Текст книги "Под Куполом. Том 2. Шестое чувство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pod-kupolom-tom-2-shestoe-chuvstvo-180156.jpg)
Автор книги: Стивен Кинг
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
6
Пока Джо, Бенни и Норри ели ленч в доме Макклэтчи (именно тушеное мясо с овощами), а Расти Эверетт с помощью Барби и двух юных девушек занимался пострадавшими в продуктовом бунте, доставленными в «Кэтрин Рассел», Большой Джим Ренни сидел в своем кабинете, просматривал список и вычеркивал уже сделанное.
Увидел свой «хаммер», вкатывающийся на подъездную дорожку, и вычеркнул еще один пункт: Бренда лежала вместе с остальными телами. Ренни подумал, что теперь он готов, – во всяком случае, для этого сделано все, что можно. Даже если бы Купол сегодня исчез, Большой Джим полагал, что его зад надежно прикрыт.
Младший вошел и бросил ключи от «хаммера» на стол отца. Бледный, с еще больше отросшей щетиной на щеках, но уже не выглядевший как смерть. Левый глаз оставался красным, но не пламенел.
– Все готово, сын?
Младший кивнул.
– Нас посадят? – В вопросе слышалось лишь любопытство.
– Нет. – Идея, что его могут посадить, не приходила Большому Джиму в голову даже после того, как эта ведьма Перкинс появилась здесь и начала выкладывать свои обвинения. Он улыбнулся: – Но Дейла Барбару посадят.
– Никто не поверит, что он убил Бренду Перкинс.
Большой Джим продолжал улыбаться.
– Поверят. Люди испуганы, и они поверят. Так уж устроена жизнь.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что я изучаю историю. И тебе не мешает как-нибудь этим заняться. – На кончике языка уже вертелся вопрос: почему он покинул Боудин[10]10
Боудин – частный колледж высшей ступени в г. Брансуик, штат Мэн.
[Закрыть]? Бросил сам, его вышибли или попросили уйти? Но потом решил, что сейчас не время и не место. Вместо этого спросил: может ли Младший выполнить еще одно поручение?
Тот потер висок:
– Наверное. Взялся за гуж, не говори, что не дюж.
– Тебе понадобится помощь. Ты можешь взять Френка, но я бы предпочел Тибодо, если он сможет двигаться после сегодняшнего. Только не Сирлса. Парень хороший, но глупый.
Младший ничего не сказал. Большой Джим вновь задался вопросом: а что не так с его сыном? Но хотел ли он действительно это знать? Может, когда закончится кризис. А пока на плите стояло слишком много кастрюль и сковородок, а до обеда оставалось совсем ничего.
– Что мне нужно сделать? – спросил все-таки Младший.
– Сначала хочу кое-что выяснить. – Большой Джим взял мобильник. Всякий раз, когда это делал, ожидал, что пользы от него будет как от козла молока, но мобильник все еще работал. По крайней мере звонки по городу проходили, а ничего больше ему и не требовалось. Он позвонил в полицейский участок. После третьего гудка услышал голос Стейси Моггин, запыхавшийся, а не деловой, как обычно. Большого Джима это не удивило с учетом утренней заварушки. Сейчас он слышал чьи-то крики.
– Полицейский участок! Если у вас не что-то чрезвычайное, пожалуйста, положите трубку и позвоните позже. Сейчас мы ужасно за…
– Это Джим Ренни, милая. – Он знал, что Стейси терпеть не может, когда к ней обращаются милая. Потому и обратился. – Соедини меня с чифом. Скоренько.
– Он пытается разнять драку перед столом дежурного. Может, вы сможете перезвонить поз…
– Нет, я не могу перезванивать позже. Думаешь, я стал бы звонить по какому-то пустяку? Пойди туда сама, милая, и прысни в самого агрессивного «Мейсом». Потом отправь Пита в его кабинет, чтобы…
Она не дала ему закончить, но и не попросила подождать. Телефон со стуком упал на стол. Большой Джим удовлетворенно кивнул. Если уж он кого-то достал, ему нравилось об этом знать. Издалека донесся приглушенный голос. Кто-то обозвал кого-то гребаным вором. Большой Джим улыбнулся.
Мгновением позже его перевели на другой телефон. Стейси не удосужилась сообщить ему об этом. Какое-то время он слушал чью-то ругань. Потом кто-то взял трубку. Запыхавшийся Рэндолф.
– Говори быстро, Джим, у нас тут сумасшедший дом. Те, кого не отправили в больницу со сломанными ребрами или с чем-то еще, злые как черти. Каждый винит всех остальных. Я пытаюсь не заполнять камеры внизу, но, похоже, половина из них хочет туда отправиться.
– Идея увеличить численность полиции сегодня кажется тебе более привлекательной, чиф?
– Господи, да. Нам досталось. Одна из моих патрульных, Ру, – в больнице. У нее разломана нижняя половина лица. Выглядит она как невеста Франкенштейна.
Улыбка Большого Джима расползлась на все лицо. Сэм Вердро его не подвел. Но разумеется, это еще одна особенность шестого чувства: когда тебе приходится кого-то о чем-то просить в тех редких случаях, когда ты не можешь что-то сделать сам, ты всегда обращаешься к нужному человеку.
– Кто-то швырнул в нее камень. И в Мела Сирлса тоже. Тот на какое-то время отключился, но теперь вроде бы в порядке. Но рана во весь лоб. Я отправил его в больницу, чтобы его перевязали.
– Это форменное безобразие.
– Кто-то целился в моих патрульных. И думаю, не один человек. Большой Джим, мы можем набрать еще помощников?
– Я думаю, ты найдешь много желающих среди честолюбивых парней этого города. Я и сам могу предложить нескольких, из прихожан церкви Святого Искупителя. К примеру, братьев Кильян.
– Джим, Кильяны тупее полена.
– Знаю, но они парни крепкие и исполнительные. – Он помолчал. – Опять же умеют стрелять.
– Мы собираемся вооружить новых полицейских? – В голосе Рэндолфа звучали и сомнение, и надежда.
– После того, что произошло сегодня? Разумеется. Я думаю, что сначала надо привлечь человек десять – двенадцать. Френк и Младший помогут тебе с выбором кандидатур. И нам понадобится больше, если к следующей неделе все не образуется. Выдай им расписки на жалованье. И в первую очередь снабди товарами, если начнется нормирование. Их самих и семьи.
– Хорошо. Пришли сюда Младшего. Френк уже здесь, Тибодо тоже. Ему у супермаркета тоже досталось, но повязку на плече поменяли, и теперь он в форме. – Рэндолф понизил голос: – Он говорит, что перевязал его Барбара. И перевязал очень неплохо.
– Это хорошо, но нашему мистеру Барбаре недолго осталось менять повязки. Для Младшего у меня есть другая работа. И для патрульного Тибодо тоже. Пришли его ко мне.
– Зачем?
– Если бы я хотел, чтобы ты знал, я бы тебе сказал. Просто пришли его. Младший и Френк смогут составить список новобранцев позже.
– Что ж… раз ты так говоришь… – Рэндолфа прервал какой-то грохот. Кто-то упал или кого-то свалили. Опять грохот, теперь уже что-то разбилось. – Прекратите! – проорал Рэндолф. Улыбаясь, Большой Джим отодвинул мобильник на пару дюймов от уха. И так все слышал. – Схватите этих двоих… не этих, идиот, ДРУГИХ двоих… НЕТ, я не хочу, чтобы их арестовали! Я хочу, чтобы их вышвырнули отсюда! Хоть пинками под зад, если по-другому они не желают! – Мгновением позже он вновь говорил с Большим Джимом: – Напомни мне, почему я хотел получить эту работу, а то я уже начал забывать.
– Все войдет в норму, – успокоил его Ренни. – Скоро у тебя будет пять новичков, крепких молодых парней. Позже – еще пятеро. Как минимум пятеро. А теперь пришли ко мне юного Тибодо. И проследи, чтобы камеру в дальнем углу подготовили к приему нового постояльца. Мистер Барбара займет ее уже сегодня.
– По какому обвинению?
– Как насчет четырех убийств и организации бунта в местном супермаркете? Подойдет?
И он отключил связь, прежде чем Рэндолф успел ответить.
– И что ты хочешь от меня с Картером? – спросил Младший.
– Днем? Во-первых, разведка и планирование. С планированием я помогу. Потом ты примешь участие в аресте Барбары. Думаю, это тебе доставит удовольствие.
– Доставит.
– После того как Барбара окажется в камере, ты и патрульный Тибодо плотно поужинаете, потому что настоящая работа будет ждать вас ночью.
– Какая?
– Сжечь редакцию «Демократа». Как тебе это?
Глаза Младшего широко раскрылись.
– Зачем?
Вопрос сына его разочаровал.
– Потому что в ближайшем будущем газета городу не нужна. Есть возражения?
– Папа, тебе приходило в голову, что ты, возможно, чокнутый?
– Не то слово.
7
– Столько раз я бывала в этой комнате, – произнесла Джинни Томлинсон новым, невнятным голосом, – но не представляла себе, что окажусь на этом столе.
– Даже если бы представляла, наверняка не думала, что оперировать тебя будет тот парень, который утром приготовил тебе стейк и яичницу. – Барби старался шутить, но он зашивал и перевязывал с того самого момента, как первым же рейсом «скорой» прибыл в «Кэтрин Рассел», и очень устал. Он подозревал, что главная причина усталости – стресс: Барби до смерти боялся навредить кому-нибудь вместо того, чтобы помочь. Ту же тревогу он видел на лицах Джины Буффалино и Гарриет Бигелоу, а у них в голове не тикали часы, заведенные Джимом Ренни, что усугубляло положение Барби.
– Думаю, пройдет немало времени, прежде чем я снова смогу съесть стейк, – вздохнула Джинни.
Расти выправил ее нос, прежде чем заняться другими пациентами. Барби ему ассистировал. Удерживал голову неподвижно, как мог мягко, и бормотал ободряющие слова. Сначала Расти вставил ей в ноздри ватные тампоны, пропитанные медицинским раствором кокаина. Выждав десять минут, чтобы анестезия подействовала (за это время зафиксировал растянутое запястье и наложил эластичную повязку на раздувшееся колено какой-то толстухи), вытащил тампоны и схватил скальпель. Действовал фельдшер с вызывающей восхищение быстротой. Прежде чем Барби предложил Джинни сказать дужка, Расти уже вставил державку скальпеля в более широкую ноздрю, прижал к перегородке и использовал как рычаг.
Как человек, подцепляющий колпак на колесе, подумал Барби, прислушиваясь к слабому, но долетающему до ушей хрусту, сопутствующему возвращению носу Джинни прежней (или близкой к ней) формы. Она не закричала, но ногти прорвали бумажную простыню, которой застелили стол, а из глаз покатились слезы.
Теперь Джинни держалась спокойно – Расти дал ей пару таблеток перкосета, – но слезы продолжали течь из менее опухшего глаза. Распухли и ставшие фиолетовыми щеки. Барби подумал, что выглядит она как Рокки Бальбоа после поединка с Аполло Кридом.
– Взгляни на светлую сторону жизни, – сказал он Джинни.
– А она есть?
– Определенно. Вот Ру придется месяц сидеть на супе и молочных коктейлях.
– Джорджии? Я слышала, в нее попал камень. Как сильно?
– Жить она будет, но пройдет много времени, прежде чем она станет красивой.
– Джорджия никогда и не претендовала на звание «Мисс Яблочный Цвет». – Джинни понизила голос: – Это она кричала?
Барби кивнул. Вопли Ру разносились по всей больнице.
– Расти дал ей морфия, но она долго не могла угомониться. Должно быть, здоровья у нее как у лошади.
– А совести как у крокодила, – добавила Джинни все тем же невнятным голосом. – Я бы не хотела, чтобы такое с кем-то случилось, но это чертовски хороший аргумент в пользу неизбежности кармического возмездия. Давно я здесь? Мои чертовы часы сломались.
Барби посмотрел на свои:
– Сейчас половина третьего. То есть получается, ты уже пять с половиной часов на пути к выздоровлению. – Он крутанул бедрами, услышал, что хрустнула поясница, почувствовал, спина чуть расслабилась. Решил, что Том Петти абсолютно прав: ждать – это самое трудное. Предположил, что все станет проще, когда он наконец-то окажется в камере. Если только его не убьют. Ему пришло в голову, что кое-кто может решить, что это наилучший выход – убить его при сопротивлении аресту.
– Чему ты улыбаешься? – спросила Джинни.
– Ничему особенному. – Он взял пинцет. – А теперь лежи тихо и не мешай мне. Раньше начнем, раньше закончим.
– Я должна встать и взяться за дело.
– Если ты встанешь, то сделаешь только одно – грохнешься на пол.
Она посмотрела на пинцет:
– Ты знаешь, как с ним управляться?
– Будь уверена. Выиграл золотую медаль в олимпийском турнире по удалению осколков стекла.
– По части вранья ты перещеголяешь даже моего бывшего мужа. – Джинни слабо улыбнулась. Барби догадался, что улыбка причиняет ей боль, пусть она и приняла болеутоляющее, и ему нравилась твердость ее характера.
– Ты не из тех зануд медиков, которые становятся тиранами, когда им самим приходится лечиться?
– Таким был доктор Хаскел. Однажды он загнал под ноготь большого пальца занозу, а когда Расти предложил ее вытащить, ответил, что ему нужен специалист. – Она засмеялась, скривилась, застонала.
– Если тебе от этого полегчает, коп, который ударил тебя, получил камнем по голове.
– Опять карма. Он уже оклемался?
– Да. – Мел Сирлс двумя часами раньше покинул больницу с повязкой на голове.
Когда Барби склонился над ней с пинцетом, она инстинктивно отвернула голову. Он повернул ее назад, надавив рукой – очень осторожно – на менее распухшую щеку.
– Я знаю, что ты должен это сделать, – сказала она. – Просто очень боюсь за глаза.
– С учетом того, как сильно тебя ударили, тебе повезло, потому что осколки вокруг глаз, а не в них.
– Знаю. Только не причиняй мне боли, хорошо?
– Конечно. Скоро ты будешь на ногах, Джинни. Я все сделаю быстро.
Он вытер руки, чтобы убедиться, что они сухие (перчатки надевать не хотел, боялся, что те повлияют на точность движений), наклонился ниже. С полдюжины маленьких осколков разбитых линз вонзились в брови и вокруг глаз, но больше всего Барби тревожил один – чуть ниже уголка левого глаза. Барби не сомневался, что Расти удалил бы его сам, если б заметил, но он сосредоточился на носу Джинни.
Сделай это быстро, сказал себе Барби. Неудачу обычно терпит тот, кто колеблется.
Он ухватил осколок кончиками пинцета и бросил в пластиковый контейнер, стоящий на столике. Крошечная капелька крови выступила из ранки. Барби выдохнул.
– Уф! Остальные – ерунда. Никаких проблем.
– Из твоих уст да в уши Господа.
Он едва успел удалить последний осколок, когда Расти открыл дверь смотровой и спросил: не может ли Барби ему помочь? Фельдшер держал в руке жестянку пастилок «Сукретс».
– Помочь с чем?
– С геморроем, который ходит, как человек. Эта анальная язва хочет уйти с украденными товарами. При обычных обстоятельствах я бы порадовался, увидев, как эта паршивая задница выходит за дверь, но сейчас она может принести пользу.
– Джинни? – спросил Барби. – Ты в порядке?
Она махнула рукой в сторону двери. Когда он двинулся следом за Расти, Джинни крикнула:
– Эй, красавчик!
Барби оглянулся, и она послала ему воздушный поцелуй. Барби его поймал.
8
В Честерс-Милле работал только один стоматолог – Джо Боксер. Его клиника находилась в конце Страут-лейн, и из кабинета открывался прекрасный вид на Престил-Стрим и мост Мира. Прекрасный, если человек сидел. Но большинство гостей занимали горизонтальное положение и смотреть могли только на несколько десятков фотографий чихуахуа Боксера, развешанных по потолку.
«На одной из них эта чертова собака выглядит так, будто собирается нагадить, – поделился Дуги Твитчел с Расти после одного визита. – Не знаю, может, эта порода собак так сидит, но я сомневаюсь. Думаю, я провел полчаса, глядя на эту тряпку с глазами, справляющую большую нужду, пока Бокс удалял мне два зуба мудрости. По ощущениям, отверткой».
Вывеска, которая находилась над входом в клинику Боксера, выглядела как баскетбольные трусы, снятые со сказочного великана. Золотисто-зеленые – в цветах «Диких котов». Поверху тянулась надпись: «ДЖОЗЕФ БОКСЕР, ДОКТОР-СТОМАТОЛОГ». Ниже вторая: «БОКСЕР БЫСТРЫЙ». И он работал достаточно быстро, с этим соглашались все, но не признавал никаких медицинских страховок, брал только наличными. Если к нему приходил больной с пульпитом, десны которого пылали, а щеки раздулись, как у белки, набившей рот орехами, и начинал что-то говорить о страховке, Боксер предлагал ему добыть деньги в «Антеме», или «Синем кресте», или где-то еще, а потом возвращаться к нему.
Небольшая конкуренция могла бы заставить его смягчить такую драконовскую политику, но полдесятка стоматологов, которые пытались практиковать в Честерс-Милле с начала девяностых, быстро отказывались от своих намерений. Ходили слухи, что добрый друг Боксера, Джим Ренни, помогал тому в борьбе с конкурентами, но доказательств никто привести не мог. А пока Боксер каждый день кружил по городу на своем «порше», и наклейка на заднем бампере оповещала: «МОЙ ВТОРОЙ АВТОМОБИЛЬ – ТОЖЕ „ПОРШЕ“!»
Когда Расти вместе с Барби вышел в коридор, Боксер направлялся к выходу. Или пытался направиться: Твитч ухватил его за руку в холле у дверей. В другой руке Боксер держал корзину, набитую вафлями «Эгго». Ничего больше, только упаковки и упаковки вафель. И Барби задался вопросом – уже не в первый раз, – а может, он лежит в канаве, что проходила за автомобильной стоянкой у «Дипперса», избитый до полусмерти, и все это видения, рожденные поврежденным мозгом?
– Я здесь не останусь! – кричал Боксер. – Я должен отнести это домой и положить в морозильную камеру! Из того, что вы предлагаете, все равно ничего не выйдет, так что отцепитесь от меня. – Барби заметил маленькую нашлепку из пластыря на брови Боксера и повязку на правой руке повыше локтя. Дантист, похоже, с боем добывал замороженные вафли. – Скажи этому громиле, чтоб отпустил меня, – обратился он к Расти, едва увидев его. – Мне оказали помощь, и теперь я иду домой.
– Пока еще нет. Вам оказали помощь, и я ожидаю, что вы за это расплатитесь.
Боксер, мужчина невысокий, выпрямился во все свои пять футов и четыре дюйма, расправил плечи и выпятил грудь.
– Ожидай и будь проклят! Я считаю, что челюстная хирургия – на нее у меня, кстати, нет разрешения штата Мэн – очень уж несоразмерная quid pro quo[11]11
Компенсация (лат.).
[Закрыть] за пару кусочков пластыря. Я работаю, чтобы жить, Эверетт, и исхожу из того, что моя работа должна оплачиваться.
– Вам все оплатят на небесах, – вставил Барби. – Разве не так говорит ваш друг Ренни?
– Он не имеет никакого от…
Барби приблизился на шаг и всмотрелся в зеленую корзину для покупок, которую Боксер держал в руке. На ручке виднелась четкая надпись: «СОБСТВЕННОСТЬ „МИРА ЕДЫ“». Боксер тут же попытался заслонить корзину, но без особого успеха.
– Раз уж разговор зашел об оплате, вы заплатили за эти вафли?
– Что вы такое говорите? Все брали всё. Я взял только это. – Он воинственно посмотрел на Барби. – У меня очень большая морозильная камера, и я обожаю вафли.
– «Все брали всё» – не такое уж весомое оправдание при обвинении в грабеже, – мягко указал Барби.
Боксер вроде бы не мог вытянуться еще больше, но каким-то образом вытянулся. Его лицо стало не просто красным – пунцовым.
– Так отведите меня в суд! Где он, этот суд? Дело закрыто! Ха! – Он начал поворачиваться к двери.
Барби протянул руку и схватился за корзину:
– Тогда я вафли просто конфискую.
– Вы не можете этого сделать!
– Нет? Так отведите меня в суд! – Барби улыбнулся. – Ох, я и забыл… где он, этот суд?
Доктор Боксер сверлил его злобным взглядом, губы его чуть разошлись, открыв верхушки миниатюрных, идеально ровных зубов.
– Мы приготовим эти вафли в кафетерии, – поддержал Барбару Расти. – Вкусно! Ням-ням!
– Да, пока еще есть электричество, чтобы поджарить их, – пробормотал Твитч. – Или можем нацепить их на вилки и приготовить над мусоросжигательной печью.
– Вы не можете этого сделать!
– Давайте определимся со всей ясностью, – настаивал Барби, – если вы не сделаете того, о чем просит вас Расти, я не позволю вам вынести отсюда вафли.
Учитель истории Чэз Бендер, с одной наклейкой из пластыря на переносице, а второй – на шее, рассмеялся. Недобрым смехом.
– Расплачивайся! Так ведь ты всегда говоришь, док?
Боксер перевел злобный взгляд на Бендера, потом на Расти.
– Шансы на то, что получится, почти что нулевые. Вы должны это знать.
Расти открыл жестянку из-под «Сукретс». В ней лежали шесть зубов.
– Тори Макдональд подобрала их около супермаркета. Встала на колени и копалась в лужах крови Джорджии Ру, чтобы найти. И если вы хотите в ближайшем будущем завтракать вафлями «Эгго», вам лучше вставить их обратно в челюсть Джорджии.
– А если я просто уйду?
Чэз Бендер сделал шаг вперед. Сжав кулаки.
– В этом случае, мой продажный друг, я изобью тебя в кровь на автостоянке.
– Я помогу, – вставил Твитч.
– А я помогать не буду, но посмотрю, – внес свою лепту Барби.
Послышались смех и аплодисменты.
Барби это позабавило, но при том засосало под ложечкой.
Плечи Боксера поникли. И сразу он превратился в маленького человечка, у которого возникли большие проблемы.
– Челюстной хирург, работая в оптимальных условиях, мог бы имплантировать эти зубы, и, наверное, они бы прижились, хотя он не стал бы давать никаких гарантий. В моем случае она может считать себя счастливицей, если приживутся один или два. Скорее, зубы попадут к ней в дыхательное горло, и она задохнется.
Полная женщина с копной пламенеющих рыжих волос отодвинула Чэза Бендера в сторону:
– Я посижу рядом, чтобы с ней этого не случилось. Я ее мать.
Доктор Боксер вздохнул:
– Она в сознании?
Прежде чем он получил ответ, к больнице подъехали два патрульных автомобиля, один из них – зеленый чифа. Из одного вылезли Фредди Дентон, Ренни-младший, Френк Дилессепс и Картер Тибодо. С переднего сиденья зеленого – чиф Рэндолф и Джекки Уэттингтон. С заднего – жена Расти. Подойдя к дверям больницы, они достали оружие.
Маленькая толпа, наблюдавшая за противостоянием с Джо Боксером, зашумела и подалась назад. Многие, несомненно, ожидали, что их арестуют за участие в грабеже.
Барби повернулся к Расти:
– Посмотри на меня.
– Что ты…
– Посмотри на меня! – Барби поднял руки, показал их ему с обеих сторон. Потом задрал футболку, продемонстрировал сначала плоский живот, потом спину: – Видишь какие-то ссадины? Синяки?
– Нет.
– Проследи, чтобы они об этом узнали.
На большее у него не хватило времени. Рэндолф со своим войском уже миновал двери.
– Дейл Барбара, шаг вперед!
Барби вышел до того, как Рэндолф наставил на него пистолет. Потому что бывали несчастные случаи. Иной раз совсем не случайные.
Барби увидел недоумение Расти и проникся еще большей симпатией к такому наивному фельдшеру. Увидел Джину Буффалино и Гарриет Бигелоу, их широко раскрытые глаза. Но в основном сосредоточился на чифе Рэндолфе и его копах. Все стояли с каменными лицами, разве что в глазах Тибодо и Дилессепса читалась удовлетворенность. Для них это была всего лишь расплата за ту ночь у «Дипперса». И расплачиваться, похоже, предстояло по полной.
Расти встал перед Барби, словно заслоняя его.
– Не делай этого, – прошептал Барби.
– Расти, нет! – вскрикнула Линда.
– Питер, в чем дело? – спросил Расти. – Барби помогает мне и делает это чертовски хорошо.
Барби боялся отодвинуть здоровяка фельдшера, боялся даже прикоснуться к нему. Он лишь поднял руки, очень медленно, ладонями вперед.
Увидев, как Барби поднимает руки, Младший и Фредди Дентон направились к нему. Быстро. Младший даже толкнул Рэндолфа, и «беретта», зажатая в кулаке чифа, выстрелила. Грохот раздался оглушительный. Пуля вонзилась в деревянный пол в трех дюймах от правой ноги Рэндолфа, оставив на удивление большую дыру. В воздухе повис запах сгоревшего пороха.
Джина и Гарриет закричали и бросились бежать к главному коридору, перепрыгивая через ползущего по полу Джо Боксера. Тот втянул голову в плечи, а его всегда аккуратно зачесанные волосы падали на лицо. Брендэн Эллерби, которому свернули челюсть, пнул стоматолога в плечо, когда тот проползал мимо. Жестянка выскочила из руки Боксера, ударилась о стол регистратора, раскрылась. Зубы, которые с таким тщанием собирала Тори Макдональд, разлетелись в разные стороны.
Младший и Фредди схватили Расти, который и не пытался сопротивляться. На его лице читалось полнейшее недоумение. Копы оттолкнули фельдшера в сторону. Ноги его заплелись. Линда попыталась удержать Расти, но они вместе упали на пол.
– Какого хрена?! – проревел Твитч. – Какого хрена?!
Чуть прихрамывая, Картер Тибодо направился к Барби, который видел, что его ждет, но рук не опускал. Потому что, если б опустил, его могли убить. И не только его. После того как выстрелил один пистолет, шансы, что выстрелят другие, повысились.
– Привет, дружище. А ты, однако, даром времени не терял. – Тибодо ударил Барби в живот.
Тот напряг мышцы, готовясь к удару, но все равно согнулся пополам. Силы у Тибодо хватало.
– Прекратите! – прокричал Расти. На лице все еще отражалось недоумение, но теперь к нему добавилась злость. – Немедленно прекратите, к чертовой матери!
Он пытался подняться, но Линда обвила его руками и не пускала:
– Нет! Нет! Он опасен!
– Что? – Расти повернул голову и изумленно посмотрел на жену: – Ты рехнулась?
Барби по-прежнему поднимал руки, показывая копам, что они пустые. Стоял он согнувшись, так что возникало впечатление, что Барби низко кланяется, приветствуя их.
– Тибодо, отойди! – приказал Рэндолф. – Этого достаточно.
– Убери пистолет, идиот! – крикнул Расти чифу. – Хочешь кого-нибудь убить?
Рэндолф бросил на него полный презрения взгляд, повернулся к Барби:
– Выпрямляйся, сынок.
Барби выпрямился. Превозмогая боль, но выпрямился. Он знал, что сейчас катался бы по полу, жадно ловя ртом воздух, если б не приготовился к удару Тибодо. И тогда Рэндолф попытался бы поднять его на ноги пинками? И другие копы присоединились бы к нему, несмотря на большое количество зрителей, которые теперь подбирались поближе, чтобы лучше видеть? Разумеется, потому что кровь в копах кипела. Так уж обычно разворачивались события в подобных ситуациях.
– Я арестовываю тебя за убийства Анджелы Маккейн, Дорин Сандерс, Лестера Коггинса и Бренды Перкинс.
От каждого имени Барби вздрагивал, но последнее поразило его в самое сердце. Эта славная женщина забыла про осторожность. Барби не винил ее – она так горевала по мужу, – но мог винить себя, потому что позволил ей пойти к Ренни. Более того, подтолкнул к этому.
– Что произошло? – спросил он Рэндолфа. – Что, во имя Бога, вы сделали?
– Как будто ты не знаешь, – фыркнул Фредди Дентон.
– Что же ты за маньяк такой? – Лицо Джекки Уэттингтон перекосило от презрения, глаза стали маленькими от ярости.
Барби их проигнорировал. Он всматривался в лицо Рэндолфа, по-прежнему не опуская рук. Требовался лишь малейший повод, чтобы копы набросились на него. Даже Джекки, обычно милейшая женщина, могла к ним присоединиться, пусть ей требовалась веская причина, а не повод. А может, и этого не требовалось. Иногда ломались и хорошие люди.
– Тогда у меня есть вопрос получше, – продолжил Барби. – Почему вы позволяете Ренни творить такое? Это же его дела, о чем вы прекрасно знаете. Все следы ведут к нему.
– Заткнись! – Рэндолф повернулся к Младшему: – Надень на него наручники.
Младший потянулся к Барби, но, прежде чем успел коснуться его, Барби убрал руки за спину и развернулся. Расти и Линда оставались на полу. Линда обнимала мужа, удерживая его.
– Помни, – сказал ему Барби, когда пластиковые наручники стянули запястья, врезаясь в кожу.
Расти встал. Когда Линда попыталась удержать его, оттолкнул ее и одарил взглядом, которого она никогда не видела. В нем читалась суровость, упрек, но и жалость.
– Питер, – обратился он к начальнику полиции, а когда тот начал отворачиваться, возвысил голос до крика: – Я с тобой говорю! Смотри на меня, когда я это делаю! – Рэндолф повернулся. Его лицо превратилось в каменную маску. – Барби знал, что вы идете за ним.
– Конечно, знал, – вставил Младший. – Он, возможно, псих, но ведь не дурак.
Расти на него и не посмотрел.
– Он показал мне руки, лицо, поднял футболку, чтобы я мог увидеть его живот и спину. Все чисто, не считая синяка, который появится после удара Тибодо.
– Три женщины! – подал голос Картер. – Три женщины и священник! Он это заслужил.
Расти по-прежнему смотрел на Рэндолфа:
– Это подстава.
– При всем уважении к тебе, Эрик, это не твоя епархия. – Рэндолф убрал пистолет в кобуру. К всеобщему облегчению.
– Совершенно верно, я – лекарь, не коп и не адвокат. И говорю тебе следующее. Если мне доведется увидеть его, пока он будет под твоей опекой, и у него обнаружатся ссадины и синяки, да поможет тебе Бог.
– А что ты собираешься сделать? Позвонишь в Союз гражданских свобод? – Губы Френка Дилессепса побелели от ярости. – Твой друг забил до смерти четырех человек. У Бренды Перкинс сломана шея. Одна из девушек была моей невестой, и она изнасилована. Вероятно, и после смерти, и до нее: так все это выглядит. – Большинство тех, кто разбежались при выстреле, уже вернулись, и теперь по толпе пронесся стон. – И такого парня ты защищаешь? Да тебя самого надо за это посадить в тюрьму!
– Френк, заткнись! – бросила Линда.
Расти посмотрел на Дилессепса, мальчика, которого он лечил от ветряной оспы и свинки, из волос которого выбирал вшей – Френк привез их из летнего лагеря, – которому гипсовал левую руку, сломанную во время игры в бейсбол, а однажды, у двенадцатилетнего, снимал жуткий зуд, вызванный ядовитым плющом. Он видел мало общего между тем мальчиком и этим мужчиной.
– И если меня посадят в тюрьму? Что потом, Френк? Что будет, если у твоей матери случится очередной приступ желчнокаменной болезни, как в прошлом году? Мне придется подождать с лечением, пока ее не пустят в тюрьму?
Френк шагнул к нему, поднимая руку, чтобы отвесить оплеуху или ударить кулаком. Младший перехватил ее:
– Он свое получит, не волнуйся. Все получат, кто на стороне Барби. Когда придет время.
– Стороне? – В голосе Расти слышалось искреннее изумление. – О каких сторонах ты говоришь? У нас тут не футбол. – Младший улыбнулся, словно знал какой-то секрет. Расти повернулся к Линде: – И такое говорят твои коллеги. Тебе это нравится?
Какие-то мгновения она не могла поднять на него глаз. Потом подняла.
– Они озлоблены, это так, но я их не виню. Я тоже зла. Четыре человека, Эрик… или ты не слышал? Он убил их и почти наверняка изнасиловал двух женщин. Я помогала вынимать тела из катафалка у Боуи. Я видела пятна.
Расти покачал головой:
– Я провел с ним все утро, наблюдая, как он помогает людям, а не причиняет им боль.
– Пошли, – подал голос Барби. – Отойди, здоровяк. Сейчас не вре…
Младший ткнул его в ребра. Сильно.
– У тебя есть право молчать, сучий потрох!
– Он это сделал. – Линда протянула руку Расти, поняла, что он не собирается ее взять, и рука упала как плеть. – Его армейские жетоны нашли в руке Энджи Маккейн.
Расти потерял дар речи. Мог только смотреть, как Барби усаживают в автомобиль чифа и запирают на заднем сиденье. Наручники с рук никто не снял. Но на одно мгновение Барби встретился с Расти взглядом. И качнул головой. Один раз, коротко и твердо.
Потом его увезли.
В холле больницы воцарилась тишина. Младший и Френк уехали с Рэндолфом. Картер, Джекки и Фредди Дентон шли ко Второму патрульному автомобилю. Линда стояла и смотрела на мужа с мольбой и злостью в глазах. Потом злость ушла. Она шагнула к нему, подняла руки, ожидая, что ее обнимут, хотя бы на несколько секунд.
– Нет! – отрезал он.
Она замерла:
– Да что с тобой такое?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?