Текст книги "Современные страсти по древним сокровищам"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sovremennye-strasti-po-drevnim-sokrovischam-92961.jpg)
Автор книги: Станислав Аверков
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
9. Кража сарматского золота в Ростовском музее
Но история с золотом из Садового кургана на этом не закончилась. Ленинградцы считали, что его место в Эрмитаже. Министр культуры СССР Екатерина Алексеевна Фурцева распорядилась по-иному. Хранителем садовых сокровищ был определен Ростовский-на-Дону областной музей краеведения, несмотря на то, что ростовчане не имели достаточного оборудования и средств для надлежащей охраны таких сукровищ.
Через 9 лет часть сокровищ из Садового кургана из Ростовского областного музея краеведения была украдена.
Случилось это в ночь с 1-го на 2-ое июля 1971 года. Были подняты на ноги прокуратура, милиция, ведь кража по стоимости была на несколько миллионов долларов!
Наши славные сыщики сразу же придумали несколько версий ограбления.
Одна из них – ограбление заказное, орудовала целая банда Она попытается переправить сокровища за рубеж, потому что в стране реализовать их немыслимо! Были перекрыты аэропорт, железнодорожный вокзал, речной порт, автовокзал. Милиционеры вглядывались в лица пассажиров. Перетряхивали их чемоданы… Кое-кто даже высказался за подключение «Интерпола»…
Вторая версия – это дело рук ленинградских археологов!
Была и третья версия. Но о ней позже. Вернемся ко второй.
Вот когда настал черед торжества бывшей Начальницы! По ее мнению, наступило самое время убедить всех, что у Клейна была не экспедиция, а банда и что золото уже уплыло, но куда? Конечно, в их карманы! И далее на Запад по каналам международного империализма и сионизма.
Из воспоминаний Льва Самуиловича Клейна (книга «Трудно быть Клейном») – начальника археологической экспедиции в 1971 году на Дону:
«Экспедиция под руководством моих начальников отрядов была уже в поле, а я еще заканчивал дела в Ленинграде. Мой помощник переписывался телеграммами с ребятами, уже ставившими палатки в степи, когда за мной приехали в Университет и увезли на машине в Большой дом.
Я ломал голову, что в поле произошло, все ли живы и какие финансовые нарушения ребята могли совершить за это время. Прощаясь наскоро с помощником, я сказал, чтобы он летел немедленно в экспедицию и предупредил ребят, что случились какие-то неприятности, чтобы были начеку и ликвидировали все заготовленные фиктивные ведомости, если они есть (о том, почему их приходилось составлять, расскажу дальше). На всякий случай чтобы взял билет и на меня, но в другой конец самолета, чтобы не засекли, что мы вместе.
В Большом доме меня несколько томительных часов выдерживали в ожидании, затем пригласили на «беседу» и стали спрашивать о странных вещах:
– Что вы называете «кастрюлями»?
– Как что? Ну, такие сосуды, в которых варят (показываю руками).
– Больше ничего?
– Нет.
– А «сметками»?
– Чем пыль сметают. Мы их используем для расчистки находок на месте обнаружения.
Оказывается, как я потом догадался, в переписке моего помощника с ребятами из экспедиции шла речь об этих предметах, а угрозыск принял это за шифровки о золоте и серебре. Была еще и такая телеграмма с поля:
«Доложи шефу задание выполнено можно выезжать».
– Какое задание?!
– Конечно, установка палаток.
– Неужели, а может было еще какое?
– Другого не было.
– Так! Так!
Потом меня допрашивали о каждом члене экспедиции в отдельности, с какого времени мы знакомы, что он собой представляет и т. п.
Я пытался выяснить. не имеют ли они чего против наших нарушений финансовой дисциплины.
Они поняли и посмеялись:
– Ну мы же не дураки, все прекрасно понимаем. Если к вашим рукам ничего не прилипло, нам вмешиваться незачем.
– Тогда какого черта я здесь?
– А вы нам не нужны, спасибо, все выяснили. Можете идти. Вот
пропуск.
Был уже вечер, когда я вышел на Литейный. Вдали маячила фигурка моего помощника. Оставалось еще время впритык до отлета. Домой заехать уже не успели.
Когда прилетели в Ростов, в музее узнали причину всех волнений.
К экспедиции добрались едва живые. Был конец недели, и туда еще никто не приходил: ростовские следователи были медлительнее ленинградских.
В понедельник прибыли прямо на раскопки и ростовские гости. Также ничего не объясняя, попросили провести их к моему лагерю. При подходе к лагерю и меня, и их ожидал сюрприз: поперек входа в лагерь был разостлан по земле большущий лист обоев с яркой надписью: «Ну не брали мы вашего золота!»
Да, – сказали гости, – тут нам делать уже нечего.
Все же напротив нашего лагеря на другом берегу протока всё время отдыхали какие-то загорающие. Они загорали в любую погоду. А через месяц они вдруг исчезли. Я поехал в Ростов узнать новости. Действительно, вора обнаружили там, на юге, и нашли украденные и, увы, переплавленные им сокровища…”
Это был рецидивист. Он долго высматривал в музейном зале сокровища и прицелился к золотыми фаларам из-за их варварского великолепия. Серебряные чаши ему приглянулись меньше, хотя на рынке древностей их бы оценили значительно дороже. Рассчитал точно время. В день ограбления забрался на крышу соседнего многоэтажного дома, спустился по веревочной лестнице, пробил ногами окно второго этажа музея, бросился витринам и схватил восемь фаларов, в том числе два самых крупных. Сирена завопила, старушка-охранница бросилась в уборную и выставила пистолет перед собой, полагая, что дороже всего у нас ценится человеческая жизнь…
Да, после такой передряги у Клейна, наверное, даже волосы поседели.
Теперь давайте узнаем о третьей версии. В 2002 году в Ростове-на-Дону вышла книга «Тайны Донского сыска». В ней я обнаружил очерк Дмитрия Невзорова под интригующим названием «Золотой сыщик». Первые же его строки заставили меня подпрыгнуть. Но обо всем по порядку.
10. Золотой ростовский сыщик
«Золотой Сыщик» – так в ГУВД Ростовской области уважительно называли подполковника милиции в отставке Леонида Семеновича Воскобойникова. Его своеобразный рекорд, установленный в 70-х годах XX века, не побит до сих пор: сотрудник ОБХСС (отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности) вернул государству десятки килограммов золота самой высокой пробы. А раскрытая при его непосредственном участии кража из музея уникальных сарматских украшений по сей день изучается на кафедрах криминалистики в ВУЗах МВД России…
2 июля 1971 года Воскобойникова неожиданно вызывал к себе заместитель начальника УВД области полковник Иван Корчма:
– Сегодня ночью из Ростовского краеведческого музея украдены древнейшие золотые украшения. Сигнализация сработала, но охрана не успела задержать преступника. Следов нет. Есть вероятность, что фалары могут всплыть у твои «подопечных». Ты включен в группу по раскрытию кражи от службы ОБХСС.
Кто такие были «подопечные капитана Воскобойникова?
Летом 1971 года в донской столице перед сотрудниками ОБХСС была поставлена серьезнейшая задача – ликвидировать сеть хитроумных перекупщиков золота. Операция проходила под кодовым названием «Сапфир».
В те годы действовала 88-я статья Уголовного Кодекса РСФСР «Нарушение правил о валютных операциях». Она провозглашала, что лица, уличенные в незаконных сделках с золотом и ювелирными изделиями, могут быть осуждены судом на десять – пятнадцать лагерей особого режима, а при отягчающих обстоятельствах даже получить «вышку».
В поле зрения оперативщиков попала группа скупщиков золота, за которой в ходе операции «Сапфир» стало вестись наблюдение.
Один из группы, Ермаков, занимался своей «коммерцией» еще с дореволюционных лет. Другой, Колеров, во время войны служил механиком у летчика, Героя Советского Союза Мересьева.
54-летний Поляков по кличке Безрукий после войны был заподозрен в том, что в военные годы он сотрудничал с немцами. Но улик против него не было. Не могла ведь быть уликой против Полякова потерянная им в годы лихолетья рука. В среде перекупщиков у Полякова была кличка «Безрукий».
Эти «старики-коммерсанты» были профессионалами высокого класса. Поймать их было не просто тем более, что выбрали они рабочее место в центре города, но весьма оригинально.
В семидесятые годы в Ростове официальная скупка золота находилась в магазине «Фарфор-Хрусталь» с огромными витринными стеклами. «Старики – коммерсанты» смекнули, что этими витринами можно воспользоваться, если приобрести театральные бинокли и через них рассматривать с противоположной стороны улицы то, что происходит в скупке. Для облегчения «непосильного труда» старики заходили в кафе «Дружба», расположенного через улицу напротив «Фарфора и Хрусталя», усаживались за столиками. Им было прекрасно видно, кто и зачем зашел в скупку. Бинокли помогали различать золотые изделия. Интуитивно «старики-коммерсанты» догадывались, когда человека не устраивала предлагаемая скупщиком цена. А далее дело было проще пареной репы. Оставалось перейти улицу, дождаться, когда человек с золотом выйдет из скупки, подойти к нему и предложить более высокую цену.
Купленное золото старики перепродавали, а разницу клали в карман. Увлекшись своим «бизнесом», «золотые коммерсанты» и не заподозрили, что за ними ведется наблюдение. Все сделки «стариков» фиксировались на фотопленку.
Операция «Сапфир» была готова к завершению, но в работу сотрудников милиции вмешалось непредвиденное обстоятельство – кража золота в Ростовском краеведческом музее. Что было общего между «Сапфиром», магазином «Фарфор и Хрусталь» и кражей музейных ценностей? Оказалось, что если бы не было «Сапфира», «Фарфора и Хрусталя» не была бы и раскрыта золотая кража!
Для начала Воскобойников решил выяснить, что же украл грабитель? Оказалось, сарматские фалары!
Они были обнаружены в 1962 году при раскопках Садового кургана в Новочеркасске. Археологи установили, что это захоронение сарматского вождя, относящееся ко второму веку до нашей эры. Фалары украшали сбрую коня.
Фалары представляли собой серебряные диски, обтянутые золотой фольгой с тиснением. На них изображались стилизованные пантеры. В центре двух больших декорированных бирюзой и гранатами фаларов (всего их было 14 – два больших и двенадцать маленьких) выгравировано было изображение барса. Глаза, уши и пасть зверя были инкрустированы бирюзой. По кругу размещены были еще пятнадцать стилизованных голов зверей. При изготовлении фаларов использовались различные приемы ювелирного искусства рубежа нашей эры. С точки зрения художественного исполнения те фалары были лучшими образцами сарматского зооморфного (звериного) полихромного стиля. Они были изготовлены в среде сарматских племен, обитавших в северном Причерноморье. Ныне имеют большую научную ценность. Сарматские фалары были уникальны по своему художественному стилю и исполнению и не имели аналогов ни в одном музее мира.
Выезд на место происшествия сыщикам практически ничего не дал. Удалось только в общих чертах восстановить картину того, как преступник проник в музей. Опера УГРО предположили, что, спустившись по веревке или складной лестнице, вор разбил вначале окно, затем витрину, похитил украшения и тем же путем скрылся. Экспертная комиссия установила, что общая розничная стоимость семи похищенных фаларов с учетом их уникальности и исторической ценности составляет 500 тысяч рублей (более полумиллиона долларов).
Этот предварительный анализ позволил следственно-оперативной группе не распыляться по пустякам, а сосредоточится на версиях о заранее подготовленной и хорошо спланированной краже. Таким образом, все выводило на перекупщиков, работавших у магазинов «Фарфор-Хрусталь» и «Подарки». В ростовских криминальных кругах это были самые известные скупщики краденых раритетов, и столь ценные вещи не могли пройти мимо них. Отныне буквально каждый шаг группы «стариков» контролировали сотрудники из службы наружного наблюдения, а все сделки снимались скрытыми фотокамерами. Дело о краже из музея находилось на особом контроле не только МВД, но и Совета Министров СССР.
Работая по делу о фаларах, следственно-оперативная группа раскрыла около десятка преступлений, но сарматские сокровища как сквозь землю провалились. Кто-то из сыщиков даже предположил, что кража была заграничным заказом, и фалары уже давно за кордоном у какого-нибудь буржуя в частной коллекции. Верить в это никому не хотелось.
«В конце августа 1971 года я получил сигнал, что сегодня Безрукому принесут несколько слитков золота, – рассказал Воскобойников автору очерка Дмитрию Невзорову, – сделка должна была состояться у магазина «Подарки». Интуиция подсказывала, что мы приближаемся к долгожданной развязке. Но всех волновал вопрос – почему слитки? Решили задержать и продавца и скупщика».
Групп захвата тогда не было, сыщики проводили операцию своими силами. Полякова-Безрукого вместе с золотом взяли без проблем, а вот за вторым, молодым парнем, который пришел на встречу с Безруким, пришлось побегать. Задержанным оказался Василий Антюшин. Буквально через полчаса опера выехали с обыском к нему домой, в Батайск. Там обнаружили два слитка золота явно кустарного производства и большое количество ювелирных изделий. Под давлением улик Антюшин сознался: кража фаларов – его рук дело. Но, к сожалению, они больше не существуют…
На момент совершения кражи Василию Антюшину было 23 года. Успев закончить семь классов, он угодил в тюрьму. Освободившись досрочно, подался на золотые прииски в Якутию. Через три месяца вернулся домой и привез из якутских золотых приисков 25 граммов золота. Знакомый батайский ювелир Луганский сделал ему перстень-печатку с монограммой «ABH» – Антюшин Василий Николаевич.
Но молодому парню этого было мало. Хотелось во что бы то ни стало разбогатеть. Василий решился на кражу. Подходящее золото он видел в музее. Там на его вопрос, сколько же стоят древние украшения, экскурсовод ответила – бесценны. Однако Антюшин уже прикинул, какую прибыль ему принесут фалары.
К краже он готовился тщательно. Изучил подходы, проработал вариант бегства. Сплел веревочную лестницу. Ночью по пожарной лестнице взобрался на крышу многоэтажного дома, перебрался на крышу музея и затаился.
Около четырех часов утра Антюшин спустился по веревочной лестнице к нужному окну. Раскачался и одним ударом вышиб оконную раму. Не обращая внимание на сработавшую звуковую сигнализацию, он рванулся к стенду, кулаком в перчатке разбил витрину, сорвал фалары и рассовал их по карманам. Затем по веревочной лестнице спустился в хозяйственный двор музея, перелез через каменную стену и скрылся.
Вернувшись рано утром домой, Антюшин выспался, а затем, взяв у знакомого ювелира бензиновую горелку, пошел на берег ближайшего болота. Здесь он разломал два больших и пять малых фаларов: серебро выбросил в болотную жижу, а золото расплавил горелкой.
Далее в игру вступили крупные дельцы «теневого бизнеса»: ювелир Луганский, тот, что дал горелку, переплавлял золото фаларов в маленькие слитки, удобные для сбыта, изготовлял крестики; Поляков-Безрукий скупал и перепродавал слитки. А сам Василий, после удавшегося дела, был настолько щедр, что даже дал немного сарматского золота одному из своих родственников, чтобы тот вставил себе зубы.
Вот так соединились самоотверженный труд археологов, восстанавливающих древнюю историю нашей страны, безумные действия хрущевского правительства, вылившиеся в новочеркасский расстрел, неуемная жажда к стяжательству уголовного мира. Неужели человеческий прогресс может развиваться, только преодолевая хитросплетения неуемных страстей наших натур?
11. Борьба за древнее золото не имела начала и не имеет конца
Но почти все клады имеют особое свойство. И пять тысяч лет назад, и три, две, тысячу, семьсот лет назад устроители захоронений были убеждены, что в умах их соотечественников созревают планы ограбления их захоронений. Поэтому не только устраивали всевозможные уловки, чтобы драгоценности не нашлись злоумышленниками, но и накладывали проклятия на будущих похитителей ценностей.
Примером могут служить всемирно известные раскопки гробницы фараона Тутанхамона английским лордом Карнарвоном. Его предупредил мистик граф Хейман, что лорду и его рабочим нельзя входить в гробницу из-за возможного проклятия. Не послушались. Прочитали древнюю надпись на склепе фараона: "Тех, кто потревожит сон фараона, постигнет смерть", лишь улыбнулись наивности древних египтян. 17 февраля 1923 года лорд и его команда вошли в склеп. А 5 апреля 1923 года здоровяк лорд после очередного посещения склепа умер в каирской гостинице. Врачи предположили, что причиной смерти могли быть укусы москитов, переживших многие тысячелетия в склепе. Но официальное заключение было более понятным – умер от воспаления легких. И такой диагноз поставлен в жарком Египте! За десять лет из 27 членов экспедиции лорда умерли 25 человек, бывших в расцвете сил.
Приведу современный пример. Был в Ростове прекрасный археолог Евгений Иванович Беспалый (1954–2000). Окончил исторический факультет Ростовского государственного университета. Один из самых известных и удачливых археологов Дона последних десятилетий 20-го века. Его фамилия стала легендой в археологических кругах Юга России. Его не зря называли самым удачливым донским археологом современности: ведь больше половины золотых находок при раскопках древних курганов на Дону сделал именно он – Евгений Беспалый.
"Археология это не моя работа. Это мой образ жизни", – так он говорил про себя, и это были не пустые слова.
Его жизнь можно было назвать подвижнической. При нищенской зарплате он вкладывал в археологические изыскания даже свои деньги. Он нашел для государства древние сокровища, которым поистине нет цены, а сам большую часть жизни прожил в полевом вагончике – у него не было даже своей квартиры.
В 1982 году Евгений Беспалый, будучи сотрудником Азовского краеведческого музея, начал копать курганы во время сооружения Приморской оросительной системы. Наступил его звездный час. Сразу же, в 1982-м он нашел в сарматском кургане первых веков нашей эры захоронение. Оно было разграблено в старину, там все же остались два великолепных бронзовых котла у которых ручки были сделаны в виде животных. А немного в стороне от погребения в кургане находился тайник. Там был зарыт парадный сервиз: серебряный с позолотой кувшин с ручкой в виде сидящей гиены, четыре двуручных серебряных канфара (небольшие кувшинчики), серебряная кружечка с ручкой-пантерой, и золотая чаша, имитирующая виноградную гроздь, весом более чем полкилограмма!
Велик ли был шанс найти тот тайник? Сарматы, родственники похороненного, зарыли ценности в стороне, предвидя, что могила будет разграблена. Этот тайник не нашли грабители могил еще во времена самих сарматов. Евгений копнул чуть в стороне – и сразу наткнулся на золото. Что это? Чутье археолога? Или просто удача?
Им раскопаны сотни донских курганов и сделаны уникальные находки сарматского времени: золотые и серебряные украшения, чаши-канфары, кувшины, редкие по красоте предметы конской упряжи, уникальный меч с изображенными на нем сценами борьбы орла с верблюдом. Он один откопал золотых изделий столько, сколько, пожалуй, все археологи страны за десять лет. Но ценность совсем не в килограммах драгметалла…
Из донских курганов он извлек изумительной красоты браслеты, древний сервиз для вина – серебряный тазик, ситечко, шесть чаш, кинжал, золотой оклад которого весит восемьсот граммов, а оклад рукоятки – шестьсот, скифский меч, накидку для лошади, расшитую пятнадцатью тысячами золотых бляшек. Эти вещи сейчас хранятся в Азовском краеведческом и Ростовском областном музеях краеведения.
Все эти сарматские сокровища, найденные Е.И. Беспаловым, неоднократно экспонировались в Японии, Франции, Великобритании. Многие из его находок вызывали восхищение посетителей выставки «Золото амазонок» в Париже.
Смерть подстерегла Евгения Беспалого коварно при раскопках летом 2000 года. В конце лета в теплых стоячих водоемах иногда заводится вирусная инфекция – лептоспироз. Можно выпить воды, или даже помыть в такой воде руки со свежей ссадиной (что скорее всего и произошло с Евгением) – и получить заражение. Эта болезнь коварна – недели две длится инкубационный период, а потом появляются симптомы обычного простудного заболевания: ломота, высокая температура, общая вялость. Сначала Евгений думал, что приболел, и рассчитывал отлежаться в лагере. Но болезнь не проходила, и он из под Азова на автобусах и электричках добрался до своего жилища, находившемся между Ростовом и Таганрогом, рядом с хутором Недвиговка – на территории античного города Танаис. Жилищем был полевой вагончик.
Болезнь продолжала развиваться. Самое страшное в лептоспирозе то, что он поражает нервную систему. Евгений начал бредить. Он с кем-то разговаривал наяву, к нему являлись духи каких-то людей. Как знать, не тех ли древних воинов, чьи останки пришлось потревожить археологу? Может быть, удачливость Евгения и в самом деле носила фатальный характер? Ведь эта болезнь достаточно редка, никто из ростовских археологов ни разу ею не заболевал. Почему смертельный недуг коснулся именно Евгения, самого везучего археолога? Почему это произошло именно на раскопках? На эти вопросы вряд ли кто-нибудь сможет дать ответ.
Могильные вирусы были беспощадны. Со смертью Евгения Беспалого закончилась целая эпоха в донской археологии, которую можно назвать романтической.
Именем Евгения Беспалого назван переулок в Ворошиловском районе Ростова-на-Дону.
Человек ради древних сокровищ пожертвовал своей жизнью. Разве только ради них? Он пытался установить связь времен. Связь прошлого с настоящим.
Вернемся к моим новочеркасским хозяйкам. Две, оставшиеся в те прискорбные дни в живых, поделились все же со мной своей тайной. Действительно, их предок принимал участие в прокладке водопровода через курган Хохлач. Утаил сарматские золотые пластины. Передал их своему внуку. Тот, белогвардеец, перед отходом белоказацких войск за рубеж закопал их в районе Сенного переулка (ныне переулок Галины Петровой). Украденное белоказаком сарматское золото восприняло землю как продолжение своего двухтысячелетнего сна. Не просто, как продолжение сна тысячелетий, а как сохранения проклятия, наложенного древними нашими предками. Потому и погибли люди пытавшиеся прикоснуться к нему.
В мою учебную бытность в Новочеркасске в пятидесятых годах прошлого столетия мостовая переулка была вскрыта при прокладке первого в Новочеркасске трамвая. Я был свидетелем, какой неприглядный вид имел тогда переулок Галины Петровой. Но тогда уже был удивлен тому, что услышал как-то, что некоторые новочеркассцы называли трамвайный путь в переулке Галины Петровой золотым. Почему?
Неужели жители Новочеркасска подразумевали под своим «золотым трамваем» не только сарматское золото, хранящееся в Эрмитаже, но и золото, оставшееся в земле после поспешных раскопок кургана Хохлач в 1864 году? И конечно, новочеркассцы, наверное, передавали от поколения к поколению легенду об украденной части сокровищ во время раскопок Хохлача. Не поэтому ли до сих пор их ищут, затаившись, наследники?
Но в последнее время всемирный интерес к кургану Хохлая, наконец-то, разогрел и Эрмитаж. Вышла в 2011 году прекрасно изданная монография ведущего научного сотрудника Эрмитажа, доктора исторических наук Ирины Петровны Засецкой «Сокровища кургана Хохлач. Новочеркасский клад». В нем можно найти фотографии сарматских диадем, корон, венцов, золотых сосудов, браслетов, серебряной и бронзовой посуды и многого другого.
Любуясь ими, мы чувствуем гордость из-за наших предков. Недаром в поэме Александра Блока «Скифы» можно найти строки:
Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы,
С раскосыми и жадными очами!
Наше сердце испытывает гордость, а глаза некоторых из нас – жадность…
Пришло время рассказать о разговоре начальника УВД Ростоблисполкома генерала Бориса Елисова с грабителем Ростовского музея краеведения Василием Артюшиным.
– Василий, украденные тобой сарматские украшения были изготовлены более чем две тысячи лет до твоего рождения, их не тронули ни войны, ни катастрофы… Ты понимаешь, что уничтожил не просто фалары, а историю нашей страны? О чем ты тогда думал? – спросил генерал.
– Я не века подсчитывал, – ответил Антюшин, – а цену прикидывал.
Действительно, в семье не без урода! Одни члены человеческой семьи жертвуют жизнью, чтобы раскрыть тайны прошлого, другие их уничтожают. Жизнь – это борьба добра и зла на всех ее этапах существования.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?