Читать книгу "Убийство в замке «Белый утес»"

– Дорогие гости, – начал он, и его шипящий шепот был слышен в самом дальнем конце стола. – Я рад приветствовать вас в моем доме. Вы все здесь по разным причинам: кто-то – по долгу, кто-то – из интереса, кто-то – из вежливости. Но я надеюсь, что следующие несколько дней запомнятся вам. Я собрал здесь не просто случайных людей. Я собрал... коллекцию. Коллекцию умов, талантов, историй. И, как любой коллекционер, я хочу, чтобы мои экспонаты взаимодействовали. Чтобы они... реагировали друг на друга. Поэтому предлагаю первый тост.

Он сделал паузу, наслаждаясь всеобщим напряжением.

– Выпьем за тайны, – прошептал он. – За те, что мы храним. И за тех, кто их хранит вместе с нами. Потому что иногда одна раскрытая тайна может уничтожить целую жизнь. Не так ли?

Он отпил глоток, никогда не отводя взгляда от нас. И в этом взгляде, полном холодного, расчетливого любопытства, я прочитал нечто, от чего кровь застыла в жилах. Это был взгляд не хозяина, принимающего гостей. Это был взгляд экспериментатора, наблюдающего за подопытными в лабиринте. И я вдруг с абсолютной, леденящей душу ясностью понял: никто из нас не покинет этот замок прежним. Если покинет вообще.

Вивиан подняла свой бокал, чтобы отпить, но вдруг замерла, уставившись на что-то под столом. Ее лицо побелело, губы задрожали. Я наклонился, чтобы посмотреть. На полу, у ее ног, лежала маленькая, аккуратно сложенная записка. И на ней, словно выведенной кровью (но, надеюсь, это было лишь вино), было выведено одно слово: «ЛЖЕЦ».

Глава 3

Шепот за спиной

Кроваво-красное слово «ЛЖЕЦ» лежало на полу, как открытая рана на бледном паркете. Время за столом замерло. Шум в ушах заглушил потрескивание камина. Я видел, как Вивиан Локхарт медленно, с невероятным усилием воли, поднимает взгляд от записки и смотрит прямо на меня. В ее серых глазах не было страха. Там бушевала холодная, чистая ярость. И вопрос. Тот же вопрос, что крутился и у меня в голове: Кто?

Сэр Эдмунд, заметив заминку, слегка наклонился вперед.

– Что-то случилось, миссис Локхарт? Вы выглядите бледной. Неужто мое бордо не пришлось по вкусу?

Вивиан не отвечала. Она наклонилась, и ее движение было настолько отточенным и быстрым, что никто, кроме меня, сидевшего напротив, вероятно, и не заметил, как белый треугольник бумаги исчез в складках ее темно-синего бархатного платья.

– Все в порядке, сэр Эдмунд, – произнесла она ровным, ледяным тоном. – Просто... внезапный сквозняк. Напоминание о том, что даже в самых прочных стенах есть щели.

Ее ответ висел в воздухе, заряженный скрытым смыслом. Хозяин замка прищурился, и на его тонких губах дрогнула тень улыбки. Он понял намек. И, кажется, ему это понравилось.

– О, да, моя дорогая, – прошептал он. – Щели. Именно через них просачиваются самые интересные вещи. Но продолжим. Мясо, я вижу, остывает.

Ужин продолжился, но атмосфера была окончательно отравлена. Если до тоста царило напряженное любопытство, то теперь в воздухе витало откровенное подозрение. Взгляды, которые гости бросали друг на друга, стали пристальнее, оценивающе. Капитан Брэдли мрачно ковырял вилкой в тарелке, время от времени бросая тяжелые взгляды на Реджинальда Вентворта. Тот, в свою очередь, нервно попивал вино и что-то шипел на свою жену, которая, казалось, вот-вот расплачется. Доктор Уэстон старался поддерживать ниточки светской беседы, но его добродушные замечания повисали в тишине, как пузыри в смоле. Летиция Фэрчайлд, напротив, казалась оживленной; ее острый взгляд скользил по лицам, будто она читала в них невидимые другим знаки, а ее пальцы теребили серебряный амулет на груди.

Я почти не касался еды. Мой мозг лихорадочно работал. Записка «Она лжет» в моем кармане и «ЛЖЕЦ» под столом Вивиан. Это было связано. Одно предупреждение, другое – прямое обвинение. Кто мог это написать? Сам Вентворт, разжигая конфликт? Но зачем? Ему, казалось, достаточно было общего тоста, чтобы всех наэлектризовать. Кто-то из гостей? Кто и за что мог обвинять Вивиан во лжи? Или это было предупреждением мне – не верить ей?

Я посмотрел на нее. Она ела маленькими, точными кусочками, ее профиль был обращен к доктору Уэстону, который что-то ей говорил о свойствах редкого горного хрусталя. Она кивала, изредка задавая уточняющий вопрос. Совершенное самообладание. Наконец мучительная трапеза подошла к концу. Сэр Эдмунд отодвинул стул.

– Надеюсь, ужин был по вкусу. Теперь, дамы, вы можете удалиться в гостиную. Джентльмены, я приглашаю вас в бильярдную – выкурить сигару и обсудить... ну, скажем, перспективы на завтра. Погода, кажется, намерена удержать нас в обществе друг друга подольше.

Это не было приглашением. Это был приказ. Женщины молча поднялись. Вивиан, проходя мимо моего стула, на секунду задержала на мне взгляд.

Мужская компания в бильярдной была немногим веселее. Сэр Эдмунд восседал в кресле у камина, вдыхая аромат дорогой гаванской сигары, и наблюдал, как капитан Брэдли и Реджинальд Вентворт с плохо скрываемой взаимной неприязнью пытаются играть в бильярд. Доктор Уэстон удобно устроился с журналом, а антиквар Оливер Смит нервно расхаживал по комнате, разглядывая полки с книгами.

– Ну что, мистер Эббот, – обратился ко мне хозяин, выпуская кольцо дыма. – Нашли ли вы уже вдохновение для новой истории в нашем скромном обществе?

– Общество, надо признать, весьма колоритное, – осторожно ответил я.

– О, это мягко сказано! – рассмеялся он, и смех его звучал как сухой треск. – Каждый – готовый персонаж. Вот, взгляните на моего дорогого племянника. Трагическая фигура человека, родившегося не в то время и не в том месте. Вечно недоволен, вечно всем обязан. Идеальный мотив для преступления, не находите?

Реджинальд, услышав это, резко выпрямился у бильярдного стола, и кий в его руках дрогнул.

– Дядюшка!..

– Тише, тише, мальчик мой, – успокоил его сэр Эдмунд. – Это же всего лишь литературное упражнение. Или ты считаешь, что мистер Эббот возьмет тебя за прототип убийцы? Хотя... – он прищурился, – кто знает.

В комнате повисла неловкая пауза. Даже капитан Брэдли перестал целиться.

– А капитан Брэдли, – продолжал хозяин, будто обсуждая погоду, – наш вояка с потертой репутацией. Старые грехи, которые, как болотные огни, всплывают в самой неподходящей обстановке. Страх разоблачения – мощный двигатель, мистер Эббот. Мощнее жажды наживы.

Капитан бросил кий на стол с такой силой, что тот отскочил.

– Сэр Эдмунд, я не намерен выслушивать...

– Но ты уже выслушиваешь, – мягко прервал его старик. Его глаза блестели в полумраке. – Все мы здесь что-то выслушиваем. И кое-что скрываем. В этом и прелесть. Доктор Уэстон, к примеру, хранит тишину своих амбиций. А мистер Смит... о, мистер Смит дрожит над тайнами, которые не принадлежат ему. Правда ведь?

Антиквар вздрогнул, будто его ударили током, и чуть не уронил взятый с полки фолиант. Я понял, что происходит. Это была не беседа. Это была демонстрация силы. Он по одному указывал на каждого, напоминая, что держит ниточки. Он наслаждался этим.

– А что насчет миссис Локхарт? – не удержался я, нарушив его игру. – Вы, кажется, пригласили ее как эксперта.

Сэр Эдмунд медленно повернул ко мне голову. Его взгляд стал острым, как тот персидский кинжал.

– Миссис Локхарт... да. Женщина с прошлым. Со смертью за плечами. Со знанием, которое может быть опасным. Вам она показалась... правдивой, мистер Эббот?

Это была ловушка. Прямо в лоб.

– Я не могу судить, едва познакомившись, – уклончиво ответил я.

– О, но вы же писатель! Вы должны чувствовать фальшь. Или... симпатия уже ослепила вашу проницательность?

Капитан Брэдли фыркнул. Реджинальд злорадно ухмыльнулся. Я почувствовал, как кровь бросается мне в лицо. Он играл со мной, как кошка с мышью.

– Я полагаю, время все расставит по местам, – сказал я, вставая. – Если вы позволите, сэр Эдмунд, дорога и этот насыщенный день дают о себе знать. Я думаю, я удалюсь.

– Ну, конечно, – кивнул он, разочарованно. – Сладких снов. И помните, мистер Эббот: в этом доме стены не только имеют уши. Порой у них бывают и глаза. Спокойной ночи.

Его прощальные слова прозвучали как самое откровенное угрозу.

Я вышел в коридор, и холодный воздух, не согретый камином, ударил мне в лицо. Я шел к своей комнате, обдумывая каждое слово, каждый взгляд. Мне нужно было поговорить с Вивиан. Сейчас же. Я знал, что ее комната в восточном крыле, но путь туда вел мимо гостиной, где, судя по приглушенным голосам, все еще находились дамы. Я замедлил шаг у полуоткрытой двери.

– ...просто ужасная неловкость, – доносился взволнованный шепот Эмили Вентворт. – И этот тост! У меня мурашки по коже побежали.

– Пустые слова старого человека, желающего казаться значительным, – прозвучал спокойный голос Вивиан. – Не стоит придавать им значения.

– А вы не боитесь? – это была Летиция Фэрчайлд, ее голос вился, как дымок ладана. – Энергия в этом доме... она темная, накопившаяся. Я чувствую присутствия. Они недовольны. Особенно после того, как некто принес сюда свою ложь.

В гостиной воцарилась мертвая тишина. Я замер, прислушиваясь.

– Что вы хотите сказать, мисс Фэрчайлд? – холодно спросила Вивиан.

– О, ничего конкретного, моя дорогая. Просто... иногда маска прирастает к лицу так, что снять ее можно только с кожей. И духи это знают.

Я не стал дожидаться продолжения. Эта женщина говорила загадками, но ее направленность была очевидна. Я пошел дальше, к своей комнате. Пробыв там не более получаса, я решил, что все уже разошлись по комнатам. Я отправился куда и собирался. Поднялся на один этаж и нашел лестницу в восточное крыло. Коридор здесь был уже и темнее. Я остановился у двери, которую, по моим расчетам, должен был занимать Реджинальд Вентворт. Из-за нее доносились голоса – его, гневный, и Эмили, плачущий.

– ...должен что-то сделать! Он издевается над нами! Над тобой! Ты слышал, что он сказал за ужином? Он все знает, Эмили! Все!

– Пожалуйста, Реджи, успокойся... он не может знать...

– Может! Он дьявол! И он уничтожит нас, если мы не... не...

Голос понизился до неразборчивого шепота. Я прижался ухом к дереву, но разобрать ничего не мог. Только сдавленные всхлипы Эмили.

Отойдя от двери, я наконец добрался до комнаты Вивиан. Под моей рукой лежала записка «Она лжет». Стоило ли показывать ей ее? Я постучал тихо, но отчетливо.

Через мгновение дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели показалось ее лицо, освещенное сзади огнем свечи. Увидев меня, она не удивилась.

– Я знала, что вы придете, – тихо сказала она. – Быстро. Пока никто не видит.

Она впустила меня и бесшумно закрыла дверь, повернув ключ. Комната была похожа на мою, но уютнее. На столе горела свеча, рядом лежала раскрытая книга по анатомии. Я молча вынул из кармана смятую записку «ЛЖЕЦ» и подал ей. Она разгладила ее на столе, рядом со своей, той, что была у меня. Две записки. «Она лжет» и «ЛЖЕЦ». Разные почерки? Приглядевшись, я понял – нет. Один и тот же угловатый, нервный нажим. Тот же крен букв.

– Один человек, – прошептала она.

– Который следит за нами с момента нашего приезда, – добавил я. – Или который знает все заранее.

– Вентворт, – без колебаний сказала она.

– Не обязательно. Он и так держит всех на крючке. Зачем ему такие детские игры с записочками?

– Чтобы посеять панику. Чтобы мы начали грызть друг друга. Разделяй и властвуй. Классика. – Она села на край кровати, ее плечи на мгновение поникли. – Он упомянул моего мужа. Сказал, что у меня «смерть за плечами». Он знает о моих подозрениях.

– Каких подозрениях? – мягко спросил я, садясь в кресло напротив.

Она посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом, будто решая, можно ли бросить якорь в этой бурной воде.

– Я считаю, что моего мужа отравили, – выдохнула она наконец. – Не сердечный приступ. Яд. Редкий, трудно определяемый. Он работал над его исследованием. Кто-то украл его записи. А потом... потом случилось «несчастный случай». Сэр Эдмунд узнал об этом. Каким-то образом. Он коллекционирует такие истории. И пригласил меня сюда не для оценки коллекции. Он пригласил меня, чтобы наблюдать. Чтобы напоминать мне, что он знает. И чтобы... чтобы посмотреть, что я буду делать.

– И что вы будете делать? – спросил я.

Она подняла на меня глаза.

– Я буду искать правду. Здесь. Среди этих стен. Потому что я чувствую – тот, кто убил Джонатана, здесь. В этом доме. Может быть, даже за этим столом. – Она встала и подошла к окну, отодвинула тяжелую портьеру. – Вы верите в совпадения, мистер Эббот?

– Чем больше я живу, тем меньше.

– И я тоже. Меня пригласили сюда не случайно. Вас – тоже. Он знает вашу тайну. Он играет с нами. Но у каждой игры есть правила. И первое правило, когда на тебя охотятся, – перестать быть дичью.

Она повернулась ко мне. Свеча освещала ее сбоку, выделяя высокие скулы, линию подбородка. Бархат платья поглощал свет, делая ее силуэт почти бесплотным, но в ее позе, в прямом взгляде была такая сила, что у меня перехватило дыхание.

– Я не прошу вас мне верить, – сказала она. – Я прошу вас смотреть. И думать. Вы писатель. Вы видите связи, которые другие не замечают. Помогите мне их увидеть.

Между нами протянулась невидимая нить. Не романтическая – нет, пока еще нет. Нить союзников, загнанных в угол. Я кивнул.

– Хорошо. С чего начнем?

– С того, что мы уже знаем. Записки. Значит, кто-то, кроме Вентворта, активно действует. Или это часть его плана. Надо выяснить, у кого есть доступ к бумаге и чернилам такого качества. Надо следить за всеми. Особенно за... – она замялась.

– За кем?

– За мисс Фэрчайлд. Она назвала меня лгуньей. Не прямо, но ясно. Она что-то знает. Или делает вид, что знает.

– А капитан Брэдли? Он явно боится Вентворта до судорог.

– Страх – плохой союзник. Но он может стать ключом. Если мы узнаем, чего он боится, мы узнаем больше о нашем хозяине.

Мы говорили еще с полчаса, строя теории, отмечая странности. С каждым словом стена между нами таяла. Она была умна, проницательна, безжалостно логична. И в этой логике была своя, мрачная поэзия. Я ловил себя на том, что смотрю не на детектива, а на женщину. На изгиб ее губ, когда она задумывалась, на тонкую цепочку, мерцавшую у нее на шее в расстегнутом вороте блузы.

Внезапно она замолчала и прислушалась.

– Что? – спросил я.

– Тише.

Снаружи, в коридоре, раздался очень тихий, почти неуловимый звук – шорох ткани о камень. Кто-то стоял за дверью. Кто-то слушал. Наши взгляды встретились. Я медленно поднялся с кресла, сделал бесшумный шаг к двери. Вивиан задула свечу. Комната погрузилась в темноту, нарушаемую только отсветами снега в окне. Я приложил ладонь к холодной деревянной поверхности двери, будто мог почувствовать дыхание с той стороны.

Шорох повторился. Теперь он удалялся. Кто-то так же тихо, как пришел, уходил прочь.

Я повернулся к Вивиан в темноте. Мы стояли в двух шагах друг от друга. Я чувствовал тепло ее тела, слышал ее ровное, контролируемое дыхание. Внезапная близость в этой темной, полной опасности комнате была острее любого признания.

– Они знают, что мы вместе, – прошептал я.

– Пусть знают, – так же тихо ответила она. Ее голос прозвучал совсем рядом. – Пусть боятся.

Я протянул руку в темноте и нащупал ее руку. Она не отняла ее. Ее пальцы были холодными. Мы стояли так, слушая, как тишина в коридоре становится абсолютной.

– Вам пора, – наконец сказала она, и ее голос снова приобрел отстраненную твердость. – И нам обоим нужно быть настороже. Завтра... завтра начнется настоящее.

Я кивнул, хотя она в темноте не видела этого, и осторожно вышел в коридор. Он был пуст. Но в воздухе еще витало ощущение недавнего присутствия, как запах чужих духов.

Возвращаясь в свою комнату, я уже не сомневался. Игра, которую затеял сэр Эдмунд Вентворт, перестала быть салонным развлечением. Она стала смертельно серьезной. И первые ходы уже были сделаны. Кем-то, кто прятался в тени и слушал.

Я вошел в свою комнату, запер дверь и прислонился к ней спиной. В кармане жгли две записки. В ушах звенел ее шепот: «Пусть боятся». И я понял, что боюсь не только за себя. Впервые за долгое время я боялся за кого-то еще.

Перед тем как лечь, я решил проверить, все ли на месте. Подойдя к письменному столу, я замер. Моя записная книжка, куда я по привычке внес первые впечатления о гостях, лежала не там, где я ее оставил. Она была сдвинута. И на ее обложке, свежими, еще пахнущими чернилами, кто-то вывел три вопросительных знака. А под ними – маленький, схематичный рисунок. Нож. И рядом с ним – часы, стрелки которых показывали ровно три ночи.

Глава 4

Коллекция скелетов

Три вопросительных знака и рисунок ножа с часами жгли глаза даже после того, как я погасил лампу. Я пролежал в темноте несколько часов, прислушиваясь к каждому скрипу старого дома. Три ночи. Это было предупреждением? Намеком на уже совершенное преступление? Или угрозой на будущее? А нож… Первое, что пришло в голову – изящный персидский кинжал из кабинета Вентворта. «Идеален для точного удара».

Сон не шел. Я ворочался, прокручивая в голове лица, голоса, обрывки фраз. Вивиан с ее яростью. Панический шепот капитана Брэдли. Угрожающе-таинственные намеки Летиции Фэрчайлд. И над всем этим – бледная, как восковая маска, улыбка сэра Эдмунда, его пальцы, барабанящие по столу. «Я коллекционирую… интересные факты о людях».

Когда за окном чуть посветлело, обозначив призрачные контуры заснеженного парка, я сдался. Оделся, вышел в коридор. Замок спал мертвым, неестественным сном. Даже ветер, бушевавший всю ночь, стих, сменившись гробовой тишиной. Мои шаги по ковровой дорожке казались оглушительно громкими.

Я шел без цели, просто чтобы размять ноги и мысли. Прошел мимо гостиной, библиотеки. В столовую заглядывать не стал – вид вчерашнего стола с двенадцатью пустыми местами сейчас показался бы зловещим. Я свернул в менее знакомый коридор, ведущий, как мне показалось, к служебным помещениям.

И остановился. Из-за одной из дверей, приоткрытой на щель, доносился звук. Негромкий, монотонный, похожий на… плач? Нет, скорее на сдавленное, отчаянное бормотание. Мужской голос.

Я осторожно придвинулся. Это была кладовая или маленький кабинет. Внутри, при свете одинокой свечи, сидел капитан Брэдли. Но это был не тот грубоватый, самоуверенный вояка, которого я видел за ужином. Он сгорбился над столом, его лицо было искажено такой мукой, что я невольно отшатнулся. В одной руке он сжимал почти пустую фляжку, в другой – маленький, потертый портсигар. Он не пил и не курил. Он просто смотрел на разложенные перед ним на столе предметы: потрепанную фотографию, несколько писем на тонкой, пожелтевшей от времени бумаге, и… револьвер системы Вебсли. И тихо, безумно бормотал одно и то же:

– Он знает… он знает, черт возьми, он знает все. И покажет всем. И тогда… тогда конец. Всему конец. Лучше… лучше уж самому… Лучше уж пуля, чем позор…

Лед сковал мне грудь. Он говорил о самоубийстве. И все из-за того, что «он знает». Вентворт. Старик добрался до него, донесся до самого дна какой-то старой, гнойной раны. И теперь Брэдли был на краю.

Я сделал шаг назад, намеренно громче ступив ногой. Бормотание мгновенно прекратилось. Послышалась ругань, шум быстрого собирания бумаг, щелчок кобуры. Когда я снова заглянул в дверь, капитан уже стоял, прямой и мрачный, застегивая пиджак. Его глаза, налитые кровью, уставились на меня без тени смущения, только с животной злобой.

– Подслушиваете, писака? – прохрипел он.

– Я проходил мимо, – спокойно сказал я. – Дверь была открыта. Вы выглядите нездорово, капитан.

– Не ваше дело, как я выгляжу! – он шагнул ко мне, и от него пахло виски. – И забудьте, что видели. Поняли? Забудьте. Или…

Он не договорил, но его взгляд скользнул к тяжелой пепельнице на столе. Угроза была прозрачна.

– Я ничего не видел, – сказал я, отступая. – Просто прогуливаюсь. Спокойной ночи, капитан. Вернее, доброго утра.

Я развернулся и ушел, чувствуя его взгляд у себя между лопаток. Так. Один из «экспонатов» коллекции Вентворта уже треснул. И трещина эта была смертельной. Если Брэдли что-то натворит – застрелится или, что еще хуже, кого-то застрелит – это взорвет и без того нелегкую ситуацию.

Я вернулся в свою комнату как раз в тот момент, когда в замке началось первое, робкое движение. Где-то вдалеке звякнула посуда, послышались шаги служанки. Я умылся ледяной водой, стараясь смыть с себя липкий ужас от увиденного. Надо было найти Вивиан. Обсудить это. Но сначала – завтрак. Общее собрание могло дать новые ключи.

В столовой царила напряженная, церемонная тишина. Присутствовали не все. Не было сэра Эдмунда, что было странно. Не было капитана Брэдли, что, после увиденного, было пугающе. Вивиан сидела на своем месте, одетая в строгое серое платье, и внимательно изучала содержимое тарелки с овсянкой. Она встретилась со мной взглядом и едва заметно покачала головой: «Ничего нового».

Реджинальд Вентворт наливал себе кофе с таким видом, будто отраву. Эмили, сидевшая рядом, казалась еще более потерянной и испуганной, чем вчера. Доктор Уэстон пытался вести беседу с Летицией Фэрчайлд о пользе утренних прогулок, но та отвечала односложно, ее взгляд был устремлен куда-то внутрь себя. Оливер Смит что-то быстро и нервно записывал в блокнотик. Завтрак подходил к концу, когда в зал вошел Грейвз. Его лицо было, как всегда, непроницаемо.

– Дамы и джентльмены, – произнес он своим безжизненным голосом. – Сэр Эдмунд просит прощения за свое отсутствие. Он чувствует небольшое недомогание и останется в своих покоях до обеда. Однако он настаивает, чтобы программа визита не нарушалась. Миссис Локхарт, он просит вас после завтрака приступить к предварительному осмотру медицинской части коллекции в кабинете редкостей. Вам будет предоставлен доступ.

Вивиан кивнула.

– А для остальных гостей, – продолжил дворецкий, – библиотека и бильярдная в вашем распоряжении. Обед в час.

Небольшое недомогание. После вчерашнего вечера это звучало подозрительно. Заболел? Или просто наблюдает за нами из укрытия, как за пауками в банке?

Когда компания стала расходиться, я нагнал Вивиан в коридоре.

– Мне нужно поговорить с вами. Срочно.

Она оглянулась – вокруг никого.

– Идемте со мной в кабинет. Как «наблюдателю» вам тоже будет интересно. И там мы сможем говорить.

Кабинет редкостей в дневном свете выглядел еще более жутко. Пыльные лучи, пробивавшиеся сквозь высокое окно, выхватывали из полумрака странные, угрожающие формы: оскал чучела обезьяны, блеск скальпелей, пустые глазницы анатомического черепа. Воздух пах пылью, камфарой и формалином.

Грейвз впустил нас, сказал, что мы можем свободно осматривать предметы на открытых полках, но не трогать запертые шкафы, и удалился, оставив дверь приоткрытой.

Как только его шаги затихли, я быстро, шепотом, рассказал Вивиан о том, что видел ночью: о рисунке на моей записной книжке, о капитане Брэдли на грани срыва.

Она выслушала, не перебивая, ее лицо стало суровым.

– Три часа… Нож… Это не просто угроза. Это конкретика. Брэдли… да, он слабое звено. Если Вентворт хочет хаоса, то доведение капитана до самоубийства или до убийства – идеальный способ. Но зачем предупреждать вас? Это странно.

– Может, предупреждают не о нем, – высказал я догадку, которая вертелась у меня в голове с ночи. – А о чем-то другом, что должно случиться в три. А нож… нож как символ.

– Или как указание на орудие, – она подошла к застекленному шкафу, где среди прочего лежал тот самый персидский кинжал в футляре. – Посмотрите.

Я присоединился к ней. Футляр был на месте. Но Вивиан, приглядевшись, указала на крошечную щель между крышкой и основанием.

– Он не закрыт до конца. Вчера он был захлопнут. Я заметила.

Осторожно, кончиками пальцев, она приподняла крышку. Футляр был пуст.

Кинжала внутри не было. Мы переглянулись. Пропажа оружия в доме, полном взаимных подозрений и угроз. Это меняло все.

– Надо его найти, – тихо сказала я.

– Или узнать, кто его взял, – поправила она. – Но это опасно.

– Значит, искать надо тайно.

Мы принялись осматривать кабинет, делая вид, что изучаем коллекцию. Я рассматривал банки с заспиртованными уродцами, она – старинные хирургические инструменты. Разговор шел вполголоса, прерываемый настороженным прислушиванием к шагам в коридоре.

– Вы верите, что Вентворт действительно болен? – спросил я.

– Нет, – без колебаний ответила она. – Он что-то замышляет. Устраняется, чтобы дать событиям развиваться. Как химик, убравший руку из пробирки перед взрывом.

– А что насчет мисс Фэрчайлд? Она явно намекала на вас.

Вивиан на мгновение замерла, проводя пальцем по стеклянной витрине.

– Летиция Фэрчайлд… Она была подругой моей матери. Давно. Очень давно. Она знает… семейные истории. Возможно, знает что-то такое, чего не знаю даже я. И она использует это сейчас, чтобы играть в свои спиритические игры. Она любит быть в центре, чувствовать свою власть над чужими страхами.

Внезапно ее взгляд упал на один из ящиков письменного стола. Он был не до конца задвинут.

– Странно, – прошептала она. – Вчера все ящики были закрыты.

Она потянула его на себя. Внутри лежала папка с бумагами. Самые обычные счета, письма. Но сверху лежал листок, который явно выпал оттуда. Вивиан подняла его. Это был список. Двенадцать имен. Наши имена. И напротив каждого – пометки. Какие-то сокращения, цифры. Напротив моего имени было выведено: «А.Г. – подтверждено. Собственность?». Рядом с именем Вивиан: «Дж.Л. – отравление? Сомнения. Требует проверки». У капитана Брэдли: «Инк. 78 – доказательства имются. Слабое звено». У Реджинальда: «Долги. Отчаяние. Готов на все». У Летиции Фэрчайлд: «Шантаж? Спирит. связи».

Это был не просто список гостей. Это был полевой журнал охотника. Или кукловода.

– Он вел досье на каждого из нас, – прошептал я, у меня пересохло в горле. – Собирал информацию. И привез нас всех сюда, чтобы… чтобы что? Сравнить с оригиналами?

– Или чтобы устроить суд, – мрачно сказала Вивиан. – Посмотрите. У некоторых – «подтверждено», «доказательства имеются». У других – «сомнения», «требует проверки». Он не просто шантажировал нас общими фразами. Он вел расследование. И сейчас, под этой крышей, он ставит эксперимент. Кто признается? Кто сломается? Кто… нападет первым?

Она судорожно сунула листок обратно в папку и задвинула ящик.

– Нам нельзя здесь больше оставаться. Если нас застанут…

– Но мы должны узнать больше! – возразил я. – Этот список… он ключ ко всему!

– И он же – наша смертельная опасность. Если он узнает, что мы его видели…

В этот момент в коридоре раздались четкие, быстрые шаги. Это была легкая, уверенная поступь. Шаги приближались к двери. Паника, острая и животная, ударила мне в виски. Нас поймают на месте преступления. Со всеми вытекающими. Вивиан метнула взгляд по сторонам. Прятаться было некуда. Огромный дубовый стол, шкафы, несколько стульев. Дверь начала открываться.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я схватил Вивиан за руку и резко рванул ее в узкий проход между высоким книжным шкафом и стеной. Там была небольшая ниша, затененная, где, судя по паутине, не ступала нога уборщицы. Мы втиснулись туда, я прижал ее к стене, стараясь закрыть своим телом. Мы стояли так близко, что я чувствовал биение ее сердца – быстрое, как у пойманной птицы. Запах ее лавандовых духов защекотал мои ноздри.

В кабинет вошел тот, чьи шаги мы слышали. Через щель между шкафом и стеной я увидел краешек твидового пиджака и седую голову. Доктор Уэстон. Он прошел к столу, что-то негромко напевая. Потом остановился. Наверное, увидел незакрытый до конца ящик.

Напряжение достигло пика. Если он откроет папку и заметит, что листок переложен…

Но доктор лишь тихо цокнул языком, аккуратно задвинул ящик до конца и повернулся. Его добродушное лицо в полумраке комнаты казалось странным, отстраненным. Он подошел к шкафу с кинжалом, задумчиво посмотрел на пустой футляр, покачал головой и… вынул из внутреннего кармана пиджака маленький, изящный ключик. Открыл соседний, запертый шкафчик. Там, среди флаконов и инструментов, лежал тот самый персидский кинжал. Доктор бережно взял его, осмотрел лезвие, удовлетворенно кивнул и положил обратно, запер шкафчик и спрятал ключ в карман. Затем он повернулся и вышел из кабинета, снова насвистывая какую-то беззаботную мелодию.

Мы стояли в нашей нише еще с минуту после того, как его шаги затихли. Дыхание вырывалось у нас прерывисто. Осознание только что увиденного ошеломило.

– Доктор… – выдохнула Вивиан. – Он знал, где кинжал. У него есть ключ. Он… он что, работает на Вентворта? Или просто перепрятывает ценности от чужих глаз?

– Или, – медленно сказал я, – он готовит что-то сам.

Мы выбрались из укрытия. Наши одежды были в пыли. Вивиан поправила волосы дрожащими пальцами.

– Это становится слишком опасным, – сказала она. – Мы наткнулись на что-то большое. Список. Пропавший кинжал у доктора. Брэдли на грани. Вентворт в укрытии.

– Нам нужно объединиться с кем-то еще, – предложил я. – Кто кажется… менее вовлеченным. Миссис Вентворт, например. Она напугана, но в ее страхе нет злобы. Она может что-то знать о своем муже, о дяде…

– Или компаньонка, мисс Бентон, – кивнула Вивиан. – Она всегда в тени. Видит все, но ничего не говорит. Такие люди иногда знают больше всех.

Мы договорились действовать осторожно, пытаться по отдельности вывести на разговор Эмили и Элис, и вышли из кабинета, стараясь выглядеть так, будто просто закончили осмотр.

Оставшееся до обеда время прошло в томительном ожидании. Я пытался завести разговор с Оливером Смитом в библиотеке, но он лишь скупо однозначно отвечал. Летиция Фэрчайлд уединилась в своей комнате для «духовных практик». Капитана Брэдли нигде не было видно.

Обед прошел без хозяина и без капитана. Грейвз сухо сообщил, что сэр Эдмунд все еще нездоров и просит передать извинения, а капитан Брэдли, по его словам, отправился на прогулку по парку, несмотря на мороз. Последнее прозвучало особенно неправдоподобно.

После обеда я решил рискнуть и подкараулить Эмили Вентворт, когда она одна вышла в зимний сад – остекленную галерею с чахлыми пальмами. Она сидела на скамейке, кутаясь в шаль, и смотрела на заснеженный парк.

– Прекрасный, хотя и суровый вид, – сказал я, садясь рядом не слишком близко.

Она вздрогнула, но, увидев меня, не испугалась, а лишь печально улыбнулась.

– Он всегда был таким. Суровым. Даже летом здесь чувствуется холод.

– Вы часто бывали здесь? – спросил я.

– В детстве… да. Потом редко. Дядюшка Эдмунд не очень любил… семейные визиты. – Она замялась. – Он всегда был занят своей коллекцией.

– Кажется, коллекция для него важнее людей, – осторожно заметил я.

Она резко повернулась ко мне, и в ее глазах вспыхнуло что-то похожее на отчаяние.