Читать книгу "Недотрога для короля академии"

Глава 14. Она больше не придет

Арс Дэрх:

Невыносимая. Непотопляемая. Дерзкая.

Как вообще девчонка может быть такой упертой? У нее напрочь отсутствует инстинкт самосохранения! И не дура ведь: знает, против кого идет, и все равно не отступает.

Ей ставят подножки, она падает, но раз за разом встает.

Почему эта ведьма не может просто сдаться? Она ведь знает, что все равно не выстоит и рано или поздно сломается. Или до нее не доходит? Это потому что я мягок с ней?

Сколько раз я шел ей навстречу, предлагая отступить, но она не видит своего шанса.

Ей дико повезло, что она женщина. Будь она мужчиной, со свистом вылетела бы в первый же день. И эта самая женщина умудрилась все перевернуть с ног на голову.

Героиня, предотвратившая трагедию на площади? Идиотка, испортившая жизнь сестре! Еще и провидица, дар которой в любой момент может проснуться, и тогда мне точно придется видеть ее чаще. Почти всегда.

Нет уж! Не стоило с ней сюсюкаться. Что из этого вышло? Она все еще здесь, еще и царапается своими маленькими коготками. Теперь и шипит.

Боги, она даже меня прокляла! Докатился.

А что это за слезливые речи? Думает, сможет тронуть меня за живое? Сможет разжалобить? Нет, девочка. Нельзя коснуться души того, у кого ее нет. Вообще-то, чисто технически у меня нет половины души, но суть та же.

Но эта упертая не понимает, а у меня из-за нее голова трещит без конца.

– Арс! – Влетает в комнату Доган.

– Ну? – тороплю его, и этот недалекий взахлеб рассказывает, что Мира только что вернулась в общежитие. – Только что?

Кидаю взгляд в окно. Почти ночь…

– Вернулась откуда? – противным холодом обволакивает сердце, пока я жду ответ.

– С пруда. Все это время она лазила в воде, – докладывает он.

Все это время? Она ненормальная?

– Ты ничего не перепутал, Доган?

– Все точно. Она что-то упорно искала.

– А почему ты ее оттуда раньше не вытащил?! – сержусь я, а Доган бледнеет и непонимающе таращит глаза.

М-да уж. Ему надо приказать, сам он никогда не додумается. А я чего злюсь? Бесит то, что ведьма не умеет останавливаться. Глупая. Собралась утереть мне нос, но сама себя загонит в могилу еще раньше.

Разве это не хорошо? Это же отлично! Должно быть отлично, но что-то не радует.

– Понятно, – тяну я, откидываясь на спинку дивана, и закрываю глаза.

Голова все сильнее раскалывается. Надо бы поспать, чтобы эта зараза хоть во сне не приходила в мысли.

– Арс, тут еще кое-что, – мямлит Доган.

– Что? – Неохотно открываю глаза.

– Она… не одна вернулась.

Всего лишь одна фраза, а раздражает сильно.

– Мне по крупице из тебя вытягивать, или ты уже скажешь все разом, Доган?

– Ты… разозлишься.

– Доган, вот сейчас я действительно злюсь.

– Из пруда ее заставил выйти Лаос! Они вернулись вдвоем! – выпаливает он, зажмурившись.

Знает, как я не люблю, когда кто-то лезет в мои дела. А ведь я предупредил Лаоса, чтобы не вмешивался, так какого гоблина он решил обойти мой приказ?

– Мне разобраться с ним? – спрашивает Доган.

– Даже не думай. Я сам, – останавливаю храбреца, а затем вновь откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза, тем самым даю понять, что разговор окончен.

Слышу, как Доган переминается с ноги на ногу, потом быстро уходит. Дверь с тихим скрипом закрывается за его спиной, и покои погружаются в полную тишину. Гнетущую и совсем не располагающую к покою.

А ведь недавно в голове было так пусто, что даже приходилось скучать. Все, что было доступно, я получил, но толку от этого никакого, если не можешь защитить тех, кто тебе дорог. Если ты при всех стараниях все равно паршивая овца в семье.

Хотя последнее уже давно не беспокоит, и, пожалуй, стоит порадоваться, что чокнутая провидица еще в детстве расколола мою душу и лишила сострадания и любви. Не то сейчас сидел бы жалел себя.

Но нет, жалею я другого. Лаос. Зачем он лезет? Вот завтра и спрошу с него. Уверен, друг детства найдет убедительное объяснение, а сейчас надо поспать, пока головная боль не усилилась.

Перебираюсь с дивана в кровать. Прохладные простыни и подушка – то, что нужно. Мысли прочь. Мне нужны тишина и покой.

Но покой не наступает. Не могу понять, какого гоблина эта ненормальная все это время бултыхалась в воде? Все из-за той железяки? Вцепилась в кусок металла так, будто ничего важнее в этой жизни нет. Еще и мне нотации читала о любви. Святая простота.

Боги, я ведь хотел спать, а не думать об упрямице, которая рушит устои моей академии. У нее за спиной ни власти, ни защиты, а она не отступает. И откуда такая взялась?

Свалилась на мою голову. Не будь в ней зачатков провидения, общение сложилось бы иначе. Скорее всего, в горизонтальном положении.

Такое симпатичное лицо, такое манящее хрупкое тело. А как она вздрагивает и краснеет, стоит немного выбить ее из колеи – отдельный вид удовольствия. Как трепещет в руках. И кожа, зараза, такая нежная и шелковистая.

Такая внешность и такой отвратительно несносный характер.

Все, хватит! Мне надо уснуть!

Уснуть, я сказал!

Гоблины!

Встаю с постели, потому что мучиться больше нет сил. Даже ледяной душ не приводит в чувство. Придется дойти до лекаря после завтрака.

– Арс! – подлетает Лаос, едва я выхожу из комнаты утром.

– О, как раз о тебе-то я и думал последние пару часов вместо сна.

Лаос не понимает, но вместо этого заявляет:

– Надо поговорить!

Понял, как набедокурил? Извиняться пришел?

– О чем? – даю ему начать первым.

Наполняю стакан водой из питьевого фонтана, хотя знаю, что жажду она не уймет. Нужен лекарь. Докатился.

– О Мире, – отвечает Лаос совсем не тем тоном, что должно. – Не думаешь, что это слишком?

– Слишком? – поднимаю взгляд на друга и чувствую, как лопнул стакан в руке.

А я ведь так и не отпил. Ладно. Убираю разломанный предмет и внимательно всматриваюсь в сына советника. Может, я сплю, или он головой стукнулся, пока сюда шел? У Лаоса, конечно, особое положение, но все же не настолько, чтобы задавать мне подобные вопросы.

Что я делаю, почему, зачем – я не отчитываюсь. Ни перед кем, кроме короля и наследного принца. Он это знает. Какого рожна открывает свой рот?

– Ты выкинул вещь, которой эта девушка дорожит больше всего. Не слишком ли это жестоко? – продолжает Лаос с таким рвением, что здравый смысл застилает пелена злости.

– Жестоко, и что? – смотрю в упор. – Ты-то чего так напрягаешься?

– Потому что раньше ты никогда не трогал девушек, а теперь как с цепи сорвался!

– Лаос. Тормози. – прошу его, хотя руки уже чешутся решить конфликт иначе. – Я и так на многое закрываю глаза в память о детстве. Не испытывай меня.

– Нет. Ты закрываешь глаза не поэтому. А потому что я единственный, кто говорит тебе правду, даже когда она тебе не по вкусу. – не унимается он. – Ты реально будешь счастлив, если сломаешь эту слабую девчонку?

– Слабую? Она мне перевернула все с ног на голову.

– Она ведь не нарочно. Она не виновата, что столкнулась с тобой на площади, не виновата, что в ней есть дар провидения. Она просто хочет жить! – талдычит он и лишь сильнее раздражает.

Раздражает, потому что скорее всего прав, как всегда!

– Тогда пусть просто уйдет. Кто ей не дает? – отсекаю.

Больше не хочу продолжать разговор, но Лаос входит в раж.

– А если ей некуда идти? Об этом не думал? У нее ни семьи, ни связей, ни тыла, Арс!

– Предлагаешь мне ее пожалеть?

– Просто дай ей спокойно учиться.

– Лаос, ты сейчас очень близко подошел к огню, – нащупываю последние крохи терпения, чтобы не сорваться на друга прямо сейчас. – Хочешь поставить свою голову вместо ее? Если нет, то заканчивай этот разговор и приди в себя.

– А если нет? – дерзит так смело, как никогда прежде.

Эта ведьма укусила его и дуростью заразила?

– Она тебе нравится, что ли? – подшучиваю, иного объяснения дурости Лаоса найти не могу.

– Что если так? – произносит этот упрямец, и на пару секунд я даже готов ему поверить.

Нет. Не может такого быть. Это просто синдром спасателя.

– Не твой уровень, – усмехаюсь с облегчением, отметая глупую мысль.

– Арс, она даже тебя заставила думать о ней сутками. Какой тут уровень? – отвечает этот «гений».

– Лаос. Сейчас ты пересек последнюю черту. И как бы ни был я тебе обязан за прошлое, детство давно закончилось, у меня осталась лишь половина души и дикая злость на тебя в данный момент, – Смотрю в упор, и как бы Лаос ни хотел сопротивляться, сейчас не может.

Отводит взгляд, но я вижу затаенную в нем злость.

– Я тебя понял, – кивает он. – Все будет, как ты хочешь. Вот только действительно ли ты будешь счастлив, когда сломаешь ее?

Качает лохматой головой и уходит прочь, оставляя за собой привычную пустоту. Кидаю взгляд к питьевому фонтану, расколотому стакану, и убеждаюсь что сегодня явно не мой день. Хотя “не мой” он с прибытия этой новенькой, или того хуже, с инцидента на площади.

Из-за одной идиотки, возомнившей себя провидицей, чуть было все не потерял, а она теперь академию с ног на голову перевернула и этого глупца обработала. Только подумать, что он несет. Буду ли я счастлив, если сломаю слабую девушку? Где он там слабую увидел? Она как сорняк, топчи не топчи, выживает и становится сильнее.

– Арс! – раздается восторженный вопль, едва вхожу в столовую.

Благо орет не толпа, а Тина. Она тут же приглаживает пальцами форму и, бросив своих фрейлин, спешит ко мне. Но стоит лишь приблизиться, как беззаботная улыбка сползает с припудренного лица.

– Что с тобой? – пугается Тина. – У тебя глаза покраснели.

– Бессонная ночь, – бросаю в ответ и падаю на свободный стул, надеясь, что Тина быстро отстанет.

Но нет, она присаживается рядом и начинает щебетать. Что говорит, не слушаю. Пытаюсь свыкнуться с головной болью и раз от раза поглядываю на входящих в обеденный зал адептов. Но моей “беды” с коричневыми локонами среди них не видно.

– Арс. Арс… – зовет Тина, и приходится отвлечься от толпы. – Ты… кого-то ищешь?

Видимо, сегодня не только Лаос не с той ноги встал, но и Тина. Однако ей одного взгляда достаточно, чтобы понять, что на этот вопрос я отвечать не буду. Дочка советника опускает голову, а я возвращаюсь к толпе в наступившей, наконец-то, тишине. Но рот Тины вновь открывается.

– А у меня для тебя отличные новости! – заявляет с таким восторгом, будто мне точно понравится то, что она собралась сообщить.

– Какие?

– Эта противная новенькая больше не появится в академии! – хвастается Тина и явно ждет похвалы.

Глава 15. Хочешь войны – будет война!

Мира Отта:

В ужасе смотрю на комнату: погром, вещи не просто выкинуты из шкафа, они порезаны на лоскуты. И все, что у меня сейчас есть, – это та форма, которая на мне надета.

Створка окна хлопает от порыва ветра. Сжимаясь от холода, спешу скорее закрыть. На стекле надпись алой помадой: «Исчезни!».

И я в самом деле в этот момент хочу исчезнуть. У меня нет больше сил…

Опускаю свое уставшее тело на матрас и тут же вскакиваю. Он мокрый! Они и его облили. Боги! Откуда в людских сердцах столько жестокости?

Холодно. Одиноко. Больно…

Хочется сдаться. Я так устала… я так… Слезы пробивают засовы души, и я плачу. Не навзрыд, а тихо, потому что сил даже на истерику нет. Просто сижу на полу, прижавшись спиной к стене. Даже на злость меня не хватает. Я жалкий кусок усталости.

За дверью раздаются крадущиеся шаги. Прислушиваюсь, напрягаюсь до кончиков пальцев, ожидая очередного сюрприза. Смотрю на ручку, которую точно запечатала, но дико боюсь, что она повернется сейчас. Ведь кто-то уже пробрался в комнату, пока меня здесь не было.

Нет. Ручка остается неподвижной, зато под дверь что-то проскальзывает, а затем снова шаги. Быстрые. Кто-то убежал,

– Что это? – Осторожно подхожу к двери, пытаясь рассмотреть подкинутый предмет.

Очередная пакость? Нет, не то. Не моргая и не дыша, гляжу на поблескивающий в тусклом лунном свете, заползающем сквозь окно, маленький стальной цветок с красной сердцевиной.

Быть не может! Мамина брошь!

Тотчас бросаюсь к ней. Бездумно, и потому тут же раскаиваюсь в содеянном.

Осознание, что это не мамин подарок, а грубая подделка, наступает, лишь когда брошь оказывается в руках. Хочу выкинуть, но поздно, меня обволакивает густой сизый дым, забиваясь в легкие и раздирая горло.

Теряю равновесие и падаю, а когда этот дым развеивается, рядом раздаются звуки. Звон бокалов, противный гогот басов, но все тут же стихает, едва я поднимаюсь на локтях с деревянного замызганного пола.

Теперь понятно, почему так жутко пахнет. Этот зал заполнен массивными столами и лавками, где сидят одни небритые и немытые мужики. Из женщин тут лишь разносчицы в фартуках и две дамы у бара в непристойном виде.

– Ого! Это что за птичка к нам залетела? – Поднимается из-за стола огромный мужик в растянутой грязной рубахе.

Следом за ним встают и остальные. Вырастают один за другим, точно горы. А взгляды хищные, как у оголодавших волков, а я, видимо, загнанный заяц, которому сейчас придет конец.

– Вот так красавица. Ты глянь, еще и в форме, как настоящая. И сколько ж ты, конфетка, стоишь? – гаркает один. Бородатый.

Страх сковывает по рукам и ногам. Сглатываю ком в горле, а чувство, будто морского ежа проглотила.

– У тебя грошей не хватит, Басти, отвали. Пятнадцать медяков даю, со мной пойдешь, девка, – наступает на меня другой, со шрамом на щеке.

– Остынь, не видишь, что ли? Девочка сюда случайно попала, – раздается третий голос.

Но кому он принадлежит, не успеваю заметить, в голове бешено бьется лишь одна мысль: «Бежать! Сейчас же!»

– А я в случайности не верю. А коль из академок она, то с еще большей радостью эту белоручку жизни научу, – заявляет тот, что со шрамом, заливается хохотом, а у меня сердце уходит в пятки.

Он делает шаг, а я срываюсь с места и что есть силы бегу меж столов. Вылетаю в дверь, чуть не прибив какого-то типа, и оказываюсь на улице. Так темно, хоть глаз выколи. Куда мне идти? Где я вообще?

– Стой! – крик в спину резко обрывает мыслительный процесс, и я со всех ног бегу куда глаза глядят.

Улочка заканчивается быстро. Ноги скользят уже не по дорожке, а по траве. По лицу и рукам бьют ветви деревьев, но я не сбавляю хода. Несусь как угорелая, пока не убеждаюсь, что от меня отстали.

Голосов не слышно. Топота тоже. Я спаслась! Или… потерялась?

Боги, где я?

Вокруг лишь деревья и ни намека на цивилизацию – один лес кругом, и непонятно, откуда я пришла. Куда идти? А если тут звери дикие водятся?

Как бы то ни было, на месте оставаться нельзя. Нужно идти, и пока что не важно в какую сторону.

Бреду долго, вздрагивая от каждого шороха, но картина вокруг не меняется. Ноги уже ноют, и хочется упасть. Небо, наконец-то, светлеет, деревья редеют… Где-то впереди виднеется не то деревня, не то мираж.

Носок стоптанной туфли цепляется о ветку, и я падаю, ударяюсь локтем и бедром о выступающие корни. Больно. Нужно вставать, а сил нет… Глаза закрываются… Холодно.

Холодно и одиноко.

Чувство, будто тону. Погружаюсь все глубже в пучину без шанса выплыть обратно. И тут вдруг тепло. Будто сами боги обнимают меня, прижимая к груди, и не дают отчаяться. Боль отступает, и на ее место приходит спокойствие.

– Мира. Мира, ты меня слышишь? – доносится знакомый голос.

Арс?

С трудом заставляю веки подчиниться. Будто сквозь туманное стекло смотрю на женщину в белой мантии. Лекарь? Хвала богам, не тот мерзавец. Уже даже голос его чудится.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает лекарь.

А я разглядываю комнату. Куча коек, белые шторки. Не ошиблась – лазарет. Опять.

– Болит что-нибудь?

– Нет, – отвечаю я, с удивлением осознавая, что боли в самом деле не ощущаю.

Даже озноб не бьет, а ведь вчера я сильно заболела после пруда, даже корешок не помог. А потом еще мокрый матрас в комнате, таверна, мужики, лес… Вздрагиваю и тут же хочу прикрыться руками.

– Тише, все закончилось. Ты в полном порядке и в безопасности. В академии. Тебя принесли несколько часов назад и подлечили, – говорит дама.

Только хочу узнать, кто меня спас, как лекарь сообщает следующую новость:

– Ректор велел зайти к нему сразу как очнешься.

– Ректор? – переспрашиваю я, и женщина кивает.

– Что ж, болезней я не наблюдаю. Так что можешь быть свободна, – говорит она, и я нерешительно поднимаюсь с постели.

Никаких болезней? Помимо озноба, с которым справился корешок Лаоса, я вчера набила приличное количество шишек и натерла мозоли, но кожа гладкая, как новая. Разве целительная магия способна работать так быстро? Или лекарь у нас тоже из драконов и воспользовалась личной магией?

Спрашивать не решаюсь, так как женщине явно не до меня. Она закопалась в ворохе бумаг. А мне пора идти. К ректору. Только вот мятое и немного испачканное платье не то, в чем стоит заявляться на порог.

“Хотя, с другой стороны, что мне скрывать? Это ведь случилось на территории академии, ректору должно быть известно, что здесь происходят подобные вещи!”, – отмечаю про себя и, попрощавшись с хозяйкой лазарета, выхожу в небольшой мрачный коридорчик, ведущий в холл, где, судя по голосам, сейчас кутит добрая половина адептов.

Но стоит мне только высунуть нос, как раздается:

– Арс… Арс…

Ненавистное имя прокатывается в толпе, и голоса тут же стихают, а головы поворачиваются к лестнице.

Арс идет неспешно, скользя по толпе скучающий взглядом, но вдруг останавливается, заметив мою макушку. А ведь я пыталась остаться неузнанной.

Его широкие плечи, обтянутые дорогой синей тканью камзола, разворачиваются в мою сторону, и адепты, за спинами которых я рассчитывала спрятаться, как назло, расступаются. Арс без промедления пользуется живым коридором и подходит ко мне.

Смотрит изучающе, даже как-то взволнованно, в то время как я просто представляю, как в один прекрасный день сворачиваю этому дракону шею.

– Вижу, ты пришла в себя, раз можешь бросать в меня такие взгляды, – подмечает король каким-то слишком добрым голосом. – Я беспокоился, что тебе плохо.

“Беспокоился он! Ха!” – так и хочется съязвить и показать язык, как делают обиженные дети, но выбираю другую тактику.

– Жаль тебя разочаровывать, со мной все хорошо, – отвечаю ему, смотря прямо в глаза, и крепко сжимаю кулаки. Видят боги, сдерживать гнев все сложнее. – А ты, я смотрю, ничем не гнушаешься, да?

– Что, прости? – хмурится он.

А меня передергивает от его вовсе не злого тона. За нами ректор, что ли, наблюдает? Нет. Тогда что задумал мерзавец? Притвориться, что непричастен?

– В этот раз портал в таверну, а дальше что придумаешь? – спрашиваю я, ибо очень интересно, как низко он еще может опуститься.

– Оригинальный у тебя способ сказать спасибо, – усмехается Арс, а глаза опасно прищурены.

Он будто что-то ищет во мне и никак не находит.

– Спасибо?! – охаю я. – Совсем чокнулся? За что мне тебя благодарить?

– Едва очнулась, уже рвешься в бой? – подмечает Арс.

Подходит ближе, но я не отступаю. Еще выше задираю нос, чтобы смотреть ему в глаза. И плевать, что его горячее дыхание обжигает мне сейчас лицо. И на непростительную близость тоже плевать!

– Просто хочу предупредить, что бы ты ни выкинул в будущем, я никогда не уйду из этой академии. А даже если прибьешь меня, призраком буду бродить в этих стенах и являться тебе в кошмарных снах. Если тебя что-то не устраивает – вали сам! Понял?! – говорю ему ледяным голосом и с опасной улыбкой на губах.

Арс хмурится, измеряет меня взглядом, будто видит впервые, и спрашивает:

– Ведьмочка, тебе лекарь не те корешки дала? – отшучивается, но в его синих глазах пылает угроза, которую он произносит почти шепотом. – Не зарывайся, или…

– Или что?! – выпаливаю я.

Отскакиваю и смотрю по сторонам. Низенькая лавочка – отлично! То, что нужно!

Взбираюсь на нее, едва не слетев, но все же удерживаю равновесие.

Теперь наши с королем глаза на одном уровне.

– Слушай меня внимательно, Арс Дэрх! – говорю так громко, что голос эхом отлетает от стен. – Думаешь, раз имеешь власть, то можно все!? Спрячь когти, я больше не твоя жертва! И не жертва ни для кого из вас! Ты хочешь войны – ты ее получишь! Мне терять нечего!

Г