Текст книги "Воины Бури"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voiny-buri-7140.jpg)
Автор книги: Стэн Николс
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
2
Он находился в бесконечном туннеле.
Голова почти касалась потолка, а, раскинув руки, он мог коснуться обеих стен, на ощупь холодных и слегка липких. Потолок, стены и пол были каменными, тем не менее создавалось впечатление, что они не построены, а вырублены в скале: не было даже намека хоть на какую-либо щель между блоками. Освещение также отсутствовало, однако он все равно видел, и довольно хорошо. Единственным звуком были хрипы, выходящие у него из горла; дышать ему было трудно.
Он не знал ни где находится, ни как сюда попал.
Некоторое время он стоял неподвижно, пытаясь разобраться в обстановке и не зная, что делать. Затем далеко впереди появился белый свет. За спиной света не было, из чего он заключил, что впереди, должно быть, выход. Он двинулся туда. В отличие от стен и потолка, пол оказался грубой фактуры, что облегчало ходьбу.
Ход времени оценить было трудно. Однако, по его предположению, он шагал уже минут десять, а свет не приблизился ни на йоту. Туннель нисколько не изменился, молчание нарушалось лишь звуком его шагов. Он шел и шел, двигаясь настолько быстро, насколько позволяло ограниченное пространство.
Отсутствие ощущения времени рождало мысль, что времени не существует совсем. Его покинуло всякое представление о проходящих минутах и часах. Осталось лишь безграничное сейчас да вселенная, состоящая из бесконечного похода к свету, которого он, может статься, никогда не достигнет. Тело превратилось в шагающий механизм.
В некий неопределимый момент этого монотонного путешествия ему почудилось, что свет приблизился. Вскоре смотреть на него дольше нескольких секунд стало невозможно.
С каждым шагом чистый белый свет становился ярче и ярче, пока не озарил все – стены, пол, потолок. Он зажмурился, и все равно видел. Не прекращая движения, он закрыл глаза руками, но это ничего не изменило.
Теперь свет стал пульсировать в ритме, в котором билось его собственное сердце. Свет прорывался в самую основу его существа.
Свет стал болью.
Он хотел было повернуться и броситься бежать. И не смог. Теперь он уже не шел, теперь его засасывало в себя ослепляющее, жгуче-холодное, источающее муку сердце.
Он вскрикнул.
Свет угас.
Он медленно опустил руки и открыл глаза.
Перед ним расстилалась гигантская голая равнина. Не было ни деревьев, ни единого зеленого кустика, ничего, что он мог бы связать с каким-либо другим из виденных им до сих пор пейзажей. Равнина походила на пустыню, хотя песок был цвета олова и очень мелкий, похожий на вулканический пепел. Однообразие нарушали лишь многочисленные эбонитово-черные каменные осколки, большие и маленькие. Они валялись повсюду и были частично погребены под осадочными породами.
Атмосфера была тропической. На уровне лодыжек вяло колыхались клочья желтовато-зеленого тумана, пахло неприятно, гниющей рыбой и серой. Далеко впереди вырисовывались грозные черные горы невероятной высоты.
Но больше всего его поразило небо.
Оно было красным, как кровь, и без единого облачка. Звезд тоже не наблюдалось. Однако низко над горизонтом висела луна, такая огромная, что он видел на источающей свет поверхности каждую выщербинку, и такая близкая, что мелькнула невольная мысль: этот шар можно пронзить стрелой. Он задал себе вопрос, почему она не падает, чтобы погрести под собой эту забытую всеми землю…
Оторвавшись от созерцания луны, он оглянулся. Сзади все оказалось точь-в-точь так же, как и спереди. Серебристо-серый песок, острые, зазубренные камни, далекие горы, алое небо. Ничего даже отдаленно напоминающего устье туннеля.
Несмотря на влажность и тепло, по спине у него пробежал зловещий холодок. Может, он уже умер и попал в Ксентагию, оркский ад? Слишком уж это место похоже на вечное чистилище. Может, сейчас Лик, Зинот, Неафетар и Уистендел, святая Тетрада его народа, спустятся на огненных колесницах и приговорят его к вечному наказанию?
Потом ему пришло в голову, что если это Ксентагия, то слишком уж она малонаселенная. Или он единственный орк в истории, осужденный на пребывание здесь? Единственный, совершивший некое преступление против богов, преступление, о котором он сам не знает и которым заслужил себе вечное проклятие? И где же, в таком случае, демоны-мучители, слуфы?.. Некоторые говорят, что они обитают здесь, а их единственное удовольствие заключается в том, чтобы мучить заблудшие души.
Что-то привлекло его внимание. На проклятой равнине зародилось какое-то движение. Он напряг зрение, чтобы разглядеть, что именно движется. Сначала не удалось. Потом он понял, что смотрит на облако желто-зеленого, закручивающегося спиралью тумана. Только этот туман был гуще обычного и двигался целенаправленно. К нему.
Неужели он прав? Неужели сейчас его будут судить? И боги его отвергнут? И его начнут подвергать страшным пыткам?
Инстинкт подсказывал: дерись! Однако при зрелом размышлении он решил этого не делать. Если за ним и в самом деле явились боги, то всякая попытка сопротивления будет тщетной. Идея бегства показалась просто глупостью. Он решил встретить опасность лицом к лицу, от чего бы она ни исходила. Окажись это божество или демон – он не пойдет против своего кредо, не совершит акт трусости.
Набычившись, он мысленно готовился к любому испытанию.
Ждать пришлось недолго. Облако, колышась, но при этом не растекаясь по сторонам, катилось прямо на него. Нет, облако не нес ветер. Для этого оно двигалось слишком точно и целеустремленно. Да и ветра, к тому же, не было.
Облако остановилось перед ним на расстоянии броска копья. Оно продолжало вращаться. Он ждал, что сейчас ощутит волну сгущенного воздуха, но не ощутил. Насколько он мог видеть, в крутящийся, вращающийся туман были вкраплены бесчисленные золотые булавочные головки. То, что находится внутри самого облака, различить было трудно. Однако какая-то фигура там вырисовывалась.
Почти сразу же скорость вращения облачной сферы замедлилась. Густой туман начал отслаиваться, слой за слоем, и таять в воздухе. Постепенно открывалась прежде закутанная в туман темная форма. Стало очевидно, что это фигура живой твари.
Он напрягся.
Последние лохмотья тумана рассеялись. Перед ним стояло существо.
Он многое мог себе представить, но только не это.
Существо было крепким и коренастым. У него была зеленоватая морщинистая кожа и большая круглая голова с торчащими острыми ушами. Слегка выступающие глаза имели черные радужки, белки с желтоватыми прожилками и опухшие веки. Ни на макушке, ни на лице волос не было, если не считать кустистых рыжеватых седеющих бакенбард. Носик у существа был маленький и вздернутый, рот напоминал полоску смолы. Одежда состояла из скромного плаща нейтрального цвета, подвязанного веревкой. Существо было очень старым.
– Моббс? – прошептал Страйк.
– Приветствую тебя, капитан орков, – отвечал гремлин. Он говорил тихо, а его лицо при этом озарилось легкой улыбкой.
В мозгу Страйка роились мириады вопросов. Он остановился на неожиданном:
– Что ты здесь делаешь?
– У меня нет выбора.
– А у меня есть? Где я, Моббс? Это преисподняя?
Гремлин покачал головой:
– Нет. По крайней мере не в том смысле, который ты в это слово вкладываешь.
– Тогда где?
– Это межмиръе: не твой мир и не мой.
– О чем ты? Разве мы оба – не марас-дантийцы?
– Все эти вопросы менее важны, чем то, что я имею тебе сказать. – Моббс рассеянно махнул рукой, указывая в целом на окружающее. – Прими это. Рассматривай это как особое место, где мы с тобой можем встречаться.
– Больше загадок, чем ответов. Ты везде остаешься ученым, Моббс.
– Я считал себя таковым. Но с тех пор, как я попал сюда, я стал понимать, что не знал ничего.
– Но где…
– Время не терпит, – оборвал его гремлин и добавил: – Ты помнишь нашу первую встречу?
– Конечно. Она изменила все.
– Скорее, дала толчок перемене, которая уже была у порога. Стала чем-то вроде акушерки. Хотя когда ты выбрал этот новый путь, ни ты, ни я не знали масштабы грядущего.
– Не знаю, как насчет масштабов, – последнее слово Страйк произнес не совсем уверенно, поскольку никогда прежде его не произносил, – но неприятностей я и моя дружина получили кучу.
– И получите еще больше и еще хуже, и только после этого вы победите. Если победите…
– Мы выживаем благодаря находчивости и сноровке, бегаем в поисках кусочков головоломки, которую сами не понимаем. Зачем нам наживать еще неприятности, если мы даже не понимаем, что делаем?
– Но вы знаете, ради чего это делаете. Ради свободы, ради истины, ради того, чтобы снять покров тайны. Стоящие призы, Страйк. И у них есть цена. И кто знает, решите ли вы в конце, что эту цену платить стоило.
– Я и сейчас не знаю, Моббс, стоит ли ее платить. Я терял товарищей, видел, как рушится всякий порядок, как наши жизни раздираются противоречиями…
– Но ведь и так к этому шло, разве нет? Благодаря чужакам, вся Марас-Дантия катится по наклонной плоскости. А у тебя есть возможность это изменить, по крайней мере для кого-то. Если ты остановишься сейчас, то поражение гарантировано. Продолжай – и получишь слабый шанс на победу. Не стану притворяться, что дела могут пойти не так.
– Тогда скажи мне, что делать.
– Ты хочешь знать, где найти последний инструмент и что делать, когда все они будут у вас?
Страйк кивнул.
– Не могу сказать. В этом отношении я осведомлен не лучше тебя. Но задумывался ли ты когда-нибудь над тем, что разыскиваемые вами предметы хотят быть найденными?
– Это что-то безумное. Они ведь просто… вещи.
– Возможно.
– Так ты ничего не можешь мне предложить, кроме предупреждений?
– Еще слова ободрения. Вы уже близки к цели. Я нисколько не сомневаюсь, что вы получите шанс осуществить задуманное. Хотя будут еще кровь, еще смерть, еще душевные муки. Несмотря на все это, вы должны продолжать.
– Ты говоришь так уверенно. Откуда ты все это знаешь?
– Благодаря моему нынешнему… состоянию, я обладаю некоторой способностью видеть грядущие события. Я не вижу детали, лишь общий контур событий. – Лицо гремлина потемнело. – Надвигается пламя.
По позвоночнику Страйка пробежал холодок, когда он кое-что понял.
– Ты сказал, что у тебя нет иного выбора, кроме как быть здесь, – вполголоса проговорил он.
Моббс не отвечал.
Страйк повторил свой первый вопрос, на этот раз с некоторым нажимом.
– Где мы, Моббс? Престарелый ученый вздохнул:
– Можно назвать это хранилищам. Царством теней.
– Как давно ты здесь?
– Почти сразу после того, как мы расстались. Благодаря любезности другого орка, капитана Деллорана.
Распахнув полы одеяния, гремлин показал Страйку грудь. В ней зияла рана, сейчас уже без крови, такая глубокая и зловещая, что результатом ее могло быть только одно.
Теперь, когда подозрение Страйка подтвердилось, кровь отлила у него от лица.
– Так ты…
– Мертв. И немертв. Между двумя мирами. И вряд ли обрету покой, пока не разрешатся проблемы вашего мира.
– Моббс, мне… мне так жаль. – Слова прозвучали до смешного ничтожно.
– Не жалей, – мягко отвечал гремлин, запахивая полы одежды.
– Деллоран гнался за мной. Если бы я не втянул тебя…
– Забудь об этом. Я не держу зла, и сам Деллоран заплатил за все. Но разве ты не понимаешь? Если ты освободишься сам, то освободишь и меня.
– Но…
– Нравится тебе это или нет, Страйк, однако игра в разгаре, а ты один из ведущих игроков. – Моббс показал рукой за спину орка. – Смотри!
Заинтригованный, Страйк повернулся. И задохнулся от безумия открывшегося зрелища.
Гигантская луна, которая только что начала садиться за горной грядой, трансформировалась в лицо. Черты были женские и слишком хорошо ему знакомые. Волосы черные, глаза – бездонные пропасти. Кожа, слегка отливающая изумрудом и серебром, как будто в нее вросла рыбья чешуя…
Дженнеста, существо-гибрид, открыла свой слишком широкий рот со зловеще-острыми зубами и разразилась беззвучным хохотом.
Из-за горной гряды поднялась рука, такая же невероятно огромная, как и лицо. Противоестественно-длинные пальцы с ногтями длиной в полпальца каждый, сжимали некий гигантский предмет. Почти небрежным жестом рука отправила его на равнину.
Страйк, остолбенев, смотрел, как предмет под острым углом ударился о землю. Поднялось гигантское облако пыли. Земля затряслась. Потом предмет подпрыгнул, закрутился в воздухе, ударился о землю и отскочил вновь.
Когда он проделал это раз пять, до Страйка дошли две вещи.
Во-первых, он узнал предмет. Это было то, что Моббс называл инструментом, а Росомахи окрестили звездой. То самое, первое из найденных Росомахами, еще в Домополье, поселении Уни. До сих пор звезды всегда помещались у Страйка в ладони. Эта же выросла до гигантских размеров. Чтобы сдвинуть центральную сферу, потребовалась бы упряжка лошадей. Семь лучей были как взрослые дубы.
Во-вторых, он понял, что звезда движется на него.
Он повернулся к Моббсу. Гремлин исчез.
Сотрясая землю, звезда приближалась. Скорость движения не уменьшалась, как будто силы торможения на звезду не действовали.
Страйк пустился бежать.
Он бежал по странной пустыне, зигзагами огибая валуны, размахивая руками. Звезда нагоняла, ударяясь о землю со страшной силой и вздымая облака пыли. Удары потрясали до костей. Камни разлетались. Звезда выписывала в воздухе страшные и в тоже время странно-красивые дуги.
Страйк не видел этого, но ощущал опасность спиной. Стараясь бежать как можно быстрее, он рискнул бросить взгляд через плечо. И увидел, как два могучих луча ударились о землю, как ноги великана, и опять поднялись в воздух. На секунду пыльная волна ослепила его, потом землю потряс еще один удар, и звезда оказалась на расстоянии вытянутой руки.
Из последних сил Страйк бросился в сторону. Катясь в липкой пыли, он опасался, что звезда повернется и продолжит погоню в новом направлении. Остановившись, он поднялся на ноги, готовый в любую секунду возобновить бег.
Звезда продолжала следовать по тому же маршруту, отбивая по пути громоподобный ритм и удаляясь. Страйк смотрел, как она, подпрыгивая, пересекает равнину. Когда звезда превратилась в точку, он позволил себе выдохнуть.
Его тянуло посмотреть на то, что, как он надеялся, должно было снова стать луной. Надежда оказалась тщетной. Гигантские формы Дженнесты по-прежнему заполоняли небо. Она плавала в океане крови и смотрела на Страйка.
А потом опять подняла руку. В ней была уже не одна звезда. Дженнеста вновь сделала бросок, и в Страйка полетели три звезды. Ударившись о землю, они образовали ломаную линию. Поднялись три облака пепла.
Эти звезды Страйк тоже узнал. Первая была зеленой с пятью лучами, вторая – темно-синей с четырьмя лучами, последняя – серой с двумя лучами. Их тоже в свое время захватила дружина.
Когда они, образовав цепь, двинулись на Страйка, ему показалось, что ими управляет некий разум, потому что эти действовали хитроумнее, чем первая звезда. Одна двигалась по безупречно прямой линии. Две другие, по обе стороны от нее, сначала отскакивали далеко, а потом возвращались. Совместное их движение представляло собой классические «клещи». Кроме того, у Страйка сложилось четкое впечатление, что они перемещаются гораздо быстрее первой звезды.
Он опять побежал. Он двигался по кривой, совершая непредсказуемые повороты и броски, чтобы осложнить задачу преследователям. Но каждый раз, когда он оглядывался, звезды двигались по его следу, сохраняя прежний строй – словно сеть, готовая в любой момент сомкнуться вокруг него. Страйк бежал что было сил. В конечностях пульсировала боль. Когда он хватал ртом воздух, ему казалось, что он вдыхает огонь.
Потом одна из звезд, подняв столб пыли, ударилась о землю справа от него. Он вильнул влево. Там приземлилась вторая и перегородила ему путь. Третья вращалась в воздухе над самой головой. Споткнувшись, он неловко упал и опрокинулся на спину. Над ним нависла тень. Он беспомощно смотрел, как звезда снижается. Он знал, что еще мгновение – и ему конец.
Он попал в ловушку. Сейчас гигантский ботинок раздавит его.
И ему показалось, что он слышит странную, мелодичную, далекую песню.
Он кричал.
Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он уже не спит. И что он жив. Еще некоторое время ушло на то, чтобы понять, где он находится. Сев, он вытер рукавом пот, покрывавший, несмотря на холод, лицо. Дышалось тяжело. В разреженном, холодном воздухе его дыхание превращалось в облака пара.
Этот сон не походил на остальные, однако по живости и реалистичности им не уступал. Мысленно прокручивая его в сознании, Страйк попытался разобраться в смысле сна. Подумал о Моббсе.
Теперь вот руки обагрены и кровью гремлина…
Страйк мотнул головой. Нет смысла ощущать вину из-за сна. Насколько ему известно, Моббс жив и в полном порядке… Но почему-то Страйк не мог убедить себя в этом.
Он все еще был не в себе. Надо успокоиться. Поднявшись на ноги, он подошел к краю своей темницы.
Плато на вершине горы, куда его привезла Глозеллан, было довольно маленьким, шагов сто в длину и шестьдесят в ширину. От ледяного ветра защищала лишь пара торчащих скальных «пальцев». Страйк не понимал, зачем Глозеллан привезла его сюда. Не исключено, что это было сделано по приказу Дженнесты, так что когда на него обрушится ее гнев – только вопрос времени.
Он окинул взглядом пейзаж. Где именно находится это место – не совсем ясно. Понятно лишь, что где-то к северу от Дрогана. Может быть, одна из вершин Бандар-Гизатта или Гоффа. Предположение подтверждалось и тем фактом, что на западе виднелся океан, а вдали на севере – четкие очертания грозно надвигающегося ледника.
Температура была низкой, а ветер пронизывающим. Страйк порадовался, что на нем меховая куртка. Раздумывая над событиями последних нескольких часов, он плотнее запахнул полы. Глозеллан отбыла без объяснений. Вскоре после этого появился таинственный человек, называющий себя Серафимом. Каким образом он сюда пришел, в такое недоступное место, и каким ушел, было выше понимания. Потом были инструменты, звезды.
Звезды.
Он помнил, как они пели. Как раз перед тем, как он заснул, они издавали какой-то звук. Но звук был негромким и как будто существовал только у Страйка в голове. Кроме того, это не было пением в прямом смысле, просто другого слова он не мог подобрать. Так же, как и Хаскер…
На этом ход его размышлений пресекся.
Страйк сунул замерзшую руку в поясной мешок и вытащил звезды. Осмотрел их. Ту, которую они захватили в Домополье, песочного цвета и с семью лучами разной длины; звезду из Троицы, зеленую, с пятью лучами; темно-синюю, с четырьмя лучами, из Скратча. Сейчас они не «пели». Он нахмурился. Все, что связано с этими штуками, кажется бессмысленным.
Потом он увидел, что на расстоянии нескольких миль что-то движется в его направлении. Большая черная фигура летела, лениво взмахивая зазубренными крыльями. Ошибки быть не могло.
Страйк стоял, взявшись за рукоятку меча, готовый ко всему.
3
Дружину сопроводили в Дроганский лес.
Сторожевые наряды, на случай возвращения людей, удвоили, и кентавры приготовились к военным действиям.
Элфрей отвел Хаскера в сторону, чтобы как следует перевязать ему руку, а также заняться ранеными солдатами. Прочие Росомахи рассеялись по поселку в поисках еды и питья. Коилла и Джап в сопровождении Гелорака направились к главе клана.
Кеппатона нашли у входа в кузницу. Он зычным голосом отдавал приказы и рассылал гонцов. Когда-то он был стройным и мускулистым, но время посеребрило его бороду и избороздило лицо морщинами. Он хромал, и при ходьбе усохшая передняя нога волочилась по земле.
Поприветствовав Гелорака, он обратился к Росомахам.
– Сержант. Капрал. Добро пожаловать обратно!
Джап кивнул.
– Нам очень жаль, что мы навлекли на вас неприятности, – сказала Коилла.
– Не жалейте. Хорошая драка время от времени полезна. – Кентавр лукаво улыбнулся. – Ну, как прошла ваша миссия?
– Мы достали то, что ты хотел.
– Достали! – Кеппатон просиял. – Прекрасные новости! Все, что говорят про вас, орков…– Он осекся, обратив внимание на выражение их лиц. – Что такое?
Офицеры промолчали.
Кеппатон окинул взглядом лужайку:
– Где Страйк?
– Не знаем, – мрачно признал Джап.
– То есть?
– Его конь споткнулся, когда мы пытались уйти от людей, – объяснила Коилла. – Потом откуда ни возьмись появился боевой дракон и унес его.
– Вы хотите сказать, его взяли в плен?
– Как его захватили, мы не видели, если ты об этом. Были слишком увлечены бегством. Но в наше время Дженнеста – одна из немногих, кто использует для своих целей драконов.
– Я пригляделся к наезднику, – уверенно сказал Джап. – Бьюсь об заклад, это Глозеллан.
Коилла вздохнула:
– Хозяйка драконов Дженнесты. Теперь все ясно.
– Возможно, это и не она, – предположил дворф. – Ты можешь вообразить, чтобы шоколадка заставила Страйка сделать что-то против его воли?
– Я… просто не знаю, Джап. Мне известно одно: Страйк исчез, а вместе с ним исчезли звезды и слеза. – Повернувшись к Кеппатону, она добавила: – Простите. Мне следовало сказать это раньше.
Главный кентавр ничем не выдал своего разочарования, но все заметили, как он рассеянно потер больную ногу.
– Разве может недоставать того, чего никогда и не было? — стоически отвечал он. – Что касается вашего капитана, то мы прочешем местность.
– Этим должна заниматься дружина, – сказал Джап. – Он – один из нас.
– Вам нужно отдохнуть, а мы хорошо знакомы с местностью. – Кеппатон повернулся к своему заместителю. – Организуй поисковые группы, Гелорак, и выставь дозорных на высотках.
Молодой кентавр кивнул и галопом ускакал прочь. Кеппатон опять заговорил с Джапом и Коиллой.
– Сейчас больше ничего нельзя сделать. Пойдемте.
Он повел их к дубовому столу. Офицеры устало уселись на скамью. Мимо проходил кентавр, толкая небольшую тачку, нагруженную снедью и выпивкой. Кеппатон вытянул из поклажи пару каменных узкогорлых кувшинов.
– Думаю, эль пойдет вам на пользу, – рискнул предложить он. Вонзив зубы в пробку, он выдернул ее и выплюнул, потом с грохотом поставил кувшин на стол.
– Все одно, – отвечал Джап.
Двумя руками подняв кувшин, он выхлебал содержимое до дна. Потом эль предложили Коилле. Она отрицательно покачала головой.
С легкостью подхватив кувшин одной рукой, Кеппатон сделал долгий глоток. Вытер рот тыльной стороной ладони.
– А теперь расскажите, что произошло. Коилла начала первой:
– Страйк не единственный, кого мы потеряли. На обратном пути, в Скаррокском болоте, одного из рядовых, Кестикса, убил воин-наяда. – Она почувствовала мучительную душевную боль: Кестикс погиб, спасая ее.
– Мне воистину жаль, – отвечал Кеппатон. – Тем более что это случилось, когда вы выполняли задачу, поставленную перед вами мной.
– В той же мере мы делали это и для себя. Вас не за что винить.
– Честно говоря, я удивлен, что наши потери не были более серьезными, — вставил Джап. – Учитывая тамошний хаос…
– А что такое? – поинтересовался Кеппатон.
– Адпар мертва.
– Что? Это точно?
– Мы присутствовали при ее смерти, – сказала Коилла. – Но убили ее не мы.
– Воистину, ваше путешествие было насыщено событиями. Как она умерла?
– Это дело рук Дженнесты.
– Она была там?
– В общем… нет.
– Тогда откуда вы узнали, что это ее рук дело?
Он поставил хороший вопрос. У Коиллы до сих пор не было времени по-настоящему над ним подумать. Теперь она осознала, что тут скрывается какая-то тайна.
– Страйк сказал, что это сделала Дженнеста. И он говорил очень уверенно.
Очевидно, Джап тоже до сих пор не задумывался над этим вопросом.
– Да, но как он узнал?
– Наверное, он знал то, что нам неизвестно, – решила Коилла, хотя в голове у нее не укладывалось, что он мог знать. – Так или иначе, в царстве наяд царила полная анархия, – напряженно добавила она. – Мы выбрались живыми только потому, что нам помогли мерцы.
У Кеппатона сделался задумчивый вид. Большим и указательным пальцем он поглаживал бороду.
– Надо повысить бдительность. Смерть Адпар изменила всю властную структуру этой части страны. И вовсе не обязательно к лучшему.
– Но она была тираном.
– Да. Однако Адпар мы, по крайней мере, знали. Теперь на ее место ринутся другие, в бесчисленном количестве. Это приведет к еще большему разброду, а его в Марас-Дантии и так хватает.
Их прервал Хаскер. Он приблизился с важным видом. Рука его висела на повязке, и он жадно пожирал кусок жареного мяса. Губы и щеки у него лоснились от жира.
– Где Элфрей? – спросила Коилла.
– Лефит фаны, – с полным ртом отвечал Хаскер.
Она кивком указала на его руку:
– А как твоя?
Хаскер проглотил кусок, отшвырнул обглоданную кость и громко рыгнул.
– В порядке. – Не спрашивая разрешения, он схватил кувшин и от души хлебнул, запрокинув голову.
По лицу его струился эль. Хаскер опять рыгнул.
– Как всегда, ты позоришь нас своими манерами, – заметил Джап.
У Хаскера сделался слегка озадаченный вид.
– Чего?
– Ладно, забудь.
Были времена, когда после подобного замечания сержанты вцеплялись друг другу в глотки. Однако сейчас Хаскер или переваривал пищу, или просто не понял, что стал объектом сарказма. Так или иначе, он лишь пожал плечами и спросил:
– Что нам известно?
– Что надо искать Страйка. Помимо этого, не слишком много, – признался Джап.
Хаскер вытер жирные пальцы о меховую куртку.
– А если мы не сможем его разыскать?
– Не смей даже думать, – угрожающе произнесла Коилла.
Правда заключалась в том, что сама она ни о чем другом думать была не способна.
Страйк наблюдал, как воздушный гигант коснулся горного плато.
Когда дракон сложил жилистые крылья, они затрещали. Громадная голова медленно повернулась, чтобы рассмотреть Страйка. Желтые прорези глаз не мигали, похожие на пещеры ноздри испускали молочно-белый дым. Существо тяжело дышало, как убегавшаяся собака. Поблескивающий язык размером с одеяло свешивался с массивных челюстей. Дракон принес с собой запах сырой рыбы и ветра.
Страйк отступил на несколько шагов.
Хозяйка драконов соскользнула с чешуйчатой спины.
Почти вся ее одежда – начиная от камзола и кончая сапогами и шляпкой с полями – была различных оттенков ржавого цвета. Единственное исключение составляли бело-серое перо на шляпе да простые золотые нити на запястьях и шее.
Оставалось загадкой, почему шоколадки, плод союза эльфов и гоблинов, которые не отличались высоким ростом, получились такими долговязыми. А эта была даже выше обычного для хозяек, и ее рост впечатлял еще больше, потому что она держалась совершенно прямо. Казалось, она сложена очень утонченно и очень худа, но впечатление слабости и хрупкости было обманчивым. Как и у всех шоколадок, гордое выражение ее лица могло создать обманчивое впечатление, что она самодовольна и тщеславна.
– Глозеллан! Какого черта происходит? – незамедлительно спросил Страйк.
На хозяйку драконов выкрик, похоже, не произвел особого впечатления.
– Мне очень жаль, что пришлось оставить тебя здесь надолго. Но я не могла избежать этого.
– Я что, узник? – Страйк все еще держался за рукоятку меча.
Почти несуществующие тонкие брови Глозеллан выгнулись дугой. Никаких других признаков нарушения ее ледяного спокойствия не наблюдалось.
– Нет, ты не узник. Я вряд ли смогу удержать тебя в плену. И сюда не направляются драконьи патрули с войсками, если ты об этом. – Ее тон стал еще более саркастическим. – Похоже, ты не до конца понимаешь, что я стараюсь тебе помочь. Наверное, я не совсем хорошо это объяснила.
– Ты ничего не объяснила.
– Мне показалось, когда я спасала тебя от людей, это само по себе было достаточным объяснением.
– Да… Спасибо тебе за это.
Она едва заметно кивнула, показывая, что принимает благодарность, потом произнесла:
– А теперь убери меч. – Поскольку Страйк медлил, она насмешливо добавила: — Не беспокойся, ты в безопасности.
Он с сожалением вложил меч в ножны.
– Но ты не можешь винить меня… Ведь ты – хозяйка драконов на службе у королевы, а…
– Ни слова больше! – По лицу шоколадки ничего нельзя было понять.
– Объяснись.
– Слишком много насмешек, слишком много пощечин. С меня хватит, Страйк. Я оставила ее. Для представителя расы, гордящейся своей верностью, это было нелегким решением. Но жестокость и несправедливость Дженнесты перевесили все. Так что я – дезертир. Вроде тебя.
– Странное сейчас время.
– Со мной дезертировали две другие госпожи со своими драконами. Я оставила тебя здесь, чтобы помочь им.
– Для Дженнесты это будет ударом.
– Другие тоже дезертируют, Страйк. Не целыми ордами, но отток идет постоянный. – Глозеллан сделала паузу. – Многие бы примкнули к тебе.
– Они не знают меня, я ведь не спаситель какой-нибудь. Я никогда не планировал дезертировать.
– Но ты вождь. Ты доказал это, командуя Росомахами.
– Возглавлять дружину – вовсе не то же самое, что руководить армией или править королевством. Большинство тех, кто это делает, – злобные лгуны, вроде Дженнесты, Адпар, Кимбола Хоброу… Я не хочу походить на них.
– Ты и не будешь походить на них. Ты будешь бороться с ними.
– Древние народы не должны конфликтовать друг с другом. Мы должны бороться с людьми, все вместе. По крайней мере с Уни – точно должны.
– Вот именно. А для этого древние народы должны объединиться.
– Что же, пусть объединением займется кто-нибудь другой. Я всего лишь простой солдат. – Страйк посмотрел на линии надвигающихся ледников и на неестественное сияние сумрачного неба.
Как будто подслушав его мысли, упали несколько холодных снежинок. Дракон оглушительно всхрапнул.
– Люди безумны, безрассудны, они несут с собой бессмысленное разрушение. Они пожирают магию. Но они не единственные уничтожают Марас-Дантию. Другие расы…
– Знаю. Ты не заставишь меня изменить мои намерения, так что даже и не пытайся.
– Как хочешь… Хотя может сложиться и так, что выбора у тебя не будет.
Оставив эту реплику без внимания, Страйк сменил тему:
– Раз уж речь зашла о людях… Тебе знакомо имя Серафим?
Судя по лицу шоколадки, странный человек не был ей знаком.
– Я знаю кое-кого из людей, но ни одного с таким именем.
– Вчера вечером ты, кроме меня, никого сюда больше не привозила?
– Нет. С какой стати? Ты имеешь в виду человека?
Частично подозревая, что появление рассказчика историй было какой-то иллюзией, Страйк отступил.
– Наверное, я… наверное, мне приснилось. Забудем об этом.
Глозеллан с любопытством посмотрела на него. Снежные буруны закрутились плотнее. Через несколько секунд она сказала:
– Ходят слухи, у тебя есть вещь, необходимая Дженнесте.
Прежде чем решить, можно ли ей доверять, Страйк взвесил все за и против. В конце концов, она спасла ему жизнь!..
– Это не одна вещь, – он полез в поясной мешок.
На ладони у него оказались три звезды. Глозеллан рассматривала странные предметы.
– Я не знаю, что это такое и для чего они нужны, — признался Страйк. – Знаю только, что их зовут инструментами. А моя дружина называет их звездами.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?