Читать книгу "«Империя Кремль». Крепость или крепостная система?"

Не вздумайте становиться героем

Есть такой старый короткий анекдот.

Умирает Рабинович (уточнение: наш, русский, православный Рабинович). Предстает пред лицом апостола. Сумбурно отчитывается за прожитую жизнь. Получает, как ни странно, направление в рай. И на радостях задает апостолу запрещенный вопрос:

– А вы не подскажете, в чем, собственно, был смысл моей жизни?

– А помнишь, – отвечает апостол, – в 1987 году в вагоне-ресторане поезда Москва – Ростов тебя попросили соль передать?

– Ну?..

– Ну вот…

Русский человек неплохо умеет совершать подвиги. Со знаками «плюс» и «минус». Но вот бремя обыденной жизни, в которой нет места подвигу, дается нам гораздо труднее.

Одна из невыносимых русских проблем – честно, официально, на полном серьезе признать себя маленьким человеком. Признать необратимо. Как факт и данность.

Среднему европейцу в этом плане почему-то гораздо легче. Свою протяженную, пожизненную обыденность он воспринимает как должное.

Родился, учился, честно каких-нибудь 50 лет служил официантом, платил скромные налоги, женился (вышла замуж), породил детей, воспитал их, прочитал несколько книг (5–6, а зачем больше, когда и в тех все написано?). Когда дети выросли, научился путешествовать, посмотрел мир, закончил строительство дома. 30 000 недель подряд не забывал поливать жасминовые кусты. Болел за «Баварию» или «Ювентус», когда-то даже взял автограф у самого… Арьена Роббена, Фернандо Торреса – нужное подчеркнуть. Бывал в церкви, не причащался, но исповедовался. Посмотрел 128 телесериалов по 256 серий каждый, собрал коллекцию бронзовых колокольчиков, отмечал юбилеи в кругу семьи, дождался правнуков, умер. Всё. Не тянет ни на героический роман, ни на волшебную сказку.

Этот средний европеец тоже кому-то когда-то передал соль. И частенько бывал счастлив. Совершенно не зная, что он, по нашему Константину Леонтьеву, есть, оказывается, орудие всемирного разрушения. Возможно, он даже думал, что имеет отношение к машине всемирного созидания – как ее рядовой мирный винтик, коих миллиарды и мириады.

Можно еще по-умному сказать, что маленький ничтожный обыватель шел срединным путем, который и есть путь культуры (по Аристотелю).

Но это не наш путь. В чем мы давно убедились.

Мы привыкли жить в огромном труднозаселенном пространстве на краю суши. И оттого остро, хотя бы и бессознательно, ощущаем свою оторванность от остального мира. Опять же – и в хорошем, и в плохом смысле. Тот же Константин Леонтьев сказал, что русский человек умеет быть святым, но не умеет быть честным. Из этого сырья можно, как известно, сделать икону Спаса или дубину народной войны, но только не платяной шкаф системы IKEA.

Маленький человек, как мы знаем, – распространенный персонаж русской литературы. Примеров столько, что их даже не надо и приводить.

Маленький человек вызывает, как правило, острый приступ жалости. Проистекающий из самой безнадежности его существования. Он мог бы стать большим – но это не получилось. По объективным социальным причинам. Тогда он превращается в среднекрупного монстра. В просто тихого алкоголика, ускоренно сокращающего бессмысленную жизнь. В убийцу, справедливого в запальчивости и раздражении. Или даже в посмертного вампира, готового отомстить прижизненному миру простых людей.

В общем, выходит из невыносимости обыденного существования в мир подвига, пусть даже и с тем самым знаком «минус».

Маленького человека, как он описан мейнстримом великой русской литературы, можно воспринимать очень сострадательно или слегка презрительно. Но никогда – нейтрально/уважительно.

А ведь в жизни наступает момент, когда ты должен ответить себе, кто ты: маленький человек или фронтмен мировой истории. Можно признать первое – и зажить скучнейшей европейской жизнью. Которая чем правильнее, чем тошнотворнее. А можно все-таки, вопреки объективной наличной реальности, причислить себя к лику героев. Для этого есть несколько технологических способов.

1. Вписать себя в некую великую эпоху.

Возьмем, к примеру, нашу эпоху. Еще недавно, в ее преддверии, все было трудновыносимо скучно. Другое дело – ныне, после февраля-марта 2014-го. Мы присоединили Крым. У наших границ началась всамделишная война. Вроде как за права русских и собирание т. н. Русского мира. Ничего, что русские из сопредельных государств хотят скорее остаться там, где они сейчас есть, и ни о каком русском мире, достигаемом путем войны, не просили. Наша задача – нести человечеству счастье. Независимо от того, правильно ли понимает человечество его условия и параметры.

Как только эпоха буржуазной тоски сменилась временем постбуржуазной доблести, провинциальный обитатель пропыленного дивана ощутил себя героем. И уже по факту стал им. Ведь великие события происходят при нас, а значит – вроде как и благодаря нам. Среди моих знакомых, добрых и не очень, есть как минимум 127 человек, считающих себя идеологами «Русской весны», авторами грандиозных побед на Донбассе, хранителями тайны всемогущего ядерного оружия и т. п.

Жизнь – удалась. Ради ощущения принадлежности к сообществу больших людей мы, конечно, готовы отказаться и от импортной колбасы, и от остатков свободы слова. За великую эпоху мы бы отдали и свою зарубежную недвижимость, если б она у нас была. Правда, наше новейшее самоощущение несколько пахнет смертью, но уж так исторически повелось: для нас, как верно напомнил нам Президент РФ во время весенней прямой линии с народом, на миру и смерть красна.

2. Найти себе альтернативную идентичность.

Бывает, например, что человек совершенно традиционной сексуальной ориентации объявляет себя геем. И даже становится активным борцом за гей-права. Почему? Потому что быть гетеросексуалом невероятно скучно. Особенно если в твоей практической действительности нет предметного секса. Лучше уйти в параллельную половую реальность и там стать тем самым фронтменом.

Или можно взять псевдоним. Например, простой Иван Иванович Хаймович становится сложным Раулем Мигелем Сааведрой. И в собственном представлении сразу превращается, скажем, в троюродного прапрапраправнука Христофора Колумба. Точно знающего, где спрятано золото партии. Больше по жизни уже можно ничем не заниматься. Кроме как укреплением и развитием своей новой идентичности, разумеется.

3. Пойти на радикальное снижение уровня своей жизни (дауншифтинг).

Например, начать жить в собачьей конуре. Чтобы все рассуждали, отчего и почему ты так поступил.

Мотивация: аморально жить в буржуазной недвижимости, созданной из пота и крови трудящихся. Заодно можно не отдавать долги, ибо какой спрос с человека, переехавшего в собачью конуру.

4. Совершить большое моральное преступление.

Например, взять и опубликовать многолетнюю тайную переписку с кем-нибудь из близких друзей. Чтобы несколько дней социальные сети об этом вкусно говорили.

Мотивация: нет больше моральных сил скрывать частную тайну, и, будучи не банальным обывателем, но человеком сверхъестественно высоконравственным и вообще героем, я решил предать ее гласности!

5. Совершить большое физическое преступление.

Какое именно, советовать не будем. А то еще обвинят нас в подстрекательстве. И пойти за него в тюрьму. Потому что удел героя – тюрьма. Пресная свобода – удел сверхобычного человека.

6. Спится и/или сторчаться.

Состояние измененного сознания всегда приносит чувство превосходства над окружающими. А предельное ускорение физической жизни дает ответ на вопрос, что делать с бременем времени.

Но если вы ищете способ избежать вышеперечисленных вариантов (и еще пары дюжин аналогичных), то задумайтесь: сколь сладостно и почетно все-таки быть маленьким человеком!

Когда последнего китайского императора династии Хань Сянь-ди (III век нашей эры) пришли свергать с престола и убивать, он возразил этому намерению так:

– Мы (императору положено называть себя во множественном числе. – С. Б.) талантами не обладаем, но и большого зла не совершили.

Это, пожалуй, и есть формула оправдания маленького человека. В мире, где добро и зло могут быть одинаково банальны, уклонение от зла – уже есть добро.

Не надо рассчитывать на подвиг, если он тебе не по плечу. Не надо делать из себя героя, ибо героев не может быть слишком много.

Вспомните, сколько счастья, если разобраться, даровано обыкновенному обывателю. И никогда не забывайте про соль, которой Господь вас не обнесет.

2014 г.

Кризис – отец родной!

Пришла хорошая новость: Московская служба психологической помощи населению (МСППН), которая существует при департаменте социальной защиты правительства Москвы, открыла бесплатные консультации для пострадавших от внезапного финансового кризиса. Занятия ориентированы на людей, кто эмоционально переживает тяжелую экономическую ситуацию, потерял (или вот-вот потеряет) работу, не может выплатить кредит и т. д.

Правда, в этой службе всего 350 психологов, а эмоционально пострадавших от кризиса – наверное, миллионы. Это значит, что каждый психолог должен обслужить бесплатно по несколько тысяч пациентов в день. Невозможно.

Поэтому я решил внести посильный вклад в решение наших общих психологических проблем. Постараюсь практически бесплатно сформулировать, что кризис – это, в общем, не так плохо (как гласит русская народная пословица, пить водку не только вредно, но и полезно).

Кризис не должен восприниматься лишь как время больших и малых проблем, тягостных раздумий и горьких разочарований. В эти дни у нас появляется объективная возможность пересмотреть свою жизнь и резко развернуть ее в правильном направлении. А в обычные дни, когда стабилен рубль и высока нефть, времени и желания переосмысливать бытие у нас не было.

Возьмем, к примеру, кредит. Говорят, что сейчас трудно будет рассчитываться по валютным кредитам, имея рублевую зарплату. Ну и? Только что принят Закон о банкротстве физических лиц – надо быстро научиться им пользоваться. (Какая-нибудь «школа банкротства» стала бы сейчас архиуспешным образовательным проектом.) Зачем вообще чего-то отдавать? Долгие годы вы, мои сограждане, кормили банки, выплачивая нечеловеческие проценты. Не пора ли понять и признать, что все долги, включая моральные, уже отданы? Именно кризис предоставляет нам уникальную возможность для облегчения не только кошелька, но участи и совести.

Я вас уверяю, что и многие банки будут поступать точно так же. По принципу «война все спишет». Понаберут экстренных больших кредитов у Центробанка и прочих государственных институтов. А потом скажут, что кризис не позволяет им ничего не вернуть, и нужны новые вливания. Чем же простые физические лица хуже банкиров, почему они не могут рассуждать и действовать аналогично?

Еще, насколько можно понять, вот-вот прекратится огромное потребительское кредитование населения. И это, если разобраться, – очень позитивное последствие кризиса. Ведь на протяжении долгих лет так называемого экономического роста россияне брали кредиты, которые были им (нам), в сущности, не нужны. На кредитные ресурсы покупались бесконечные холодильники, телевизоры и микроволновые печи. Точную процентную ставку среднестатистический россиянин своими математическими силами, как правило, подсчитать не мог. Потому банки бессовестно обманывали заемщиков, впаривая им, например, кредиты под 40–50 % годовых при номинальной ставке, скажем, 15 %. И россияне все равно брали, потому что очень хотелось новую микроволновую печь! А потом, не будучи способными рассчитаться с банком-грабителем, продавали свои внутренние органы или отправлялись воевать типа добровольцами в сопредельные государства. Так что система потребительского кредитования в РФ давно стала неофициальным спонсором войн, членовредительства и всякого прочего варварства. Не пора перезагрузить, а точнее – обнулить эту систему? Вот кризис и приносит такую возможность.

Что касается возможной потери работы. В русском сознании эта категория (в отличие от Херсонеса-Корсуни и майских 2012 года указов президента Путина) никогда не обладала сакральным статусом. Работа у нас, как известно, не волк и вообще любит дураков. К тому же тучные годы породили в России колоссальную искусственную занятость. Когда человек работает не по специальности, а занимает высосанное из пальца в силу каких-то внеэкономических соображений место. Например, профессиональный агроном охраняет ресторан. (Хочу заметить, что на Западе, типа там в Париже или Нью-Йорке, найти у входа в хороший ресторан охранника почти невозможно. Там, если что, вызывают полицию, и она приезжает за три минуты.) Или вот еще случай: я лично знал одного очень богатого человека, который для выгула своих домашних собак нанимал исключительно докторов наук. Чтобы животные, общаясь с умным человеком, умнели во время прогулок. Теперь же кризис создал ситуацию, когда агроном вернется в свою агрономию, а доктор наук – в докторантуру (где будет выгуливать скорее людей, чем животных).

Конечно, все это случится не со всеми и не сразу. Некоторое время придется поваляться на диване и мечтательно повспоминать о временах большой халявы. Но результат, маячащий но горизонте, более чем достойный – выпрямление искривленного ныне российского рынка труда. В конце концов, ради того, чтобы профессоры не работали мелкими лакеями, а охранники исчезли из ресторанов, стоит пройти через многократное падение рубля.

Кстати, о халяве. Она ведь в нашем сознании тоже неистребима. Вот уже долгие столетия. И за минувшие 15 лет мы как-то привыкли, что деньги – не зарабатываются. Они валятся с неба. Вот просто еще выросла нефть на пару долларов за баррель – и в нашем кармане автоматом что-то новое зашуршало. Потому, стало быть, работать можно только за деньги, превосходящие объективную цену самой работы. Иначе и смысла нет. Кризис нанесет по халявному мышлению решительный удар. Что само по себе станет радикальным фактором трансформации нашей экономики в каком-нибудь более-менее разумном направлении.

Спокойные (неинтересные) времена приучили нас к тому, что не мы кормим (как налогоплательщики) государство, а государство – нас (как нахлебников). Дескать, всяческие «Газпром» с «Роснефтью» зарабатывают гигантские триллиарды, часть из которых обламывается и нам, бездельникам. В такой финансово-психологической ситуации ни о какой реальной демократии, гражданском обществе, подконтрольности и подотчетности власти избирателям говорить, конечно, не приходится. Не может же нахлебник-паразит требовать отчета у щедрого кормильца! Кризис способен сломать эту философию отношений «власть – человек», превратив дорогого россиянина из подданного в гражданина. Не стоит ли хотя бы ради этого потуже затянуть наши кожаные пояса?

Кризис, как смерть, уравнивает многих. Вот намедни агентство Bloomberg сообщило, что за 2014 год российские богачи-олигархи потеряли $62 млрд, что превышает четверть их совокупного состояния. Представляете, как они локти себе грызут? И, подобно нам, простым смертным, сделать ничего не могут. Разве это не принесет нам дополнительное облегчение? К тому же, если и когда ты на своей практике понимаешь, что в гробу карманов нет, а значит, в стратегическом измерении богатый совершенно равен бедному, твоя длящаяся жизнь становится куда спокойнее и гармоничнее. Из нее исчезает навязчивая тяга погони за недостижимым материальным идеалом – тяга, которая нередко толкает недозрелое человеческое существо на большие ошибки, промахи и даже преступления.

Кризис пробуждает во многих, даже циничных и зачерствевших людях некоторые их лучшие качества. Например, честность. Вот губернатор Краснодарского края Александр Ткачев откровенно разрезал правду-матку, сказав накануне: «Мы пожинаем плоды наших завоеваний, политических побед нашей страны. Это расплата, цена вопроса, которую и экономика, и жители края и страны рано или поздно должны были разделить с президентом, с правительством, со страной. Потому что чудес не бывает. Нам казалось, что если мы присоединим Крым, сделаем этот политический шаг, ничего не произойдет, Запад и Америка это проглотят, и Россия останется устойчивой, крепкой, стабильной. Все будет по-прежнему здорово и хорошо. Но если почитать аналитику и высказывания наших зарубежных партнеров, а сегодня уже относительно недружественных стран, то это предрекали и на это рассчитывали. Мы же все рукоплескали, мы же все говорили, что здорово, Крым наш. Значит, мы должны разделить не только эту ответственность, но и эту ношу, эти потери». Заметьте, это в открытую говорит не какой-нибудь маргинально-оппозиционный Белковский, а мейнстримный заслуженный губернатор, один из ходячих символов крупного РФ-чиновничества. Да. Кризис учит ответственности. Напоминает, что за все в жизни надо платить, любящим кататься рано или поздно придется отвезти в горку тяжкие саночки и т. п.

Еще кризис часто и помногу заставляет власти отказываться от дурацких решений в пользу немного умных. Просто потому, что на все дурацкие денег не напасешься. Кажется, уже почти решено отложить введение в Москве, Санкт-Петербурге и Севастополе торговых сборов, грозивших катастрофой недобитому малому бизнесу. Говорят, что переносят введение в действие закона о хранении персональных данных граждан РФ исключительно в России (этот закон мог парализовать социальные сети и привычные нам интернет-сервисы). Сейчас, возможно, еще что-нибудь такое случится. Например, сегодня, 19 декабря, суд оправдает Алексея Навального по несколько надуманному (как мне представляется) делу Ives Roches. Почему бы нет, в конце концов? Оправдательный приговор хоть ненамного, но улучшил бы инвестиционный климат в охваченной демонстративными конвульсиями стране.

В общем, не будем печалиться. Кризис впереди долгий, но мы рискуем выйти из него совершенно другими людьми. Такими, чтобы за самих себя было не совсем стыдно.

2014 г.

2015-й и детектор лжи

В 2014 году, в контексте Крыма и не только, мы вновь немало говорили о праве наций на самоопределение. Задаваясь в очередной раз нелегким вопросом: где та околица, которая точно отделяет одну нацию от другой? Есть ли право на самоопределение у леса, поля, города, микрорайона, квартала, подъезда?

Но кроме самоопределения наций есть еще самоопределение каждого отдельного человека. И это не только человеческое право, но и обязанность.

Самоопределение человека происходит всю жизнь – от самого рождения и до конца. И для многих не заканчивается ничем внятным. Ведь и на смертном одре кто-то нередко не может дать себе ответ на вопросы: что это было? почему? зачем? «Жизнь прошла, будто и не жил», – говорил чеховский Фирс из «Вишневого сада».

Чем раньше любое физическое лицо займется вопросом о своем самоопределении – тем больше надежд, что это священное право-обязанность будет своевременно реализовано.

Например.

Неплохо бы задаться вопросом: герой ли ты? Нет, героями, конечно, считают себя многие, особенно по юности-молодости. А на самом деле?

Ведь за участь и статус героя надо платить высокую цену. Можно героизировать себя в своем воображении, не вставая из-за обеденного стола. А вот способен ли ты, скажем, закрыть грудью амбразуру дзота? Или сесть в тюрьму за свои убеждения? Если нет – то лучше не провозглашать себя героем. Чтобы потом в решающий жизненный момент не испытывать разочарования в самом себе – наигорчайшего из разочарований.

Притом я вовсе не хочу сказать, что быть героем лучше, чем обывателем. Нет, обыватель ничуть не менее матери-истории ценен. Сегодняшний демократический миропорядок европейского образца, собственно, и держится на обывателе. На идее и практике банальности добра. Когда очень простые действия, повторяемые непременно и регулярно, – от выноса мусора до уплаты налогов, – постепенно превращают свое количество в качество свободного, эффективного общества.

Герои же предназначены скорее для дестабилизации общества. Не только/столько для созидания, сколько для разрушения. Они сознательно и бессознательно летят на пламя подвига, потому что не выносят бремени обыденности и банальщины. Зачастую провоцируя критические ситуации, в которых подвиг становится совершенно необходим, а их героическая миссия – отчетливо заметна всему человечеству. Не надо идеализировать героев – их главным мотивом может быть скорее дьявольское тщеславие, чем ангельское благородство.

Так что брехтовский вопрос, какая страна несчастнее – та, в которой нет героев, или та, что нуждается в героях, – остается открытым.

Но выбор – обыватель ты или герой – все-таки лучше сделать. Чтобы в единственно правильный момент не пойти против самого себя и себя этим не разрушить.

То же касается и понятия «святой».

Я знаю людей, которые совершенно искренне (по-другому в таких случаях не бывает) считают и называют себя святыми. И считаются святыми в далеких-близких кругах почитателей/обожателей. Почему? Ну, типа, по роду занятий и долгу службы. Например, они распределяют благотворительную помощь детям и старикам, и уже потому святые. Особенно если их в этом качестве постоянно показывают по телевизору. И не дай Бог попытаться объяснить таким людям, что святость не предполагает пиара, тем более назойливого. Что святой приносит себя скорее Богу, чем человеку. Что готовность кротко выносить не только нищету, но и пытки на колесе – неизменная часть подлинной святости. А потому не может быть святых по профессии. Никогда.

И в общем, если ты действительно ощутил себя святым, то готовься к нравственному подвигу, о котором будет сказано уже после твоего конца. А если это не твое – то не заявляй себя в качестве святого. Будь просто хорошим, добрым обывателем, который может регулярно и банально помогать себе подобным без включенных телекамер и торжественного пафоса с элементами сентиментализма.

Самоопределение человека может/должно происходить и на более мелких, поверхностных, если угодно, уровнях. Например, в какой-то момент жизни неплохо бы понять, кто ты: ньюсмейкер или комментатор?

Ньюсмейкер – тот, чья жизнь создает постоянный поток новостей. Сделал ли такой субъект какое-нибудь заявление, сходил в ресторан или просто протер лоб шелковым платком – всё это есть события. О которых другие, особенно СМИ, обязаны и будут говорить и писать. Вот, скажем, В. В. Путин, М. Б. Ходорковский и А. Б. Пугачева – ньюсмейкеры. Они такой статус стяжали всеми своими судьбами.

Комментатор же самим фактом своей жизнедеятельности информационных поводов не порождает. И если он чем-то может быть интересен широкой аудитории, то лишь высказываниями по поводу ньюсмейкеров. Не первичными своими фактами, но вторичными словами о чужих фактах. Характерный пример – автор этих строк.

Я знал и знаю немало комментаторов, которые искренне относят себя к ньюсмейкерам. Искренне думают, что они всем интересны сами по себе, а не в приложении к царям, святым и героям. И очень обидятся, если раскрыть их повернутые внутрь себя глаза. Потому никаких примеров приводить не буду. Рано или поздно – все сами догадаются.

Или вот еще выбор из самоопределенческой колоды: руководитель ты или советник? Что есть твоя стезя – принимать сложные решения или обеспечивать их экспертизу? Конечно, бывает, что сразу и то, и другое, но редко.

Основная иллюзия советника – думать, что он может легко заменить руководителя. Потому что глубже знает предмет. Мысль о том, что на руководительском месте есть совершенно другая ответственность, часто невыносимая для советнического сознания, не приходит в голову своевременно.

Основная иллюзия руководителя – думать, что он может обойтись без советников. Что его опыт и интуиция всегда посоветуют ему лучше, чем субъективные люди, заложники своих страстей и страстишек. А значит, советники нужны не для реальных советов, а для дополнительного подкрепления уже принятого решения. Не больше и не меньше того. Когда большой босс заряжается такой иллюзией – чему история знает прорву примеров, – начинается его закат, порой быстрый.

О самоопределении человека можно говорить еще долго. В конце концов, обнаружение своей национальной, культурной, гражданской и всякой прочей идентичности – тоже часть самоопределения. Только тот может жить в гармонии с собой, кто безошибочно дал системный ответ на комплексный вопрос «кто я?».

Вернемся к теме 2014 года. 2014-й стал для нас годом ускоренного самоопределения. Поскольку поставил некоторые вопросы, уклоняться от ответов на которые уже невозможно.

Как политический аналитик я вынужден был многие годы подряд наблюдать за людьми, которые считались критиками Кремля и чуть ли не врагами Владимира Путина, одновременно заседая во всяческих советах при президенте/правительстве России, получая обильное бюджетное финансирование, не слезая с экрана большого федерального телевизора. Представляя себя изряднопорядочными и рукопожатными, они как бы боролись с «кровавым режимом», но так, чтобы с этим режимом ничего ни в коем случае не произошло, ибо его падение равносильно потере кормильца.

Ответ, как они умудряются совмещать яркую оппозиционность с недвусмысленной сервильностью, был у них всегда прост и высок: если мы исчезнем, на смену нам придут люди куда хуже, и тогда уже точно стране настанет полная труба (даже не газовая). И в таком режиме изряднопорядочные могли существовать очень долго, до бесконечности, потому что режим никакой тяги к самопрекращению официально не испытывает.

И вот сначала наступила крымская эпопея, а потом украинская война. И рассуждение на тему «с кем вы, мастера» (культуры и не только) перестало быть схоластическим. Или туда – или сюда. Пробежать между дождевыми струйками, не замочив благородных волос, стало уже практически невозможно. Здесь-то и произошло для многих ускоренное самоопределение – фактически какой-то несексуальный каминг-аут. И год, который потребовал от многих четко определиться – что, куда и где, не может не остаться в истории в добром ореоле. Ведь многие из нас давно ждали такого года.

И, быть может, 2015-й будет в этом плане не хуже. Он поможет нам понять, кто действительно верит собственным обещаниям умирать за Родину до победного конца – а кто на самом деле предпочитает лозунг «пора валить». Кто может отлучить себя от государственной кормушки ради заявляемых ценностей – а кто отлучит от себя ценности ради кормушки. Кто и как у нас умеет говорить, а наипаче – молчать.

Позади остается год – лакмусовая бумажка, впереди год – детектор лжи. Неплохое сочетание для интересных времен, в которые вошла наша Россия.

2014 г.