Текст книги "Раненая страна"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ranenaya-strana-40911.jpg)
Автор книги: Стивен Дональдсон
Жанр: Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Длинный каменный шпиль, на вершине которого находилась площадка, спускался под углом к скале. Наклон был довольно отвесным, но на поверхности шпиля виднелись грубые, вырубленные в камне ступени.
Кавинант подполз к Линден и тоже заглянул в проем прохода. У него тут же закружилась голова. В двухстах футах под ним ступени исчезали в облаках, погружаясь в бездонную тьму.
Глава 5Гром и молнии
– Я пойду первым, – прошептал Кавинант, содрогнувшись от страха. Он стыдился смотреть на Линден. – Ступени выведут нас на скалу… Но если мы упадем, нам придется лететь вниз четыре тысячи футов. На такой высоте я чувствую себя ужасно. И мне бы очень не хотелось при падении увлечь вас за собой.
Усилием воли Кавинант заставил себя сесть на краю площадки. Спустив ноги вниз, он прижался спиной к парапету и приступил к визуальному осмотру тела. Обычно такая техника успокаивала его, и с ее помощью он надеялся преодолеть тошнотворное головокружение. Но на сей раз осмотр тела пробудил в нем осознание своей болезни. Под синеватым сиянием солнца его кожа приобрела пурпурный оттенок, словно проказа уже распространилась по рукам и груди, изменив пигментацию и уничтожив нервные окончания.
Плечи Кавинанта задрожали. Внезапная слабость устремилась в затекшие мышцы. Он давно уже привык к частичному онемению нервов. Но болезненный цвет плоти выглядел как фатальное пророчество. В интуитивном озарении к нему пришел ответ на один из многих вопросов. Почему старик встречался с Линден, а не с ним? Почему доктор Эвери оказалась здесь, на Смотровой Площадке Кевина? Да потому что она была последней надеждой на спасение Страны – после того как он потерпит поражение.
"Дикая магия больше не властна надо мной!” Подумать только, какая сила стала бесполезной! К тому же он попал в ловушку Фоула и обменял свою свободу на жизнь Джоан.
Сквозь стиснутые зубы прорвался тихий стон.
– Кавинант? – участливо спросила Линден. – Что с вами, Кавинант?
Он молча отвернулся. Несмотря на огромное потрясение, она заботилась о нем как о беспомощном больном человеке. Ему захотелось заплакать от стыда и слабости. Его взгляд затравленно метался по отвесному склону горного пика.
– Кавинант! – Ее оклик подействовал на него, как пощечина. – Я не знаю, чем вам помочь. Скажите мне, что я должна сделать?
Если бы он сам это знал. Его разум тонул в пучине усталости и головокружения. Неужели, отдав свободу за Джоан, он потерял все шансы на успех? Неужели сила, за которую пришлось заплатить такой огромной ценой, покинула его в мгновение ока? Но Линден здесь была ни при чем. Она вела себя достойно и заслуживала ответа.
Не смея взглянуть ей в лицо, он хрипло произнес:
– Когда ступени закончатся, вы найдете слева на скале небольшой карниз. Идите по нему до расщелины и, прошу вас, будьте внимательны.
Сделав глубокий выдох, Кавинант вцепился руками за край площадки и начал спускаться. Его правая нога нащупала выступ первой ступени. Как только он скрылся под платформой вышки, Линден свирепо зашептала:
– Черт бы вас побрал с вашим упрямством! Почему вы ведете себя, как глупый мальчишка? Я же хотела вам помочь!
Она говорила с таким отчаянием, как будто ее рассудок напрямую зависел от способности помогать другому человеку. Но Кавинант пропустил ее гневные слова мимо ушей. Страх высоты и узкие ступени поглощали все его внимание.
Он спускался, цепляясь руками за ступени и ощупывая ногами поверхность каждого выступа. Сползая на животе по холодным камням, Кавинант намеренно смотрел только на бугорки ампутированных пальцев. Они напрягались при каждом движении. Соленый пот затекал в глаза. Мышцы рук и ног дрожали от чрезмерных усилий.
Пустота вокруг казалась бездонной. Свист ветра и кипение облаков вводили Кавинанта в странное гипнотическое состояние. Тучи с ложбинами, похожие на зевающие рты, высасывали волю и остатки мужества. Но он уже был знаком с этим страхом.
Глубоко вздохнув, Кавинант погрузился в облака – в неподвижный центр своего головокружения. Солнце померкло и через несколько секунд исчезло из виду. По мере спуска серый мрак сгущался до полуночной темноты.
Глубины облачного моря озарились бледной вспышкой, и почти сразу же за ней прогремели раскаты грома. Ветер усилился, осыпая Кавинанта мокрыми ударами и пытаясь столкнуть его вниз со шпиля. Онемевшие пальцы соскальзывали с каменных ступеней.
Меч молнии пронесся рядом с ним, высвечивая вихри кипевших облаков. Небо с грохотом раскололось надвое. Кавинант инстинктивно прижался к мокрому камню, едва удерживая крик, который рвался из груди. Но несмотря на вой бури и вспышки молний, он продолжал сползать на животе по скользким ступеням.
Острые жала холодных брызг впивались в разгоряченное лицо. Дождь превратился в ливень, и его неистовые струи стали походить на небесные розги в руках разгневанного божества. Кожа под мокрой одеждой горела от хлестких ударов стихии. Гром и молнии разрывали тучи на куски, ликуя от яростного безумства. Но карниз на скале приближался с каждой новой ступенью, и Кавинант продолжал спускаться.
Наконец его ноги отыскали долгожданный выступ. Оттолкнувшись от шпиля, он прижался спиной к отвесному склону и с тревогой посмотрел наверх. Цеп голубовато-белой молнии выдавил Линден из темноты. Ее ноги находилась на уровне его головы.
Линден сползла на выступ, и Кавинант подхватил ее, чтобы она не оступилась и не упала в пропасть. Впрочем, доктор Эвери и в аду осталась бы верной самой себе.
– Кавинант! – Ветер унес крик в сторону, и он едва разобрал слова. – С вами все в порядке?
– Прижимайтесь к скале! – прокричал он в ответ. – Мы должны отыскать вход в расщелину!
Линден резко кивнула.
Сжав левой рукой ее ладонь, он развернулся спиной к обрыву и осторожно зашагал на запад. Молния, вспыхнувшая над головой, осветила на миг неровный выступ в два-три фута шириной, за которым клубились облака и зияла чудовищная бездна.
Молот грома ударил его в темя, вызвав приступ сильного головокружения. Кавинант пошатнулся, теряя равновесие. Ветер и дождь, словно дикие псы хаоса, набросились на него, подталкивая к пропасти. Но рука Линден служила ему спасительным якорем. Он прижался к скале, как к возлюбленной на ложе, и, переведя дыхание, медленно двинулся дальше.
Вспышки молний озаряли путь. Всматриваясь сквозь дождь, Кавинант пытался отыскать начало расщелины. Внезапно впереди мелькнула темная вертикальная полоса – широкий шрам на лице утеса.
Он с трудом удержался на ногах, когда, свернув за край скалы, оказался в бушующем потоке. Вода в ручье доходила до колен, а дно устилала скользкая щебенка, покрытая грязью. Втащив Линден в расщелину, Кавинант протолкнул ее вперед и, цепляясь руками за камни, побрел навстречу стремительному течению.
Рев ветра сменился заунывным воем. Очередная вспышка молнии осветила узкое ущелье, которое рассекало склон горы. Вода ревела на порогах, вскипала пеной и проносилась мимо камней, теснившихся на дне расщелины.
Одолев сотню футов, Кавинант и Линден взобрались на большой валун. Дождь слепил глаза. Вода с шипением проносилась внизу, осыпала их брызгами. Но Кавинант об этом не думал. Он мог думать только об отдыхе – небольшой передышке после острых приступов головокружения и мучительных пыток высотой.
Через несколько минут Линден придвинулась к нему и прокричала в ухо:
– Что будем делать дальше?
Он пожал плечами. Усталость сковала его разум ледяным оцепенением. Однако Линден была права; они не могли оставаться здесь вечно.
– Нам надо отыскать тропу! – ответил он, стараясь перекричать вой ветра. – Она начинается где-то в этом ущелье!
– Вы хотите сказать, что не знаете дороги?
– Я спускался здесь десять лет назад!
Кроме того, во второй раз он вышел из забытья уже в подкаменье Мифиль, куда его перенес Мореход Идущий-За-Пеной.
Лицо Линден озарилось заревом молнии. В пелене дождя ее губы, глаза и нос казались размытыми пятнами.
– Что будем делать, Кавинант?
Воспоминание о Мореходе, веселом друге Великане, пробудило в нем новые силы. Опершись на плечо Линден, он поднялся на ноги и спрыгнул в поток.
– Попробуем идти дальше. Возможно, я вспомню дорогу. Она без колебаний спустилась в воду и, схватив его за руку, и прокричала:
– Не нравится мне эта буря! Я чувствую, что она какая-то не правильная!
Не правильная? Кавинант с удивлением посмотрел на нее и смущенно пожал плечами. Для него эта буря ничем не отличалась от других природных катаклизмов, и он не понимал того, о чем говорила Линден. Но постепенно смысл ее слов дошел до Кавинанта. Буря пробуждала в ней инстинктивную неприязнь, и поэтому Линден считала ее не правильной.
Она уже обогнала его на целую голову. Пока он оставался слепым и глухим к тому, что воспринимали его чувства, Линден полным ходом настраивалась на Страну. Десять лет назад он тоже обладал этим даром и знал, как точно тело реагировало на истину и ложь, на жизнь и смерть, на целостность и разложение. Кавинант мог отождествляться с предметами и явлениями природы: с деревьями, камнями, дождем и ветром. Но теперь он чувствовал только холод, усталость и боль, словно силы бури не имели больше доступа к его сознанию. Словно он остался без души…
Кавинант угрюмо зашептал проклятия. Он не понимал, чем вызвана задержка в развитии его чувств. Неужели он перестал быть в гармонии со Страной? Неужели болезнь и время лишили его этой удивительной чувствительности?
«Ад и кровь! – подумал он с обидой. – Если Линден видит то, что ускользает от меня, мне просто нечего здесь делать…»
На него накатила старая тоска неизлечимо больного человека. Он старался отогнать ее прочь, боясь, что Линден снова начнет тревожиться о его самочувствии. Однако этот стыдливый страх еще больше усиливал обиду и злость на собственную несостоятельность. Он не хотел показывать ей шрамы своей души – свои печали, сомнения и слабости. Впрочем, Линден было не до него. Повернувшись к верховью ущелья, она с тревогой вглядывалась в сырую мглу. Кавинант последовал ее примеру и сквозь ливень уловил далекий проблеск желтого пламени.
Огонек медленно приближался, спускаясь по склону ущелья. Вспышка молнии позволила Кавинанту понять, что это был факел в руке человека. В наступившей тьме загрохотали раскаты грома. Ветер завыл над головой, как голодная волчица. Но странное пламя продолжало пылать, несмотря на ливень и канонаду бури.
Когда незнакомец с факелом приблизился, они рассмотрели его тщедушную сутулую фигуру. Мокрая одежда старика подчеркивала нездоровую худощавость. Струйки воды, стекавшие с всклокоченных седых волос и бороды, придавали морщинистому лицу жутковатое сходство с физиономией невменяемого психа. Он искоса смотрел на Линден и Кавинанта, словно они воплощали видения из самых страшных его кошмаров.
Кавинант держался спокойно и уверенно. Он молча кивнул старику. Линден украдкой дернула его за рукав, как будто хотела предупредить о какой-то опасности.
Незнакомец вытянул перед собой правую руку и растопырил пальцы. Кавинант повторил этот жест. Он понимал, что встреча со стариком могла оказаться уловкой Фоула, но они с Линден нуждались в убежище, пище и информации. В данный момент он принял бы помощь любого человека – и особенно того, кто мог сберечь пламя факела под проливным дождем. Когда он выставил перед собой ладонь искалеченной руки, на его пальце сверкнуло обручальное кольцо.
Лицо старика исказила гримаса ужаса. Он что-то пробормотал и отступил на шаг. Его дрожащий палец указал на кольцо Кавинанта.
– Белое золото? – прокричал он визгливым голосом.
– Да! – ответил Кавинант.
– Неужели это ты, Полурукий?
– Да!
– И ты можешь назвать свое полное имя?
Кавинант постарался, чтобы каждое слово дошло до старика через вой бури и грохот грома:
– Юр-лорд Томас Кавинант, Неверящий и Обладатель белого золота!
– О Иллендер! – воскликнул мужчина, задыхаясь от благоговейного восторга. – Неужели это ты, Хранитель Жизни?
– Да!
Старик сделал еще один шаг назад. Какое-то мгновение желтоватое пламя факела освещало его испуганное лицо. Внезапно он повернулся и зашагал вверх по ручью, упрямо сражаясь с потоками воды и грязи. На ходу он оглянулся и поманил их за собой.
– Кто это? – чуть слышно спросила Линден.
– Не знаю, – ответил Кавинант.
Она посмотрела ему в лицо:
– Вы доверяете ему?
– А разве у нас есть выбор?
Прежде чем Линден успела ответить, он оттолкнулся от валуна и побрел по воде следом за стариком.
Его рот скривился от кислого привкуса слабости. Напряжение прошлых недель превратило Кавинанта в одряхлевшего мужчину. Тем не менее свет факела помогал ему находить камни и выступы на скалах, за которые он мог держаться, а в трудных местах Линден подталкивала его в спину. Уровень воды в ручье продолжал подниматься, но они неуклонно продвигались вперед.
Через некоторое время старик свернул в расщелину, уходившую вправо от ручья. После небольшого пологого подъема малоприметная тропа устремилась круто вниз. Грубые ступени, вырубленные на скалистом склоне, вывели их на дно глубокого каньона.
Оставив за спиной стремительный поток, Кавинант нашел в себе силы подумать над вопросом Линден. Да, он верил этому старику, и основой доверия был негаснущий факел. Сохранять огонь под таким дождем могли лишь мастера древесной магии и Лорды. А он знал, что может верить любому из них.
Спотыкаясь и поскальзываясь на мокрых камнях, Кавинант шагал за стариком. Каньон, сужаясь с обеих сторон, превращался в глубокую трещину, которая рассекала гору, как огромная рана. Через какое-то время тропа вильнула и вывела" усталых путников в небольшую долину.
Горные отроги прикрывали это место от ветра, но дождь ярился здесь с прежней силой. Хлесткие струи бичевали Кавинанта по плечам и голове. Пламя факела едва проступало в потоках небесного водопада.
Следуя за стариком, они одолели вброд раздувшийся ручей и через минуту увидели квадратное строение, которое прижалось к отвесному горному склону. Сквозь пустой входной проем проглядывал огонек очага. Торопливо сбив с ботинок налипшую грязь, Кавинант и Линден вошли в единственную комнату дома.
Старик стоял перед ними, сжимая в руке горящий факел, хотя за его спиной в очаге пылал яркий огонь. Он с тревогой смотрел на своих гостей, готовый в любую секунду съежиться от страха, – словно ребенок, которого ожидало суровое наказание.
Кавинант вдруг замер на месте. Его синяки болели, но он с растущим беспокойством осматривал комнату. В Стране действительно что-то изменилось – причем что-то очень важное и фундаментальное.
Жилище поразило его неожиданным объединением камня и дерева. Он с изумлением разглядывал глиняные чашки и горшки на деревянных полках и табуретки вокруг каменного стола. Повсюду виднелась железная утварь. Части мебели крепились друг к другу гвоздями. В прежние времена люди, жившие в подкаменьях и наствольях, использовали либо только дерево, либо только камень. Оригинальность и самобытность здесь были ни при чем. Просто навыки и знание требовали полной посвященности тому элементу мира, который они избрали для себя.
Он с недоумением посмотрел на мужчину, одетого в лохмотья. Линден тоже не спускала с него глаз, размышляя о чем-то своем. Однако Кавинант знал, что она задавала себе другие вопросы, – совершенно не похожие на те, что теснились в его уме. Неужели люди настволий и подкамений решили объединить свои силы и знание? Или это…
Мир уже не тот, каким он был прежде.
Резкая боль пронзила его сердце. Он вдруг осознал, что в комнате пахнет дымом.
Дым!
Он прошел мимо старика к очагу и нагнулся, рассматривая дрова на раскаленных углях. Поленья потрескивали, разбрасывая искры, и красные черви пламени глодали древесную плоть. Струйки дыма вырывались из пасти топки, поднимаясь к закопченному потолку. Капли дождя, попадавшие в дымоход, шипели на углях.
Кавинант прошептал проклятие. Люди, которых он знал в Стране, никогда не убивали дерево без особой на то надобности. Они принимали помощь ветвей и стволов, извлекая из них Земную Силу. Им не требовалось разрушать те вещи, которые они использовали для своих нужд. Деревья, почва, камни и вода считались священными. Люди Страны хранили и лелеяли любое проявление жизни.
– Юр-Лорд… – застонал старик.
Кавинант повернулся к нему. В его сердце пылало горе, похожее на ярость. Ему хотелось закричать: “Лорд Фоул! Что же ты наделал, изверг?” Но он не желал пугать старика и Линден, которые с тревогой смотрели на него. Взгляд его спутницы выражал недоверие. Возможно, Линден боялась, что он сорвется и потеряет над собой контроль. Старик находился во власти собственных эмоций. Стиснув зубы, Кавинант сдержал отчаянный крик своего негодования. Однако натянутый тон, выдавал его раздражение:
– Какая сила заставляет этот факел гореть?
– Мне стыдно, юр-Лорд…
Голос старика дрожал, словно он был готов заплакать. В плену своих горьких мыслей мужчина, скорее всего, даже не слышал вопроса Кавинанта.
– Этот храм мои предки построили в твою честь, – зашептал старик. – Прадеды моего отца обучались здесь древнему искусству. Но теперь уже ничего не осталось. Залы и комнаты превратилось в развалины, а наши святыни… – Факел дрогнул в его руке. – У нас ничего не осталось. Ничего! За двадцать поколений мы не добавили к старому ни камня. Эта лачуга недостойна тебя. Мы не поверили тому, что передали нам предки. Последние поколения Вольных Учеников оказались слишком малодушными, чтобы следовать гордым пророчествам. Я заслуживаю наказания, юр-Лорд! Ударь меня, если хочешь!
– Ударить тебя? – переспросил ошеломленный Кавинант. – О нет! Я не сделаю этого! – В его уме вскипали тысячи вопросов. – Что с тобой, старик? Почему ты меня боишься?
– Кавинант! – внезапно крикнула Линден. – Его рука. Смотрите!
Вода стекала с мокрой одежды. Вода стекала с каждого из них. Но капли, падавшие с торца факела, имели красный цвет.
– Юр-Лорд! – прошептал мужчина, падая на колени. – Я не достоин быть твоим слугой. – Его тщедушное тело дрожало от страха. – Мне нечего сказать в свое оправдание. Я перенял злую силу Солнечного Яда от тех, кто презрел заветы наших отцов. Пощади меня! О, как же мне стыдно!
Он выронил факел и показал Кавинанту левую ладонь. Коснувшись пола, смолистая ветвь угасла и превратилась в пепел.
Ладонь старика рассекали два длинных пореза, из которых сочилась кровь. При виде их Кавинант отшатнулся, как от пощечины. Где-то в отдалении загрохотали раскаты грома. Сквозняк разметал по полу пепел, оставшийся от факела. Так вот какая сила поддерживала огонь! Сила человеческой крови!
Мысли Кавинанта завертелись кувырком. Ему внезапно вспомнилась Джоан, которая царапала его руку и облизывала окровавленные пальцы. Почувствовав головокружение, он пошатнулся, тяжело опустился на пол и сел у каменной стены. Шум дождя отдавался эхом в его ушах. Так, значит, кровь? Так, значит, кровь!
Линден осмотрела руку мужчины. Повернув ладонь к свету очага, она заставила его растопырить пальцы и стиснула тонкое запястье старика. Кровотечение замедлилось.
– Рана чистая, – спокойно и уверенно сказала она. – Инфекции не будет. Держите руку так. Я сейчас ее перевяжу.
Инфекции не будет. Кавинант устало покачал головой. Его мысли плелись друг за другом, как слепые калеки.
– Откуда вы это знаете?
– Что именно? – спросила она, продолжая осматривать рану.
Кавинант постарался выразиться точнее:
– Откуда вам известно, что инфекции не будет?
– Ну, это же так просто… – Его вопрос подействовал, как бомба с часовым механизмом. – Здесь нет никакого покраснения. И я могу… О Боже! Я вижу боль! – С каждым мгновением она удивлялась все больше и больше. – Боль чистая. В ней нет разложения. Но в это невозможно поверить… А разве вы ничего не видите, Кавинант?
Он вновь покачал головой. Линден подтверждала его догадку. Ее чувства уже настроились на Страну.
Он проклял свое онемевшее тело. Его восприятие оставалось поверхностным и полуслепым. Но почему? Кавинант огорченно закрыл глаза. В висках и сердце запульсировала старая обида прокаженного. Он уже успел забыть, какие страдания может причинять потеря чувствительности.
Линден что-то искала на столе и полках. Он слышал ее торопливые шаги. Вернувшись к старику, она разорвала на полосы найденный кусок ткани.
Ты не обманешь надежд… Кавинант вдруг понял, что он смирился со своей потерей. Это мысль осыпала солью кровавые раны его сердца.
Огонь, дым и кровь – знаки Зла и Лорда Фоула! Прошептав проклятие, Кавинант открыл глаза. Есть только один способ навредить человеку, который уже все потерял. Вернуть ему что-нибудь любимое, но в сломанном виде.
Старик со стоном упал на колени и распростерся в низком поклоне. Его мокрые седые волосы коснулись пола. Дрожащие пальцы благоговейно поглаживали ботинки Кавинанта.
– Юр-Лорд! – шептал мужчина. – Ты пришел! Страна будет спасена! Теперь я это знаю!
При виде такого уважения Кавинанту стало стыдно за свою минутную слабость. Он не мог жалеть себя и находиться в подавленном состоянии, когда кто-то просил его о помощи. Но ему не хотелось разыгрывать роль бесстрашного спасителя. Он уже знал, к чему это приводит.
Кавинант схватил старика за руки и заставил его подняться. Глаза мужчины испуганно округлились. В их влажных зрачках отразился страх и огонь очага. Успокаивая его, Кавинант перешел на мягкий шепот:
– Назови мне свое имя.
– Я Нассис, сын Джюса и внук Прассана, – дрожащим голосом ответил старик. – Прямой потомок Вольного Ученика.
Кавинант содрогнулся. Насколько он знал. Вольные Ученики не связывали себя узами родства и брака. Они жили в уединенных местах и занимались духовной практикой. Как-то раз один из них спас ему жизнь.., а затем трагически умер. Другой разъяснял Кавинанту вещий сон.
– Каким же знанием обладал твой славный предок? – спросил он, пытаясь скрыть свое удивление.
– О, юр-Лорд! Он видел твое возвращение. Именно поэтому мой предок пришел сюда и поселился в долине под Смотровой Площадкой Кевина. Я не могу сказать тебе, откуда взялось такое название. В череде поколений мы утеряли его смысл.
Голос Нассиса выровнялся и приобрел напевную плавность, словно старик цитировал текст, который помнил многие годы.
– Мой предок построил здесь храм как место встречи, где ты мог бы отдохнуть и исцелиться от ран. Люди тех времен знали, что ты приходишь из мира великих битв – из мира, который жесток к своим героям. В пророческих видениях мой предок созерцал огромные бедствия, которые навлек на нас Солнечный Яд, но для него они были тогда безымянными, как образы кошмаров. Тем не менее он предвидел, что юр-Лорд Иллендер, Хранитель Жизни, вернется в Страну и избавит ее от погибели. С тех пор от сына к сыну наш род передает слова пророчества и разделяет веру…
Старик закрыл лицо руками.
– О, как же мне стыдно! – прошептал он через несколько мгновений. – Храм и вера, древнее знание и Страна… Все это теперь в руинах.
Внезапно его голос окреп, и в нем появились нотки восторженного ликования:
– Глупцы молили о милости, и они достойны той кары, что постигла их. Но отныне кончилось время Зла! К нам вернулся Неверящий! Так пусть же вопят о пощаде Верные!
Пусть солнце дрожит на своем пути! Им больше ничто не поможет! Горе вам, алчные и злые! Пусть земля провалится под вашими ногами…
– Нассис!
Окрик Кавинанта заставил старика замолчать. Линден внимательно следила за мужчинами. В ее глазах читались тысячи вопросов, но Кавинант пока не планировал объяснять ей суть разговора.
– Нассис, – спросил он старика, – что такое Солнечный Яд?
– Солнечный Яд? – От изумления у Нассиса перехватило дыхание. – Ты спрашиваешь об этом меня? Неужели ты сам не знаешь… – Его пальцы судорожно вцепились в седую бороду. – Зачем же ты тогда пришел?
Кавинант продолжал настаивать:
– Просто скажи мне, что это такое.
– Это… Но почему ты спрашиваешь меня? Впрочем, ладно. Тебе виднее.
Нассис нахмурился, замолчал, а потом вдруг закричал с внезапной страстью:
– Лучше спроси меня, что им не является! Это солнце и дождь! Это кровь и опустошение! Страх детей и взрослых! Крик и плач деревьев! Он везде и всюду.., даже в огне моего факела, юр-Лорд!
Старик сгорбился от стыда и унижения. Страдание сжало его лицо в морщинистый кулак. Он вновь попытался упасть на колени.
– Нассис!
Кавинант поддержал его за локоть и подождал несколько секунд, чтобы тот успокоился.
– Мы здесь не для того, чтобы оскорблять и унижать тебя. Разве ты этого еще не понял?
В его уме промелькнула новая идея. Вспомнив о ране Линден и собственных синяках, он задумчиво произнес:
– Твоя ладонь кровоточит. Мы тоже страдаем от ран. Я… – Он хотел сказал, что больше не чувствует сути вещей, но эти слова застряли в его горле. – Я давно уже не был в Стране, и нам не обойтись без твоей помощи. Нет ли у тебя исцеляющей глины?
Брови Линден удивленно поднялись.
– Исцеляющей глины? – спросил его Нассис. – Что это такое?
На лице Кавинанта промелькнула досада. “Неужели он не знает такой простой вещи? – В его сердце рождался гневный крик:
– Это Земная Сила! Это жизнь!"
– Исцеляющая глина имеет целебные свойства, – ответил он вслух, сердито взглянув на хилые плечи Нассиса. – Тебе бы она не помешала.
– Прости меня, юр-Лорд, но я не знаю…
– Ее брали где-то здесь – в этой долине!
Он вспомнил Лену и ее испачканные глиной руки.
Нассис обрел наконец чувство собственного достоинства:
– Я старик, но никогда не слышал о такой глине.
– Проклятие! – воскликнул Кавинант. – Может быть, ты скажешь, что никогда не слышал и о Земной Силе? Старик опустил голову и тихо спросил:
– О какой Земной Силе ты говоришь?
Руки Кавинанта вцепились в плечи Нассиса. На какой-то миг он потерял контроль над собой, и его ярость вырвалась наружу. Однако Линден, стоявшая рядом, толкнула его в бок:
– Кавинант! Он же говорит правду! Он обжег ее взглядом, как хлыстом. Губы Линден поджались, но она не дрогнула:
– Старик не знает, о чем ты говоришь.
Она ненароком обратилась к нему на “ты”. Ее непосредственность заставила Кавинанта замолчать. Он верил ей. Линден чувствовала правду с такой же непогрешимостью, с какой видела боль Нассиса или патологию странной бури.
"Значит, исцеляющей глины больше нет?” Его сердце обливалось кровью. “О ней забыли – либо случайно, либо преднамеренно. Какой парадокс! Попав в беду, люди Страны отвергли исцеляющую глину! Отбросив Земную Силу, они приняли взамен Солнечный Яд!” То, что открыл ему Нассис, оказалось тяжелым откровением. Он снова опустился на пол, словно немощный инвалид.
Линден нагнулась и заглянула ему в глаза. Она тоже нуждалась в ответах. Но он ничем не мог ей помочь. Через пару минут она подошла к Нассису и спокойно спросила:
– У вас есть какая-нибудь еда?
– Еда? – смущенно переспросил он, словно вспомнив о невыполненном долге гостеприимства. – Да, есть. Но она недостойна юр-Лорда.
– Мы хотим есть.
Ее тон не терпел возражений. Нассис кивнул и, подойдя к противоположной стене, начал снимать с полок тарелки и глиняные горшки. Вернувшись к Кавинанту, Линден опустилась рядом с ним на колени.
– Что случилось? – настойчиво спросила она. На его лице появилось отчаяние.
– Что-то не так?
Он не хотел отвечать на ее вопрос. Болезнь осудила его на пожизненную изоляцию, и Кавинант провел в одиночестве десять лет своей жизни. Желание Линден понять его боль лишь обостряло страдания души. Он не собирался выставлять перед ней свои незаживающие раны. Но эти мягкие глаза и строгий рот по-прежнему просили ответа. Она рисковала здесь не меньше его и заслуживала полноправного партнерства. Собрав свою волю в кулак, Кавинант прошептал сквозь зубы:
– Мы поговорим об этом позже. Ладно? Мне нужно время, чтобы все обдумать.
Ее челюсти сжались; темнота заклубилась в карих глазах. Кавинант отвернулся, чтобы не наговорить ей лишнего до того, как он восстановит свою рассудительность.
Нассис расставил на столе чаши с сушеным мясом, фруктами и пресным хлебом. На его лице застыла смущенная улыбка, как будто он заранее знал, что пища, предложенная им будет отвергнута. Линден поблагодарила его и села за стол, но Нассис расслабился только после одобрительного кивка Кавинанта. Старик вынес несколько горшков за дверь, чтобы собрать для питья дождевую воду.
Кавинант рассеянно смотрел на еду, словно у него не было причин отвлекаться на такие пустяки. Однако он знал, что это не так. На самом деле он тонул в этих причинах. Они не поддавались определению, и их неуловимость лишала его мужества. Неужели он действительно отдал свою душу Презирающему?
Став прокаженным, Кавинант породнился с беспомощностью. Много лет он обучался ее секретам. Проказа неизлечима. Чтобы жить с этой мыслью, больным приходится превращать свои непосредственные нужды в спасительные якоря рассудка. Они игнорируют абстрактную безмерность своего горя и, вместо того чтобы жаловаться на судьбу, стараются жить заботами настоящего времени.
Не имея другого ответа, Кавинант вцепился в эту прагматическую мудрость. Он заставил себя разжевать и проглотить кусочек фрукта, а затем ему на помощь пришли привычка и голод. Возможно, такое решение и не было достаточно хорошим, но он остановился на нем – вернее, зацепился за него, соскальзывая в бездну отчаяния.
Нассис смиренно стоял у стола, украдкой посматривая на своих гостей. Когда они покончили с едой, он нетерпеливо сказал:
– Юр-Лорд, я твой слуга. Мой отец Джюс, дед Прассан и все потомки Вольного Ученика мечтали служить тебе, способствуя спасению Страны. – Его голос дрожал, но он не обращал на это внимания. – Мы ждали тебя слишком долго. Солнечный Яд распространился повсюду и окреп. Как же ты собираешься бороться с ним?
Кавинант тяжело вздохнул. Он не был готов к таким вопросам. Тем не менее после еды его настроение улучшилось, а Нассис и Линден заслужили право на ответ.
– Мы отправимся в Ревелстоун… Он произнес это название медленно и с внутренним трепетом. Кавинант боялся, что Нассис снова не поймет того, о чем он говорил. Если в Стране не осталось Лордов, то, возможно, не существовало и их Замка. Или кто-то поменял названия мест и имена. Времени прошло достаточно. В Стране могло случиться все, что угодно.
Однако Нассис тут же воскликнул:
– Ты прав! Обрушим месть на злобных Верных! О-о! Я представляю, как это будет здорово!
"Он снова говорит о каких-то Верных”, – подумал Кавинант.
Посчитав вопрос о них преждевременным, он решил опробовать еще одно знакомое название:
– Но сначала мы должны спуститься в подкаменье Ми-филь…
– Нет! Туда вам нельзя! – перебил Кавинанта старик. Его горячность выражала нечто большее, чем тревогу. – Не ходите в деревню. Люди стали злыми.., очень злыми. Они поклоняются Солнечному Яду. Они говорят, что ненавидят Верных. Но на самом деле это не так. Их поля залиты кровью!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?