое, животное отчаяние.

– Господи… – выдохнул Реджинальд, уставившись на тело. – Еще один…

– Все назад! – снова скомандовал я, но в голосе уже не было прежней уверенности. – Не входить! Это место преступления!

– Преступления? – прошипел капитан Брэдли. Его глаза были прикованы к кинжалу в груди Пикенса. – Это бойня! И мы все в ней заперты! Кто следующий? Я? – Он дико оглядел нас. – Он убивает нас по одному! Или… – его взгляд упал на меня, затем на Вивиан, – или это делаете вы двое. Вы были одни. Вы нашли тело. Опять.