Текст книги "Без страха и сомнений"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bez-straha-i-somneniy-241.jpg)
Автор книги: Стелла Камерон
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 3
У его дочери должен быть самый лучший в мире супруг.
Струан, виконт Хансиньор, просматривал документы, которые его адвокат передал ему сегодня утром на подпись.
Спокойствие и внутренняя собранность – только это и спасает в последнее время. Необходимо сохранять невозмутимый вид, особенно в присутствии посетителей, с которыми ему предстоит сегодня встретиться. Да, именно бесстрастное спокойствие.
Он раздраженно отбросил перо. Нет, он не может сохранять спокойствие, когда дело касается его Эллы.
– Нет! Это невозможно!
– Милорд?
Струан вздрогнул и, вскинув голову, увидел стоявшего перед ним дворецкого Крэбли.
– Я не слышал, как вы вошли, – произнес он несвойственным ему резким тоном.
– Я стучал, прежде чем войти, милорд.
– Они уже здесь?
– Они, милорд? – В черных навыкате глазах Крэбли отразилось недоумение, которое прозвучало в его вопросе.
Струан встал из-за стола Обычно он с удовольствием работал в своем кабинете – это приносило ему успокоение Но не сегодня.
– Они, Крэбли. Джентльмены, которые сегодня собирались нанести мне визит.
– Но ведь еще нет одиннадцати, милорд. Дворецкий Крэбли всегда безупречно исполнял свои обязанности. И сам Струан, и его старший брат Арран, маркиз Стоунхэвен, находили манеры Крэбли чрезвычайно раздражающими, но его преданность и внимание к мельчайшим деталям делали его незаменимым.
Струан задумчиво посмотрел в лицо дворецкому.
– Скажите, вы считаете себя человеком бурных страстей, Крэбли? – Интересно послушать, что ответит ему на это дворецкий, – вероятно, что-нибудь в своем обычном стиле.
Крэбли выпятил губы и наморщил вздернутый нос, делая вид, что всерьез раздумывает над вопросом.
– Да, в значительной степени, – наконец произнес он, не меняя интонации. – Да, милорд, я человек горячий. Я пожертвую жизнью ради тех, кому служу если в этом возникнет необходимость. Это вы хотели знать, милорд?
Струан кашлянул и махнул рукой.
– Хм, да-да, наверное. – Он улыбнулся. – Замечательный ответ, Крэбли. – Слова дворецкого хотя бы отчасти примирили его с действительностью.
– Это было передано для мисс Эллы, – произнес вдруг Крэбли, протягивая маленький сверток изумрудного шелка, перевязанный золотым шнуром.
– Что это? – с подозрением спросил Струан. – Кто посылает Элле подарки? Она в Лондоне ни с кем не знакома.
– Не могу знать, милорд.
– А посыльный не сказал, от кого это?
– Нет, милорд.
– И визитной карточки нет?
– Нет, милорд.
– Ради всего святого! – вспылил Струан. – Когда же наконец вы перестанете…
Приход Эллы, а за ней и Джастины прервал его гневную речь, позволив таким образом сохранить остатки самообладания.
– Мне кто-то прислал подарок? – спросила Элла. Струан свирепо воззрился на нее.
– Откуда тебе это известно? Она чуть заметно покраснела.
– Я… я слышала, как звякнул дверной колокольчик, и выглянула в окно – мне стало любопытно, кто бы это мог быть.
– Ты кого-то ждешь?
Элла, одетая в одно из своих самых любимых платьев простого покроя, подлетела к позолоченному стулу и уселась на него, расправив бледно-лиловые юбки, и обхватила руками колени. Уж больно у нее безразличный вид, подумалось Струану. И слишком она прелестна – с такой очаровательной дочкой отцу не миновать хлопот. Глаза ее сегодня казались темными, как ночь, кожа – нежной и полупрозрачной. Ее иссиня-черные волосы были тщательно заплетены в тугие косы и уложены на затылке. Сдержанность наряда, вместо того чтобы делать ее незаметной, только подчеркивала неповторимое, какое-то загадочное очарование девушки. Да, любой мужчина будет счастлив защищать и оберегать такое сокровище.
Он переглянулся с Джастиной. Глаза их встретились, и он увидел, что она понимает, что он чувствует. Оба они любят девочку до самозабвения. Она и ее брат Макс дороги им не меньше, чем маленькие Эдвард и Сара.
– Элла, – решительно начал он, – нам с тобой предстоит серьезный разговор. Есть одно неотложное дело. Положите сверток, Крэбли. И прошу вас, оставьте нас.
Он краем глаза заметил отчаянные жесты Джастины и вовремя осадил себя – он не должен ругать Эллу за ее появление в клубе Сибли. У Джастины никогда не было от него секретов, но она потребовала высокую плату за свою откровенность. Она заставила его пообещать, что он и словом не обмолвится о проделке дочери до тех пор, пока не повторится нечто подобное.
Как только за Крэбли захлопнулась дверь, Струан повернулся к Элле и окинул ее пристальным взглядом.
– Ты выглядишь усталой, – заметил он, не обращая внимания на укоризненную гримасу, которую состроила Джастина. – Ты не больна?
– Нет, я здорова, папа, спасибо, – сказала Элла, не отрывая взгляда от свертка зеленого шелка.
– Насколько мне известно, мама уже сказала тебе, что сегодня я принимаю посетителей.
Элла застыла, словно окаменев.
– Нам сейчас не следует об этом говорить, – поспешно вмешалась Джастина. – И кроме того, это преждевременно, Струан. Элла только начала выезжать в свет.
– Я знаю, но, по-видимому, придется отказаться от сезона, – ответил Струан, чувствуя, как в нем нарастает беспокойство.
Джастина подошла к мужу и стиснула его руки.
– Отказаться от сезона? Ты окончательно решил?
– Я не сказал, что решил окончательно. Дело в том, что отец претендента на руку нашей дочери заметил в своем письме, что свадьба будет лучшим вложением моих капиталов, чем то, что он изволил называть бесполезной тратой денег на развлечения.
– О! – Джастина часто заморгала и, придвинувшись ближе, промолвила, понизив голос: – Она так расстроена, Струан. Прошу, не настаивай.
– Я прошу вас не шептаться, – заявила Элла. – И я не буду женой человека, за которого предложение делает его отец. Все это весьма странно. С одной стороны, он не считает себя достаточно взрослым, чтобы вести свои дела самому, и с другой – осмеливается делать мне предложение. Ты его не примешь, папа, я в этом даже не сомневаюсь.
Струан подавил невольную улыбку.
– Нет уж, позвольте мне их принять, юная леди. Я навел о них справки. У Уокингемов толстые кошельки и отличное поместье в Ланкашире. В своем письме лорд Уокингем говорит, что мы с ним уже встречались. Хотя я не припоминаю нашего знакомства, вежливость требует, чтобы я не пытался его переубедить на этот счет. – Он бы многое дал, чтобы вызвать в памяти встречу, о которой упоминал Уокингем.
– Вздор! – отчетливо произнесла Джастина.
– Ну почему же вздор? – возразил Струан, борясь с нарастающим раздражением. – Должен тебе заметить, ты говоришь точь-в-точь, как твоя бабушка.
Но Джастина не подняла брошенную ей перчатку.
– Будем считать, что я этого не слышала. – Тем не менее она нахмурилась при мысли, что хоть чем-нибудь может напоминать свою бабку – сварливую вдовствующую герцогиню. – Боже правый, Струан, Элла совершенно права. Человек, за которого говорит его отец, не может считаться достаточно самостоятельным, чтобы жениться, и уж тем более не имеет права предлагать руку и сердце самой очаровательной девушке в Англии. Вот увидишь, стоит ей появиться завтра вечером у Иглтонов – и у нее отбою не будет от поклонников. А сегодня отмени прием.
Струану трудно было отказать Джастине, но он уже дал согласие принять Уокингемов.
– Мы теряемся в догадках, Элла, – промолвил он, легонько похлопав Джастину по руке, и взял со стола на удивление тяжелый сверток. – Посыльный не оставил визитной карточки, но я так понял, подарок предназначается тебе, Элла. Открой его.
– Ты переменил тему, – сердито заметила Джастина. Он поцеловал ее изящный носик и прошептал в ответ:
– Вот именно, любовь моя.
Элла взяла у него из рук сверток, положила его на стол и осторожно развязала золотистые ленты. Она развернула шелковую обертку и изумленно ахнула, прижав ладони к щекам.
Там, среди изумрудно-зеленого шелка, лежал мешочек из парчи, тяжелый и гладкий, и переливался драгоценным блеском. Искусно вплетенные в ткань бриллианты посверкивали, словно подмигивая.
– Ну и ну! – пробормотал Струан. – Да это же целое состояние.
– В последнее время всякое проявление денежного благополучия тебя прямо-таки околдовывает, – едко заметила Джастина. – Интересно, что это? Посмотри-ка, Элла.
Элла склонилась над изящной вещицей.
– Бриллианты вплетены в золотые нити – словно бусинки в кружево. Как мило!
– Похоже, вещица старинная, – заметил Струан. – Посмотрите повнимательнее – тут должна быть записка.
Его поспешность вызвала неодобрительные взгляды жены и дочери.
Элла коснулась мешочка, и тот неожиданно открылся.
– Так вот в чем дело! – воскликнула Джастина. – Это же дамский ридикюль. Смотрите, он закрывается, стоит лишь потянуть за золотистые шнурочки. А внутри – белая атласная подкладка. Никогда не видела ничего подобного.
– Я тоже, – тихо промолвила Элла. Она наклонилась и взяла то, что лежало в складках белого атласа. – Красная блестящая звездочка на цепочке. Как странно.
Струан прищурил глаза.
– Рубиновая звездочка. Какая искусная работа. Кажется, Уокингемы пытаются совершить подкуп.
Но Элла не слушала его. Сжимая в ладони рубиновую звездочку, она взяла со стола маленькую золотистую сумочку, усыпанную сверкающими бриллиантами.
– Ну, теперь-то ты будешь полюбезнее с Помроем Уокингемом? – спросил Струан. – Я думаю, он не стал бы присылать такой дорогой подарок, если бы не имел в отношении тебя серьезных намерений.
Элла поднесла сумочку к лицу и глубоко вздохнула.
– Имя Помрой мне не нравится, – бросила она с полным безразличием. – И он не имеет никакого отношения к этому подарку. – Не прибавив больше ни слова, она вышла из комнаты.
Если от волнения можно было бы умереть, то она бы давно не слышала бешеного стука собственного сердца. Элла вихрем слетела вниз по ступенькам и ворвалась в кухню. Кухарка и три горничные присели в реверансе. Они выражают ей свое почтение, пронеслось в голове у Эллы. Как же переменилась жизнь с того вечера, когда отец спас ее из этого ужасного места в Уайтчепеле.
– Доброе утро, – сказала она, счастливо улыбаясь. Взгляды окружающих немедленно устремились на сокровище, которое она держала в руке. Элла вскинула руку над головой и весело заметила: – Недурная вещица, правда? Бесполезная, но милая. А Крэбли здесь не появлялся?
– Он в буфетной, мисс, – ответила кухарка, вытирая руки о широкий белоснежный передник. Лицо ее раскраснелось – она с самого утра стояла у плиты. Волосы выбились у нее из-под чепчика, и она подула на них, отгоняя со лба непослушные пряди. Судя по восхитительному аромату мускатных орехов и печеных яблок, на кухне готовилось изысканное угощение.
Элла подошла к двери буфетной и постучала. Дождавшись, когда дверь открылась, девушка впорхнула в уютную маленькую комнатку.
– Доброе утро, Крэбли, – весело пропела она. Здесь, в буфетной, дворецкий обычно перетирал хозяйский столовый фарфор и хрусталь и отдавал приказания прислуге.
Он поспешно вскочил на ноги:
– Мисс Элла?
Она протянула ему обе руки, в одной из которых была сумочка, а в другой – рубиновая безделушка.
– Это передали для меня совсем недавно.
– Именно так, мисс.
– А записка была?
– Нет, мисс.
– И вы не знаете, кто послал подарок?
– Нет, мисс.
«Да, мисс. Нет, мисс». Элла подавила закипавшее в ней раздражение – Крэбли вечно выводил ее из себя своей манерой отвечать на вопросы. Ей не удалось подсмотреть, кто принес подарок, – она едва расслышала свое имя, пока посыльный обменивался фразами с дворецким. Вообще-то она выглянула с галереи в холл только затем, чтобы посмотреть на этих мерзких Уокингемов.
– Посыльный был в ливрее?
– Можно сказать и так, мисс.
– Ну, так говорите! – Она поджала губы, потом виновато промолвила: – Я подчас бываю резкой с вами, Крэбли. Простите меня. Все это так загадочно. Я думала, вы поможете мне узнать, кто послал подарок. – И это докажет, что ей не почудился тот слабый аромат.
– Странный у него был наряд, – произнес Крэбли, расставив коротенькие ножки и заложив руки за спину. Он нахмурился, припоминая. – Иноземный, я бы сказал.
– Так скажите же, я вас прошу, – мягко промолвила Элла.
– Ну, определенно иноземный. Я сам никогда бы не имел дела с иноземцами. Нельзя им доверять – уж такой народ. Тюрбаны, туники да мешковатые шаровары. Слуге такое носить не пристало.
Элла чуть не расхохоталась вслух – от радости, конечно. Она притворилась, что разглядывает стройные ряды бокалов в застекленных шкафчиках на стене.
– Но письма ведь не было, Крэбли?
– Нет, мисс.
Она зажмурилась и стиснула зубы.
– А слуга сообщил свое имя?
– Нет, мисс.
«Спокойствие».
– Что ж, благодарю вас, Крэбли. Вы мне очень помогли.
Она не ошиблась. Еще раз поднеся сумочку к лицу, она снова уловила слабый аромат. Розы. Запах роз – как в доме у Сейбера. Должно быть, это Биген принес подарок, который, в свою очередь, послал ей Сейбер.
– Я должна идти наверх. – Надо пойти к Сейберу и поблагодарить его за чудесный подарок. Наверное, таким образом он просит забыть былые недоразумения и вновь стать друзьями. От счастья у девушки перехватило дыхание.
– Мисс Элла, – окликнул ее Крэбли, когда она уже взялась за ручку двери. – Этот чужеземец просил сказать вам и никому другому.
Она резко обернулась.
– Что сказать?
– Он попросил меня подождать удобного момента, чтобы передать вам слова его господина. Его хозяин надеется, что вы все сами поймете.
Элла прижала сумочку к груди.
– Его хозяин уверен, что вам не требуется письменное послание – вы только посмотрите на кулон и сразу догадаетесь, что он изображает.
Она перевела взгляд с лица Крэбли на рубин.
– Но я не могу угадать.
Крэбли кашлянул.
– Не можете, потому что не знаете, что случилось с тем человеком, который прислал вам подарок, – так сказал слуга. Его хозяин много выстрадал и поэтому стал совсем другим.
Элла почувствовала слабость в коленях и опустилась в кожаное кресло Крэбли.
– Я знала это. Я чувствовала. Но что же это значит?
– Слуге было велено передать вам, что тот человек, которого вы когда-то знали, больше не существует. Теперь его место занял тот, кого вы возненавидите. Так что его дар нежнее, чем сердце, его пославшее. Вот что он просил меня передать вам. Хозяин чужеземца хотел, чтобы вы знали: рубиновая звездочка нежнее, чем сердце дарителя.
Она взглянула на рубиновый кулон, который по-прежнему сжимала в руке.
– Да как ему в голову пришла такая мысль? Крэбли промолчал.
– И все?
– Если вы все еще думаете о нем, то этот человек больше не нуждается в ваших нежных чувствах. Взгляните на рубин и вспомните, как холоден драгоценный камень. И не пытайтесь начать все сначала. Вот в этом и заключается главное предостережение, сказал слуга. Не пытайтесь возродить былое. Подарок – в память и в благодарность о прошлом. – Крэбли крякнул и безучастно уставился в потолок. – Красивейшая из звезд для самой прекрасной девушки в мире – он будет видеть ее каждый раз, стоит ему только посмотреть на ночное небо. Девушка, чей взгляд будет вечно сиять ему, как звезда, где бы он ни был. Но между вами все кончено. На этом послание заканчивается.
Элла прижала ладонь к груди.
– Какое длинное послание, – прошептала она.
– У меня отличная память, мисс Элла.
Пряча слезы, Элла встала с кресла и направилась к двери, низко опустив голову.
– Благодарю вас, – сказала она Крэбли. – Извините за беспокойство. – Надо будет вернуть рубиновый кулон и сумочку.
– У чужеземца тоже есть к вам несколько слов, – вдруг промолвил Крэбли.
Элла остановилась, по-прежнему не поворачивая головы.
– Он сказал – и довольно дерзким тоном, смею вам заметить, – что гордецы часто оказываются глупцами. Он просил передать вам, чтобы вы имели в виду – его хозяин ошибся насчет своего сердца. Вот что сказал мне слуга.
Напудренный и напыщенный, Гревилл, лорд Уокингем, важно прошествовал в кабинет, намечающееся брюшко утягивал корсет, так что осанка напоминала голубиный зоб. Этот голубой бархатный жакет, наверное, стоит целое состояние, как и розовый атласный жилет, расшитый оранжевыми розочками. Панталоны безукоризненного покроя не могли скрыть худощавые ноги, расплывшуюся фигуру и нетвердую походку.
«Он просто омерзителен», – внезапно подумал Струан. Глаза в красноватых прожилках почти утонули в набрякших веках – одного взгляда на них достаточно, чтобы почувствовать отвращение. Струан тут же вспомнил их первую встречу, о которой упоминал Уокингем в своем письме.
Словно прочитав его мысли, Уокингем произнес хриплым голосом:
– Музыкальный вечер у Эстергази. Кажется, только вчера расстались.
– С тех пор прошло более четырех лет, – возразил Струан.
Уокингем потер переносицу, испещренную прожилками – свидетельство неумеренного отношения к спиртным напиткам. Его обвислые щеки покрылись красными пятнами.
– Ваш друг Фрэнкхот наделал тогда много шума. А все началось здесь, в Чэндос-Хаусе. Забавная штука жизнь, не так ли?
Струан коротко кивнул:
– Да, забавная. Но в этом и заключается ее прелесть. – Его давний друг Кэлум Инне в ту ночь впервые увидел свою будущую невесту. И с той же самой ночи жизнь его изменилась: он вскоре вновь занял подобающее место в обществе и стал герцогом Фрэнкхотом – этот титул, принадлежавший ему по праву рождения, был у него украден.
– Хм, позвольте вам представить вашего будущего, э-э, зятя, – загоготал Уокингем, хлопнув себя по ляжкам, и плюхнулся в ближайшее кресло. – Не возражаете, если я присяду?
– Отнюдь, – промолвил Струан, окинув рассеянным взглядом человека, молча стоявшего рядом с Уокингемом. – Добрый день, сэр. Насколько я понимаю, вы Помрой? Я, к сожалению, не имею чести знать ваше имя.
– Уокингем, – коротко отрекомендовался незнакомец. – Это наша фамилия. Но для друзей я Пом.
Его родитель снова разразился грубым хохотом.
– Они зовут его Пом. Если хотите знать, он моя правая рука. Без него мне не справиться с делами. Ваша красотка получит в мужья неоценимое сокровище.
«Сокровище» перевело ничего не выражающий взгляд на Струана. Среднего роста, худощавый, этот джентльмен производил впечатление человека безвольного и бесхарактерного – как если бы ему было проще скользить, чем ходить. Тонкие волосы, должно быть, песочного цвета напомажены и уложены завитками, отливающими жирным каштановым блеском. Белесые брови острыми стрелками расходятся от переносицы к вискам, нос необычайно длинный. Маленький рот окаймлен белой полоской. Но именно глаза младшего Уокингема вызвали у Струана тошнотворное отвращение. Они казались совершенно бесцветными, в них не было жизни – взгляд их был тусклым и неподвижным, как взгляд змеи.
– Я прикажу, чтобы вам принесли чего-нибудь освежающего, – сказал Струан, невольно отмечая про себя, что его поспешность выдает его тайное желание поскорее избавиться от посетителей. – К сожалению, у меня много дел. Надеюсь, вы меня извините.
Помрой сделал шаг ему навстречу, выставив вперед подбородок, и протянул ему руку:
– Счастлив познакомиться с вами, Хансиньор. Отец много рассказывал мне о вас и вашей семье.
Струан машинально пожал протянутую ему руку. Ему с трудом удалось удержать удивленное восклицание. Рука, которую сжимали его пальцы, была мягкой, как у женщины. Мягкая, безвольная, слабая и горячая. Ладонь Струана вспотела.
И эти руки будут прикасаться к его Элле?
Ни за что!
– Мы польщены, – промолвил Струан, – то есть, я хочу сказать, мы с матерью Эллы рады, что вы проявили интерес к нашей дочери. Без сомнения…
– Наверное, вы теряетесь в догадках, что заставило нас совершить этот шаг, – перебил его Уокингем. – Это длинная история, и я не собираюсь отнимать у вас время подробным рассказом. Пом раза два мельком видел Эллу. Любовь с первого взгляда и все такое.
– Видел Эллу? Но где же…
– Она делала покупки, – спокойно вставил Помрой. – На Бонд-стрит. Я встретил ее, а после навел справки. Только и всего.
– Мой мальчик всегда знает, что ему нужно, – заметил Уокингем, выпятив толстые губы. – Не будем ходить вокруг да около. Если Пом вдруг решил, что готов каждую ночь ложиться спать с одной и той же смазливой девчонкой, то что нам остается делать?
Струан раскрыл рот от изумления. Смазливая девчонка? Его Элла?
Помрой вытащил из кармана обтянутую алым бархатом коробочку и открыл небрежным жестом.
– Позовите ее, старина. Вряд ли найдется красотка, которая после такого подношения не станет поласковее с дарителем.
Из коробочки Струану подмигнул огромный, размером с ноготь большого пальца, сапфир в оправе из бриллиантов.
– Хм, очень мило. Считаю своим долгом поблагодарить вас за подарок.
– Рано благодарить – подарок еще не вручен, – усмехнулся Уокингем.
Струан постарался взять себя в руки и вспомнил о рубине в золотой сумочке. Черт побери, как же трудно быть отцом взрослой дочери на выданье! Очевидно, этот скользкий тип – не единственный, кто заглядывается на его Эллу. Ее следует запереть дома и никуда не выпускать. А еще лучше – отослать обратно в Шотландию, заставить ее носить плотную вуаль и…
Да он попросту сходит с ума!
– Итак, продолжим, – промолвил Уокингем. – Если вашей недотроге так уж не хочется пропускать сезон, то Пом некоторое время будет вывозить ее в свет. Она получит еще большее удовольствие от вечеринок в его присутствии. Все лондонские охотницы за толстым кошельком будут завидовать ей черной завистью. Они ведь все жадные скупердяйки, разве нет?
Струан прочистил горло и решительно произнес:
– Мы польщены вашим вниманием, но…
– Я вижу, вы изумлены, – заметил Уокингем, взмахнув рукой, унизанной перстнями. – Мы не намерены заключать сделку вслепую. Будем говорить прямо – мы ведь здесь все мужчины. Я сам видел вашу прелестницу. Недурна, ничего не скажешь. У моего мальчика хороший вкус.
– Я не понимаю…
– Мы с удовольствием подберем ей подвенечный наряд, правда, Пом? Мой мальчик сам проследит, чтобы все было исполнено как следует. – Уокингем подмигнул сыну. – Конечно, если перед ним вещь, можно сказать, развернутая, то он вполне может забыть вовремя завернуть ее обратно, когда время придет выходить. – Живот Уокингема затрясся от похотливого хохота.
Жгучая ненависть охватила Струана – он даже почувствовал слабость в ногах. Терпению его пришел конец.
– Я думаю, продолжать этот разговор не имеет смысла, – сказал он, тщательно подбирая слова. Чем меньше он будет кипятиться, тем меньше вероятность, что его услышат Джастина или Элла. – Я вызову дворецкого, и он вас проводит.
– Проводит? – Уокингем с трудом поднялся с кресла. – Что это, черт подери, вы задумали, мой мальчик? Вы нас гоните? Но мы же с вами будущие родственники. Джентльмен не имеет права указывать своим родственникам на дверь, пока те сами не захотят уйти.
– А я ни у кого не спрашиваю разрешения, если мне надо выставить вон нежеланных гостей.
Помрой приблизился к Струану.
– Я вижу, вы меня не поняли. Я встретил то, что давно мечтал встретить, и не остановлюсь ни перед чем, чтобы это получить. Впервые в жизни я решился сделать из шлюхи порядочную женщину. До сегодняшнего дня я не был готов к такому великодушному поступку.
Струан воззрился на него, не веря своим ушам.
– Раньше он был слишком молод, – пояснил Уокингем, намеренно не обращая внимания на оскорбительные замечания своего сына по отношению к юной леди. – А вот как минуло ему сорок, так вдруг вздумал произвести на свет законного наследника. Почему бы ему не выбрать для этой цели чресла, обещающие бесконечное наслаждение, что скажете? Не говоря уже о других достоинствах вашей крошки – молодость, упругие сочные грудки. Держу пари, у нее прелестный зад. – Уокингем облизал жирные губы.
Еще секунда, и он просто вышвырнет их обоих вон, подумал Струан. Дела чести невозможно вести с людьми, у которых чести нет и никогда не было.
– Вон отсюда, – коротко приказал он. – И не смейте больше возвращаться. Забирайте свою безделушку, сэр, и проваливайте. Да как вы осмелились назвать такое невинное создание, как Элла, шлюхой? Вон!
Помрой закрыл коробочку и небрежно швырнул ее на стол.
– Мы предлагаем вам сбыть ее с рук и платим за товар хорошую цену. Безусловно, мы рассчитываем и на ее приданое.
– Вон!
– Кроме того, – продолжал Помрой, – ее родословная оставляет желать лучшего. Вы понимаете, о чем идет речь, не так ли?
Струан похолодел.
– Не понимаю, – возразил он, внимательно следя за выражением их лиц. – Да и вы сами, вероятно, не понимаете, готов поспорить. Вы нанесли оскорбление семье Россмара, и это вам даром не пройдет.
Уокингем встал рядом с сыном. Игривая ухмылка слетела с его лица.
– Оскорбление? С каких это пор правда считается оскорблением? Мы предлагаем вам избавиться от девчонки. С другими претендентами вам будет не так просто договориться, принимая во внимание определенные обстоятельства. Я уверен, вы поняли намек.
Струан усилием воли заставил себя разжать кулаки.
– Потрудитесь объясниться.
– О! – Помрой сделал бледной рукой неопределенный жест. – Мне кажется, мы сказали уже достаточно, вы так не думаете? Мы же с вами все-таки джентльмены и не станем вслух обсуждать щекотливые моменты из прошлого соблазнительной Эллы, правда?
Они что-то знают. Не все, конечно, но кое-что. Струан напрасно пытался убедить себя, что девочку, которую видели мельком и при определенных обстоятельствах и которой еще не было шестнадцати, вряд ли можно узнать спустя четыре года в другой обстановке. Кроме того, она вела уединенный образ жизни. В обществе ее совсем не знали.
– Ну, теперь-то мы завладели вашим вниманием, не правда ли? – спросил его Уокингем с дурацкой улыбкой.
От такой наглости Струан буквально вскипел.
– Ваши намеки бессмысленны, вы вынуждаете меня сделать вам последнее предупреждение. Я изо всех сил борюсь с желанием выставить вас вон. Еще немного – и я не смогу противиться искушению.
Помрой улыбнулся – зрелище было малопривлекательное.
– Похвальная решимость, Хансиньор. На нашем месте любой другой съежился бы от страха и дал деру, усомнившись в правильности полученных сведений. К несчастью для вас, мы знаем, что не ошиблись. О, вам не стоит ничего опасаться – мы собрали сведения без шума, тайно. Выражение «леди-портниха» вам о чем-нибудь говорит?
Уокингем противно захихикал.
– Неплохой бордель с новшествами, а, Хансиньор? Работают там леди, знающие, как ублажить джентльменов всех размеров и вкусов. – Он снова захихикал. – Не стоит пропускать подобные развлечения.
Струан усилием воли взял себя в руки. Единственное спасение Эллы в том, что он будет отрицать все намеки на ее прошлое.
– Не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите, – промолвил он, напустив на себя недоуменный вид. – Какое отношение имеет этот притон к моей дочери?
Он заметил, как в красноватых глазках Уокингема промелькнуло выражение неуверенности, и продолжал:
– Я попытаюсь забыть этот инцидент при условии, что вы тотчас покинете мой дом и никогда более не осмелитесь упоминать об этом.
– Значит, вы отрицаете, что у Эллы сомнительное прошлое? – Лицо Помроя с чертами хорька утратило всякое выражение.
– Именно. Ваши предположения ошибочны.
– Неужели? Вряд ли вы понимаете истинный смысл слова «ошибочный». – Помрой провел ладонью по резьбе, покрывающей край письменного стола.
Дьявол, ему следует быть осторожнее. Надо учиться сдерживать свои эмоции.
– Она ведь не ваша дочь, лорд Хансиньор, я прав? Она вам не родная дочь.
Сердце его колотилось как бешеное. Если они сейчас скажут, что он впервые увидел Эллу в борделе на аукционе, где ее выставили, чуть не нагую, в качестве приза самому состоятельному покупателю, ему ничего не останется делать, как только яростно все отрицать. А потом он вышвырнет их вон своими руками. Ну а после? Он же не может рисковать и выносить инцидент на обсуждение алчного до сплетен высшего света.
Ложь – единственное его убежище, единственная защита Эллы.
– Элла и ее брат были детьми фермерской четы. Их ферма находилась по соседству с моим поместьем в Дорсете. Оба они, и муж, и жена, умерли от холеры. Ужасная судьба. Элла и Макс остались сиротами.
Уокингем и Помрой молча слушали. Обменявшись хитрыми понимающими взглядами, они вновь сосредоточили свое внимание на его лице.
– Все имущество родителей до последнего пенни пошло на уплату долгов. У детей не было других родственников. И я решил взять их под свою опеку. Мы с женой усыновили их. Так что вас неправильно информировали. Я бы попросил ее сиятельство подтвердить мои слова, но малейший злобный намек в адрес Эллы расстроит Джастину. Элла и Макс дороги нам так же, как и наши собственные дети. Теперь, надеюсь, вы убедились, что ваши сведения ошибочны, и понимаете, в какой ужас повергли меня ваши отвратительные намеки.
Один уголок рта Помроя дернулся вверх.
– Как вам угодно, – промолвил он, слегка поклонившись, и его отец тоже кивнул. – Очень правдоподобная история. Должен сказать, с вашей стороны это был шаг величайшего благородства.
– Да, это достойно восхищения, – подхватил Уокингем.
Помрой взял бархатную коробочку, открыл ее и вынул кольцо с бриллиантами, которое положил на блестящую поверхность стола.
– Как бы то ни было, такая девушка должна быть счастлива войти в достойную семью Уокингемов, вам не кажется? В этом случае она будет защищена от злых языков.
Уокингем покачал головой и причмокнул губами.
– Невольно пожалеешь тех девиц, которым довелось пройти через подобное. Слухи – вещь разрушительная. Но мы сможем положить этому конец, не так ли? Хотя Пом хочет взять ее в жены, несмотря ни на что – даже на сомнительное прошлое. Правда, Пом?
Помрой вскинул брови в знак согласия.
Струан размеренным шагом подошел к камину и дернул шнурок звонка, чтобы вызвать Крэбли. Единственная подходящая тактика в данном случае – твердая оборона, и эта оборона заключается в отрицании сплетен и слухов, которыми мерзкие ничтожества пытаются его запугать.
– Нет нужды вызывать лакея, – сказал Уокингем. – Мы уйдем сами. Забирай кольцо, Пом. Ты его вручишь собственноручно и сможешь насладиться проявлениями ее благодарности. – От его похотливого хихиканья у Струана свело внутренности.
– Жду не дождусь этого момента, – откликнулся Помрой. – Очень жаль, что вы не пожелали заключить такую выгодную сделку, милорд.
– Ни слова больше, – отрезал Струан. Уокингем и его омерзительный отпрыск направились к двери.
– Пом хочет ее заполучить, – сказал Уокингем, и глаза его превратились в красные щелки. – А уж если Пом что задумает, то добьется этого, будьте уверены. Вам нечего бояться – мы не станем разглашать ваш секрет. Но отступаться мы тоже не намерены и будем поддерживать знакомство.
– Не думаю, – твердо промолвил Струан в тот момент, когда появился Крэбли.
Помрой слегка поклонился и заметил:
– А все-таки имейте это в виду.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?