Текст книги "Герцог покупает невесту"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gercog-pokupaet-nevestu-178609.jpg)
Автор книги: Софи Джордан
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава третья, в которой голодный волк находит голубку
Судьбе было угодно, чтобы он задержался в этой дыре.
Маркус медленно ехал по деревенской улице, лавируя между повозками, бегающими детьми и прилавками, полными горячих пирогов, копченостей и жареной свинины.
Несколько раз ему пришлось остановиться. Его мерин по кличке Буцефал раздраженно мотал головой. Ему явно не нравилась эта толпа, которая мешала ему разогнаться. Маркус понимал своего коня. Именно поэтому он собрался в это путешествие, именно поэтому покинул Лондон. Он чувствовал, что задыхается. Ему не хватало воздуха. Его окружали люди, которых он уже не мог терпеть, включая себя самого.
Он похлопал коня по шее:
– Спокойно, парень. Мы скоро уедем отсюда. Я знаю. Я тоже хочу побыстрее отсюда убраться.
Выпрямившись, Маркус ослабил воротник плаща и поморщился от неприятного запаха. Он гадал, как далеко находится соседняя деревня. Ему срочно нужно было принять ванну, и он поклялся, что сегодня вечером будет спать в кровати. Желательно на пуховой перине и хрустящих простынях.
Внезапно людей на улице стало еще больше, и ему пришлось остановиться. Он приподнялся на стременах и вытянул голову, пытаясь понять, что происходит впереди и что помешало ему ехать дальше.
За толпой он ничего не мог разглядеть. Все люди смотрели в одном направлении, стоя спиной к нему. Они пытались протиснуться вперед, чтобы лучше видеть то, что происходило вне поля зрения Маркуса.
Вздохнув, он обернулся, соображая, не лучше ли повернуть назад и найти другую дорогу из деревни.
Грузная женщина с лицом, напомнившим Маркусу о бульдоге, которого любил выгуливать директор его школы, рванулась вперед, не обращая внимания на тех, кто попадался ей на пути, включая его и Буцефала.
Прорываясь мимо, она тяжело опустила ладонь на круп коня.
Маркус крикнул ей сверху:
– А что здесь происходит?
Она замерла и повернулась к нему, махнула рукой, двигая челюстью, так что заколыхался ее двойной подбородок:
– Разве не знаешь? Там аукцион на площади.
Словно в ответ на ее слова толпа заволновалась. Со стороны площади донеслись крики:
– Начинается!
Женщина забыла о существовании Маркуса и принялась энергично протискивать свое массивное тело сквозь толпу.
Неужели все это из-за какого-то аукциона?
Маркус снова оглянулся. Теперь вернуться назад было бы очень сложно. Ему пришлось бы двигаться против толпы. Он решил продвигаться вперед, постараться обогнуть площадь и вырваться из этого кошмара.
По дороге Маркус не переставал гадать, что могло вызвать такое оживление крестьян. Возможно, с аукциона продавали козу с двумя головами. Он отбросил эту глупую мысль и выехал на площадь.
Тут ему снова пришлось остановиться. Люди сильно толкали друг друга, но, казалось, им до этого не было никакого дела. Все они смотрели на клетки для скота, стоявшие в центре площади.
Маркус проследил за их взглядами, пытаясь понять, что так заинтересовало эту деревенщину.
В дальнем конце площади перед клетками возвышался помост. Внимание Маркуса привлек человек, стоявший на платформе.
Это была женщина. У нее на шее болталась веревка, другой конец которой держал в руках мужчина, выкрикивавший в толпу:
– Она в расцвете сил! Она прекрасно согреет вам постель холодной зимней ночью!
Маркус замер, наблюдая за этим представлением.
Даже Буцефал перестал бить копытом в землю, словно поняв, что происходит нечто необычное.
Это было неслыханно. Его захлестнула волна негодования. Эту женщину продавали.
Продавали живого человека.
Аукционист продолжил:
– Ее муж дал мне слово, что она так же чиста, как в тот день, когда пришла к нему. К ней не прикасался мужчина. Она ждет смельчака, который сделает из нее настоящую женщину. Итак, кто будет этим смельчаком? Я слышу предложения?
В толпе засмеялись. Все начали крутить головами, чтобы увидеть, отзовется ли кто-нибудь на призыв аукциониста.
Один мужчина набрался смелости и крикнул:
– А что с ней не так?
Аукционист не обратил внимания на его шутку и принялся дальше расхваливать «товар»:
– Чистая невеста, свежа как роза и готова на все, если кто-нибудь из вас, джентльмены, готов заплатить нужную сумму.
Послышался крик:
– Четыре фунта!
Аукционист застонал и махнул рукой, отвергая это предложение:
– Четыре фунта – это оскорбление для такой чудесной девушки! У нас тут юная девственница… которая умеет управляться с хозяйством! Я услышал восемь? Восемь фунтов!
Маркус не считал себя исключительно принципиальным человеком. Нельзя сказать, что он вел целомудренную жизнь. Оскорбить его тоже было нелегко, однако, наблюдая за этим балаганом, он испытал сильнейшее отвращение.
У этих достойных крестьян, казалось, отсутствовали всякие угрызения совести. Еще совсем недавно они заперли его в конюшне за какое-то мелкое нарушение, а теперь спокойно продавали женщину, словно кобылу на ярмарке. В этом проявлялось человеческое лицемерие. Маркус был хорошо знаком с ним. Его отец говорил одно, а поступал иначе. «Иначе» в самом недостойном смысле слова.
Словно желая подчеркнуть нравственное разложение собравшихся людей, кто-то крикнул:
– Покажи ее сиськи! Мы имеем право увидеть то, что нам предлагают.
Аукционист нахмурился и ткнул пальцем в говорившего:
– Следи за тем, что ляпаешь, Лайнер! Это честная сделка. Если я услышу от тебя еще что-нибудь в этом роде, то велю запереть тебя в клетку, усек?
Должно быть, угроза возымела действие. Лайнер больше ничего не кричал.
Аукционист продолжил расхваливать достоинства Элис, особенно ее молодость и умение готовить:
– Девочка здорова и может работать наравне с мужчинами на полях! Хоть она и молода, она не боится грязной работы. – Он схватил ее за руку и поднял так, чтобы толпе было лучше видно. – Эти маленькие ручки покрыты мозолями от тяжелого труда.
Маркус внимательно посмотрел на женщину. Аукционист крепко держал ее за руку. Она стояла, высоко подняв голову и не опуская взгляд. Она словно бы выискивала кого-то или что-то в толпе. Но кого? Или что? Помощь? Путь к побегу? Уже было поздно бежать.
Как мужчина решился продать жену? Это же самое настоящее рабство. И как эти крестьяне могли поддерживать подобное варварство? Маркусу показалось, что он попал в другой мир, в котором происходят странные вещи. Он не удивился бы, если бы вокруг начали скакать эльфы.
– Мы можем предложить цену за нее, па? – спросил мальчик стоявшего неподалеку мужчину, дернув его за пальто.
Отец посмотрел на сына сверху вниз, потом на женщину на помосте.
– Нет, сынок. Мы не сможем столько заплатить.
Маркус посмотрел на этого мужчину и, не удержавшись, спросил:
– Это нормально, что женщину продают вот так, с аукциона?
Мужчина поднял голову и посмотрел на герцога. Он поморщился, потому что от Маркуса все еще воняло навозом. Несмотря на это, дорогая одежда и дорогой конь выдавали в нем знатного человека. Мужчина снял шляпу.
– Вы имеете в виду продажу жены?
– Я никогда о таком не слышал.
– Ах да. Это бывает редко, но так муж может избавиться от жены. Я такое последний раз видел много лет назад. Тогда продавали женщину постарше. – Он кивнул в сторону девушки на помосте. – Не такую молодую. Эта потянет на хорошую сумму.
Мужчина с тоской посмотрел на девушку. Маркус тоже взглянул на нее. За бедняжку уже давали девять фунтов. Возле аукциониста стоял какой-то старик. Ее муж? Почему он захотел избавиться от молодой жены?
Голос аукциониста разносился по площади, призывая мужчин выложить кругленькую сумму за девушку. Зеваки гиканьем и криками подбадривали крестьян.
– Джентльмены! Неужели вы позволите ей выскользнуть из ваших рук?
Аукционист встал у нее за спиной и схватил за плечи, заставив сделать шаг вперед, словно ее было плохо видно.
Что-то шевельнулось в груди у Маркуса, когда аукционист схватил девушку за плечи. Несмотря на его уверения в том, что это крепкая деваха, Маркус видел, что она очень худа. Она сломается, если с ней станет грубо обращаться какой-то мужлан. А именно такие и собрались на площади.
Аукционист дернул плащ, частично обнажив ее тело в мешковатом шерстяном платье. Она схватила плащ за края и снова прикрылась, бросив на аукциониста яростный взгляд.
Маркус поймал себя на том, что улыбается. В этой девочке был огонь. Улыбка тут же исчезла с его лица. Как долго она будет оставаться такой бойкой после того, как ее продадут? После того как ее придавит сапогом мужик, купивший ее, словно тельную корову? Как скоро погаснет этот огонь?
– У нее хорошее тело! Она родит вам множество сыновей, которые будут помогать в хозяйстве. Ей двадцать два года, она готова рожать уже в следующем году. Она не так зелена, как может показаться. Может работать на ферме, прибирать в доме и сараях.
Аукционист заставил ее покрутиться на месте. Она споткнулась, словно сапоги были ей велики.
– А она сможет управиться с членом? – крикнул кто-то из толпы.
Вокруг снова раздался смех. Аукционист топнул ногой по помосту:
– Какой негодяй сказал это?
Согбенный старик с воротничком священника повернулся к толпе:
– Следите за языками! Я этого не потерплю!
Маркус покачал головой. Тогда зачем он терпит этот балаган? Его только ругань смущает?
Девушка густо покраснела, повернувшись к толпе.
Глядя на нее, Маркус вспомнил своих сестер Клару и Энид. Они жили в Лондоне, в комфорте и достатке, гуляли в парке, принимали гостей и катались верхом. Он надеялся, что так будет и дальше. Что нужда и горе никогда не найдут дороги в их дом.
Торги застопорились, что вызывало недовольство аукциониста:
– Ну же, ребята! Вы позволите такой чудной деве уйти с молотка за какие-то несчастные тринадцать фунтов?
– Почему ты ее не потоптал, старина? – прохрипел какой-то парень. – Ты не смог справиться с этой работенкой или она брыкалась?
Старик покраснел.
Аукционист крикнул:
– Хватит уже!
– Прикуси язык, Мак-Данн, а то я поговорю с твоей матушкой! – отозвалась какая-то тучная матрона.
Но это не смутило Мак-Данна. Он выкрикнул в ответ:
– Если девка не видела мужика, мы должны быть уверены, что она в состоянии выполнять супружеский долг!
– Да, за тринадцать фунтов мы должны попробовать, Хайнс!
Послышались одобрительные возгласы. Девушка напряглась. Она бросила на толпу встревоженный взгляд, словно опасаясь, что аукционист согласится.
Хайнс помрачнел. Он терял контроль над толпой и понимал это.
Поддавшись импульсу, он схватил Элис за подбородок и заставил открыть рот.
– Она достаточно хороша! – крикнул он. – У нее отличные зубы. Это значит, что она здорова!
Маркусу стало не по себе. Он подавил желание броситься на помост и отдубасить этого человека. Ведь он никогда не мог спокойно смотреть, если обижали женщину, кем бы она ни была, леди или служанкой. Он решил, что тут не обошлось без влияния его мачехи. Она вырастила его джентльменом. Не то что отец. Тот всегда говорил, что он слаб. Слишком мягок.
Маркус попытался забыть о Грациелле и отце. Она была отчасти виновата в том, что он попал в это захолустье. Сейчас он не хотел думать о ней.
Вдруг девушка дернула головой. Аукционист внезапно отпрыгнул в сторону, резко убрав от нее руки, словно она была ядовитой змеей.
– Ой! Она меня укусила!
В толпе одобрительно засмеялись.
Маркус усмехнулся. Так ему и надо.
Аукционист сердито посмотрел на Элис, растирая укушенную ладонь.
Кто-то внезапно крикнул:
– Снимите с нее платье!
Аукционист сорвал с нее плащ, снова открыв взорам публики ее мешковатое серое платье.
Несмотря на отвращение к происходившему на помосте, Маркус не смог отвернуться. Ему следовало бы уехать, но что-то заставило его остаться на месте и наблюдать… наблюдать за ней, гордой девушкой с огнем в глазах.
Аукционист махнул рукой в ее сторону:
– Да, парни! Все при ней! Не то что у некоторых здесь!
Толпа затихла. Глаза мужчин похотливо заблестели. Некоторые начали облизываться. Каждый мужчина оценивал ее, мысленно раздевая и представляя, как бы она выглядела в постели. Они прикидывали, стоит ли раскошелиться ради нее.
Аукционист напирал:
– Так что скажете? Она будет с вами всю жизнь. Это не временная покупка, ребята!
После этих слов девушка еще сильнее побледнела. До сих пор она стойко терпела все унижения и оскорбления, но теперь, казалось, готова была провалиться сквозь землю.
Какой-то мужчина крикнул с края площади:
– Шестнадцать фунтов!
Маркус внимательно посмотрел на него. На нем был передник кожевника, покрытый кровью и ошметками потрохов. Его кожа имела болезненно-желтоватый оттенок, говоривший о слабом здоровье.
Лицо девушки тоже позеленело, когда аукционист радостно воскликнул:
– Джон Ларкин, дружище! Конечно, ты можешь побороться за нее, если хочешь. Я знаю, что ты деловой человек.
Кожевник был как минимум вдвое старше ее. Хоть и моложе ее мужа, но все равно он едва ли подходил ей по возрасту. Он был тощий, как скелет, а на его практически лысой голове осталось всего несколько длинных грязных прядей. Он улыбнулся, обнажив желтые зубы, когда услышал похвалу аукциониста.
– Кто-нибудь еще хочет предложить лучшую цену? Кто-то хочет помешать Джону Ларкину забрать такой лакомый кусок?
Маркус снова посмотрел на девушку. Ее лицо было прикрыто завесой каштановых волос. У нее были большие глаза, а брови того же цвета, что и волосы, но чуть темнее. Она казалась такой юной…
Девушка обвела взглядом толпу, словно все еще пытаясь найти в ней кого-то, все еще надеясь на помощь. Надеясь убежать.
Она была для Маркуса никто, просто какая-то крестьянка, но ему стало ее жаль. Ему захотелось, чтобы она сумела убежать. Чтобы кто-нибудь ее спас. Кто угодно.
– Нет? Очень хорошо! Девка продана Джону Ларкину за сумму в…
– Я дам за девушку пятьдесят фунтов!
Глава четвертая, в которой голубка обнаруживает, что попала из одной клетки в другую
– Продано!
Это слово заставило Элис вздрогнуть.
Ее продали, как скот. Словно товар на базаре.
Словно рабыню.
Рабыня. Несмотря на то, как ужасно звучало это слово, другие были еще ужаснее – все те слова, что выкрикивали из толпы. Они заставили Элис чувствовать себя безликой вещью.
Ее купил какой-то мужчина. Это никак не укладывалось у нее в голове. Мысль об этом причиняла ей ужасные страдания.
Он находился где-то там, в толпе, лицо среди сотен других. Он смотрел на нее. Оценивал, прикидывал и в конце концов решил, что ее стоит купить. Возможно, он тоже выкрикивал те ужасные фразы вместе с другими крестьянами.
Ее сердце бешено билось в груди, ускоряя пульс. Он купил ее за пятьдесят фунтов. Это значительная сумма, намного больше, чем был готов заплатить кто-либо другой на этой площади. Этот факт, как ни странно, тоже огорчал Элис. Так мало мужчин захотели побороться за нее.
Все эти друзья и соседи, рядом с которыми она прожила всю жизнь, просто стояли и смотрели на то, как ее продавали, как корову. Некоторые из них предлагали цену, но большинство этого не делало. Они отводили взгляд, когда она смотрела на них, словно разделяли ее стыд.
Нет, заполучить ее пытались в основном только незнакомцы. Мужчины, у которых на лицах читалась похоть. Они приехали из других деревень. Возможно, купить женщину проще, если ты с ней не знаком. Если ее отец не был в свое время твоим односельчанином, учившим местных детей грамоте.
Но только не кожевник Джон Ларкин! Она вздрогнула. К сожалению, он не был незнакомцем. Увы, она знала его всю жизнь.
– Ну же, девочка. – Мистер Хайнс дернул за поводок.
Веревка впилась ей в горло, натирая нежную кожу и заставляя двигаться вперед. Она схватилась рукой за веревку и потянула ее на себя. Аукционист недовольно посмотрел на нее, будто это его продавали с помоста.
Держась за поводок, она последовала за ним вниз по ступенькам, оглядываясь на толпу, ища…
Словно она могла как-то узнать его в толпе – этого человека, который объявил ее своей женой. Словно она могла почувствовать, что это он, увидев его перед собой.
Лица его она не различила, но его голос до сих пор звучал в ее голове. Она сразу поняла, что он не местный. Англичанин, с голосом глубоким и чистым: «Я дам за девушку пятьдесят фунтов».
В любом случае она радовалась тому, что ей удалось избежать лап Джона Ларкина. Кожевник ее не получит. Ее судьба не будет связана с ним.
Элис наморщила нос, вспоминая, почти ощущая этот ужасный запах. От него всегда воняло кровью и падалью.
Она снова вздрогнула.
Пятьдесят фунтов. Небольшое состояние. У мистера Бирда глаза округлились, когда он услышал это. Элис бросила на него быстрый взгляд. Его глаза до сих пор блестели от жадности. Он суетился, явно спеша побыстрее забрать выкуп. Она знала, что он никогда в жизни не видел таких денег. Она занималась домашними расходами и прекрасно помнила, что у него никогда таких денег не было.
Элис хорошо умела считать. Всегда хорошо умела. Отец учил ее с самого детства. С тех пор как она начала ходить, он учил ее латыни и французскому языку. На ночь он читал ей произведения Чосера и Шекспира. В доме Бирда было всего несколько книг, но она успела прочесть их много раз. Ей так не хватало книг…
Она надеялась переехать в Лондон и посещать библиотеки. Элис слышала, что там есть библиотеки, в которые можно прийти, чтобы почитать в свое удовольствие. Это не давало ей покоя. Когда Ярдли бросил ее, он лишил ее еще и этой мечты.
Она с трудом сглотнула. Теперь она даже представить не могла, что ждало ее впереди.
– Сюда.
Мистер Хайнс повел Элис и мистера Бирда к задней части помоста, где стояли клетки с животными, рядом с которыми кто-то поставил небольшой столик. За ним сидел сын мистера Хайнса, листавший бухгалтерские книги. Он даже не посмотрел на Элис, прилежно записывая что-то в одну из них.
Элис снова оглянулась, гадая, нет ли покупателя среди зевак, толпящихся поодаль.
– Где покупатель? – спросил Хайнс.
– Вот он! – ответил кто-то.
У Элис зашевелились волосы на затылке. «Кто угодно лучше кожевника, кто угодно лучше», – повторяла она себе, пытаясь успокоиться.
Несмотря на то что ей очень хотелось увидеть покупателя, она не могла повернуться. Не могла посмотреть. Она очень нервничала. Ей было плохо.
Он стоял у нее за спиной – мужчина, который сказал свое слово в тот момент, когда ее чуть не продали ужасному кожевнику. Хуже Ларкина не было никого, она в этом не сомневалась. Даже неизвестность лучше, чем он.
Она всегда боялась Джона Ларкина. Еще будучи маленькой девочкой, она часто ходила с отцом по магазинам. Если им случалось зайти в лавку Ларкина, кожевник всегда вызывал у нее отвращение. Он всегда совал ей леденец, пока папа разглядывал его товары, а еще нахваливал ее красивые волосы, который доставали ей до пояса.
Несколько раз, когда ей приходилось сопровождать мистера Бирда в лавку Ларкина, он находил способ оказаться рядом с ней, прикоснуться к какой-нибудь части ее тела. Даже в самых своих ужасных кошмарах Элис не представляла, что он может стать ее мужем. Она снова вздрогнула.
Она все никак не могла успокоиться. Пусть ей удалось избежать лап кожевника, ее все еще трясло от самой мысли о том, что все могло сложиться иначе. Кто знает, какие ужасные вещи он сделал бы с ней, прежде чем она сбежала бы от него?
Элис тяжело вздохнула и усилием воли заставила себя не дрожать. Она дала себе клятву, что будет сильной. Что бы ни случилось сегодня, она все переживет. То, что она стала женой незнакомца, не значило, что ее жизнь закончилась.
Этот незнакомец все же лучше, чем кожевник, от которого воняло гнилью и трупами животных, прикосновение которого заставляло ее вздрагивать. Она надеялась, что ее новый муж окажется благоразумным человеком. Возможно, ей удастся уговорить его отпустить ее. Или она отработает деньги, которые он потратил на нее. Если ничего не выйдет… Что ж, она будет решать проблемы по мере поступления, но она уже достаточно пробыла номинальной рабыней мистера Бирда. Она устала от такой жизни.
Внезапно она почувствовала острый запах навоза. На секунду ей показалось, что кожевник снова решил подойти к ней.
Потом кто-то спросил глубоким голосом:
– Где я должен заплатить за девушку?
Повернувшись, Элис замерла. На нее пристально смотрел мужчина с пронзительными голубыми глазами. Ей пришла в голову глупая мысль, что человек с такими глазами не способен на зло.
И даже несмотря на гипнотическую силу взгляда этого мужчины, ничто не могло скрыть того, что от него воняло, как из хлева.
Нет, хуже. Ей нравился запах в сарае, полном свежескошенной травы. Этот мужчина вонял, как сельский нужник. Она окинула его взглядом. Он был крупного телосложения. Высокий. Бородатый. Из-за бороды она могла толком разглядеть только его выразительные глаза и прямой нос.
Ей было сложно определить его возраст, но его волосы были темно-каштанового, почти черного цвета, без единого седого волоска, а значит, вряд ли он очень уж стар.
«И этот мужчина теперь твой муж», – мелькнуло у нее в голове.
Теперь она стала женой человека (по крайней мере, временно), который, казалось, не мылся с самого рождения.
– А! Вот вы где. Идите сюда.
Аукционист провел их к столу и, к радости Элис, отпустил этот мерзкий поводок. Она сняла его с шеи и швырнула на землю, словно ядовитую змею. Элис провела ладонью там, где остались ссадины.
И вновь она почувствовала, как у нее зашевелились волосы на затылке. Повернув голову, она заметила, что незнакомец внимательно разглядывает ее. Незнакомец. Муж. Она еще даже не знала его имени.
Он отвел взгляд и прошел мимо нее, подойдя к Хайнсу и Бирду, которые уже собрались возле стола.
– Мне надо, чтобы вы оба подписали эти документы. Мой сын уже все заполнил. Осталось только подписать. – Хайнц сделал паузу и рассмеялся. – И деньги, конечно.
Незнакомец сунул руку в карман и достал бумажник. Открыв его, он вынул оттуда деньги и передал их аукционисту с таким видом, словно ему было не привыкать расставаться с подобными суммами. Элис успела заглянуть в кошелек и убедиться, что там еще оставались деньги.
Мистер Хайнс принял их и протянул сыну. Взяв небольшую комиссию за услуги, мистер Хайнс передал деньги мистеру Бирду.
– Я полагаю, что вы довольны, Бирд. Вы получили немало. – Он повернулся к покупателю. – Надеюсь, вам понравится ваша покупка. – Мистер Хайнс строго посмотрел на Элис. – Будь хорошей девушкой и не перечь ему.
Она вспыхнула, резко вздохнув.
– Вы не назвали ее христианского имени.
Услышав это замечание незнакомца, Элис растерянно моргнула. По иронии судьбы, она сама не знала, какая у нее теперь фамилия. Она была Элис Белл. Она все еще считала себя Элис Белл, даже несмотря на то, что была замужем за мистером Бирдом. Она всегда будет считать себя Элис Белл.
Хайнс вздрогнул и покраснел.
Мистер Бирд быстро спрятал деньги, явно спеша поскорее покончить с делом. Наклонившись над столом, он поспешно поставил свою подпись. Элис хорошо знала, что его подпись – это всего лишь его инициалы, ДБ. Он всегда так подписывался, потому что знал только эти две буквы алфавита.
Ее будущий муж подошел к столу и взял перо. В отличие от мистера Бирда, он прочитал документ и заколебался. Он посмотрел на бумагу, потом на нее, потом снова на бумагу. С того места, где она стояла, Элис не могла прочесть, что там написано, но представляла, о чем шла речь. Она переставала быть женой мистера Бирда и становилась женой этого незнакомца.
– Ну, что за задержка? – бросил мистер Хайнс. Вся его доброжелательность к незнакомцу уже успела улетучиться. – У меня куча дел. Мне надо продать еще много животных сегодня.
Мужчина наклонился над столом, крепко сжав в пальцах перо. Пусть и весь перепачканный навозом, он держался не так, как остальные мужчины. По крайней мере, не так, как все мужчины, которых она знала. Не так, как ее односельчане.
Он держался с достоинством. С высоко поднятой головой. Словно считал себя лучше всех остальных. Лучше этого места, этих людей. Да. Лучше ее.
Наконец он подписал документ, а потом оставил росчерк в бухгалтерской книге. Перо громко заскрипело, и в следующую секунду все было кончено. Задокументировано для потомков.
Словно скот, ее передали от одного хозяина к другому.
Она подумала об отце, и ей стало больно. Он наверняка не предполагал, что все так обернется, не предполагал, что ей придется вытерпеть такие унижения… что все это будет опасно для ее жизни.
Она сделала шаг вперед, силясь рассмотреть его имя на бумаге, чтобы знать, с кем соединила ее судьба, чье имя она теперь носила, – имя, которое никогда не станет ее родным. Но он отошел и заслонил собой стол.
Сын мистера Хайнса поспешно посыпал документы песком и ловко сложил их, а потом поместил каждый в отдельный конверт.
Мистер Хайнс взял в руки оба конверта.
– Квитанция о продаже для каждого из вас, – сообщил он. – Смотрите не потеряйте. Хотя теперь это событие общественного масштаба. – Он подмигнул мистеру Бирду и хлопнул его по спине. – Вы снова свободный человек, Бирд. Радуйтесь холостой жизни.
Внезапно рядом с ними возникла миссис Макферсон. Или, возможно, она всегда была где-то рядом. Протолкнувшись ближе к столу, она взвизгнула и всплеснула руками. Бирду явно не суждено было долго оставаться холостяком.
– Пятьдесят фунтов! Мистер Бирд! Вот это да! Сложно поверить! Столько денег за такой мешок с костями, как Элис.
Миссис Макферсон с неодобрением посмотрела на девушку. Элис прикусила губу, чтобы не съязвить старой карге в ответ. Она неловко поежилась, заметив на себе взгляд незнакомца.
– Пойдем, – сказал незнакомец, точнее говоря, ее новый муж.
Она все еще не знала его имени. Она не знала, как к нему обращаться.
Прежде чем она повернулась, чтобы уйти, мистер Бирд протянул руку и коснулся ее плеча.
– Элис…
Она остановилась и посмотрела на него, ожидая, что он захочет попрощаться. И пообещала себе сдержаться и не обругать его, хотя ей очень хотелось это сделать.
Кровь быстро бежала по ее жилам, а голова шла кругом от всего, что произошло. Она не знала, как реагировать, если он соизволит извиниться… Ведь после стольких лет преданной службы его семье она заслуживала хоть немного внимания. Возможно, он дал ей кров над головой, но она сторицей отплатила ему за все. Элис сомневалась, что сможет вежливо принять его извинения.
– Ты забыла забрать это.
Она опустила взгляд. Мистер Бирд протянул ее потертый чемодан. Без слов прощания. Без извинений. И пусть она не хотела слышать от него ничего подобного, она рассердилась из-за того, что он сам и не подумал прощаться. И извиниться не пожелал.
– Ох, – только и смогла выдавить из себя Элис.
Она взяла чемоданчик влажными пальцами, молча кивнув. Обернувшись, она увидела, что ее ждет новый муж. На секунду их взгляды встретились. Она тут же отвернулась.
Он последовал дальше, а Элис пошла за ним следом, крепко сжав рукоятку чемоданчика. Она шла ровной походкой, с высоко поднятой головой.
Миссис Макферсон наморщила нос, когда они проходили мимо нее.
– Фу! Надеюсь, у него остались деньги на то, чтобы принять ванну.
Элис шла за мужем, украдкой разглядывая его. Она заметила, какие у него широкие плечи. Однако он не обернулся. Как и она. Не было нужды оборачиваться. Ей нужно смотреть только вперед, где ее ждало туманное будущее, на котором ей стоило сосредоточиться. Она должна все исправить. Хватит с нее страданий. Хотя Ярдли предал ее и ему больше не было места в ее жизни, она все равно могла завоевать себе достойное будущее.
Люди расступались, пропуская высокого незнакомца. Она не знала, в чем заключалась причина, – в его высоком росте или ужасном запахе. В любом случае никто не путался у него под ногами.
Они покинули площадь, прошли еще немного и встретили какого-то мальчика, который держал за поводья отличного мерина вороной масти. Элис захотелось его погладить.
– Возьми.
Ее муж швырнул мальчишке монету. Муж. Она заморгала, удивляясь этому слову. Оно казалось ей неправильным.
– Спасибо, сэр! – воскликнул мальчик и бросился прочь, чтобы купить какую-нибудь сладость на неожиданно заработанные деньги.
Мужчина легко забрался в седло, и его загадочные голубые глаза остановились на Элис.
Она посмотрела на него, надеясь, что он не посадит ее перед собой. Ей было бы противно прикасаться к его вонючему телу. Уж лучше она пойдет пешком.
– Я возьму твой чемоданчик. – Он протянул руку, а она подала ему свою ручную кладь, после чего он пристегнул чемоданчик к седлу. – Следуй за мной, – приказал он, прежде чем развернуть скакуна.
После секундного колебания она повиновалась. Пока что она была готова слушаться. Она будет выполнять все его приказы. Временно. Пока не придумает план.
Как бы сложно это ни было, она наберется терпения и будет ждать. Оценивать. Разрабатывать план.
Элис без труда поспевала за всадником. На улице было много народу. На обочинах стояли прилавки и палатки, в которых торговали всякой снедью, потому проехать тут было нелегко. У девушки заурчало в животе, кода она почувствовала запах жареного мяса и свежего хлеба. Ей действительно следовало лучше поесть утром… но тогда ее стошнило бы прямо во время этого ужасного аукциона. Нелли была права. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой униженной. Черт бы побрал Ярдли за то, что он бросил ее. Она его никогда не простит.
Лошадь медленно ступала по дороге, неспешно продвигаясь через толпу. Для Элис это было тем более неприятно, потому что она тащилась за лошадью человека, который только что ее купил.
На нее косились, она слышала шепот и смешки за спиной. Это было очень унизительно.
Возможно, ей повезло, что он был приезжим. Они уедут из этой деревни в другое место, где люди не будут знать ужасных обстоятельств их знакомства. К горлу подступила горькая желчь, когда она вспомнила, что теперь связана с этим человеком. По крайней мере до тех пор, пока не придумает, как вырваться на волю.
Людей на улице становилось все меньше. Они оказались на краю деревни, на дороге, ведущей на север. Незнакомец подъехал к обочине и спешился. Он повернулся к Элис лицом. Ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза, а ее никто бы не назвал низкорослой девушкой. Она была одного роста с мистером Бирдом и чуточку пониже Ярдли. Элис сглотнула и постаралась взять себя в руки, борясь с желанием отойти назад.
Когда они выехали из деревни и оказались вдали от шума и давки, она поняла, что ей холодно. Здесь не было зданий, которые могли бы защитить ее от пронизывающего ветра, прижимавшего юбки к ее ногам. Задрожав, она поплотнее закуталась в пальто.
Но дело было не только в холоде. Она почувствовала… одиночество. Ей казалось, что они остались одни на всем белом свете, даже несмотря на то, что совсем рядом находилась деревня, из которой доносился отдаленный шум.
В этот момент и в этом месте были только они, ветер и скрип веток под тяжестью снега.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?