Книга: Любовь моя Ана - Софья Асташова

С книгой Софьи Асташовой получилось стопроцентное попадание в десяточку, я читала и прям галочки расставляла - да, да, и это тоже у меня было, о, и вот это совпало, и ее рассуждения о связи анорексии и любви, что любовь может толкнуть в объятия Аны и так же может от них спасти, очень мне знакомы.

История Софьи во многом похожа на мою, и наши отношения люблю-ненавижу с болезнью, дисморфофобия, но есть и отличия, конечно (так, например, я не очень понимаю, как можно набрать 30 кг за месяц, но такие случаи правда имеют место и я лично такое видела, плюс у меня никогда не было сложных отношений со сладким, так что мне сложно понять, как за раз слупить ведро мороженого или двойной банан сплит, для меня это мгновенная углеводная кома). Она весьма убедительно описывает, как болезнь исподволь захватывает личность, подминает под себя, и в какие-то моменты ты осознаешь, что не владеешь собой, что тобой управляет она, как будто в твоем теле поселился пришелец, но само это тело тебе настолько отвратительно, что ты больше не ощущаешь его своим и хочешь, чтобы оно исчезло. Да, случаются моменты эйфории, особенно на начальном этапе, но со временем ты все больше устаешь и не знаешь, что с этим делать. Особенно когда уже в полный рост присутствуют пушок на теле, дикая холодобоязнь, ацидоз и пропавшие менструации. Везет тем, кто успевает своевременно обратиться за помощью и начать процесс лечения, но лично у меня есть небольшое кладбище знакомых, кому победить болезнь не удалось даже после обращения к врачам, иногда просто бывает слишком поздно.

Зацепила меня ее мысль, с которой я соглашусь, никогда не думала об этом, но если поразмыслить, то так оно и есть:

У людей, предрасположенных к анорексии, реакция на положительное подкрепление ниже, чем в среднем в популяции. Когда я прочитала об этом, нашла объяснение многим вещам в своей жизни. Почему я не чувствую удовлетворения, когда мне говорят, что я хорошо выгляжу, или в любом другом случае, когда меня хвалят или делают комплимент. Мне это фиолетово. И так было всегда. Спасибо учёным, которые открыли это.

Также мне близки ее рассуждения про спорт, никогда не любила спортзалы, тренировки, вот это вот все - зачем, если можно просто не есть? А так правда что, сначала тратишься на еду, а потом снова тратишь деньги и время, чтобы согнать все наеденное. Про соцсети, особенно запрещенный инстаграм, и то, как они влияют на неокрепшие умы, тоже верные замечания, но РПП существовали и до соцсетей, просто с ними они значительно помолодели и расширили аудиторию. И про то, что часть анорексиков любит говорить про свою болезнь, а другие тщательно ее скрывают и изображают из себя нормальных, но и они палятся для тех, кто в теме, конечно. А на эпизоде про "Соня, ты беременна? - Нет, просто жирная" взоржала в голос, какая же жиза.

А вот с ее мнением про диеты, наверное, я скорее не согласна. Потому что есть ужасные диеты типа ABC (Ana Boot Camp) или 1200 калорий в день, а есть нормальные разгрузочные диеты в рамках правильного питания. И я считаю, что если человек от анорексии пришел хотя бы к орторексии, это уже хороший признак.

В целом книга терапевтическая для тех, кто сам с этим сталкивался, и познавательная для тех, у кого в такой ситуации близкий человек или просто интересно узнать, чем живут птички-анорексички.

Голод - это наркотик со вкусом родниковой воды, клубничной жвачки и обжигающего черного кофе. Если ты хоть раз испытала, каково это - чувствовать кайф от голода, то никогда уже не вернешься к нормальной жизни.

Это автофикшн. Это про анорексию. Это про Ану, которая станет не просто названием или какой-то описательной частью, нет, это олицетворение, почти что обожествление того самого недуга, который делает из человека скелет, обтянутый кожей, это то самое нечто, что, как раковая опухоль, пускает свои метастазы во всего тебя, прорастает изнутри и выползает наружу, обхватывает коконом и отрезает внешний мир. Ана - та, кто станет единственным, кого ты будешь любить, желать и даже слышать - она станет всем, чтобы оставить от тебя ничто, чтобы сначала ушел вес, потом зубы, волосы, в какой-то момент и рассудок, а после пульс. Все. Больше. Нет. Человека. А Ана есть. Она многолика, и ей преклоняются слишком много людей, чтобы оставить ее в одиночестве. Ана - есть обман, потому что для нее ты - одна из многих, а для тебя она - единственна и неповторима.

Анорексия - это погружение в себя. Ты воздвигаешь между собой и миром такую высокую стену, что не видно, где она заканчивается. Ни один луч света не пробьется сквозь нее. Жизнь вдруг сделалась такой темной, как будто меня накрыли колпаком. Не всем нужен свет.

Софья пишет о себе, Софья пишет из себя, она пишет из ремиссии, но погружается туда, обратно, я читала эти строки и понимала, что это не текст "после", это описание "во время", это не осознание - это рассказ того, как оно было в тот самый момент. Этому веришь, это чувствуешь кожей, это болит так сильно, что периодами перехватывает дыхание.

Анорексия, как и любое РПП - это не блажь, не глупая мыслишка, не желание отдать дань моде или что-то такое, это болезнь, это расстройство психики, которое необходимо лечить, если есть такая возможность, то купировать, если нет, то выводить в ремиссию и работать с этим всю свою жизнь, чтобы не сорваться, а, если и сорваться, то искать каждый раз силы вернуться обратно.

И самое главное, самое важное, самое сложное - это то, что в этом случае человек сам должен захотеть жить, сам должен захотеть бороться, сам должен.. и никто не сможет помочь, если внутри человека умерла душа, если энергия иссякла и Ана победила, даже, если сердце еще бьется.

Когда здоровый человек смотрит на еду, у него в мозгу активизируются области, отвечающие за удовольствие. Когда на еду смотрит человек с анорексией, у него активизируются области, отвечающие за угрозу.

Это страшно. Это  знакомо, потому что РПП - это бич нынешнего времени, и вот эти строки об "угрозе" - я сама знаю это чувство, это ощущение стыда за съеденную шоколадку, эта ненависть к своему телу, и не важно, в какой оно форме, это желание стать меньше, тоньше.. где-то на задворках сознания это все тоже есть, нет, не до крайности, в моем случае все было легче, но флэшбеки ловлю , помню, знаю, торможу и купирую.

Такие книги должны выходить в мир, их должны читать и впитывать, осознавать, воспринимать и чувствовать. Спасибо Софье за то, что она рассказала, что сделала это именно так - честно и пронзительно!

Как говорится, дисклеймер: несмотря на то, что это автофикшен, я рассматриваю его как художественное произведение. Опыт, личные переживания, конечно, хорошо, но нарратив, стилистику и далее по литературному списку никто не отменял.

Жила-была Соня. И жила-была в Соне Ана, то есть Анорексия. У них были крепкие, долгие отношения (вот уже десяток лет прошёл!). И вот Соня рассказывает, каково это жить с Аной. Тема важная, тема интересная, но что не так? Хочется написать, что всё.

Самая главная проблема – героиня, а точнее её развитие, а ещё точнее – отсутствие того самого развития. Всё как в первой части, только на этот раз наша Соня находится в каком-то вакууме. Мы знаем про неё некоторые факты, но мы не знаем её саму. Она постоянно находится в болезни, смотрит через призму болезни. И можно мне предъявить, а не в этом ли смысл? Да, но он не работает. Болезнь постоянна, мы не знаем с чего всё началось, что стало предвестником анорексии, мы не знаем об отношениях внутри семьи, все фрагменты её прошлого появляются урывками, то тут, то там. Про важный факт – ожирение в детстве – мы вообще узнаём в предпоследней главе! Более-менее показаны отношения с Поэтом, первой любовью. Но остальные – друзья, семья, жених(!) – с ними ничего не понятно, как, зачем и почему – это не важно. А вот страдания важны. Ведь вся книга состоит из с-т-р-а-д-а-н-и-й. Нескончаемых однотипных страданий. И проблема не в том, что это тяжело читать морально, нет, скучно читать одно и то же на протяжении 250 страниц (электронный вариант). Образы – повторяются. Эмоции – повторяются. Ни просвета, ни привета. Уроборос. Стагнация.

Отсюда следующая проблема – в романе нет структуры. Это хаотично разбросанные главы, без хронологии, без логики. Есть прекрасные романы с нехронологическим повествованием («Бог мелочей»), но там это выстроено специально. В этом есть смысл. Тут это выглядит как сборная солянка постов из социальных сетей, которую засунули под одну обложку. Да, в автофикшене упор делается на эмоциональный аспект, но должен быть стержень, идея, что красной нитью идёт через всё произведение. Тут такого нет. Это подтверждает концовка. Она, ну, никакая. Написанная просто потому, что «надо». За всю книгу героине ни разу не стало лучше. Да, были мнимые ремиссии, но её состояние никак не менялось. А в конце она выдаёт монолог человека, который смог побороть и смириться с болезнью. Но в это не веришь! Мы не видели этот путь к исцелению, он произошёл за кадром. В предпоследней главе её внутренние ощущения соответствуют тем, что были в первой.

Мой непрошенный совет — лучше было сократить до повести, чтобы читатель не так сильно вяз в повторах.

Стиль несколько изменился с первой книги. Меньше странных сравнений, но больше штампов (от «прикосновение лёгкое, как перышко» я хотела выть). Но одно сравнение врезалось в память. Гениальное.

«Я закрывала глаза и видела себя огромной, как лежбище моржей, тушей».

Что по итогу? Вместо осмысленного романа — арт-терапия, которая ничем не отличается от первой книги. И для писателя это достаточно грустный результат. Потому что такое творчество не про литературу, а про самого себя и для самого себя.

Если вы ждете классическое описание анорексии как по учебнику, то вам не сюда. Хоть в книге и затронуты причины происходящего, суть в ней совсем другая. Автор сделала ставку на то, что человек чувствует, оказавшись наедине с Аной (олицетворением анорексии). Это похоже на культ, на сумасшествие, на круги ада, через которые человек проходит снова и снова. Он не может остановиться, он не ищет помощи, он просто умирает. Он борется за пустоту, ныряет в пустоту, становится пустотой. Это очень страшно. А ещё страшее то, что когда ты думаешь, что ничего хуже, чем есть, с главной героиней уже не случится, происходит что-то ещё. Круги ада не заканчиваются. Анорексия подготовила их достаточно для того, чтобы было чему ужаснуться в режиме нон-стоп.

После такого путешествия вглубь болезни ты уже никогда не сможешь смотреть на людей, столкнувшихся с ней, осуждающе или с насмешкой. Остаётся только сочувствие и страх. Страх, что в них что-то поломалось, и ты не в силах ничего починить, пока они не остановятся сами. Что касается автора, её Ана до сих пор с ней и, возможно, останется навсегда. Но она учится с ней жить, и книга - это один из способов вылить всю боль, накопившуюся за годы. Надеюсь, что ей стало легче. Надеюсь, что она будет жить. Надеюсь, что у меня будет шанс прочитать ещё очень много её историй.

История Софьи — это что-то невероятное, что-то на грани фантастики, но осознавая, о чем эта книга, пропуская через себя весь жизненный опыт неустанной борьбы, который Софья хлестко, словно дала пощечину, выплеснула на эти страницы становится не то, чтобы больно, становится до невозможности невыносимо. Невыносимо находиться в этой истории, но от мыслей закрыть ее и никогда больше не возвращаться в эту бездну отчаяния и безысходности, становится еще невыносимее...

«Любовь моя Ана» — откровенный, интимный, душераздирающий и пронзительный рассказ о том, что происходит в мыслях, в теле, в жизни и окружении девушки, которая больна анорексией. Ана — олицетворение этой мучительной болезни, которая сжирает изнутри, въедается в кости и кожу, отравляет разум настолько, что иногда ее можно спутать с шизофренией. Ана дает всё и всё же отнимает. Ана крепко и любовно обнимает, но эти объятия, приносившие покой, умиротворение и смысл жизни в какой-то момент начинают душить и разрушать личность. Но Ана сильная и въедливая, ее не вытравить, не изничтожить, с ней можно только научиться жить, но будет ли эта жизнь прежней? Нет. Право на отдельное от Аны существование приходится отвоевывать. Отвоевывать мучительно, обливаясь горючими слезами, пересчитывая ребра, утыкаясь пальцами во впадину солнечного сплетения, с ненавистью глядя на еду и людей, даже если последние действительно хотят помочь, хоть и не знают как...

"Анорексия — это способ показать другим, как тебе больно. Я хочу, чтобы моя жизнь отражала то чувство боли, которое живёт глубоко внутри меня".

Анорексия — это не просто подсчет калорий, страх неугодных цифр на весах и насильно-непосильное голодание. Анорексия — болезнь, которая пробирается в самую душу, перекраивая все внутренности и мысли. Анорексия — болезнь, которая не остановится пока не убьет, или пока ее носителя не спасут. А спасти — тоже задача крайне непростая, требующая слишком многого — того, что ни носитель, ни его близкие уже не в силах дать, но в опытных и небезразличных руках эта сила может появиться. По крупицам, шажок за шажком, невыносимо медленно и тяжело, но с долей надежды, которой может хватить, чтобы выкарабкаться. Правда, мир уже не будет прежним, как и носитель, но появится шанс выстроить что-то новое, что-то сносное и подходящее под новые размеры и понятия.

"Не было какой-то определённой цифры. Не существует какой-то определённой цифры. Всегда будет мало, то есть — много. Всегда ты будешь весить много. Всегда можно похудеть ещё. Всё начинается с пары делений — полкилограмма, потом ещё полкилограмма. Полкилограмма здесь, полкилограмма там. Стрелка ползёт медленно, как же медленно она ползёт!"

Анорексия — болезнь, которой всегда будет мало. Мало страданий, мало жертв, мало зубов, мало волос, мало жира и торчащих костей ей тоже будет мало. Ей будет хотеться больше, пока от носителя не останется только просвечивающая кожа, натянутая на хрупкие кости. И даже этого ей будет мало. Нужно больше, больше, больше. Костей, жира, мяса, волос, зубов, мыслей, чувств, отношений. Ей нужен весь мир, что умещается в ее носителе, но и его ей будет мало. Ей. Всегда. Будет. Мало.

И то, как Софья описывала свои переживания, то, как глубоко и резко погружала в свое безумие, что они делили с Аной на двоих, не давая отдышаться — это верх мастерства. Верх оголенной кожи и  нервов. Верх интимности и разрушающей до основания любви. Верх качества и реализма. Слог Софьи обволакивает, утягивает в ад, растирает кожу наждачкой, бьет под дых и пробуждает тьму, от которой хочется сбежать и спрятаться, которой хочется покориться — и все это одновременно. Всей душой обожаю такую острую и колючую образность, которая впивается маленькими иголочками, но все равно восхищает подачей и мастерством изложения.

"Каждой встречный считает себя обязанным сказать, что он думает по поводу моего веса. Кажется, их хлебом не корми, дай только высказать своё мнение. Они ещё думают, что делают доброе дело — открывают мне глаза на то, как я изменилась. При этом описывают руками в воздухе окружности, будто я сама не знаю, что поправилась. Как по мне, так это верх бестактности и невоспитанности. Так же, как мне нравится, когда кто-то замечает, что я похудела, мне невыносимо, когда кто-то замечает обратное".

История не только про Ану, но и про людей. Про людей разных: непонимающих и жестоких, понимающих и отсутствующих, бестактных и невоспитанных, грубых и безразличных. Про людей потерянных и найденных. Про людей, которые помогают и про тех, кто думает, что помогает. Находиться рядом с человеком, у которого психическое расстройство не в ремиссии — всегда безумно сложно, страшно и непонятно. Ты не знаешь, как помочь, как утешить, как облегчить. Иногда, все, что ты можешь — смотреть, как этот человек разлагается, но почему-то все еще продолжает ходить, изображая имитацию жизни. И самое паршивое, что помочь практически нереально, пока человек сам не придет к тому, что ему эта помощь необходима. Жить с человеком, у которого психическое расстройство, порой настолько невыносимо, что все, что ты можешь — кричать от бессилия и непонимания, заставлять, умолять, умасливать, из раза в раз ударяясь о выстроенную бетонную стену, как, например, мама Софьи. И это здорово, что у Софьи получилось погрузить еще и в этот пласт в вопросе психических расстройств, который, на мой взгляд, не менее важен, чем погружение в саму болезнь.

Я не читала ни одной книги, где анорексия была бы описана настолько детально, настолько откровенно и правдиво. Мне кажется, никто более достоверно не опишет то, что происходит с носителем психического расстройства, кроме самого носителя. Возможно, в этом вопросе сможет потягаться врач, работающий с расстройствами, но вряд ли у него это получится с такой филигранной точностью и пронзительностью, но это уже лирика.

Я наблюдала за тем, как Софья выворачивала свою душу, и вспоминала свои проблемы по части РПП. Они были далеко не в таких масштабах, но местами я все равно узнавала себя, от чего было еще больнее. Я до сих пор предпочитаю не держать дома весы, чтобы в один «прекрасный» момент не начать загоняться из-за слишком большой и неудобной цифры. Я стараюсь не переедать, чтобы чувство вины за съеденное не начало меня топить, а я не бежала к белому другу избавляться от него с помощью двух пальцев. Иногда я стараюсь не смотреть в зеркало, если мне кажется, что мой живот выпирает слишком сильно, а щеки занимают большую часть лица. Сейчас все в разы проще, но очень редко, примерно раз в год, ненадолго накатывает, и приходится прилагать усилия, чтобы пережить этот период наименее травматично и наиболее безболезненно.

"Я была уверена, что больше никогда в жизни не смогу понять, что вкусно, а что нет. Для меня вся еда была убийственно вкусной. До слёз вкусной. До слёз невозможной".

Книга потрясающая! Во многом благодаря именно вывернутой душе автора и ее мастерскому владению словом. Рассказать такую историю непросто. Рассказать ее так, чтобы читатель прочувствовал ее каждой клеточкой тела — еще сложнее. Рассказать ее так, чтобы читатель примерил авторскую кожу на себя и действительно понял и осознал все, что поведал автор — сложнее стократ стократов. И у Софьи все получилось просто блестяще! Браво! Я в любви!

Конечно, местами страшновато читать, зная, что всё это — не плод воображения. А болезнь, жестокая, равнодушная, уносящая жизни болезнь; зарождается в голове, иногда от чьего-то неосторожного слова, иногда по другим причинам, и сопровождает человека всю оставшуюся жизнь. Долгую или нет — тут уж как повезёт.

Софье повезло, у неё не отказало сердце, она почти справилась в какой-то момент, но потом пошла по кругу. Потому что анорексия — это именно что круг, замкнутый и холодный. Ремиссия, рецидив, ремиссия. Рецидив, ремиссия, рецидив.

Бережное отношение к себе, любовь к себе, которую нужно ещё сформировать, — один из залогов успеха. Успеха всем борющимся!

Еда — это лекарство, но проблема в том, что мы не хотим лечиться.

В книге Асташовой болезнь показана изнутри, с минимальной дистанцией, когда Ана – не истязающий враг, а лучшая подруга, что останется с тобой навеки и станет даже не смыслом, а самой твоей жизнью. Рассказчица прекрасно понимает, что в затеянной игре «нет приза, нет выигрыша, только смерть», но это нисколько её не страшит: голодная смерть – образ прекрасный и романтический, следующая желанная остановка после превращения в будто бы узника нацистского концентрационного лагеря, у которого нет ни жира, ни мышц, ни эмали на зубах. Романтизация? В какой-то мере да, но только для тех, у кого своё, извращённое болезнью, представление о прекрасном. А как иначе, оставаясь честной и последовательной, объяснить читателям причины, по которым молодая женщина годами истязает себя, доводя до состояния живого трупа?

Благодаря большой комплексной работе (и мемам) общество наконец запомнило: «не грусти» – так себе совет для человека в депрессии. «Любовь моя Ана» навеки вбивает в голову, почему «просто поешь» – худшее, что можно сказать человеку с анорексией. Для людей с РПП у того, что связано с едой, нет никакого «просто», зато есть огромный комплекс страхов и фантазий. И если продолжать воспринимать их состояние не как болезнь, а как блажь, мы ещё не скоро выберемся из ситуации, когда каждые шестьдесят две минуты от невозможности «просто поесть» кто-то на планете лишается жизни.